Братский круг 2 (СИ)

пропавших без вести — более 3000

раненых, контуженных, травмированных — 52 000.

В целом безвозвратные потери федеральных сил составляют 5732 человека, в том числе 3860 военнослужащих Вооружённых Сил РФ и 1872 человека от МВД и других ведомств. При этом очень низок процент небоевых потерь: за всю войну погиб в различных происшествиях и умер от болезней всего 191 человек, то есть около 4 % от общего числа погибших (в современных военных конфликтах небоевые потери обычно составляют 10—20 % от общих).

По данным Союза комитетов солдатских матерей, в 1994—1996 годах в Чечне погибло не менее 14 000 военнослужащих.

По оценкам источников чеченской армии, потери федеральных сил в Первой чеченской войне составили до 80 000 человек убитыми.

По данным федеральных сил, на 15 августа 1996 года в ходе боевых действий в Чечне безвозвратные потери чеченских войск (то есть возможно, что не только убитыми, но и пленными) составляли 17 391 человек.

Источники чеченцев сообщают, что потери их войск в ходе войны достигают 3800 человек погибшими. В то же время Аслан Масхадов в 2000 году упомянул о 2870 погибших чеченцах в Первой чеченской войне

Авторы книги «Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование» предпочли использовать данные Центра этнополитических и региональных исследований (Мукомель В. И.) и SIPRI, на основе которых вывели 2500—2700 погибших чеченцев.

Глава 12

История с расстрелом машины пресс-центра и БТР на улице Грозного не стала известна за пределами Грозного, в отношении меня не стали возбуждать уголовное преследование за расстрел боевиков и убийц, меня просто отправили из командировки в место постоянной дислокации. История развивалась так. Я вышел из пятиэтажки и осмотрел БТР и тактический знак и номер «102» были на месте –это был тот самый БТР, который мы разыскивали, и машина пресс-центра была та самая которую видели на всех местах преступления. Только в машине не оказалось тел — машина была пуста. Журналисты исчезли и теперь я сидел под замком и писал объяснения и сочинения на тему -почему автомобиль пресс-центра прострелен в тридцати местах, но трупов нет. Так продолжалось трое суток затем военный дознаватель ушел и меня выпустили и сообщили моя командировка окончена и мне необходимо с ближайшей оказией покинуть территорию проведения операции по восстановлению конституционного порядка. Командировочное удостоверение мне выдали уже с отметками «прибыл» и «убыл» и пропуск на пересечение административной границы с Ингушетией.

При вручении документов меня в очередной раз обыскали и опять предложили выдать документы журналистов, и я в очередной раз пояснил никаких документов у меня нет. Только служебное удостоверение, командировочное удостоверение и справка о количестве дней нахождения на территории Чечни и участии в операции по наведению конституционного порядка. Так я и ходил то ли под охраной то ли под конвоем, до самой команды по машинам. колонна шла во Владикавказ за новыми бойцами, и мы были пассажирами до военной комендатуры. Колонна состояла из пяти «Камазов» и никакой охраны. Оружия ни у кого не было — ни у пассажиров, ни у водителей — солдат срочной службы. Такая позиция — езжайте так без охраны была крайне безответственной и однозначно вела к захвату колонны боевиками. О том, что у нас нет оружия было прекрасно всем желающим нас услышать. Я попытался поднять скандал и отказаться ехать безоружным, но не тут-то было. Меня не поддержали даже мои коллеги, которые возвращались в места постоянной дислокации — им вполне комфортно было ехать без оружия. Меня просто никто не понял и не поддержал. Вот так и поехали остановились только на блокпосте, где нас в очередной раз пересчитали. Я спрыгнул с машины и отошел в туалет. Пригревало и я снял бушлат и вернулся к машине уже держа бушлат в руках. Мое место в кузове головного Камаза было занято. Я ушел в последний Камаз и не стал спорить, что этот кузов гораздо более грязный, чем кузов, изначально предназначенный для перевозки пассажиров. колонна тронулась и мы выехали за блокпост. Теперь мы находились на территории в тылу федеральных войск, но эта территория не контролировалась федеральными частями. Здесь была так называемая «зеленка». И на этой неконтролируемой территории боевики незаконных вооруженных формирований чувствовали себя совершенно свободно. И теперь наша судьба была практически предопределена или смерть или плен. Одно из двух. Меня не устраивала такая перспектива и я когда отправился в туалет заглянул в помещение для отдыха дежурной смены и прихватил оттуда разгрузку с магазинами и автомат Калашникова с металлическим откидным прикладом. Не «укорот» милицейский калибром 5, 45 мм, а именно Калашников калибром 7,62 мм и с магазинами разгрузку и цинк с патронами и несколько гранат скрутил бушлат — снятый из-за теплой погоды и так стал обладателем автомата, гранат и пистолета с разгрузкой. Мучила ли меня совесть, что я украл автомат и пистолет и теперь караульная смена будет списывать оружие. Если меня и мучила совесть, то я этого не заметил. Без этого оружия я был полностью беззащитен и меня ждала или смерть или плен /иногда смерть предпочтительней плена, только выбора нет/. Колонна отъехала от блокпоста всего на пять километров и была обстреляна и остановилась. Ни прапорщик /старший колонны/, ни водители /солдаты срочники/ воевать не хотели и подняли руки. Осмотр машин начался с головной машины. Первые три машины и везли груз и пассажиров последние две были пустые. Крики на чеченском и звуки ударов пара выстрелов. В голове колонны собирали пленных и осматривали груз. Я же уже был под последним в колонне Камазом. Крики усилились, и я понял ищут меня и ищут целенаправленно. С обеих сторон дороги рос густой кустарник высотой выше человеческого роста. Зелени не было, но и так эти заросли были хорошей маскировкой. Вот в эти заросли я попытался незаметно уйти. Не получилось и сквозь крики зазвучали выстрелы из пистолетов и автоматные очереди. Но было уже поздно я успел проскочить самые опасные двадцать тридцать метров и теперь залег и удалялся ползком. Ветки, срезаемые автоматным огнем, сначала сыпались мне на голову, но стрельба была не прицельной. Боевики стреляли просто в направлении моего вероятного движения. Стрельба стихла, и я услышал, как через громкоговоритель требуют от меня выйти и сдаться. Но это только в фильмах и книгах главный герой жертвует собой и спасает всех. В настоящей реальной жизни так не бывает. Даже если я выйду и сдам оружие никого не отпустят и меня убьют. Я просто залег и приготовил гранаты и автомат, если пойдут прочесывать и выйдут на меня приму бой и будь, что будет. Боевики не решились идти на прочесывание, и я услышал. как завелись автомобили и боевики уехали вместе с трофеями. У меня было на выбор два пути — первый возвращаться на блокпост и испытывать судьбу

второй раз отправляясь в дорогу без оружия, второй путь был намного сложнее выбираться во Владикавказ и уже оттуда выбираться с Кавказа к себе в Москву. И может в Москве мне удастся найти концы этой запутанной истории. Почему именно в Москву и какие концы там могли быть. В расстрелянной машине пресс-центра я нашел странный лист бумаги — это был прайс и там был адрес 20 — городская больница Москвы. Почему я понял, что этот прайс меня может вывести на тех, кто виноват в моих проблемах. Это был прайс на органы и, судя по всему, в 20-ой больнице у этих черных хирургов и была база. да и среди боевиков я смог рассмотреть были и оба сбежавших журналиста из той расстрелянной машины. Судя по их крикам и угрозам, меня в плену недолго бы продержали выяснили под пытками все интересующие их вопросы и в колодец или на органы и такой вариант возможен.

Пока я так размышлял о делах своих скорбных то разбирал и собирал автомат и снарядил два магазина которые оказались в разгрузке пустыми. Уже в сумерки я аккуратно подобрался к дороге и осмотрел место нападения на колонну. Только несколько осыпей гильз могли подсказать, что на этом месте был захват колонны. До места назначения ближайшей железнодорожной станции или автомобильной трассы, на которой можно было поймать попутную машину в Россию было примерно сто двадцать километров. Идти во Владикавказ не имело особого смысла. Кроме того, меня там могли ждать и захватить прямо у военной комендатуры потому я прикинул все возможности и отправился по своему выбранному маршруту пешим порядком. Из еды у меня было две банки тушенки и фляга с водой. Но раскисать смысла не было — еду и воду можно было добыть по пути следования.

Передвигаться надо было ночью. Порядок движения был следующий — пятьсот метров максимально бесшумным шагом по обочине дороги, затем пара минут тишины и наблюдения за окрестностями. Этот порядок движения дал свои плоды уже через три часа. Я услышал невдалеке тихий разговор, говорили на чеченском языке, и я ничего не понял затем потянуло дымом и разогретой тушенкой. Очень тихо я подобрался к костру и увидел пара чеченских боевиков ужинает. За своим поздним ужином они долго что-то обсуждали, затем собрали оставшиеся продукты и отнесли в схрон. Затем собрались и ушли по своим делам. Я же пошел к схрону. Долго раздумывать было некогда потому быстро проверил наличие мин, оказалось схрон не заминирован. Схрон выглядел следующим образом — прямоугольник выкопанный в земле и в этой яме лежали завернутые в полиэтиленовые мешки — несколько пачек «сникерсов», лапша быстрого приготовления и с десяток банок говяжьей тушенки и что то ещё по мелочам. Бутилированная вода. Воду и «сникерсы» я забрал с собой — вода нужна была любая, «сникерсы» хорошо утоляют голод и весят немного. Закрыв схрон обратно, я продолжил движение. Ночью по трассе движения не было, но боевики шастали непрерывно пришлось несколько раз уходить в заросли кустарника. К утру боевики исчезли я тоже остановился на дневку. Трасса была хорошим ориентиром ведь у меня не было карты и приходилось использовать трассу как указатель направления движения. Днем хорошо выспался — никакого движения по трассе не было. И опять движение в темноте. Иду прежним порядком — пятьсот метров и осмотр окружающей местности. Опять разговоры. О том, что в карауле или засаде нельзя разговаривать местные боевики или не знают или забили на требования к тишине. Но для меня так даже лучше, опять подбираюсь ближе к костру. Там у костра не чеченцы здесь у нас арабы. Трое в американском камуфляже и в зеленых повязках с надписями. В таком виде и простые чеченские боевики — где бы они простые боевики взяли американский камуфляж. Нет это арабы. Да и еда у них побогаче будет я втянул ноздрями аромат кофе и решил, чего мне терять, так хоть кофе попью и двумя очередями перечеркнул этих кофеманов. Добивать никого не пришлось, пульса не было ни в одном из тел. Проверил на трофеи и забрал полевую сумку с картой и рацией, забрал пачку растворимого кофе и котелок и давай Бог ноги. Быстро убрался из этого придорожного импровизированного кафе. Ожидать друзей этих любителей ночных посиделок у костра я не стал. Теперь я двигался, удвоив осторожность и более к кострам не подходил, резонно опасался попасть в засаду. Не хотелось повторить судьбу кувшина. /Повадился кувшин по воду ходить, там его и поймали. / Как говориться — сказка ложь, да в ней намек, умному человеку достаточно, а дураку сколько не тверди урока не будет. Теперь я был обвешан различной амуницией и у меня была карта и компас. На дневной стоянке я изменил маршрут и пошел по азимуту к железной дороге. Мне не надо было больше держаться автомобильной трассы я мог теперь строить маршрут без опоры на такие приметные вещи как автомобильная трасса.

Теперь скорость переходов возросла, и я стал передвигаться днем — ночью же останавливался на отдых. Идти пришлось долго пока я не наткнулся на конных боевиков, но не они меня снабдили автомобилем, боевики остановили «Ниву», на которой какой-то чеченец ехал по своим нелегким чеченским делам. Судя по грузу, вез на продажу самопальный бензин, и тут его прихватили и судя по трупу водителя «Нивы» спор вышел серьезный.

Пришлось пристрелить этот конный патруль и дальше я отправился на «Ниве». Двигатель ровно ворчал и перебираясь по кочкам и прочему бездорожью автомобиль тянул меня в город Волгоград. Посты я спокойно объезжал. Все посты федеральных сил и внутренних войск были нанесены с большой тщательностью на карту и не объехать посты было сложно — если только совсем пьяным. Я же был трезвый и бензин был хоть и самопальный на залитый в бак потреблялся двигателем «Нивы» без затруднений.

Почему я поехал в Волгоград вместо Владикавказа или Элисты. Волгоград город большой и там есть и аэропорт, и железнодорожный вокзал и речной транспорт. По реке матушке Волге я решил добираться до Москвы. Деньги после встречи с арабами и конным патрулем НВФ у меня были плюс ещё и денежные накопления торговца самопальным бензином. Я мог позволить себе каюту — люкс на речном теплоходе и слегка передохнуть и обдумать свои будущие действия.

Пост на въезде в Волгоград вполне удовлетворился просмотром моего служебного удостоверения и инспекторов ДПС вполне устроила моя версия — нахожусь в командировке и решил посмотреть окрестности Волгограда. Меня пропустили без разговоров. Без разговоров но были расходы пятьдесят долларов США которые и растопили мягкие сердца владельцев полосатых палочек. Автомобиль я отогнал на привокзальную площадь и на речной вокзал добирался на такси.

Конечно, я дул на воду после кипящего молока. Не было в НВФ таких ресурсов отследить мои передвижения. Но на всякий случай петлю я кинул — мол оставил машину на железнодорожном вокзале значит и уехал поездом. Искать больше незачем.

Петлю я кидал автоматом просто по привычке. Эта привычка меня и спасла. Действительно у незаконных вооруженных формирований не было ни сил, ни средств для моего поиска и преследования. Только были ещё средства и силы «черных» хирургов и тут мне просто сильно повезло. По моему следу шли с отставанием в каких-то два часа. И отслеживали «Ниву» со спутника. Спутник был американский, черные хирурги из Израиля, но деньги решили эту проблему легко и непринужденно. Нашли «Ниву» и нашли таксиста, который отвозил меня к речному вокзалу. У меня на руках был автомат и гранаты везти все эти предметы в Москву по реке было неправильно, и я хотел притопить автомат и гранаты в реке и отправиться в речное путешествие налегке только с пистолетом и парой обойм.

Преследователей я увидел первым, выход к трапу теплохода они заблокировали и ждали меня. Группа захвата исчерпала свою удачу и теперь они жили последние минуты своей земной жизни. У перевозчика самопального бензина был глушитель на автомат. Вещь довольно неожиданная для торговца самопалом, но я нашел этот прибор и забрал себе. Мне он был более необходим.

По мою душу приехали четверо, судя по всему, вооружены малогабаритными автоматами спецназа и автоматы у них под куртками скрыты. Автомобиль преследователей стоял в тени дома на улице. Собрав автомат и приготовив к стрельбе, я пошел по тротуару по той же стороне улицы. Старые деревья своим стволами скрывали меня до последнего момента. Я вышел к автомобилю преследователей, и они меня увидели только тогда, когда я начал уже стрелять, стрелял я с очень близкого расстояния. Между мной и целями было не более трех метров. Автомат я скинул в машину моих преследователей и пошел к трапу на посадку на теплоход, и опять мне повезло — группа захвата не доложила, что меня засекла и пытается захватить. Аккумулятор рации сдох и связи не было. Пока разбирались прошло несколько дней, и я уже был в Москве. Теперь меня было сложнее будет взять.

Я был очень наивный несмотря на весь мой опыт работы в правоохранительных органах. Меня не просто искали меня разыскивали как преступника, я был в федеральном розыске. Всего две тысячи долларов США и по выдуманному предлогу я был подан в федеральный розыск. Обидно маленькая сумма и что меня толкнуло посмотреть на стенд — «Их разыскивает милиция» перед входом в отделение транспортной милиции. Вот это меня спасло — увидев свою физиономию под стеклом я мгновенно развернулся и неторопливо пошел вдаль и прочь от милиции. нечего мне там делать.

Оставалось ещё одно место — 20 городская московская больница. Именно туда и свозили изъятые органы и именно от этой больницы я нашел прайс на изъятые органы. Именно там и надо было искать концы тех преступлений, которые совершены в Грозном.

Наличие денег весьма облегчают жизнь в бегах. Квартиру я снял без показа документов. Документы не интересовали квартировладельца — этот деятель совершенно спокойно отдал мне ключи и даже не спросил про паспорт. Только оценивающий взгляд на мой открытый кошелек меня сильно смутил, и я подумал — сегодня вечером или ночью будут гости. Ладно не в первый раз такая история…

Глава 13

Правильно оценить обстановку, сложившуюся накануне боя это треть успеха, вторую треть успеха в бою дает правильная оценка возможностей противника. И только треть — это твои собственные возможности и умения. Если я правильно оценил противника и обстановку, то сегодня вечером мен на новой арендованной квартире придут грабить и убивать — нехороший взгляд арендодателя на мои деньги в кошельке, взгляд человека, который считает свои деньги и мысленно уже осваивает финансовые поступления. Как говориться предупрежден — значит вооружен. Ждем и с нетерпением визита лихих людей. Квартира оказалась чистой и мебелирована пристойно даже странно — зачем арендодателю ещё и грабить постояльцев у него должны дела идти нормально.

Заселился и пошел в гастроном у метро в холодильнике пусто, я последний раз только завтракал на теплоходе, ужин необходим как воздух. Гастроном меня порадовал своим ассортиментом и ценами, удалось прихватить приличную курицу и овощи. На завтрак вполне приличный творог и сметана будет. Я переоценил выдержку и терпение своих противников. Они уже ждали меня во дворе и сходу предъявили претензии — полную чушь, но кого интересует что предъявляется, когда вопрос уже решен и в багажнике расстелен полиэтилен. Ребята не ожидали такого ответа, который получили. Жертва не стала блеять о своей невиновности и просто достала пистолет при этом задав вопрос — кто такие. Спортсмены. Ответа я не стал дожидаться и продолжил — на старт, внимание, марш и произвел выстрел в воздух. Этого оказалось достаточно, и предъявители претензий унеслись вдаль. Хозяина квартиры я придержал за воротник и предложил отчитаться за содеянное. Задержанный был краток — осознаю свою вину, готов платить как прошлой крыше. Прошлая крыша — это спортсмены — да и это они придумали схему с грабежом постояльцев. Хорошо живи и плати. И отпустил этого несчастного человека.

Ужин пришлось готовить. Так как готовых блюд не было. Сварил курицу и картошку пока всё это варилось сделал салат овощной или в другой композиции салат кубанский. Помидоры, огурцы, лук, масло подсолнечное, соль. Укрепил входную дверь стулом и лег спать. Срубило мгновенно. Завтра предстояло много работы и надо было снять себя с розыска. Услуга снятия с федерального розыска в городе Москве была недорогой, но нужно знать к кому обращаться. Вот завтра с утра и займусь. На улицах города полно нарядов ППС и не хотелось бы попасть им в руки. Долго придётся оправдываться, дело только не ждет. Преследователи тоже по Москве рыщут и не акт, что не смогут меня найти. Всё это была последняя мысль и затем черный провал и сон. Спал почти до десяти часов утра или дня кому как нравиться. Лениво принял душ и уже после душа появился зверский аппетит, и холодная курица ушла на-ура. Затем было кофе и мысли, одна мысль тревожила больше всего, почему такой компромат /прайс на органы возили открыто, зачем вообще на бумагу выводить такой текст, зачем прямо указывать адрес/. Или вообще ничего не боятся или все-таки ложный след. зачем тогда так меня отлавливать и привлекать такие большие силы для поиска. Неужели для достоверности. Ложный след или не ложный след, узнаем, когда возьмем языка и допросим. Или ещё лучше выявить лиц, ведущих слежку и поиски и сесть им на хвост и пройти по цепочке до самого главного и спрашивать уже у того. Так значим определим задачи.

1/ Найти человека и решить вопрос со снятием меня с федерального розыска. Услуга стоит тысячу долларов США и действует в пределах города Москвы и Московской области. В других городах меня будут искать.

2/Осмотреть 20-ю московскую городскую больницу и определить места в больнице, где могут производить изъятие органов и возможные места хранения.

3/Проверить нет ли слежки за мной. В случае если следят, уйти от наблюдения и вести наблюдение за теми, кто наблюдает за мной и определить кому они докладывают.

4/Проверить нет ли наружного наблюдения за больницей и, если есть куда докладывают наблюдатели.

5/В случае установления главного заказчика наружного наблюдения, то задержать и допросить этого заказчика.

Первый этап прошел легко и без проблем. Заинтересованное лицо — один из сотрудников Главного Информационного Центра был на службе и легко согласился встретиться. Кафе напротив комплекса зданий Информационного Центра стало нам площадкой для встречи и переговоров. Мой контрагент, майор милиции не стал тянуть и прибыл вовремя, в точно назначенное время и забрав тысячу долларов США сообщил, к 12 часам дня изменения внесут, и я могу спокойно гулять по Москве и области, но за пределами города и области будут проблемы. Я не собирался покидать Москву и область и поэтому был спокоен. Хранитель информации допил свой напиток и ушел к себе в Центр. Мне спешить было некуда, надо было ещё час не светиться на улице пока не пройдут изменения и меня не перестанут разыскивать.

Потому я продолжал пить кофе и доедать свое заварное пирожное. Теперь пришла пора второго этапа — надо было выдвигаться к 20 -ой городской больнице и проверять возможности этой больницы в области «черной трансплантологии» и проконтролировать наличие наружного наблюдения за этой больницей.

Городская клиническая больница №20 находиться по адресу Москва, улица Ленская, 15. Добраться до места можно на личном автомобиле или общественном транспорте — до остановки «Печорская улица». Ближайшая станция метро — Бабушкинская. Ну что ж поедем на метро. Так оно спокойнее будет.

Добираться нам около часа с одной пересадкой, по дороге проверим наличие наружного наблюдения. Пару раз выйдем из вагона в последний момент посадки и отследим реакцию окружающих пассажиров. Московское метро — это вечно спешащие люди городской ритм не дает расслабиться. Но я ничего не могу с собой поделать иду не спеша и разглядываю дома, людей, эскалатор и станцию метро. Меня может понять только человек, который провел несколько месяцев в разрушенном Грозном, где целых то зданий не сразу найдешь. Не сразу входишь в мирную жизнь после военной жизни. Сел в поезд и стал спокойно осматривать пассажиров, никто не прячет взгляд, кто успел сесть, те читают книги, что читают в московском метро. Читают и детективы, и любовные романы. Это в основном книги в мягкой обложке. Наверное, чтобы не жалеть о книге если потеряешь. Вот вторая остановка — внимание я выхожу и за мной сразу смыкаются створки входных дверей. Никто из пассажиров не дернулся и не стал выскакивать за мной. Но это ничего не значит. Ждем следующий состав и не садимся в вагон. Опять наблюдаем за окружающими пассажирами и опять нет подозрительных движений. Что ж. Следующий состав мой и на две остановки это транспортное средство везет меня в нужном направлении и затем через пару остановок история повторяется. Я выскакиваю из вагона и опять осматриваю пассажиров подозрительных нет. И опять всё то же самое и опять. Вот наконец моя остановка и я выхожу на поверхность. До больницы пятьсот метров.

Начинаем обход местности то, что за мной нет наружного наблюдения не отменяет наблюдения за 20-ой городской больницей и наблюдение может быть как из машины, так и из снятой квартиры — стационарный наблюдательный пункт так сказать. Соваться сегодня к входным дверям больницы это верх безумия и неосторожности. Начинаем обход вокруг территории больницы и ищем альтернативный вход через больничную ограду. Территория больничного комплекса огорожена, но имеется немало альтернативных проходов. Если по-простому, то проломы в заборе имеются, но для меня это вторично. Сейчас надо снять квартиру в доме у входа в больничный комплекс и начинать наблюдение. Вход нам нужен не парадный нам нужен вход, через который завозят больных и грузы. Вот и необходимая мне постройка. Захожу во двор и сразу же вижу тех кто мне нужен местные наблюдатели — женщины ближе к пенсионному возрасту или пенсионного возраста они проводят много времени в обсуждении всего и вся и только они обладают всей информацией по дому и жильцам.

И это я хорошо попал. Во дворе стоит две женщины пенсионного возраста и живо обсуждают новых жильцов. Подхожу и постояв рядом, робко спрашиваю — нет ли квартир на сдачу. Приехал работать в Москву и нужно жилье. И сразу попадаю в «цвет» — квартира была, как не быть. Два дня назад сдали, только жильцы там теперь странные каждый день новые. Утром приезжает машина и двое выходят из машины и идут в квартиру, а прежние двое уезжают на этой же машине. Вот что это такое.

Что это такое. Это и есть квартира стационарного наружного наблюдения. Вот так тоже бывает. Прёт просто нечеловечески. За больницей выставлено наружное наблюдение. Значит моя версия, что больница — ложный след начинает подтверждаться. Теперь мне надо найти автомобиль и проследить откуда привозят смену в эту квартиру. Никакой полезной информации — наблюдатели, дежурящие в стационарном наблюдательном пункте мне, не смогут дать. Нужно искать и брать старшего.

Надо ли изучать больницу. Какие отделения входят в больничный комплекс.

Роддом, Центр планирования семьи, Гинекология, Урология, Флебология МРТ / КТ / РЕНТГЕН / ОФЭКТ, Хирургия, Нейрохирургия, Травматология и ортопедия, Реанимация, Портальная гипертензия, Терапия, Отделение рентгенохирургических методов диагностики и лечения, Психиатрическая служба, Консультативно-диагностический центр, Сосудистая хирургия, Служба крови — отделений много и среди них есть и профильные, но вот наружное наблюдение устроено за тем, кто и что ввозит в больничный комплекс и такое наблюдение скорее за объектом но не для охраны объекта.

У меня в Москве был хороший знакомый. Хороший — в смысле давно знаю, так-то криминальный персонаж. Занимается как раз делами по необходимому мне профилю — угон и продажа криминальных автомобилей. У него имеется целый сектор забитый разного рода криминальности автомобилями. Например — кончился срок у доверенности на автомобиль или такой доверенности не было изначально, либо наследственное имущество и наследники пока не знают о своем счастье — разные причины, но автомобили надо пока спрятать. Вот к нему я и отправился. База у него была в районе Ленинского проспекта в промзоне. Добираться было сложно, но для работы по его профилю вполне удобно. Пока ехал опять наблюдал за жителями Москвы счастливые люди их практически не касаются проблемы и тяготы России. У них правда есть проблемы, но это специфические московские проблемы. Иногда шутят — есть ли жизнь за МКАДом. Или поезд Москва — Россия. Шутки, конечно. Но в каждой шутке, только доля шутки. Вот под эти мысли я и подошел к воротам, за которыми и была стоянка моего хорошего знакомого. На воротах стоял незнакомый мне сторож. Наглый откормленный бык в спортивном костюме и кожаной куртке. Этот бык не стал даже спрашивать кто я такой. Сразу — давай проваливай. Это не был сотрудник Моржа /такое имя носил в своей среде мой хороший знакомый/. Пришлось грубить и пистолет мгновенно лишил грубияна нескольких зубов. Бык потерял сознание и молча лег у калитки в воротах на автостоянку. Захожу и закрываю калитку на засов — посетители сейчас здесь лишние. Тихо, но быстро иду к ангару, где офис Моржа, так и есть посередине пространства ангара стоит группа людей и разговаривают с сидящим на стуле Моржом. Сейчас в Москве расплодились казаки. Нет это не кубанские или донские или скажем уральские жители, которые решили восстановить сословные обычаи и жизнь дореволюционную. Казаки в Москве — это беспредельщики различной национальности, которые, не оглядываясь на понятия грабят всех подряд действуя при этих грабежах и разбоях максимально жестоко и не боясь крови. При этом пытки это почти мелочь.

Так и есть Морж не просто сидит на стуле он к этому стулу примотан веревками и не может пошевелиться. Не стал ждать пока меня заметят казаки были заняты трудом интеллектуальным, а значит непривычным для них. Они пытались подключить паяльник к удлинителю и всю эту конструкцию запитать электричеством. Раскаленный паяльник весьма способствует откровенному и доверительному разговору. Но им не суждено было закончить этот сложный технический процесс я выстрелил вверх, в крышу ангара и сообщил гостям Моржа. Всё беседа закончена. Развязали хозяина. Негоже так себя в гостях вести.

Ах, да я пропустил один момент. У быка на воротах оказался автомат Калашникова давнего года выпуска в армейских кругах именуемы «Весло», именуемый так из-за длинного деревянного приклада, но к автомату был подсумок и там ещё три запасных рожка. И теперь, когда у меня был автомат казаки были в трудном положении. Они не хотели прекращать беседу с Моржом, но и игнорировать автомат не могли. Автомат очень убедительный аргумент. развязывать Моржа они отказались и отказались оставаться в гостях тоже. Я проводил гостей до калитки, из вежливости ну и что бы раз уходят что бы точно ушли. Казачьи гости нас покинули, и я вернулся к Моржу и разрезал веревки. Долгие нецензурные выражения в адрес гостей из казачьего племени показали мне всю степень нежелания Моржа принимать у себя незваных гостей.

Я не стал интересоваться предысторией визита гостей и сразу перешел к делу. Нужен хороший автомобиль, неброский и конечно без криминальной истории. Нужно, чтобы быстро разгонялся и хорошо тормозил. автомобиль нужен для наблюдения в городе. Потому джипы не предлагать. Нужен хороший, но неброский на московских улицах автомобиль. Таким оказался темно-синий БМВ кабриолет. я взял — всё равно других автомобилей без криминальной истории не было в наличии. Да и в Москве — БМВ не особо выделялся среди других дорогих иномарок. Меня покорил не автомобиль, меня покорила комплектация автомобиля. В комплекте к машине шел талон «непроверяйка». «Предписания на транспортное средство» положены оперативникам силовых ведомств. При их предъявлении инспектор ДПС не имеет права проверять документы водителя, перевозимый на авто груз и т. д. Фактически спецталон позволяет нарушать любые ПДД. Такой талон сильно облегчал мне мою жизнь, и я мог беспрепятственно следовать за любым автомобилем любым способом и маршрутом не опасаясь последствий. Спрашивать у Моржа откуда талон я не стал. Это неэтично было бы. Любезность Моржа дошла до того, что он решил следовать за мной и помочь мне в моих трудных делах. Морж несмотря на псевдоним — был невысоким худым мужчиной мальчишеской внешности. Моржом его погнали из-за полного несоответствия внешнего вида и характера. Он был задиристым и умелым бойцом.

Пока ехала «крыша» Моржа, и он передавал им под охрану стоянку. Я успел выпить крепкого чая и перекусить бутербродами, которые нашлись в холодильнике Моржа.

Наконец, Морж уладил все формальности, и мы убыли из этого ангара по мои делам. Мы должны были покрутится вокруг дома, где был стационарный наблюдательны пункт и ждать утра — прибытия смены в конспиративную квартиру и затем падать на хвост машине, увозящей отдежурившую смену. Улицы Москвы утопали в грязи, состоящей из сложной смеси льда и снега, грязи и реагентов. Передвижение по дорогам, представляло собой передвижение по морю грязи и пешеходы спасались от волн которые временами переливались на тротуар.

Ночевать мы уехали в гостиницу у метро «Измайловское» если корпуса «Бета», «Гамма», «Вега» отличались придирчивостью к документам. То в корпус «Альфа» этой гостиницы можно было заехать и вовсе без документов.

Глава 14

Кто-то из читателей может сказать, что гостиница «Измайловская» действительно состоит из четырех корпусов и не может быть, чтобы так разнился подход к регистрации постояльцев. Три корпуса регистрируют всех и соблюдают правила и только корпус «Альфа» имеет такие правила, по которым можно поселиться без документов. Правда жизни в том, что в этом корпусе гостиничные номера сдавали на улице прямо на выходе со станции метро и можно было выбирать номер –«люкс», «стандарт» так было в 1995 году так было и позже в 2000 -х. Так и мы с Моржом сняли номер на улице и на стойке нам просто выдали ключ.

Ночь у нас была не сказать спокойной по коридорам этажа всю ночь ходили веселые компании, и свободные девушки с пониженной социальной ответственностью они искали заскучавших гостей столицы. Но нас это не беспокоило. Морж после беседы с казаками просто отрубился в безопасности и спал вперед. Я же после Грозного вообще спал, не обращая на крики и музыку. Эти шумы не беспокоили, после работы самоходных установок это было тихо.

Подъем в шесть часов утра и после быстрого душа и завтрака мы отправились к месту расположения оста наблюдения в съемной квартире. Действительно в восемь часов подъехала БМВ и вышли двое товарищей в кожаных куртках и ушли в наблюдаемый подъезд и через несколько минут из подъезда вышли братья-близнецы такие же бритые затылки и кожаный прикид. Смену сдал-смену принял. БМВ с братками отпустили вперед и стали вести наблюдение. БМВ ушло в дорожный поток совершенно не соблюдая правили дорожного движения, мы, собственно, тоже ехали, не соблюдая этих правил, но у нас был талон. Несколько раз мы проехали мимо передвижных постов ДПС, но нас никто не остановил и братков тоже никто не остановил. Наличие БМВ видимо являлось пропуском. Братки не проверялись и не предпринимали маневров что бы уклониться от возможной слежки. Просто ехали и приехали к одному из московских банков. Морж, не останавливаясь проехал мимо и не снижая скорости ушел в сторону по трассе. Не дожидаясь моих вопросов, Морж сообщил — это банк братвы группировка «Ореховские» и помолчав добавил — это «Сильвестр». Я непонимающе взглянул на Моржа и услышал — «Сильвестр» — это Тимофеев. У ореховских кто-то лежит на больничке в двадцатой, там в больнице есть «стражное» отделение. Видимо кого-то отбивать будут или наоборот валить.

«Ореховские» не были замечены в бизнесе «черных» хирургов поэтому надо закончить обход по периметру больничного комплекса и продолжить искать наблюдение.

Нашу машину заблокировали через пять кварталов и наставив автоматы пересадили в другой автомобиль вернули обратно в банк. Оказать сопротивление не получилось, и мы не пытались. Обыскали меня кое, как и у меня осталась ручная граната за пазухой. Потому и решил узнать чего хотели эти братки. Завели с черного хода и посадили на стулья. И когда в кабинет зашел смутно знакомый человек я практически наугад сказал — «Сильвестр», что за дела. У нас же всё ровно было. Или ты решил с «черными» хирургами вместе поработать. «Сильвестр» сразу вышел из себя и заявил — с черными я никогда не работал и не буду. Перебиваю Тимофеева и говорю — тогда давай вместе сломаем им делюгу. И излагаю проблему — в двадцатой разбирают людей на органы и торгуют. Дело сдвинулось с места сразу и полетело вперед. В течении часа собралось не менее пятидесяти человек с автоматами, и мы кавалькадой автомобилей отправились в больничный комплекс и несмотря на наличие милиции в больничном комплексе начался обыск и продолжался почти три часа. Но мои невольные союзники из «ореховских» действительно обнаружили пустые контейнеры для перевозки изъятых органов и дальше просто громили отделение, где были обнаружены контейнеры. Сразу же приволокли заведующего отделением и тот, не дожидаясь паяльника — сразу же сдал все расклады. Органы действительно привозили к нему в отделение и здесь же проводили операции, но сейчас прекратили — временно прекратили пока не поймают и не нейтрализуют какого-то мента. Мент слишком близко подобрался. Это были последние слова этого оборотня в белом халате. Просто инфаркт и теперь этот оборотень беседует с кем-то на том свете. Надеюсь, в аду.

Мы пошли на выход и попали в коридоре под обстрел. Наконец проснулась охрана объекта и попыталась отбить своего хирурга. То, что уже поздно никто ещё не знал. Бой был короткий нападавших было всего четверо, с Тимофеевым было почти пятьдесят автоматчиков поэтому боя не получилось. Этих четверых нападавших просто расстреляли и бросили там же в больничном коридоре. Никто не прятался и спокойно все погрузились по машинам и уехали восвояси. Милиция на территории больницы была, но не стала вмешиваться в разборки. Чудеса, да и только. А сколько рассказывали о той громадной борьбе с организованной преступностью и нечеловеческих усилиях РУБОПа. Да сказочники есть сказочники.

С Тимофеевым мы расстались если не друзьями, то союзниками в борьбе с «черными» хирургами точно. Но мы не успели повоевать с этими тварями. На следующий день взорвали автомобиль, на котором Тимофеев передвигался по городу. Взорвали миной иностранного производства. Виновных не нашли да и искали. Ментам это было выгодно и теперь отсутствовал человек, который не давал в Москве закрепиться «апельсинам» / «воры в законе» получившие этот статус в Закавказье/. Теперь милиция могла слиться в едином порыве с этими «апельсинами» в грабеже Москвы. Мне могут сказать, что слишком фантастическое допущение и такого не бывает. Тогда пусть эти недоверчивые граждане посмотрят новости — осужден генерал СК за покушение на убийство губернатора, в Ростове — на— Дону десятки арестованных сотрудников полиции, ну если уж очень то Кущевка . И в реальной истории такое бывает и регулярно. Что уж говорить о альтернативной истории. Ещё раз повторяю все совпадения случайны.

После гибели Тимофеева наступило затишье, все следы из двадцатой больницы были зачищены и деятельность «черных» хирургов если была не свернута, то из Москвы перенесена в другое место. Так казалось. На самом деле все было наоборот — деятельность «черных» хирургов активизировалась — потоком шли контейнеры с изъятыми органами и операции по пересадке шли конвейером. Меня же продолжали искать, но только случайность не давала меня убить.

Я вернулся к службе и меня отправили в отдел, занимающийся розыском серийных убийств. Элитный, по сути, отдел уголовного розыска, но сейчас влачил жалкое существование — не было финансирования и старые кадры были уволены новые кадры не понимали, что они должны делать и как им прожить на те копейки, что назывались денежным довольствием. довольствия по факту не было. Постоянные реорганизации аппарата уголовного розыска не давали оснований быть уверенным в завтрашнем дне. Отделы расформировывались и кадры тасовались как колода карт.

Нас бросали из одного города в другой и, по сути, не давали довести до конца ни одного расследования. С одной стороны это было плохо, с другой меня не могли достать тоже. Ирония была в том, что я даже не подозревал, что меня приговорили. Как всегда правда вышла наружу случайно. Но по порядку.

Всё было — как в песне — «вечер, поле, огоньки, дальняя дорога.» Вагон-ресторан и поздний ужин, сижу за столиком — спиной к стойке вагона -ресторана, лицом к входу в вагон— ресторан. Открывается дверь и в вагон — ресторан вваливается два человека с оружием в руках и открывают огонь, не целясь по всем, кто там был.

Выстрелы, крики, звон разлетающейся разбитой посуды и затем тишина и только скрип осколков разбитой посуды под обувью налетчиков. Скрип-скрип, звяк-звяк. Всё ближе ко мне. Делать нечего никаких предупредительных выстрелов я не успею и не смогу сделать, надо сразу стрелять на поражение. Вот же засада — по нынешним временам посадят же за превышение власти. Но жить хочется больше и когда появились ноги в просвете под столиком я начал стрелять по этим ногам. С прострелянными ногами не устоишь и оба нападавших стрелка уже на полу лежат. Теперь по правилам надо их брать, но зачем нарываться на выстрел оружие у них как было, так и осталась, потому я продолжил стрелять и попал обоим в пах и низ живота. Крик был жуткий, но недолгий. Большая кровопотеря и оба умерли в мучениях. Я же пошел посмотреть, что у них в карманах — документов не было была только фотокарточка и это фото повергло меня в шок и депрессию. Это было мое фото и получалось всё это время меня хотели убить и мне надо было быть настороже. Я, же не подозревая опасности работал без опаски и только случайность меня опять спасла. Жизнь мне случайность спасла, но свободы похоже я лишусь. Оружие у меня забрали и препроводили в местную прокуратуру, и следователь уже задал самые опасные вопросы — почему я не произвел предупредительные выстрелы. Почему продолжил стрелять, когда нападавшие уже не представляли опасности и лежали на полу. Я просто молчал на все эти вопросы и прикидывал что и как надо сделать в камере. Зная гнусный характер прокурорских сидеть мне в общей камере с уголовниками и жить мне пока не засну. не живут работники милиции в камерах с общеуголовным элементом. Прямо мор какой-то. Вот и я сижу и думаю, как вырвать гвоздь из стены, которая у меня за спиной может успею этим гвоздем хоть одного завалить пока меня не убили. Этот «служитель» закона заливается глухарем о явке с повинной и чистой совести и как хорошо отсидеть и выти на свободу. Как плохо в камере относиться к бывшим сотрудникам. Прямо целая лекция — я же наконец вырвал гвоздь из стены и теперь прятал в рукав рубашки. Прокурорского я не слушал. Не до того было. потому и пропустил момент, когда в кабинет вошел мужик в форме советника юстиции. И мой глухарь встал и стал докладывать — мол подследственный не признает вину, надо его в пресс-хату определить за убийство «правильных» пацанов. И вот от дальнейшего продолжения я опять впал в ступор.

Со словами — это тебе за «правильных» пацанов, вошедший снес следователя с ног, ударом в челюсть прямо чистый нокаут. И затем повернувшись ко мне обнял и сказал — спасибо тебе мил— человек, спас меня. Только теперь я узнал этого мужика— он за соседним столиком. вернее под столиком лежал, когда была бойня в вагоне-ресторане. И теперь колесо закрутилось в обратную сторону — с меня сняли браслеты и мое процессуальное положение из

подозреваемого и злодея было изменено на свидетеля и героя. Положение свидетеля и героя гораздо приятнее чем подозреваемого и злодея. По предложению этого советника юстиции, который и оказался прокурором этого района мы переместились в ресторан и продолжили общение уже в более приятной обстановке. Когда было выпито уже немало коньяка — Петр Антонович /так звали моего спасителя и спасенного/ по секрету сообщил у нас в районе есть маньяк и он /прокурор/ хочет, что бы этого маньяка я разыскал и задержал. Мои робкие попытки сослаться на министерство и свое подчинённое положение. Невозможность самому выбирать дела для расследования, были строго пресечены и мы поехали в прокуратуру посылать телетайпограмму о необходимости прикомандирования сотрудника нашего отдела /то есть меня/ к оперативно-следственной группе ведущей расследование по убийствам.

Утро было тяжёлым во всех смыслах. Меня разбудили и ознакомили с ответом министерства. Я был прикомандирован к группе по расследованию умышленных убийств в этом районе. И меня попросили освободить кабинет прокурора района. Спали мы с прокурором в одном кабинете, сразу скажу в разных креслах спали.

Утреннее совещание оперативно-следственной группы было хмурым. Никаких подвижек в расследовании не случилось и теперь группа узнала, что к ним присоединяется собутыльник прокурора для усиления группы. Радости это сотрудникам не добавило — мыслили они просто, очередной алкоголик, что он может понимать в наших делах. Рациональное зерно в этих рассуждениях было, но я решил поломать систему и помочь в раскрытии этих преступлений. Только надо было привести себя в порядок и устроить быт в гостинице. Гостиницы в этом районном центре не оказалось. Гостиница была, но раньше, сейчас гостиница была на реконструкции и соответственно гостиницы не было.

Меня поселили в местном общежитии МВД. Это было двухэтажное здание, построенное в 1949 году немецкими военнопленными. Так как здание строили немцы, то это здание ещё вполне отвечало своему назначению / общежитие для проживания/ несмотря на отсутствие капитального ремонта с того же 1949 года. Была и горячая и холодная вода и работала до сих пор канализация. Немцы строили на совесть несмотря на то, что они были военнопленными и работали в неволе. Парадоксально, но свободные мигранты из Средней Азии так хорошо и качественно строить не умеют, хоть они и свободные и получают за свою работу хорошие деньги. Вот такой парадокс.

Комнату мне выделили на одного, хотя и кроватей в комнате было четыре. Но вот так, я один — кроватей четыре. Ладно не буду отвлекаться на второстепенные детали. Бросил свои вещи на кровать и пошел в душ. После душа почувствовал себя человеком и отправился пообедать. Обед тоже оказался не плох. В первом этаже общежития оказалась столовая. Простая служебная столовая, но готовят очень вкусно, я не удивился, когда прочитал фамилию заведующей. Фамилия была — Шульц. Конечно, кто кроме немцев мог так качественно и добросовестно работать в общепите.

И наконец после обеда я добрался до отдела милиции и кабинета, где базировалась группа по раскрытию этих преступлений.

Всё было как всегда — печально и страшно. Страшно в своей безнадежности. Убивали детей, мальчиков и девочек, истерзанные трупы находили по всему району. на сегодняшний день жертв было уже одиннадцать и убийца, судя по всему, останавливаться не собирался. Промежуток между убийствами был четкий ровно десять дней. Убивал каждые десять дней. Эта страшная машина работала без сбоев, каждые десять дней новый истерзанный труп. Я посмотрел материалы и уже по первому делу понял — люди работают добросовестно, отрабатывают все возможные версии, но преступник обходит все ловушки и не оставляет никаких следов. Прямо как видит и слышит каждый шаг розыскников, если сегодня проводятся мероприятия в этом районе, то убийство происходит в другом. Телепат какой-то. Или колдун.

Меня встретили скептически, что нам может сообщить москвич из центрального аппарата, чего мы и сами не знаем. Мне свалили на стол, все розыскные дела и мои коллеги из местного управления отправились пить кофе помогать разбирать дела никто не захотел. порядок расследования таких дел всегда один и тот же. Сначала анализируется самое первое из зарегистрированных происшествий, затем отрабатываются отказные материалы. Ни для кого ни секрет, многие преступления скрываются именно в этих отказных материалах. мотивы вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела тоже практически всегда однотипны — это кажущаяся невозможность установления истины за давностью смерти потерпевшего и невозможности обнаружить следы или установить причину смерти. Проще вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и спрятать неудобное дело в отказных материалах. Все всё понимают, но никто нечего делать не хочет. Статистика превыше всего. за хорошие показатели хвалят, за честные показатели могут и уволить. Выбор очевиден. Вот потому и начинается расследование подобных случаев с изучения отказных материалов. Чем больше случаев изучаешь тем больше вероятность найти ошибки преступника.

Глава 15

Поиски незарегистрированных преступлений и отказных материалов был успешный. Удалось выявить еще почти двадцать подобных преступлений. Примерно раз в полгода на протяжении десяти предыдущих лет совершалось убийство с признаками сексуального насилия, но так как потерпевшие были из маргинальных семей то и протолкнуть постановление об отказе в возбуждении уголовного дела большого труда не представляло. Таким образом получалось десять лет период между убийствами составлял около полугода. Четких сроков совершения установить не представлялось возможным, тела жертв были обнаружены с опозданием и проходило от одной недели до трех месяцев с момента смерти до момента обнаружения. тела были сокрыты в лесных массивах, и дикие звери и насекомые успевали весьма сильно смазать картину телесных повреждений.

Теперь получалась следующая картина — десять лет неизвестный серийный убийца убивал детей и период между преступлениями составлял шесть месяцев и вдруг его срывает и период резко сокращается до десяти дней. Вопрос— почему так сократился период между убийствами, что повлекло такое изменение поведения. И следующий вопрос — как убийце удается так искусно избегать засад и ловушек уголовного розыска. До следующего убийства если опять ничего не поменяется у нас ровно десять дней.

Начинаем с отказных материалов — они однотипные. Ребенок безнадзорный, семь ведет антисоциальный образ жизни и в результате несчастного случая в лесу ребенок погибает, дикие звери уничтожают все следы возможного преступления. Потому постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием признаков преступления. Всё конец истории. Забудьте. Затем уголовные дела стали возбуждать, что изменилось. Изменилось отношение прокуратуры, и вновь назначенный прокурор не стал закрывать глаза и потребовал расследовать подобные случаи по полной форме. Почему он стал требовать возбуждения уголовных дел, он не мог не понимать теперь появятся вопросы к тому сотруднику, который раньше принимал решения на посту прокурора района.

Значит делаем отметку — опросить пенсионера бывшего прокурора района по всем фактам и проверить на причастность к преступлениям самого прокурора хоть и бывшего.

Вызываю к себе дежурного по райотделу и задаю вопрос — где живет бывший прокурор района, ушедший на заслуженный отдых и как с ним связаться. Получаю ответ — прокурор ушедший на пенсию находиться на улице За овражной и связаться нет никакой возможности, только через медиума. Ну или лично если — это самое откинуться. Шутники.

Когда умер пенсионер и кто из родственников остался. Ответ меня шокирует. Бывший прокурор района после ухода на пенсию прожил на этой самой пенсии три дня и погиб в огне пожара вместе с женой и сыном и невесткой и внуками. В огне пожара погибла вся семья, причина пожара неосторожное обращение с огнем. Такое заключение пожарно-технической экспертизы. На вопрос — как найти эксперта дававшего такое заключение. Эксперт тоже на улице Заовражной — смерть от несчастного случая на рыбалке, утонул выпав из лодки. Раньше никогда на рыбалку не ездил, плавать не умел. Потому и смерть по неосторожности. Кто выезжал на место преступления в составе оперативно-следственной группы в течении дежурных суток — следователь, оперативный уполномоченный уголовного розыска, участковый инспектор и кинолог. Погибли в результате несчастного случая перевернулись на машине возвращаясь с охоты. Как туда попал кинолог непонятно — был трезвенником и ненавидел охоту. Любил зверей и занимался сбором брошенных животных. После его смерти у него дома обнаружили пару собак и десяток кошек. история приобретала оттенок бреда. погибали все кто хоть немного касался обстоятельств гибели бывшего прокурора района.

Наши преступления вряд ли были связаны друг с другом, но пока точно не установишь обстоятельства всех этих смертей в результате несчастного случая не сделаешь однозначного вывода. Придется начинать с пожара в доме прокурора — пенсионера, раз уж с этого события потянулась цепочка смертей от фатальных последствий несчастного случая.

Итак, сто десять дней назад в отставку и сразу на пенсию ушел прокурор района Красницкий Станислав Янович и не прошло трех дней как вспыхнул пожар и его двухэтажный дом сгорел в пепел, вместе с самим пенсионером и его всеми родными и близкими. Что говорит нам о этих событиях — заключение пожарно-технической экспертизы. Заключение пожарно-технической экспертизы по-спартански лаконично, такого-то числа произошел пожар, возгорание имело место в подвале и пламя моментально охватило весь дом. Даже я довольно далекий от экспертной деятельности человек знаю — таких лаконичных пожарно-технических экспертиз не бывает совсем. От слова — совсем. Ну что ж — проведем новую пожарно-техническую экспертизу в рамках проверки вновь открывшихся обстоятельств. работники прокуратуры ужасно не любят, когда убивают их коллег. Эта нелюбовь даже сильнее, чем нелюбовь сотрудников милиции к убийцам милиционеров. Мне не пришлось долго уговаривать нового прокурора района и проверка

была возобновлена сразу после моего краткого доклада и проведение новой проверки обстоятельств смерти в огне пенсионера — бывшего прокурора района было поставлено на личный контроль прокурора, и экспертиза была назначена в течении суток. Сообщение в областную прокуратуру не осталось без реакции. Постановление о назначение пожарно-технической экспертизы не оставили на рассмотрение в областном Экспертно — криминалистическом управлении его передали в Москву, и теперь пожарно-техническая экспертиза проводилась комиссионно силами центрального аппарата. Вся экспертиза заняла два дня — выводы этой экспертизы полностью противоречили выводам первой пожарно-технической экспертизы. Вывод если кратко был следующий — сначала весь дом и снаружи и внутри был обработан горючими веществами и затем дом подожгли. Горючие вещества были из списка применяемых спецслужбами западных разведок. После такого заключения появились работники государственной безопасности. И начались будни уголовного розыска — поквартирный и подомовой обход и поиски свидетелей. И нашли этих свидетелей — силами всех сотрудников районного управления внутренних дел и сотрудников государственной безопасности нашли свидетелей, которые видели УАЗ, окрашенный краской защитного цвета, который стоял у дома в ночь пожара. Подобных УАЗов в районе почти сорок штук, но проверили эти автомобили в течении суток и вышли на след. Один из внедорожников угнали покататься несовершеннолетние подростки, ранее неоднократно конфликтовавшие с супругой прокурора — пенсионера и открыто угрожавшие отомстить. Обыск в домовладениях подозреваемых дал результаты — в сарае были обнаружены упаковочные ящики горючего вещества. При допросе несовершеннолетние упыри сообщили — горючие вещества приобрели на рынке специально, чтобы сжечь дом и скрыть следы преступления убийства всех членов семьи пенсионера. В ту ночь они проникли в дом и убили всех, кого нашли в домовладении, затем разлили горючие вещества и подожгли. Вопрос — кто прикрывал этих упырей и затем убил и эксперта, и членов оперативно-следственной группы был излишним. В момент обыска застрелился отец одного из подозреваемых — он занимал должность заместителя начальника райотдела — начальника криминальной милиции. дело весьма просто раскрывалось — но ключевая фигура розыска предала интересы службы в попытке увести от ответственности своего Упыренка. Ни следов раскаяния или сожаления по произошедшим событиям у этих троих выродков не наблюдалось. Гнусные ухмылки и слова о том, что им нечего не будет несовершеннолетних не сажают на срок более десяти лет. а через десять лет они выйдут и тогда нас убьют.

Только они не смогут воплотить в жизнь свои угрозы. При перевозке задержанных в областной центр, эта группа несовершеннолетних совершила вооруженное нападение на конвой, ранила двоих конвоиров, но третий конвоир смог обезвредить преступников расстреляв лиц, совершивших нападение на конвой и совершающих побег из автомата. Прокурорская проверка признала действия конвоя соответствующими правилам применения оружия. Уголовное дело не возбуждалось. Было раскрыто ряд особо тяжких преступлений, но к случаям убийств детей эти преступники не имели отношения. Они не были теми серийными убийцами, которых мы разыскивали. Нам оставалось пять дней до следующего вероятного убийства. Изучаем материалы проверок — проверены все ранее судимые по аналогичным статьям, проверены все лица, состоящие на учете в психоневрологическом диспансере. Нет никаких признаков что хоть одно из подобных лиц причастно к нашим случаям.

Уже проверены все жители этого района и алиби всех, кто его имел и кто не имел алиби тоже проверены. Да кто ж этот убийца.

С кем пойдет ребенок без опаски за свою жизнь. С мужчиной — все мужчины района проверены по несколько раз, подозреваемых нет. Стали проверять женщин, провели колоссальную работу и тоже нет подозреваемых. Только изучать эти рапорта мне пришлось четыре дня. Работа по проверке проведена качественно. Нет никаких недостатков, но также не бывает. Должен быть кто то, кто убивает детей. Сегодня десятый день и убийство совершено. На опушке лесного массива обнаружено растерзанное тело ребенка — девочки возраст семь лет. Как её увели из дома или несмотря на наши призывы семья отпустила ребенка гулять. В семье только мать отца у ребенка нет. Мать после рабочей смены заперла входную дверь и уложив ребенка спать, легла тоже спать и уже утром обнаружила пропажу девочки.

Применяли и собаку и осмотрели, и прочесали этот кусок лесного массива никаких следов. Это не человек, это какой -то демон. Это было последнее убийство в этом районе. Более убийств детей не случалось. Причины почему эти убийства прекратились и кто их совершал зависли в воздухе. Ответов не было и уголовные дела приостановили по истечению шести месяцев после последнего убийства. Меня отпустили обратно к месту службы в Москву и Новый год я встретил в столице нашей Родины. Заодно и выбил себе отпуск — в январе было мало желающих, вот и в январе 1996 года я наконец смог спокойно жить. Не было ни дежурств, ни дальних и долгих командировок. Из своих уцелевших финансов / много денег ушло при моей попытке создать

семью с девушкой Аксиньей/, но, к счастью, не все свои счета я вывел на эту девушку. В очередной раз я не смог создать семью. Для работника уголовного розыска семья — недостижимая роскошь. Надо принять это как данность и спокойно жить дальше.

Гулял я до февраля месяца и вернулся на службу и был сразу же послан в город, расположенный в Сибири. Там пропали дети и обнаружены только обглоданные трупы. Дети пропадали каждый день и город уже был объят ужасом. Никакие оперативно-розыскные мероприятия не давали результата. И меня кинули на усиление в этот далекий сибирский город.

Картина была жуткая — практически каждый день пропадали дети и находили останки далеко не всех пропавших. Оперативное совещание — мой первый вопрос — ранее судимые и состоящие на учете у психиатров проверены. тут не выдерживают нервы у начальника управления уголовного розыска и перекидывает мне через стол несколько толстых папок. Убедись сам, всех проверили.

Начинать всегда приходиться с ранее судимых и лиц, состоящих на учете у психиатров это обычная рутина.

Вот список лиц, состоящих на учете у психиатра. Итак — Абрамов, Сидеко, Спесивый, Харченко. Так стоп откуда мне знакома фамилия — Спесивый. Начинаю прокручивать воспоминания так — Спесивый один из пациентов районного психоневрологического диспансера в том самом районе, где было столько убийств детей. Смотрим — по отметке он так и должен находиться в том же самом диспансере. Диагноз у него тяжелый — его не должны выпускать. Стоп — санитарка в том диспансере имела фамилию очень похожую. Точно Спесивая. Не может этого быть. Сколько содержится в том диспансере — Спесивый, с 1985 года. В порядке совсем бредового допущения

— если и мать, и сын больны. Возможно ли такое. Только если они и больны оба. То они же и находятся очень далеко от этого сибирского города. Значит пойдем и проверим сразу. Вызываю одного из местных и предлагаю пойти и проверить адрес Спесивого — начинается сопротивление. Зачем туда идти — Спесивый на лечении и его никто не отпускал. Но меня уже не остановить, и я смог продавить проверку места жительства Спесивого. Оружие у оперуполномоченного уголовного розыска должно быть всегда с собой — на постоянном ношении. Проверю — ни у одного нет пистолета. Чуть ли ни силой заставляю вооружиться — столько ворчания и брани в втихомолку я еще не слышал. Но все-таки свое решение продавил идем.

Обычная пятиэтажка. Нам на пятый этаж — все скопом прутся за мной. своим решением оставляю двоих оперативников внизу у лестницы на крышу она /лестница/ проходит совсем рядом с балконом квартиры Спесивого. Поднимаемся на пяты этаж и нажимаю на дверной звонок. Тишина. Стучу. Тишина. Но нас не проведёшь — прежде чем звонить в дверной звонок я прослушивал сквозь дверь, есть ли кто дома. Детский плач и какие-то стуки, такие звуки бывают, когда отбивают кусок мяса.

В квартире затихли и не хотят открывать. Ну это они зря дверь то мы сломаем. Вот сломать дверь у нас не выходит, дверь железная только дерево сверху как маскировка. Интересно. Но всё равно будем ломать. Из машины несут болгарку. Визг на весь подъезд, любопытных жильцов загоняем в квартиры. Наконец дверь вскрыта, приоткрываем и тут же выстрел и визг дроби, разлетающейся по лестничной площадке. Охренеть, Кто же у нас такой смелый стрелок. Ждать ОМОН не стали. Максимум у него два заряда в стволах, пока перезаряжает мы уже достанем стрелка. Считаем выстрелы и когда подходит время перезаряжать ружье влетаем в квартиру. Это хитрое животное перезаряжало ружье после каждого выстрела и выстрел проходит над самыми головами. Теперь ружье не заряжено, вяжем этого стрелка. Женщина на вид лет пятидесяти кричит — не трогайте деточку, он болен. Твою мать это же Спесивый и его мама. Как они здесь оказались ведь по документам они должны быть в Средней полосе России и никак не в Сибири.

Пока вяжут эту семейку иду на кухню на столе разделочная доска и на ней кусок свежего мяса. Заглядываю в ящик у мойки и нахожу ребенка с кляпом во рту. Это что такое. В холодильник — там разделанные куски мяса — меня начинает бить нервная дрожь и выхожу в комнату к связанным матери и сыну. Один только вопрос — где второй ребенок. Лицо женщины перекашивает гнусная ухмылка — жаль не успела приготовить. Один из оперов — ударом ноги в лицо стирает с лица этой с..и ухмылку. Лихорадочный обыск квартиры подтверждает ужасную догадку — второй ребенок уже мертв, тело с ранами находи в ванной комнате.

Вызываем «скорую помощь» уцелевшему ребенку и ждем оперативно-следственную группу — теперь здесь мы будем очень долго — сначала просто осмотр, затем осмотр с помощью технических средств. Только позднее будем выяснять — как Спесивые покинули психиатрическую больницу и теперь в том далеком районе где так и никто и не знает кто убивал детей будет возможность проверить на причастность ко всем тем преступлениям Спесивых. Очень они подходят, всеми своими действиями показывают, именно они и подходят в качестве подозреваемых к тем злодеяниям которые мы тогда не смогли раскрыть.

Глава 16

Ретроспектива

Прокуратура Москвы передала в Мосгорсуд уголовное дело о трансплантации органов в 20-й городской больнице. В результате к уголовной ответственности привлекаются четыре человека — заместитель заведующего реанимационным отделением 20-й больницы Ирина Лирцман, врач этого отделения Любовь Правденко, а также два врача-трансплантолога Московского координационного центра органного донорства Петр Пятничук и Баирма Шагдурова. Всем врачам вменяется в вину приготовление к убийству. Обвинение предъявлено по части 1 статьи 30 и части 2 статьи 105 Уголовного кодекса РФ. Лирцман также обвиняется в злоупотреблении должностными полномочиями, сообщает РИА "Новости". По данным прокуратуры, 11 апреля 2003 года в приемный покой 20-й больницы был доставлен гражданин Орехов 1953 года рождения с диагнозом "закрытая черепно-мозговая травма". Состояние больного оценивалось как крайне тяжелое, поэтому в Московский координационный центр органного донорства было направлено сообщение о наличии потенциального донора, сообщает прокуратура. "Действия врачей реанимационного отделения 20-й больницы и Центра трансплантологии по подготовке к хирургической операции по забору органов у Орехова были прерваны сотрудниками правоохранительных органов. Врачи-реаниматологи клинического госпиталя ГУВД Москвы, прибывшие вместе с сотрудниками милиции, обнаружили Орехова вне реанимационного отделения, приготовленного для забора почек при наличии у него признаков жизни — артериального давления и сердечных сокращений", — говорится в пресс-релизе. В тот же день по данному факту было возбуждено уголовное дело по статье — "приготовление к умышленному убийству". Врачи пытались извлечь почку у живого пациента, Скандал с изъятием органов у человека в Москве разразился год назад. Тогда следователи прервали операцию по изъятию почки у пациента, который был еще жив. 11 апреля 2003 года около 9:00 утра в приемный покой 20-й больницы был доставлен А.Т.Орехов, 1953 года рождения, с закрытой черепно-мозговой травмой. Состояние больного оценивалось как крайне тяжелое, поэтому в Московский координационный центр органного донорства было направлено сообщение о наличии потенциального донора. В 16:35 врачи реанимационного отделения 20-й больницы и центра трансплантологии начали подготовку к хирургической операции по забору органов у Орехова. Когда на место прибыли следователи, руки донора были заведены за голову и связаны бинтом, тело в районе брюшной полости обработано бриллиантовой зеленью и йодопироном. Над больным была включена операционная лампа, на столике рядом с головой больного находился открытый набор хирургических инструментов. Как сообщается, "действия медицинских работников были прерваны сотрудниками милиции, которые располагали данными о том, что биологическая смерть пациента еще не наступила". По сведениям прокуратуры, врачи-реаниматоры клинического госпиталя ГУВД Москвы, прибывшие вместе с ними, зафиксировали у Орехова А.Т. признаки жизни: сердечные сокращения и наличие артериального давления. Больному незамедлительно начали проводить комплекс реанимационных мероприятий, однако через 35 минут наступила его смерть. По данному факту прокуратурой было возбуждено уголовное дело по статье "Приготовление к умышленному убийству" (ч. 1 ст. 30 и ч. 2 ст. 105 УК РФ). Медики имели право приступать к операции только после составления акта о смерти пациента Сотрудники центра органного донорства имели право приступить к операции по забору почки у пациента только после составления акта констатации его биологической смерти. Этот документ должен был подписать врач-реаниматолог, заведующий отделением реанимации, а также судебно-медицинский эксперт. Но как отмечали следователи, подобного документа при осмотре места происшествия обнаружено не было. Вместе с тем, у врачей центра были изъяты чистые бланки актов констатации биологической смерти и изъятия органов (почек) для трансплантации с подписями судебно-медицинских экспертов.

Ретроспектива 2