Рейнджер

— А что про остальные десять жемчужин скажете?

— А что там говорить — нормальный жемчуг, для речного довольно крупный. За обычную цену можно отдать любому ювелиру.

Вот спасибо! Полезной информации — ноль, не считая того, что «дефектная» и чуть было не выброшенная бывшая конфета оказалась дороже всех остальных, и как бы не вместе взятых.

Что ж, пока жизнерадостный наш переодевается — визуальный осмотр деревни. Из озорства приставив к глазам руки, будто бы в них был бинокль, я обшарил своим «встроенным оптическим прицелом» ближайшую окраину. Вроде бы всё нормально, только в ближней к лесу избе пара окон выбита, и сарай выглядит каким-то подкопченным. Ну да мало ли — перепил хозяин после бани. Дымки от печей поднимаются, птица домашняя шумит, дети кричат — играют.

Эх, будь моя воля — месяц бы точно ещё из лесу не вылез. Осмотрел бы все, разузнал, свои возможности изучил. Кого-нибудь из охотников встретил, допро… эээ… побеседовал дружески, в смысле, а уж потом и к жилью.

Ну, пошли в люди.

* * *

Узнав, что я хотел продать им жемчужинку, чтобы оплатить постой, поскольку денег наличных не имею, двурвы обиделись. Пока Гролин, нахмурившись, молча сопел носом, Драун озвучил их позицию:

— Зачем обижаешь? Ты нас три дня с лишком и кормил, и поил. Да ещё и из лесу вывел! Теперь — наша очередь.… А будешь спорить — обидимся, и крепко.

— Эх, не люблю я такого — долгами мериться! Сегодня я вам помог, завтра — вы мне, а считать и мерить, кто кому сколько должен — не люблю.

— Так и мы о том же! Ты нас кормил — мы тебя, все нормально.

— Ладно, будь по-вашему…

Не стал спорить, хоть не столько для прокорма деньги нужны были. Хотел прикупить себе кое-что в дорогу, включая котелок, с местным кузнецом договориться, чтобы наконечников железных наковал, ну и мало ли, что ещё — в зависимости от размеров деревни. Может, тут всего дворов двадцать, а я губу раскатал — и кормёжка, и ночлег, и лавка, и кузня…

Так, за разговорами и размышлениями, дошли до деревни. Почти сразу появились и зеваки — вначале детишки зыркали из-за заборов, потом, осмелев, стали проноситься мимо нас по улице. Если вы представили себе забор в виде калиброванного штакетника, прибитого гвоздями к жердям, то зря. Или редкого плетения плетень (почти тавтология, да вот как ещё скажешь?), или просто — крестовины из кольев, на них, горизонтально, ещё один кол лежит. А то и просто — ветки узкой полосой и высотой по пояс навалены — хворост сушится. Заборы не для красоты, и не от всякого вора: скотина в огород не забредёт — ну и ладно. Разумеется, крапива, малинник и всякие кусты, преимущественно — колючие, составляли изрядную долю этой ограды.

Затем показались и взрослые. Причём моя персона вызывала гораздо больше интереса, чем оба двурва. Интересно, что это они? С другой стороны, если вспомнить Шиллера…

Сей пиит весьма сокрушался в виршах своих и письмах прозаических, знакомым отправляемых, что очень утомило его внимание толпы. И особенно оскорбительным ему было то, что вызвано сие оказывалось не его литературными талантами, а банально и вульгарно — ростом. Люди оглядывались, мальчишки следом с криками бежали. А было в Шиллере ни много, ни мало, а цельных сто семьдесят шесть сантиметров. Да, официальный средний рост на сегодня, а двести лет назад, как видим, хватало для привлечения зевак. Мои сто девяносто, да в мире, пока похожем на средневековый (холодное оружие, одежда и прочее) явно должны выбиваться из массы.

Кстати, о Шиллере. Казалось бы — прошло всего двести лет, персонаж известный, а поди ж ты. В одной биографии Иоганн Кристоф Фридрих Шиллер описывается как выходец из низов бюргерства, отец — полковой лекарь, мать — дочь пекаря. В другом источнике отец уже хирург, мать — «набожная женщина», то ещё описание происхождение и рода занятий, да. В третьей биографии вообще, обзывают фон Шиллером, мать выводят из семьи священника, отца называют хирургом и доктором медицины. В общем, врут историки, «как свидетели» — по выражению одного известного сыщика.

Возвращаясь от старинных поэтов к современным для меня реалиям, осмотрелся. Да уж, резон в предыдущих рассуждениях был. Народец вокруг мелькал, мягко говоря, не крупный — метров от полутора, некоторые больше, но ненамного. Непонятно, с чего бы это средневековые легенды обзывали дварфов коротышками? Например, Драун почти одного роста с той вон тёткой. Непонятно. Хотя.… То, что для Драуна его рост — предмет гордости, почти на полголовы выше любого из встреченных им сородичей, я уже знал. Да и немудрено было не знать — это только в первый вечер он постеснялся хвастаться, потом подобие робости прошло, и быстро. А для простого народа разница сантиметров двадцать-двадцать пять вполне могла бы стать эдаким классифицирующим признаком, и именно в этом качестве тщательно подчёркиваться.

Деревенька оказалась не так уж и мала — дворов двести-двести пятьдесят, как минимум. Большая, можно сказать, деревня. И корчма нашлась — длинный одноэтажный дом, крытое крылечко с небольшой коновязью и колодой для воды. Прямо за широкой дверью — темноватый коридор поперёк всего дома, в дальнем конце — выход во двор. Направо — вход в обеденный зал, налево — крепкая, монументальная, из тёсаного бруса дверь на хозяйскую половину. Причём прорезана не напротив той, что ведёт в зал, а со значительным сдвигом. Разумно — и захочешь, а лавкой с разгона не выбьешь. Был тут и представитель власти — староста, или тиун, на местный лад. Собственно, именно в корчме мы его и нашли. Оно и хорошо — ходить далеко не надо.

Вот и он — первый контакт человека Земли с представителем инопланетного человечества! Где журналисты и фанфары? Что-то я нервничаю, раз такие плоские шутки в голову лезут.

— Доброго Вам вечера, уважаемый… — я сделал паузу, намекая на то, что хотел бы услышать имя. Может, и стоило представиться первому, но вот так получилось.

— Семн, Ригдоров сын.

Представился в ответ и я, следом — двурвы. На этом они сочли своё участие в переговорах законченным и устремились к соседнему столику, одному из полудюжины имевшихся в наличии. Там вскоре и заговорили с корчмарём, очень похожим на тиуна. Как оказалось позже — братья они были, корчмарь и тиун, хоть и двоюродные. Звался же хозяин местного общепита Юз, Юзов сын, хотя чаще ему приходилось откликаться на «дядька Юзок».

Тиун уже минут пять плёл кружева, говоря обо всём и ни о чём. Это начинало немного напрягать. Тут слева от меня открылась входная дверь, и сразу левое плечо кольнуло десятком иголочек — отзывом какой-то магии. Я резко обернулся. На пороге стоял дядька лет пятидесяти на вид, в одеянии… ну, наверное, это и был пресловутый камзол, а для меня — так клубный пиджак, малиновый, кстати, длиной до колена, с большими золочёными пуговицами, нашивками и чем-то вроде аксельбантов. Эдакая пародия на «Нового Русского» в роли официанта. Вот только аура гостя, ощущаемая мною даже без артефакта, была не официантской.

— Господин маг?

— Приветствую истинного Стража Грани в нашем поселении. Нет-нет, вы мне льстите, какой же я маг — просто сельский заклинатель. Хотя Школу магов закончил, конечно же.

Услышав приветствие мага, тиун явно расслабился и взглянул на нашу компанию иначе. Он что, самозванца во мне заподозрил?! Да что же это творится в Мире?!

Разговор пошёл веселее. На вопрос, как жизнь, тиун ответил:

— Дык ить гоблины, чтоб их поперёк наискось. Развелось в лесах, как комаров. Ну, это не токмо мы страдаем, по всему графству такое. Наш граф даже приказал выплачивать награду за каждого гобла убитого, надо токмо камушек нагрудный предъявить. Хотели ухи резать, так они воняют сильно, летом-то. Вот, отмечаем, — немного невпопад закончил тиун.

— Что отмечаете?

— Дык той ночью гоблы, чтоб им поперёк рожать, на село-то напали. На крайнюю хату, там Степк-плотник живёт. Ну, у него в хате и инструмент, и учеников двое, отбиваться начали. А жинка его, как горло открыла — вся деревня набежала, отогнали. Оне ещё сарай подпалить хотели, но сараюшка у плотника от огня заговорённая, закоптили токмо. Дык вот, пока то да это — ажно шестерых зеленомордых прибили. Кто кого — неведомо, решили сообща отметить, на призовые гроши.

— Такие камушки? — раздался голос Драуна. Он протягивал руку, с которой свисал целый пучок амулетов. А я ещё думал — зачем мои спутники снимают этих «куриных богов», в которых ощущался только слабый след магии — видимо, использованной при изготовлении.

Тиун старательно раскладывал камушки на кучки — сначала по пять, потом подвигал туда-сюда. Получилось две группы по десять серых амулетов, кроме того — один зеленоватый и один красновато-кирпичный камешки.

— Полный сквид, — произнёс кто-то в тишине. — Со спиллом и тинном вместе.

— Половина — его, — Гролин кивнул в мою сторону. — Причём и оба цветных тоже.

Радости большой в глазах тиуна я не заметил. Наверное, призовые суммы, присланные вместе с указом (тут графу неведомому большой плюс — живые монеты гораздо лучше подогревают интерес, чем обещания да расписки), уже пристроены в какое-то быстрое и выгодное дело. Эх, есть что-то общее у чиновников всех миров.

— Уважаемый, а можно, вместо наличности, обменять эти камушки на какой-никакой припас? А то мы в лесу поиздержались изрядно. Что останется — мы тоже отдохнуть и попраздновать не против, только в меру. Как вам такой вариант?

Я подумал — если шесть жетонов дают возможность попить пивка всем активом села, то за десяток можно купить продуктов на троих на три-четыре дня пути. Ну, ещё за постой, за ужин.… А тиун получает возможность потом, когда гешефт провернёт, забрать себе призовые деньги. Или, если афёра не удастся, эти камушки прикроют его от гнева начальства.

Так и получилось. Тиун подозвал корчмаря (тут-то и выяснилось их родство), что-то перешептались, поспорили шёпотом, косясь в нашу сторону. Наконец, тиун с болью в сердце, придвинул себе дюжину серых камушков и красновато-коричневый.

— Вот, этого хватит. Остальное — забирайте.

Двурвы протянули камушки мне со словами:

— Мы договаривались, что сегодня припасы — за наш счёт.

Как-то невзначай, за общим разговором, выяснилось, что мы своих гоблинов промыслили в дне пути от села, а, значит, это были не те, что нападали на деревню и потеряли шестерых. Мужики погрустнели. Пришлось предложить переночевать в избе плотника и встретить гостей дорогих, буде явятся мстить за своих. После этого, сославшись на предстоящий ночью бой, я из попойки вышел, и оба двурва — тоже. Правда, Драун прихватил с собой изрядный жбан с пивом — «на утро».

Я ещё успел зайти, переговорить с кузнецом. Договорились на полсотни наконечников, три десятка обычных и двадцать гранёных, бронебойных. Расчет запланировали многоэтажный — кузнецу заплатит тиун, я же расплачусь с властями всё теми же гоблинскими трофеями. Кузнец присутствовал при нашей встрече с тиуном, пришёл с магом, скорее всего — в качестве силового решения возможных проблем. Видел он и сцену расчёта со старостой, поэтому вопроса о кредитоспособности не возникло. Я оставил в кузнице два наконечника из числа тех, что достались мне при переносе, как образец и пошёл на ночлег. Кстати, кузнец был здоровый дядька. Ростом с Шиллера, а шириной — побольше меня.

* * *

На ночлеге я поменял диспозицию. Двурвов отправил дежурить в копчёный сарай с приказом — дождаться, пока заваруха разгорится в полный рост и ударить во фланг нападающим. Сам полез на чердак, планируя потом спуститься вниз и охватить противника уже с правого фланга, даже в тыл зайти и устроить охоту на командный состав и резервы. А потом — предотвратить бегство недорослей гринписовских.

Примерно так и получилось. Вскоре после полуночи сработали мои сторожки. Я надел повязку-различитель на глаза и увидел там, где должен быть луг, серо-зелёные пятна аур гоблинов. Ага, пора идти в обход. А много же их — ещё мельком удивился я, спускаясь на землю. Так, на всякий случай — камушек в копчёный сарай, который и не сарай, собственно, а склад сырья плотника. Отсюда и противопожарное заклинание.

Кустами-огородами, на луг. Вот, кусты черёмухи — она уже отцвела, но ещё не созрела. Отлично — не воняет и не пачкается. Так, шум разгорается — понеслась душа…

Всё получилось почти так, как планировалось. Почти — потому что гоблинов оказалось слишком много. И не простых гоблинов — на большей части были доспехи! Корявые, кустарные, но охотничьи стрелы из простого карсиала, без наконечников — оказались малопригодными.

И, что самое неприятное, — шаман у них оказался настоящий. Поставил некое подобие защитного купола, сдувая им мои стрелы, и попытался кастовать на меня какие-то гадости. Первое плетение сгорело в моём защитном коконе, вызвав почти равное удивление у меня и у шамана. Я ответил «волшебным снарядом», он же “Magic missile”. Колдун, завизжав что-то явно матёрное по интонации, отбил мой снаряд своим щитом, который при этом треснул (я злорадно ухмыльнулся). Потом он бросил в меня целым пучком какой-то дряни — некогда мне было сортировать и определять, опознал только попытку ослепить, усыпить и нагнать страху. Я шарахнул молнией, которая растеклась по защите гоблина, но тряханула того изрядно, и купол почти погас. Не знаю, чем бы всё это кончилось — к моему оппоненту подтягивалось пехотное прикрытие, а я не мог отвлечься на то, чтобы их пристрелить. Но мне повезло.

На шум дискотеки подтянулся местный Гудвин — откуда-то из малинника на краю деревни в спину гоблинскому колдуну прилетел маленький, искрящий, болтающийся в воздухе — но самый настоящий огненный шар. Грохнуло солидно. Гоблины, стряхнув с ушей ливер своей артиллерии, решили, что пора и честь знать. Развернувшись, зеленые рванули к лесу. Щаззз! Надвинув повязку по-пиратски на один глаз, я, безо всяких угрызений совести, открыл беглый огонь в спины удирающих противников. Картинка ауры местности при этом оказалась плоской и перекошенной, но это было не смертельно. Так, лёгкое головокружение…

Убедившись, что никто никуда уже не бежит, я повернулся к деревне — там ещё раздавался шум драки. По дороге, на чём свет стоит, клял свою бережливость. Надо же — перед боем выложил из колчана стрелы со спецсплавом, чтобы случайно не потратить «на мелочь всякую». Угу, и эти мелочи меня чуть не покусали. Что-то мне подсказывало, что специальные боеприпасы могли и пройти через гоблинскую защиту…

* * *

Утром начали считать трофеи и потери. С нашей стороны, слава богам, дело ограничилось несколькими ушибами и порезами да одним переломом — излишне горячий боец воткнулся ногой в кротовую нору. Гоблинов, целиком, в нарезке и запечённых, собирали при свете дня довольно долго. От шамана, доставившего мне пару неприятных минут, остался кусок из головы, одной руки и лопатки. Бррр…

Насобирали и выложили в кучку шестьдесят шесть тел и фрагмент шамана. Попозже отправившиеся в лес по следам орды добровольцы нашли на опушке ещё троих, которые пытались сбежать, но умерли от ран. Двое были со стрелами в спине, один — без руки. И как только пробежал добрых полкилометра?

Итого — семьдесят. Я в компании двурвов провёл нехитрые подсчеты, осмотрел собранные амулеты и сказал подошедшему тиуну:

— Похоже, картинка такая. Потрёпанный вами сквид в лесу встретил подкрепление — целый ритт, причём, судя по снаряжению, что-то вроде гоблинской гвардии. Да и шаман у них был — настоящий, полноправный, с яшмовым кольцом на шее, а не какой-нибудь спиллер недоученный. А тут легли — шестнадцать ваших вчерашних недобитков и пятьдесят четыре головы подкрепления. Итого — двоих не хватает. Если просто не нашли — ладно, запах выведет. А вот если сбежали и приведут ещё…

Староста сбледнул с лица, кинул клич — и вскоре через луг шла частая цепь сельчан. Нашли. Один, как оказалось, был слишком близко к шаману, просто даже для гоблинского колдуна три ноги — многовато. Поискав, собрали большую часть ошмётков — да, для одного многовато, двоих накрыл местный маг своей гранатой. Ещё один провалился в старый колодец, прикрытый когда-то парой дряхлых досок. Доски сгнили и не выдержали веса гоблина в полном боевом.

— Хорошо, что зелёный рухнул. А если бы из детей кто провалился? Ну, вроде бы — никто не ушёл, и это хорошо: не приведут мстителей.

Тиун почесал в затылке:

— Вроде как всё сходится. Ну, Страж, вовремя вы пришли трое. Без вас — не знаю, сколько бы мы своих на жальник понесли сегодня.

— А когда это Стражи приходили не вовремя? — Гролин. Я их уже по голосам различаю. — Суть у них такая…

— Ага, а колодец сегодня же закроем, хорошо закроем, крепко…

Потом пошла длительная и для некоторых — по-своему увлекательная процедура учёта, сортировки и делёжки трофеев. Я вначале поучаствовал, потом узнал, что маг ночью выложился весь, до донышка и теперь муху не прибьёт, ни магией, ни руками. А как же раненые? Я, коротко ругнувшись, отправился наводить порядок. Нет, я не лекарь, мои способности — это как замена аптечки скорой помощи. Но порезы, ушибы и прочее моё исцеление лёгких ран затянет. Да и перелом срастётся быстрее и правильнее.

Среди пациентов оказался и кузнец — гоблинская стрела прошла по касательной, резанув до кости кожу на лбу, над левой бровью. Крови натекло немало — сантиметров пять-шесть длиной разрез был, да и глубокий. Пришлось залечивать в два приёма, и то шрам останется. Ну, да и ладно — не невеста, в конце концов.

У гоблинов в броне оказались при себе даже кое-какие деньги, нам честно выделили нашу долю. У меня в кошеле забрякало немного наличных — дюжина медяков разного размера, номинала и стран выпуска, и три серебрушки — две мелких и тоненьких, напомнивших мне название новгородской серебряной монеты — «чешуя» и одна чуть побольше, размером как двадцать копеек советской чеканки. Вот только покупательная способность всей этой нумизматической коллекции оставалась для меня всё ещё загадкой.

За час до полудня в село вошёл торговый караван. Его начальник задумчиво посмотрел на длинный погребальный костёр, куда стаскивали побитых гоблинов, на груду трофейного металлолома, на считающего учётные жетоны тиуна, который где-то уже разжился повязкой на голове, хоть в бою не участвовал. Почесал в затылке, сказал: «Дааа… Дялы…» — и не стал противиться нашему желанию пойти дальше с ним. Позже, пошушукавшись с местными властями, даже предложил нам оплату за охрану каравана до города Роулинг.

— Знаете, уважаемый Миккитрий, мне хоть и по дороге, но кто его знает — куда позовёт Путь. Возможно, мне уже через день придётся свернуть с дороги по зову Долга. И я не хочу, чтобы один долг противоречил другому. Потому — при случае помогу, как будто я в охране, но обещать Вам, что будем идти вместе до города, не буду. А с двурвами — договаривайтесь, они мне не подчинены.

Погрустневший в начале моей речи караванщик повеселел и отправился на переговоры.

К моменту отъезда каравана собралась приличная компания провожающих. Тиун, кроме трёх котомок с припасами, выдал и три кисета с зачётными камешками, мол, оружие и прочие трофеи мы делить не стали, да и вообще.… Тут он стушевался, махнул рукой и отошёл в сторону. Следующим был кузнец. Он протянул мне увесистый тючок, сказал:

— Тут, это.… Полсотни простых и три десятка гранёных — больше не успел. И котелок, железный, кованый — я слыхал, у вас не хватало в запасе.

На мой вопрос об оплате только посмотрел укоризненно, потрогал машинально шрам над бровью. Что мне оставалось?

— Спасибо тебе, добрый человек. Пусть тебе будет успех в делах твоих. Бывай здоров!

Хлопнули ладонь в ладонь, пожали крепко, но без показухи, незачем и нечем нам тут мериться. Обнялись левыми руками, хлопнули ладонью по спине. Ну, всё, пора. Сел, свесив ноги, на край воза. Увидел ещё, как от стола старосты метнулся к возам его по-праздничному одетый сын, детинушка лет двадцати пяти. Видимо, с отчётом, по инстанции. Ну, всё, тронулся караван.

Прощай, село Подлесье, здравствуй, дорога…

Часть вторая. Воин

Глава 1

Размеренное движение повозки, мерное покачивание, монотонное поскрипывание колёс и упряжи — всё это, вкупе с почти бессонной и суматошной ночью, навевало дремоту. Но сон был роскошью, которую я не мог себе позволить. Нет, в принципе — никто не запрещал лечь и уснуть. И в следующем бою наворотить тех же ошибок. А ошибок было хоть и не очень много, но достаточно серьёзных.

Всё же спать хотелось сильно, и мысли скакали, как лягушки во время официального визита на болото пары аистов. Вот, сейчас они перескочили на самый, пожалуй, эмоционально насыщенный момент боя — на мою дуэль с вражеским колдуном. Пришла мысль — а мог бы я справиться с ним сам? Подумав немного, я решил, что смог бы. Следующую молнию я сообразил бы быстрее, чем гоблин мог восстановить защиту и опомниться. То есть, будь наш бой и правда дуэлью — вполне. Но вот удалось бы мне после этого отбиться от группы поддержки — отдельный вопрос. Часть мог перестрелять, и немалую часть, но сомневаюсь, что всех. Набеги их на меня два-три экземпляра — отмахался бы глефой, тем более что первого бы приложил мой кокон, а вот штук пять уже могли доставить неприятности.

Мысль опять перепрыгнула на ошибки.

Первое — не оценил силы противника и их дислокацию. Что, неужели так трудно было сосчитать ауры через повязку-различитель? Глупость страшная, но — на солдатском уровне.

Второе. Поскольку взялся руководить засадой, следовало лучше думать над тактикой. Вот попёрся я отсекать толпу от леса. Что, с полудюжиной деморализованных беглецов не справились бы ополченцы? Договориться с тиуном, разместить десяток крепких мужиков в хате через две-три от нашей и продумать сигнал, по которому они должны выйти в поле и устроить там засаду на кроликов. Что, не судьба было раньше подумать?

Или даже не так. В конце концов, мужики бойцы немногим лучше гоблинов, а если взять этих зеленявок, в доспехах — то ещё вопрос, кто кого. То есть — могли быть потери. А я даже в игрушках компьютерных в прежней жизни часто «тормозил» с развитием или экспансией, поскольку старался планировать операции так, чтобы потери были если не нулевые, то минимальные. А тут — живые люди. Да и с гоблинским колдуном они бы точно не справились, а этот гибрид орка с гномом в первые ряды отнюдь не стремился. То есть — саму тоже пришлось бы совершать обходной маневр. Нет, можно было пострелять с чердака, пользуясь превосходством в дальнобойности — но это не гарантировало как от побега нескольких гринписов, так и от потерь среди пехоты.

Значит, что? Значит, надо было или заранее — заранее, а не на ходу и в темноте — готовить огневую позицию, продумав маскировку и инженерные заграждения на подступах; или идти в рейд с пехотным прикрытием. Или без «или», а совместить.

Так, стоп машина! Этак я сейчас до редутов и люнетов дойду. Исходя из точного знания, кого и сколько припёрлось в деревню. А с вечера, когда готовил бой, я знал это? Нет. Мог знать? Нет. Расчёт был на то, что вернётся потрёпанный сквид — шестнадцать гоблинов. Может быть, но не факт — найдут десяток соплеменников в помощь. Или объединятся с другим сквидом, возможно тоже потрёпанным. Такого подкрепления не ждал никто.

Стало быть, реально я мог и должен был присмотреть возможные позиции для себя и для вражеских лучников и магов, пути выдвижения и отхода. Договориться о сигналах с двурвами, чтобы можно было позвать на помощь или просто дать знать, что и как происходит. Правильно оценить количество противников и внести коррективы в план. Не сделал, Джулио Балбесини. А значит, ночной стресс заработан мною в полной мере.

Придя к такому вот компромиссно-воспитательному выводу, я, видимо, немного задремал. Проснулся от деликатного покашливания. Ага, сын подлесского старосты не утерпел. Подсел на перекинутую между бортами доску рядом с возницей. Ну, не тянет реальная картина на выражение «на козлы к кучеру», хоть стреляйте! Подсел, стало быть, и завел степенную беседу. А сам всё на меня косит глазом. Что характерно — возница, дядька на вид лет пятидесяти, но крепкий, нехитрую хитрость тиунского отпрыска явно понял, но виду не подаёт. Ну, это-то как раз не удивительно. Возможных причин можно придумать целую охапку: вознице просто скучно, поболтать хоть с кем-то уже неплохо; любопытно ему, хочет подробности ночного происшествия узнать; не желает обижать сына старосты одной из деревень, через которую ещё не раз проезжать придётся; надеется меня разговорить и узнать что-то важное или интересное — это навскидку. А я тоже послушаю, мне тоже интересно. Может, что полезного скажут — например, про цены заговорят, я хоть узнаю, сколько тут деньги стоят…

Три часа! Три часа я притворялся спящим, вместо того, чтобы на самом деле поспать, а толку? Услышал как минимум три версии ночного происшествия от сына тиуна, первая была ближе всего к правде. Рассуждения о погоде в Подлесье, в соседних деревнях, в графстве в целом и в королевстве в общем, в этом году, в прошлом, в позапрошлом. Говорили и об интересующих меня вещах: о ценах. Ну, узнал я, что поросята в этом году подешевели, «пол дюжины можно было взять за ту же цену, что раньше пол десятка», а зерно — немного подорожало. И всё остальное — в том же духе: в сравнении с прошлым годом, куры против молока, ячмень против яиц, мёд против яблок.… Вот сколько стоит брага, сколько пиво и сколько напитки покрепче — это узнал достоверно. Применив комбинаторику можно было вытащить из этой шарады крупицы значащей информации, но проще было бы дотерпеть до города и посмотреть цены на базаре. Ещё почерпнул несколько местных идиом и забавных оборотов, например: «ты что, с Грани свалился». Почти полный аналог нашего «с дуба рухнул», но с акцентом на то, что человек совсем не ориентируется в обстановке. Надо было и правда поспать. Ну, ничего, если караван не остался в Подлесье, выехал после обеда — стало быть, караванщик надеется добраться до другого жилья. Там и отосплюсь.

* * *

Не знаю, чем руководствовался караванщик — может, просто день пути экономил. Но меня обломал капитально. «До другого жилья доберёмся», «переночую по-человечески» — ага, раскатал губу трамплином. В сумерках караван свернул с дороги на близлежащий холм. Кстати, колея от дороги к вершине была неплохо накатана. На плоской макушке холма составили повозки в круг, соорудив эдакий вагенбург. Под руководством Миккитрия некоторые тюки (я так понял — с наиболее ценным или деликатным товаром) с повозок сняли и уложили внутри сооружения. Несколько человек отправились куда-то со складными кожаными вёдрами, явно — за водой. Я, немного подумав, увязался за ними с котелком. Во-первых, осмотреться и присмотреть за водоносами. Во-вторых, набрать чистой воды на чай — а то кто его знает, что караванщики в этих вёдрах ещё носили. Ну и, в-третьих — после дороги, водички хлебнуть, ну и наоборот тоже…

Нет, всё же этот холм — явно постоянное место привалов: вон, и родничок обустроен, небольшая ямка выложена кусками камня, сток проделан вниз по склону. От родника начинался ручеек, который вскоре, под подошвой холма, скрывался в траве заболоченного лужка. С этих плавней перед нами заполошно взлетела стайка уток (или каких-то похожих птиц). Караванщики покосились на мой лук, но промолчали. И правильно — не сезон, да и у нас припасы имеются, форс-мажора никакого нет. Кто-то шебуршал в кустах, росших на краю луговины. Я сходил проверить — одно дело, если это кролик или другая мелкая живность. И совсем другое — если мелкая или не очень нечисть. Оказалось, что-то зайцеподобное, рванувшее от меня зигзагами наискосок по склону. Пусть скачет — не люблю я зайчатину, да и не сезон опять-таки.

Не буду утомлять подробностями разбивки лагеря, приготовления ужина, раздела смен у охранников, к которым охотно примкнули обе мои находочки (я про двурвов, если кто не понял). Примкнуть-то примкнули, а чай пить ко мне подтянулись. Не с пустыми руками, понятное дело, но всё же.… Понравилось, значит, особенно, как я понимаю — сладости к чаю. Ну и ладно, сахару не дам — пусть будет на случай чего в заначке, а лакричник вместе копали.

Пока ужинали — народ молчал, перебрасываясь разве что короткими репликами по делу. А как начали чаёвничать — пошли разговоры, рассказы, костровые байки. Сидел, мотал на ус. Кстати, выцепил из разговора ещё одну поговорку, касавшуюся моей здешней профессии — «клялся Страж посмертием», как синоним пустословия. Кстати, применивший это выражение покосился на меня с явно виноватой мордой лица, я же сделал вид, что не слышал. Интересненько, блин, что имели в виду авторы поговорки?

А вот следующий разговор заинтересовал уже плотно, так сказать — профессионально. В начале затронули тему разбойников, что завелись, мол, в лесу, мимо которого будем пробираться завтра во второй половине дня и послезавтра до обеда. Ага, ночёвка в таверне запланирована, хорошо. Причём разбойнички оказались странноватые — нападали только на небольшие группы путников, редко кто мог проскочить. Явно должны были держать на опушках наблюдателей — но рейды стражников никого не выявили. Грешили на гоблинов, но не в их это стиле — бесследное исчезновение путников. Да и на патрули никто не нападал — а гоблы могли и не удержаться, при большом численном превосходстве.

Потом стало ещё интереснее — заговорили про некоего «горного великана», что поселился в холмах недалеко от этого леса. Что он, мол, совсем не опасный, даже полезный — за небольшую плату помогает затаскивать телеги на холм и спускать их обратно. Рассказывает всяко-разное интересное. Я слушал — и тихо шалел. Этот их «горный великан» — просто один в один тролль! Горный или каменный — но явный тролль! А «незлой», «полезный» тролль, это даже удивительней, чем жареный лёд. Бескорыстный ростовщик, блин! Возникли у меня кое-какие смутные подозрения, надо будет завтра обогнать караван и проверить кое-что.

Кстати говоря, меня в расписание стражи не включали. Вроде как к пассажирам приравняли, ну, да и ладно. Поставил свою персональную огненную защиту (точнее, обновил) — Драун тут же попотчевал всех желающих байками на тему того, что будет с тем, кто полезет ко мне ночью. По его словам, заряд такой, что волка-трёхлетку в клочья рвёт. Тааак, надо пресекать такое устное народное творчество — а то вон, народ недобро косится. И то правильно — я бы тоже плохо отнесся к противотанковой мине на растяжке у себя в квартире…

— Больше его слушайте! Это защита от недобрых помыслов и дел. От нечисти и нежити в основном. Если кто полезет будить просто так, из вредности — может обжечь, как руку в кипяток сунуть ненадолго. А если по делу — будите спокойно. И не обижайтесь, это не от недоверия, а просто полезная при одиночных походах привычка. Кстати, насчёт волка — сочиняет, как менестрель. Рэбтора — да, прибивает на месте, но всё равно, одним куском остаётся.

Успокоив таким образом спутников, бросил ещё стандартный сторожок, штатную рейнджерскую «будилку». Недостатком этой заклиналки был радиус действия, ограниченный дальностью прямой видимости. То есть заклинание обнаруживало врага на том же расстоянии, на котором его мог бы увидеть я, если бы не спал и смотрел в нужную сторону. Лучше, чем ничего, но ненамного.