Чура

- Кто кричал? Кого убивают? – раздался веселый голос Феди.

Прежде, чем кто-то из нас успел ответить, братец лис протиснулся мимо Севы в кабинет и – остановился, как вкопанный. При виде нашей компании, брови Федора взлетели вверх, а рот забавно приоткрылся.

- Что у вас тут происходит? – поинтересовался Полевой, обалдевшим взглядом рассматривая моего медведя. – Драка? А почему не позвали меня?

Я усмехнулась и на чистом автомате ласково погладила свою чуру. Мишка тут же подернулся сероватой дымкой и растаял в воздухе.

Несколько секунд в комнате было тихо.

- Так что случилось? – повторил Федя.

- Эмоции, - со вздохом ответил Всеволод, закрывая дверь кабинета и усаживаясь на ближайший стул. – Много сильных неправильных эмоций. И виноват в этом я.

Полевой повернул ко мне голову. Потом перевел взгляд на своего шефа.

- Это – она? – с искренним удивлением спросил он у Репьевского. – Аня?

Сева не ответил.

- Вот это да, - восхитился Полевой. – Кто бы мог подумать! Ребята, это судьба.

- Федя, нам с Аней нужно поговорить, - негромко произнес Всеволод. – Погуляй где-нибудь. Пожалуйста.

- Федя, не уходи, - быстро сказала я. – Не оставляй меня с этим… человеком.

Рыжий усмехнулся и сел на край стоявшей рядом с ним тумбочки.

- Лады, я остаюсь. Сева, без обид. Ты же знаешь – отказывать даме не в моих правилах.

Несколько следующих секунд мы молча смотрели друг на друга.

- Значит, вы знакомы, - произнес, наконец, Полевой. – Сева, так это и есть та девушка, из-за которой ты весь месяц мечешься по городу, как бешеный медведь?

Всеволод чуть нахмурился и снова ничего не ответил.

- С ума сойти, - покачал головой Федор. – Что ж, соглашусь с классиком нашей великой литературы – колода порой и правда тасуется необычно. В курсе ли ты, Сева, что Анна – анатари?

Репьевский вздрогнул, вскинул на него взгляд. Потом перевел глаза на меня, и в них отразилось такое глубокое изумление, что я забеспокоилась. Лично мне последняя фраза рыжего была непонятна, однако спросить, почему он обозвал меня этим странным словом, я не успела - Федор ухмыльнулся и сказал:

- Заранее извиняюсь, что лезу не в свое дело, но, быть может, вы объясните, почему ваша встреча оказалась такой недружелюбной?

- Потому что этот человек – маньяк, - хмуро ответила я.

- Согласен, - кивнул Полевой. – Я в последнее время тоже так думаю.

- Федя, может, ты все-таки дашь нам с Аней поговорить? – недовольно проскрежетал Всеволод. – Я уже пообещал, что буду держать себя в руках.

Федор посмотрел на меня и остался на месте.

Сева вздохнул.

- Аня, прости. Мне стоило вести себя более сдержанно. Я правда искал тебя по всему городу, и совсем не ожидал, что найду практически у себя под боком.

И поэтому, едва мы оказались одни, набросился как дикий зверь.

- Ты оставишь меня в покое?

Всеволод покачал головой.

- Наше знакомство началось неправильно. Отрицать не буду, в этом виноват я. Обещаю исправиться. Но оставить в покое – нет. Категорически нет. Особенно теперь.

Я невольно погладила свою чуру.

- Медведь, что с него взять, - поспешно сказал Федя. – Анюта, Севу надо простить. Не знаю, что именно между вами произошло, но он раскаивается. Даже я это вижу.

Защитник, ага. Похоже, эти двое не только коллеги, но и хорошие друзья.

- Главное, не оставляй меня с ним наедине, - попросила я. – Хотя бы сегодня.

- Сегодня не оставлю, - кивнул Полевой. – Но согласись, охранять тебя вечно я не смогу. Хотя… Если ты поселишь меня в своей квартире, будешь вкусно кормить и нежно обнимать, тогда пожалуйста. Сева, не рычи, я просто пошутил.

- И что же ты станешь делать теперь? – поинтересовалась я у Репьевского. – Снова попытаешься превратить меня ручную зверушку? Заметь, я на это по-прежнему не согласна.

- Я не собирался превращать тебя зверушку, - спокойно сказал Всеволод. – И сейчас не собираюсь. Более того, с этой самой минуты я буду следить, чтобы твоей свободе никто не угрожал.

- А ей может угрожать кто-то, кроме тебя?

- Да, - кивнул Сева. – Более того, я очень удивлен, что до сих пор ты скрывалась только от меня. Странно, что люди, обратившие внимание на музей, но почему-то не заметили в нем анатари.

- Ротозеи, - фыркнул Федя.

Опять это слово.

- Что такое анатари? – спросила я.

Сева глубоко вздохнул.

- Если расскажу, ты мне не поверишь. Лучше все увидеть своими глазами, - он встал со своего места. – Не могла бы ты показать мне старинный янтарный гарнитур, который хранится в верхнем зале этого музея?

- Могла бы, - ответила, поднимаясь на ноги вслед за ним. – Я так понимаю, эти украшения – особенные?

- Правильно понимаешь, - сказал Федя. – И знаешь, что в этом самое интересное? Их историческая ценность тут совершенно не при чем.

Всеволод открыл дверь. Я неторопливо обошла стол и выскользнула в коридор. Мужчины последовали за мной. Вместе мы свернули за угол, затем прошли несколько метров и ступили в мой экспозиционный зал. Я подвела их к нужной витрине.

- Вот этот гарнитур.

- Хорошо, - улыбнулся Сева. – Теперь возьми его в руки.

- Не могу. Витрина закрыта на специальный замок и находится под сигнализацией.

- Ее можно открыть?

- Можно. Для этого надо попросить охранника отключить сирену.

- Я сейчас ему позвоню, - вызвался Федя. – А ты, Аня, сходи за ключом. Я знаю, он у тебя есть.

- Вы объясните, что не так с этими цацками?

- Ты все увидишь сама, - повторил Репьевский. – Поторопись, пожалуйста.

На то, чтобы поднять стекло, нам понадобилось в общей сложности двадцать минут. Все это время Всеволод молча стоял у витрины и, как завороженный, рассматривал фамильные украшения Зои Леонидовны.

- Мне обязательно вытаскивать весь гарнитур? - уточнила я, когда дело было сделано.

- Нет. Можешь взять любой из его предметов.

Пожала плечами и вынула из прозрачного нутра янтарный перстень.

- Что теперь?

- Теперь передай это кольцо Федору.

Братец лис тут же отшатнулся в сторону.

- Не буду я его брать, - возмутился он, пряча за спину руки.

- Федя, Аня должна это увидеть, - мягко сказал Всеволод.

- А я тут причем? Бери перстень сам, и пусть она смотрит на здоровье.

Всеволод многозначительно поднял бровь. Полевой коротко выдохнул, чуть помедлил, а потом сделал шаг вперед и осторожно, кончиком пальца коснулся музейного экспоната. В тот же миг между ним и перстнем проскочила голубоватая искра, и неведомая сила отбросила Федора к противоположной стене. Парень с силой ударился о кирпичную кладку, охнул и шлепнулся на пол.

- Как тебе такое? – невозмутимо поинтересовался у меня Всеволод.

С ума сойти!

Но как же так?! Это кольцо, как и другие элементы гарнитура, брали в руки десятки людей: Зоя Леонидовна, моя бабуля, Валерий Коробов, специалисты культурологической экспертизы… И никого из них янтари током не били и об стены не швыряли!

Хотя…

- Федя, - задумчиво произнесла я, - скажи, ты тоже оборотень?

- Догадалась, да? – недовольно отозвался рыжий, поднимаясь на ноги. – Умница, дочка.

- Но ты не медведь, - продолжила я. – Верно?

- Верно. Я – лис. Только очень крупный.

- Как интересно, - я поднесла перстень к глазам. – Получается, в руки оборотней янтари не даются?

- Конкретно эти – да, не даются, - подал голос Всеволод. – Дело в том, что это не простые украшения, Аня. Это старинные артефакты. Несколько столетий назад их изготовил Дитрих Фурт - величайший мастер, из когда-либо живших на этом свете. Каждый предмет его гарнитура обладает огромной силой, способной влиять на магию оборотней. Но Фурт был большим шутником – он поставил на свои творения особый невозвратный блок, который не дает оборотню свободно прикасаться к артефактам. Без вреда для здоровья прикоснуться к янтарям может только простой человек, но в его руках они превращаются в обычные ювелирные безделушки.

- Однако среди простых людей есть уникумы, - вставил Федя, потирая ушибленную спину. – Они способны пробудить артефакты ото сна и использовать их чудесную силу. Мы называем таких людей анатари.

Вот это да!

Я еще раз посмотрела на перстень. Сева прав: если бы я своими глазами не увидела голубую искру и летящего Федора, ни за что бы не поверила этой истории.

- На вид это самое обычное кольцо, - сказала мужчинам. – В чем же состоят его необыкновенные способности?

- Оно может в несколько раз увеличить силу оборотня, - ответил Всеволод. – Причем, как одного, так и целой группы. Здесь нужно понимать: мы – наполовину животные, и мощь звериной сущности играет в нашей жизни важную роль. Она позволяет увеличивать границы территории влияния, держать на расстоянии противников и максимально быстро и эффективно решать с ними любые споры. Кроме того, раз в месяц, в ночь полнолуния, артефакт Фурта может превратить человека в оборотня. И наоборот.

После его слов мне захотелось положить перстень на место и больше никогда его не трогать.

- С чего вы взяли, что я – анатари? – поинтересовалась у своих собеседников. – Я понятия не имею, как управлять этими штуками. Да и о существовании оборотней узнала лишь несколько недель назад. Быть может, вы ошиблись, мальчики?

Мальчики улыбнулись.

- Нет, - покачал головой Федя. – То, что ты – хозяйка янтарей видно невооруженным взглядом. А уж когда они находятся рядом с тобой, это заметно особенно хорошо.

- Раньше артефактов силы было гораздо больше, чем сейчас - сказал Всеволод. – Из мастерских Фурта и его учеников вышло немало чудесных вещиц. В свое время за эти побрякушки велись нешуточные войны. В результате почти все волшебные камни оказались уничтожены. Да и анатари вырезали практически подчистую.

- Почему?

- Владеть артефактом может только один человек. Другой способен получить над ним власть лишь после смерти своего предшественника. Если хранителя не удавалось переманить на свою сторону, оборотни его попросту убивали, надеясь, что потом отыщут другого, более сговорчивого. Что же касается наших янтарей, то они долгое время считались пропавшими. Несколько десятилетий назад их владелец скрылся в неизвестном направлении вместе с волшебным гарнитуром. То, что артефакты нашлись, да еще и в полном составе – большая удача.

Что ж, теперь понятно, почему столичные «коллеги» так настойчиво пытались их у нас отобрать. И почему господин Репьевский перекупил у Коробова Сокровища и легенды.

Хм. Неужели эти побрякушки настолько сильны, что Сева не поскупился приобрести ради них целый музей?

- Я так понимаю, украшения будут исключены из постоянной экспозиции? – спросила я у Репьевского.

- Да, - кивнул он. – Не стоит держать их на виду.

- И где же они теперь будут храниться? У тебя дома?

- Нет, - снова улыбнулся Сева. – Зачем? Сам я все равно не смогу ими воспользоваться. Разве что, вместе с камнями ко мне переедешь ты.

- Не надейся, - серьезно ответила ему. – К тому же, это бессмысленно. Повторю: я понятия не имею, как заставить работать эту ювелирку.

- Ничего, разберешься, - махнул рукой Всеволод. – Янтари по-прежнему будут храниться в музее, но мы оборудуем для них специальное место, доступ к которому будем иметь только ты, я и Федор.

- Стоит ли так стараться, Сева? Можно подумать, мы трое – заговорщики, которые хранят общую тайну.

- А разве это не так? – удивился Федя.

- Нет, - покачала я головой. – Не знаю, ребята, как обстоят дела в вашем сообществе оборотней, а только меня это совершенно не касается. Я вообще далека от всякого рода разборок – политических, экономических, бандитских. Вы можете сколько угодно делить территории и рвать друг другу глотки. Я же просто хочу работать, общаться с посетителями, искать новые сокровища и легенды. Скажу честно: мне очень жаль, что жемчужина моей коллекции теперь будет храниться отдельно от других экспонатов, но раз этого хочет новый владелец музея – на здоровье. И да, я не собираюсь учиться каким-либо сомнительным вещам, уж извините.