Итак, наша парочка шла себе по дороге. Топала-топала и притомилась. Решили стать на постой ближе к вечеру. Отошли от дороги шагов за сто, где кусты не загажены, положили котомки на землю и пошли дрова добывать. В это время рядом проходила стайка гоблинов, а может и гномов — термин «мелкие и подлые твари» точно определить не позволял, а подробностей бравые заблужденцы старательно избегали.
Итак, встреча концессионеров состоялась. Мелкие, но многочисленные оппоненты заметили бесхозный провиант на полянке и разыграли классическую двухходовку: пока одни шумели в стороне, привлекая двурвов обещанием дичи на ужин, другие тисканули самый вкусно пахнущий мешок. Видимо, запах был настолько соблазнительным (или вор настолько голодным), что восторг прорвался наружу вскриком.
Обобранные и оскорблённые, мои нынешние попутчики выскочили на полянку, подхватили второй рюкзак и ломанулись в кусты, «по следам наглых ворюг». Угу, «по следам», как же! Учитывая то, какие Чингачгуки вели рассказ, наиболее вероятно — куда ни попадя. И браво бегали за эхом от собственного топота, пока не стемнело. Так сказать, обеспечили похитителей не только хлебом, но и зрелищем. Заночевали в полглаза под ёлочкой, утром приговорили считать себя заблудившимися и отправились «искать дорогу».
Тут на меня уставились две пары глаз, старательно пытающихся изобразить выражение «сиротка Марыся» — это при таких-то мордах! Если ребята рассчитывали на сочувствие, то их ждал жестокий облом.
— Ну, и каким, скажите, местом вы всё это время думали? Для какого хобота вам приспичило заблудиться?!
— Ну, тебе хорошо говорить, для тебя лес… — завёл ту же песню, что якобы подействовала на меня в прошлый раз, Драун.
— Да хоть мачеха-тундра! — на сей раз никакие соображения «высокой дипломатии» меня не сковывали, да и ситуация прояснилась.
— Вот, смотрите. Откуда вы шли, вы знали?
— Конечно!
— Куда шли — вы знали?
— Да что мы, идиоты, что ли?!
— Ну, прикидываетесь похоже. Итак, откуда и куда шли — в курсе. Направление, в котором дорога шла, представляете себе? На тот момент, как свернули? Хотя бы примерно, с точностью в осьмушку оборота?
— Нуу….
— Баранки гну! Солнце светило в глаза, сзади — тень под ногами была, сбоку?
В общем, выяснили, что дорога шла примерно с юго-востока на северо-запад. Потом уточнили, что свернули они на левую обочину. Я разровнял на песчаном берегу участок примерно метр на метр. Сказал:
— Вот, теперь давайте рисовать карту.
— Так мы ж не знаем…
— Знаете! Достаточно, чтобы выбраться. Итак, вот это будет карта. Пусть вон там — север. Рисуем вашу потерянную дорогу.
Я провёл нижним остриём посоха кривую линию наискосок, слева направо и вниз.
— Вы шли вот отсюда сюда. Свернули на эту сторону. Потом устроили скачки с препятствиями. Остановились где?
— Под ёлкой! Откуда нам знать? — двурвы, кажется, начинали терять терпение, но и заинтересованы были тоже.
— А и не надо!
— Как это?!
— А никак не надо! Неважно это! Ткнём в случайную точку к югу от дороги. Вот так. Допустим, тут вы ночевали. Или тут. Или тут, — я ткнул глефой ещё дважды. Кратчайший путь к дороге будет, смотрите, вот так, так или так. А теперь, внимание — в любом варианте, кратчайший путь к дороге — на северо-восток от места ночёвки! На рассвете влезли на дерево, или вышли на полянку и глянули, куда тени легли. Сориентировались по сторонам света — и пошли! Если бегали кругами часа два — то за час-полтора вышли бы на дорогу, свернули налево — и пошли дальше!
Двурвы выглядели сконфуженными и ошарашенными.
— Ну, где тут требуется «чувство леса», или «запредельная мудрость из-за Грани Миров», а? Разве нужно медитировать три года в позе Обалдевшего Дикобраза На Зимнем Ветру, чтобы додуматься? Всего и надо — крупица здравого смысла, размером с лесной орех. И ещё учесть, что солнце восходит строго на востоке и садится строго на западе два раза в год, на равноденствие. А потом — смещаются эти точки, летом — к северу, зимой — к югу. Иначе, учитывая, что скоро день летнего солнцестояния, можно было дооолго идти почти вдоль дороги — в зависимости от широты, точка восхода могла уйти градусов на сорок — сорок три.
Я старался притушить давно накопившиеся во мне злость и недоумение по адресу таких вот деятелей. Которые умудряются заблудиться в десяти минутах хода от жилья, а потом их ищут всем посёлком, отрывая людей от их обычной жизни, с привлечением милиции и солдат, как будто народу больше совершенно делать нечего…
— Вот! Про Солнышко-то мы и не знали, про сдвигание! — нашёл, как ему показалось, лазейку Драун. Я только рукой махнул — не было настроения спорить.
* * *
Пообедав, отправились в путь.
Ещё перед обедом я прощупал своими новыми способностями Лес, на пределе дальности, но с минимальной интенсивностью. Как говорится, «к чёрту подробности, какой это город», или, в моём случае — где ближайший край леса? Ощущения подсказали, что на северо-северо-западе. Это неплохо сочеталось с рассказом напарников и нарисованным нами подобием карты. Не мудрствуя лукаво, туда и решил их вести, надеясь, что это опушка леса, а не край большого болота, к примеру.
Мой расчёт был прост — или выйдем на край леса и пойдём вдоль него в поисках жилья либо дороги, или по пути выйдем на какую-нибудь тропу. Как вариант — выйти к попутной речке. К сожалению, та речушка, около которой мы встретились, текла совсем не туда…
Шли этот день, весь следующий, и только ближе к вечеру третьего дня вышли на опушку. Чуть больше двух суток пешего хода, две ночёвки. В целом — рутина, не считая некоторых моментов.
Во-первых, лес порождал ощущение неправильности и заброшенности. Складывалось неясное, но тревожное чувство, что тут не хватает чего-то очень важного. Нетронутые побеги карсиала (пришлось придушить давившую меня жабу), обнаглевшая мелкая нечисть, нервозность зверья. Многие участки леса выглядели так, будто за ними ухаживали, невзначай и без насилия, а потом вдруг перестали.
Во-вторых, я наконец-таки опробовал свой лук. Вначале пристрелил на обед птицу, что-то среднее между индюком и тетеревом. Пущенная с тридцати шагов стрела прошла через тушку навылет и глубоко воткнулась в сосновый ствол. Сперва я сильно изумился, потом подумал и успокоился. И то: пресловутый английский «длинный лук», тисовая палка, даже не композитный, хоть и двухслойный имел усилие на тетиве примерно сто двадцать фунтов (чуть больше 50 килограмм-сил) и «паспортную» дальность стрельбы двести метров (тяжёлой для него стрелой в 95 граммов), хотя по кольчужной пехоте стреляли на расстояние до сотни метров. Мой, по ощущениям моего «второго я» требовал до двухсот фунтов тяги (порядка девяносто килограммов тяги при полном растяжении — прощайте ещё раз, легенды и стройных лучницах!) и прицельно бил на метров триста. Заложенные в конструкцию заклинания несколько уменьшали разброс на дальней дистанции, но именно что несколько. Я же, сдуру, не иначе, стреляя по сравнительно небольшой птице с дистанции в десятую часть максимальной, оттянул тетиву «по-боевому», до уха…
В-третьих, побывали в бою. Я малость поразвлёкся, двурвы утолили жажду мести. Но — по порядку. Засаду я почуял заранее — не зря периодически «прощупывал» лес вперёд на предмет нечисти, нежити и порождений Хаоса, короче — «зла». И вот, наконец, обнаружил. Сигнал множественный, но слабый, мои ощущения как бы двоились. С одной стороны — порождения Хаоса, с другой стороны — Леса. А, точно — гоблины! Мелкая пакость, габаритами схожая с гномами, чертами морд и цветом шкуры — с орками, а характером — с обоими этими видами. Я немного приотстал, пропустил двурвов в броне вперёд, указав направление чуть-чуть в стороне от засады. Итак, картинка: два компактных трелёвочных трактора, эдакие мотоблоки на стероидах, с шумом и грохотом ломятся через лес, воображая себя крадущимися следопытами. В то же время шайка придурков считает, что сидит в засаде, надёжно спрятавшись, и контролирует обстановку. Первые старательно не замечают вторых, хоть те разве что в карты на щелбаны не играют — и то, наверное, потому, что не умеют; вторые в упор не замечают, что в засаду идут не двое, а трое.
Ну что же, дурней надо учить… Я перед выходом перераспределил оружие. Рукоять меча — за левым плечом, оперения стрел — за правым, саадак на правом бедре, так, что тетива моего вечно натянутого лука пересекает плечо, как ремень винтовки. Итак, перчатку на левую руку, перстень лучника — на правую, глазами и заклинанием поиска цели — по кустам. Так, цель номер раз — смертничек с корявым подобием лука на липе, номер два — такой же стрельбец в кустах слева, три — вон тот, в отдалении справа — а ну, как шаман или вожак? Или сбежит за подмогой… Цель номер четыре — придурок с пучком дротиков в левой дальней группе, дальше бум посмотреть по обстановке.
Глефу — пяткой в землю, лук в руки — пошла потеха! Двурвы за приглушенным гудением Драуна и сосредоточенным сопением Гролина не заметили не только засады, но и моего первого выстрела. К тому моменту, когда мимо них просвистела стрела, предназначенная для второго лучника, я успел выстрелить четыре раза. Первым попаданием я, опять перестаравшись с силой натяжения, пришпилил к липе первого «конкурента». Зеленомордые придурки тоже не сразу осознали, что всё пошло не совсем так, как планировалось. Да уж, похоже, думать — это не самое их любимое развлечение, а уж думать быстро — вообще запредельно, какое-то заковыристое ругательство, не иначе. Вместо того чтобы правильно понять намёк и разбежаться, они, явно по предыдущему плану, рванули в атаку. Что ж, дальнюю от нас левую группу я сократил на парочку с дальнобойным оружием, потом переключился на тех, что поближе. Пока горе-вояки лезли из кустов на волю, пристрелил троих. Ещё двух — пока они пытались добраться до ближайшей цели, то есть — Драуна. Хм, четверо последних, похоже, самые умные — решили сбежать. Я бы и отпустил, никогда не считал себя излишне кровожадным, но вот моё «второе я» просто пылало холодной яростью к «хаоситам». «Не беги от снайпера — умрёшь уставшим» — так, кажется, гласит солдатская поговорка? Ну, устать они не успели. Бронебойные, чтобы уменьшить рикошеты от веток, стрелы догнали всех, кого не достали мои прикрывающие пехотинцы.
Двурвы провели инвентаризацию трофеев, я выдернул и почистил стрелы, и мы двинулись дальше. Спокойно и деловито, будто и не лишили только что жизни два десятка разумных существ. Да уж, политкорректностью тут и не пахнет, что не может не радовать. Если я назову дерьмо дерьмом, то оно или смоется, или постарается стать незаметным, а не пойдёт в суд подавать за оскорбление. Ну, или попытается дать мне в морду, если само себя дерьмом не считает.
Кстати, во время рефлексий после боя я понял, что перенос гораздо сильнее выбил меня из колеи, чем я сам думал. Я со стыдом и смехом вспомнил свои гончарные эксперименты. Спрашивается, зачем в детстве ходил в изостудию, где учили работать в том числе и с глиной, а потом ещё отдельно — на кружок керамики? Если забыл одну из древнейших и простейших (если есть навык) технологию лепки посуды. Ленточная керамика — лепим длинную и тонкую «верёвку», крепим её конец на краю донышка и просто укладываем по кругу, слой за слоем. В итоге получается характерная полосатая посудинка. А я устроил шоу с шариками… Да уж — считать, что находишься в адекватном состоянии и реально быть в нём, это две очень разные вещи, причём изнутри никак не различимые.
Ещё на третий день пути уничтожили «лихо одноглазое», аналогичное моему первому осознанному трофею, только это «оседлало» родник — простой родник, не Источник. И сняли мы его чисто и спокойно — деревяшка с кровью, три серебряные стрелы, по паре ударов берглингских клинков — и всё, бобик сдох. Удар глефой с разрядом туда, где должны бы быть мозги — в качестве контрольного выстрела. Да уж, спокойная профессиональная работа и суета дилетанта — это очень разные вещи. А мои спутники прониклись — похоже, тварь считается у них достаточно опасной, чтоб не лезть на неё без тщательной подготовки.
Еще на ночёвках мимоходом прибили четырёх рэбторов — это за две-то ночи! Нет, что-то не так в этом лесу. Один наскочил на купол во время дежурства Гролина. Пришлось вставать и восстанавливать защиту. Двоих пристрелил я — хладным железом, стражий сплав я посчитал слишком дорогим ресурсом. А четвёртый… Вас никогда не будил голос укушенного за задницу мамонта, который с детства мечтал работать пароходной сиреной? Нет? Вам повезло. Оказывается, берглинг, отошедший в кустики по-малому, которого пытается укусить в процессе за интимные части тушки иглозубый псевдокролик, вполне может с ним (то есть мамонтом), конкурировать. По крайней мере, если это Драун. Правда, свой вокальный экзерсис он сопроводил могучим ударом кованого башмака. Шип на носке оказался из хладного железа и вошел твари в шею, пробив хребет. Так что об ствол ближайшей берёзки ударился уже полуразложившийся труп.
— Слушай, впечатлительный ты наш… Тебя, случайно, не выгнали из гор, а? Может, ты своим голосочком пару-тройку шахт обрушил?
— Н-н-нет! До-дома на мен-ня всяакая тварь не кидалась, особенно, когда я, это…
— Эх ты, дитя больших городов! — это я-то, житель почти двухмиллионного Минска говорю типу, который искренне считает шестьдесят пять тысяч соплеменников под одной горой просто огромным поселением…
— Замочил зверушку, панцеркляйн голосистый?
— Угу, а потом ещё и запинал, — поддержал меня Гролин, не понявший идиому. Да и откуда бы ему знать про «замочить» и, тем более, про то, как это правильно связать с сортиром…
— А сколько зверья со страху померло!
— А те, кто не помер, уже верст по пять отмахали!
Что-то Гролин сегодня разговорчив необычайно. Может, к дождю?
— Значит, сегодня будем внимательно смотреть под ноги. Очень внимательно!
— Будем искать тушки умерших зверьков?
— Угу, и кучки обгадившихся гоблинов.
Так, за шутками и прибаутками, стали готовить ранний завтрак. После соло Драуна заснуть не удалось бы в любом случае, до сих пор пальцы дрожат. Вот же голосище, таким только брёвна на доски раскалывать!
За завтраком решил испробовать на берглингах одну старую хохму.
— Хотите секрет, как сделать так, чтобы никогда и нигде не заблудиться?
— Хотим!
— Да.
Хором ответили, угадайте, где чья реплика?
— Ну вот. Когда о ком-то можно сказать, что он заблудился? Если он (или она) не знает, как пройти туда, куда ему нужно и не знает, где находится. Правильно?
— Ну, да, конечно!
— Стало быть, пока тебе всё равно, где именно ты находишься и куда идти — тебя нельзя считать заблудившимся!
Ого, зависли ребята. Не слишком ли мощно я озадачил их головушки бедовые, очухаются ли, хоть к обеду? А нет, вон, проблески жизни во взгляде появились…
— Ну, так… Мы и не знали, что заблудились, когда за теми тварями наглыми бегали. Пока не захотели к дороге выйти…
В глазах — осознание, обида, непонимание. Мол, «это если бы не решили идти к дороге, то не заблудились бы?!» хе-хе… Ага, вторая волна мысли по лбам прокатилась, что что-то тут не так в рассуждениях.
Ну, пусть очухаются, а я пока чайку попью, с лакрицей. Очень удачно вчера этот кустик солодки нашли, корешков накопали, подвялили. Вообще, лес странный. Вроде бы — обычный лес средней полосы, за исключением некоторых растений, на Земле не растущих. Как тот же карсиал, или, радостная находка второго дня пути — ренкилииана, не то высокий куст, не то деревце, плодоносит под присмотром эльфов круглый год, без них — с середины июня (по земному названию месяцев) до заморозков. Плод — кожистый, лилово-розовый, напоминает сразу сливу без косточки и киви. Вкусный, зараза, и питательный. Вот только моя вторая память не припомнит, чтобы эти плоды были червивыми, а вчера из дюжины выбросили три. Из четвёртого Драун, мрачно ворча, повыковыривал «паразитов зеленомордых, так и норовящих лишить честного берглинга его законного пропитания» и съел. Фрукт съел, а не конкурентов хитиновых.
Но это отклонения понятные. А вот встреченные пару раз кусты бамбука? Он-то в какие ворота, вперемешку с орешником?! Да и солодка, если моя первая память мне ни с кем не изменяет, в диком виде расти должна южнее. Но это если считать, что меня в мои родные широты забросило.
Как бы то ни было, ближе к обеду стали попадаться следы жизнедеятельности человека. То очищенный от поросли карсиал, то охотничья платформа, для засады на кабанов в ветвях ольхи, то пень со следами топора… Чем дальше мы шли, тем больше было таких следов. Вот стал попадаться навоз, обглоданные овцами или козами ветки кустов. Исчез сухостой и хворост из-под ног, вон виднеется какая-то халупа, скорее всего — лесорубами поставленная. Ближе к вечеру, по ощущениям — часиков в шесть пополудни, мы вышли на опушку и увидели примерно в полукилометре крайние домишки какой-то деревеньки. Удачно вышли, ничего не скажешь. Нет, я, конечно, корректировал немного маршрут, ориентируясь на те самые следы, но не рассчитывал выйти настолько точно — прямо напротив сельской улочки.
Что ж, здравствуй, цивилизация! В лучших и столь нелюбимых традициях попаданческой литературы — без разведки и без оглядки. Э-эх…
Глава 7
Ну уж нет, совсем без подготовки я к предполагаемым сородичам не полезу. Какая-никакая разведка необходима. Мало ли — тут какая-нибудь локальная войнушка и меня в шпионы запишут? Бред, конечно, Стражи в такого рода разборки если и влазят, то только чтоб сказать: «Брэк!» и разогнать по углам. Ага, как тот лесник в анекдоте…
С другой стороны — кто знает, что ударит в голову какому-нибудь барончику? И куда после этого горшок отскочит?
А вот что я могу сделать? Нет, не с возомнившим о себе барончиком, а в плане разведки? Понаблюдать, пользуясь новыми особенностями зрения, как тогда, когда ворсинки на листиках считал — не густо, но лучше, чем ничего. Еще двурвов поспрашивать. Вряд ли эта парочка знает много о жизни в человеческой деревне, но про общеполитическую ситуацию могут и сообщить что-то.
Как же удивились берглинги, когда я объявил малый привал на опушке! Смотрели на меня, на деревню, опять на меня, с такой детской растерянностью в глазах, что я решил прийти к ним на помощь:
— Ну как, думаете — бежать за лекарем для меня, или мне по голове обушком и к лекарю?
Судя по мелькнувшим в глазах «немцев» искоркам — такого варианта они не исключали. Да уж, напарнички, горе луковое…
— Объясняю. Посмотрите на себя. Два диких типа, выглядят, как только что из берлоги. Задача: проверить одежду, снаряжение, привести себя в какой-никакой порядок. И ещё одно дело будет, личного плана.
У меня уже давненько бродила мысль, что в лесу-то деньги без надобности, а вот как только я из него выйду, так тут же станут очень даже нужны. Вначале я думал выйти к городу и сдать там свои трофеи, получив законное вознаграждение. Плюс — та бумажка, точнее — пергамент, с отчетливыми следами магии и надписью на двух языках. Это, и правда, оказался банковский чек, я всё же смог прочитать его после частичного появления памяти. На сумму в девять солеров. Что это за сумма — понятия не имею, как и о данной денежной единице и системе денежного оборота в стране и Мире. Была надежда, что это название восходит к слову Солнце, и монеты будут золотыми, но кто его знает. Это могло быть, например, название монеты, за которую когда-то можно было купить некое количество соли. Или равнялась размеру «соляного налога». Или ещё что — придумать можно много, но надеяться хотелось на лучшее.
Однако при виде того очага цивилизации, к которому мы вышли, я понял — не-а. Не сработают тут оба метода. Зато вспомнил, что двурвы, дварфы, или как их ни назови — должны знать толк в драгоценностях. Может, продать им пару жемчужин, заодно и о денежной системе представление сложится.
— Так, во-первых, расскажите-ка мне, какие нынче отношения у вашего племени с людьми в целом и с местными властями — в частности. Может, вас потащат сразу в камеру запирать, и меня тоже, как пособника?
— Да нет, ты что? Мы ж подписали вечный мир, при участии Ордена! Ой… — вид у Драуна стал какой-то виноватый, но ненадолго. — А что до местных, то я же не знаю, куда мы вышли…
— Хорошо, тогда такой дурацкий вопрос: вы в камнях драгоценных разбираетесь?
— Ну, не как бергзеры, однако же…
— Хорошо, вот про этот жемчуг, что сказать можете? Стоит он чего-нибудь, или же не очень?
Двурвы оживились. Честно говоря, я не был до конца уверен, что прокатит — всё же жемчуг не совсем камень, а перламутр, органика. Да ещё и не горного происхождения. Но это не стало помехой. Особенно их заинтересовали два камушка с изъяном. Очень долго смотрели на дырявую бывшую карамельку, наконец, Гролин повернулся ко мне:
— Интересно очень. Такое ощущение, что там, внутри белой жемчужины, прячется чёрная! Двухслойный жемчуг, надо же…
— Так сверху же слой повреждён. Может, ободрать белое?
Берглинги аж задохнулись:
— Да ты что! Это ж для амулета какого заготовка — просто прелесть! Жемчуг и так хорошо принимает на себя заклятия и силу, как и янтарь — а тут такое, что можно одно в другом прятать.… И вот с этой непонятно — что тут на ней такое?
— Зубы…
— Да нет, какие-то вмятины, или царапины.
— Это от зубов, — мрачно уронил я.
— От каких зубов?!
— От передних. Моих.
— А зачем?! — ишь, как навострились хором орать.
Не говорить же им всю правду?!
— Перепутал в темноте. Думал — орех.
С Драуном чуть родимчик не случился. Он хихикал, смеялся, ржал в голос, давился смехом, пытался сделать серьёзную морду и опять катался по земле. Второй двурв немного похихикал — но и только. Постояли мы, посмотрели на это буйство.… Потом Гролин сходил к небольшому пруду (похоже, из него скот поили на выпасе), принёс котел с водой и, спокойно и невозмутимо, надел его на голову Драуну. Говорливый двурв сплюнул головастика и сказал:
— Всё, прошло, спокойно только…
Поделиться книгой: