Помоги проекту - поделись книгой:
В более поздние времена лучше других кошачью натуру понял английский писатель и поэт Редьярд Киплинг (1865–1936). В своей сказке «The Cat that Walked by Himself», впервые опубликованной в 1902 году, на кошачьем примере Киплинг учит добиваться того, чего желаешь, сохраняя при этом достоинство и независимость.
Сказка «Кошка, гулявшая сама по себе» (в переводе К. И. Чуковского) заканчивается так:
— Хорошо, пока я в пещере, я буду ласкова с ребенком, если только ребенок не станет слишком больно таскать меня за хвост. Но не забудьте: я, кошка, хожу, где вздумается, и гуляю сама по себе.
— Гуляй, гуляй, — отозвался пес, — да только не там, где я. А не то, чуть встречу тебя, я сейчас же залаю, налечу на тебя и загоню вверх на дерево. И так станут поступать все собаки, которые будут жить после меня.
И тотчас же, не теряя ни минуты, кинул мужчина в кошку двумя сапогами да кремневым топориком, и кошка бросилась вон из пещеры, а пес погнался за ней и загнал ее вверх на дерево, — и с того самого дня, мой мальчик, и поныне трое мужчин из пяти — если они настоящие мужчины — швыряют разными предметами в кошку, где бы она ни попадалась им на глаза, и все псы — если они настоящие псы — все до одного загоняют ее вверх на дерево. Но и кошка верна своему договору. Пока она в доме, она ловит мышей и ласкова с детьми, если только дети не слишком больно таскают ее за хвост. Но чуть улучит минуту, чуть настанет ночь и взойдет луна, сейчас же она говорит: «Я, кошка, хожу, где вздумается, и гуляю сама по себе» — и бежит в чащу дикого леса, или влезает на мокрые дикие деревья, или взбирается на мокрые дикие крыши и дико машет своим диким хвостом.
Следует отметить, что из существующих сегодня русских переводов Киплинга ни один (в том числе классический перевод К. И. Чуковского) нельзя трактовать как абсолютно блестящий. В частности, при внимательном рассмотрении у Чуковского можно найти ряд неточностей, а местами фрагменты оригинального текста вообще отсутствуют, либо заменены, либо дополнены и т. п. Подобная вольность в работе с авторским текстом необъяснима, более того — недопустима. И совсем уж не поддается объяснению то, с чем связана такая «ошибка», как смена пола одного из главных персонажей. В результате, сказка получила совершенно иное звучание, не соответствующее замыслу автора.
Нарушение «гендерной идентификации персонажа» — это очень серьезно. Превращение у К. И. Чуковского кота в кошку оставляет нетронутыми самые общие моменты сюжета сказки, но при этом влияет на систему персонажей и конфликт между ними. У Киплинга женщина (носитель Цивилизации) говорит именно с котом (олицетворением Природы), которого она считает очень мудрым. А если вместо кота ставится кошка, то весь конфликт начинает сводиться к обычному (бытовому) спору двух особ женского пола, из которых одна просто оказывается чуть хитрее. А потом, вроде как, появляется мужчина и ставит более хитрую на место.
В сказке Киплинга повествуется о том, как в давние-давние времена человек приручил и заставил служить себе различных диких животных. Однако кот проявил хитрость и заключил с человеком договор, получив особое положение среди других домашних животных и вместе с тем сохранив свою связь с дикой природой.
Сам Киплинг в первом же абзаце четко определяет пол главного персонажа. У него сказано: «Но самым диким из диких животных был кот. Он гулял сам по себе, и все места были одинаковы для него». В переводе К. И. Чуковского те же строки звучат иначе: «Но самая дикая была дикая кошка — она бродила, где вздумается, и гуляла сама по себе».
У Киплинга кот — единственный из зверей, кто наделен хитростью и даже своего рода мудростью, что позволяет ему выступать на равных в споре с человеком (женщиной). И именно благодаря этой мудрости, в отличие от пса, коня и коровы, «продавшихся» за еду и работавших на человека ради кости или охапки сена, кот заслужил похвалы женщины и получил право греться у огня и пить вкусное молоко. При этом, по сути, до заключения договоров с мужчиной и псом кот вообще не имел никаких обязанностей — он выиграл и получил свою награду как победитель.
У каждого из зверей разные пути: пес стал другом, конь — слугой, а корова — производительницей еды.
Только кот остался независимым. Он разгуливал один, где хотел, мог свободно перемещаться в человеческом жилище, но за это он был обязан играть с ребенком и ловить мышей — но не с утра до вечера, а на определенных условиях.
Трудно сказать, по какой причине кот у К. И. Чуковского превратился в кошку. Явно это произошло намеренно. Ведь Чуковский — это известный мастер слова, который был не только талантливым литературоведом, но и умелым переводчиком. Он даже разрабатывал принципы современного художественного перевода. И это он открыл для русскоязычного читателя лучших представителей мировой классической литературы: Редьярда Киплинга и Оскара Уайльда. Он делал переводы Марка Твена, Гилберта Честертона, Уильяма Сидни Портера (О. Генри), Артура Конан Дойла, Уильяма Шекспира, адаптировал для детей произведения Дефо, Распэ и Гринвуда.
И все же хочется надеяться, что «кошачьи» ошибки в переводе, даже признанном ныне классическим, не только могут, но и должны быть исправлены.
Кстати, у Киплинга есть одно стихотворение, посвященное кошке, и вот оно в замечательном переводе С. Я. Маршака:
Чеширский кот (Льюис Кэрролл)
Но даже киплинговский кот не может соперничать с Чеширским котом из «Алисы в Стране Чудес», написанной Льюисом Кэрроллом (1832–1898).
Настоящее имя этого человека, родившегося в графстве Чешир, было Чарльз Латвидж Доджсон. Он появился на свет в семье приходского священника, в которой росли семь девочек и четыре мальчика. Учиться он начал дома, и его образованием занимался отец. В 12 лет он поступил в небольшую частную школу недалеко от Ричмонда. В мае 1850 года он был зачислен в Крайст-Чёрч, один из наиболее аристократических колледжей при Оксфордском университете. Учился он не очень хорошо, но благодаря выдающимся математическим способностям после получения степени бакалавра выиграл конкурс на чтение математических лекций в Крайст-Чёрч. Он читал эти лекции в течение следующих 26 лет. Они давали неплохой заработок, хотя и были ему скучны.
Писательскую карьеру он начал во время обучения в колледже. Писал стихотворения и короткие рассказы, отсылая их в различные журналы под псевдонимом «Льюис Кэрролл». Этот псевдоним был придуман по совету издателя журнала: он образован из настоящих имен автора Charles Lutwidge, которые соответствуют латинским именам Carolus и Ludovicus. Доджсон англизировал эти имена и поменял их местами.
В жизни он был серьезным человеком, ученым, робким и неловким, утонченным и глубоко религиозным. Постепенно он приобрел известность: с 1854 года его работы стали появляться в серьезных британских изданиях. Неожиданная слава оказалась для Кэрролла большим испытанием. Он не хотел, чтобы ему поклонялись, и поэтому он продолжал внушать, даже самому себе, что писатель Льюис Кэрролл и Чарльз Латвидж Доджсон — это разные люди. Коллега Кэрролла, один оксфордский профессор, объяснял поведение писателя так: «Он не хочет быть Льюисом Кэрроллом и очень ревниво оберегает свою тайну. Поэтому он живет так замкнуто. Всякую минуту он боится, что кто-нибудь упомянет при нем Алису».
А кто же такая эта Алиса?
Однажды в колледже появился новый декан Генри Лидделл, и вместе с ним приехали его жена и пятеро детей, среди которых была и четырехлетняя Алиса.
Льюис Кэрролл отметил в своем дневнике дату — 4 июля 1862 года. В этот день Кэрролл, его приятель священник Роберт Дакуорт и три дочки декана, Алиса, Лорина и Эдит, поднялись на лодке по одному из притоков Темзы. Эта дата давно уже стала «общим местом» в кэрролловедении, ибо с нее начинаются едва ли не все научные труды о сказке «Алиса в Стране Чудес». Сам писатель указал: «Там я рассказал им сказку». Это и была сказка о приключениях Алисы под землей, ставшая впоследствии «Приключениями Алисы в Стране Чудес».
Через полтора года Кэрролл закончил рукопись «Алисы» (по просьбе Алисы Лидделл «записать сказку») и подарил ее «заказчице». Произошло это в конце 1864 года. В книге был подзаголовок: «Рождественский подарок дорогой девочке в память о летнем дне». К книге, состоявшей из четырех глав, автор прикрепил фотографию Алисы в 7-летнем возрасте.
Рукописный экземпляр, названный «Приключениями Алисы под Землей», был издан автором факсимильно через 30 лет триумфального шествия «Алисы в Стране Чудес» в мировой литературе. В 1928 году Алиса Лидделл (ставшая миссис Харгривз) сдала рукопись на книжный аукцион «Sotheby’s». Вскоре американский книготорговец Розенбах приобрел рукопись за 15 400 фунтов стерлингов. В 1946 году рукописная книга была еще раз выставлена на аукцион и оценена в 100 000 долларов. Спустя два года, в 1948 году, рукописный вариант книги был выкуплен Британской библиотекой, в которой она хранится и сейчас.
Итак, знаменитая «Алиса в Стране Чудес» была написана в 1864 году, и с тех пор улыбка Чеширского кота озаряет мировую литературу. Точнее так: в первоначальном варианте сказки 1864 года, подаренном Алисе, Чеширского кота не было. Появился он в 1865 году.
Этот постоянно улыбающийся кот мог по собственному желанию быстро исчезать (телепортироваться) или, наоборот, постепенно растворяться в воздухе, оставляя на прощанье только улыбку.
Загадка улыбки Чеширского кота интригует не меньше, чем улыбка Моны Лизы. Во времена Льюиса Кэрролла в ходу была поговорка: «Улыбается, как Чеширский кот». Существуют две теории, объясняющие происхождение этой поговорки.
Согласно первой из них, в графстве Чешир, где родился Кэрролл, неизвестный художник рисовал ухмыляющихся котов над дверями таверн. В теории эти рисованные звери должны были изображать благородных львов и леопардов, оскаливших пасти. Но в Чешире мало кому посчастливилось видеть настоящего льва или леопарда, поэтому эти изображения больше напоминали обычных кошек с нехарактерным выражением морды. Якобы этот образ был знаком будущему писателю с детства.
Согласно второй теории, знаменитым чеширским сырам придавали одно время форму улыбающихся котов. «Это особенно в стиле Кэрролла, — утверждает доктор Филлис Гринейкер, автор психоаналитической работы о Кэрролле, — ибо в таком случае можно принять фантастическую идею, что кот из сыра может съесть крысу, которая съела бы сыр!»
В английском языке есть выражение «grin like a Cheshire cat» (сардонически усмехаться, как чеширский кот). Предлагаются разные объяснения. Одно состоит в том, что в Чешире продавали сыры, похожие на голову улыбающегося кота. Второе — что над высоким званием небольшого графства Чешир «смеялись даже коты». Еще одно — что во времена царствования Ричарда III в Чешире жил лесничий Катерлинг, который, когда ловил браконьеров, злобно ухмылялся.
В любом случае, когда молодой Чарльз Латвидж Доджсон приехал в Оксфорд, там как раз шла дискуссия о происхождении этой поговорки. И он, уроженец Чешира, не мог не заинтересоваться ею.
Еще по одной версии, Льюис Кэрролл придумал свой персонаж под впечатлением от резного деревянного орнамента в церкви в деревушке Крофт на северо-востоке Англии, где его отец служил пастором.
А вот способность исчезать Чеширский кот из Страны Чудес перенял у призрака Конглтонского кота. При жизни этот кот был любимцем смотрительницы аббатства. Однажды он не вернулся домой после очередной прогулки. Несколько дней спустя женщина услышала царапанье в дверь. На пороге сидел ее любимый кот, впрочем, через мгновение он исчез — как будто испарился в воздухе. Потом призрак белого кота видели сотни людей на протяжении многих лет. Он являлся каждый вечер: его видели и смотрительница, и ее друзья, и посетители Чеширского аббатства. Видимо, Льюис Кэрролл был вдохновлен этой историей и использовал образ Конглтонского кота-призрака, придумывая своего Чеширского кота.
Но кот у Кэрролла не только проявляет необычные для животного способности (умеет разговаривать, улыбаться и растворяться в пространстве), он также развлекает беседами главную героиню Алису, а временами надоедает ей своими философствованиями. А еще он Алисин помощник и помогает ей избавиться от неприятностей.
На вопрос «Куда идти»? Чеширский кот отвечал: «Смотря, куда ты хочешь попасть. Куда-нибудь ты обязательно попадешь. Нужно только достаточно долго идти». Это универсальное правило актуально и сейчас.
Джон Джордж Кемени ставит вопрос Алисы и знаменитый ответ кота эпиграфом к главе о науке и нравственных ценностях в своей книге 1959 года «Взгляд философа на науку». Ответ кота отражает извечный конфликт между наукой и этикой. Как указывает Кемени, наука не может сказать нам, в каком направлении следует идти, однако, после того как решение будет принято, она может указать наилучший путь к достижению цели.
Некоторые исследователи считают, что Льюису Кэрроллу удалось создать шедевр в жанре абсурда. И в самом деле, от его сказки, всех этих антропоморфных существ, их безумных диалогов, каламбуров и многочисленных математических, лингвистических и философских загадок в восторге и взрослые, и дети. Ряд литературных критиков утверждает, что «Алису» Кэролл писал под воздействием ландаума — опиумной настойки на спирте, которую он принимал от недомоганий и головных болей.
— Видишь ли, этого все равно не избежать, — сказал Кот, — ведь мы тут все ненормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная.
— А почему вы считаете, что я ненормальная? — спросила Алиса.
— Потому что ты тут, — просто сказал Кот. — Иначе бы ты сюда не попала.
Первая публикация «Алисы» состоялась 4 июля 1865 года. А признание книга получила лишь десять лет спустя — из-за волны критики в адрес сказки.
В дальнейшем множество сцен сказки, в том числе и «кошачьи», подверглись всестороннему анализу исследователями из различных областей знаний.
Например, при падении сквозь кроличью нору Алиса задается вопросами: «Едят ли кошки мошек? Едят ли мошки кошек?», а впоследствии думает, что ей все равно. В переводе Н. М. Демуровой это выглядит так:
Тут Алиса почувствовала, что глаза у нее слипаются. Она сонно бормотала:
— Едят ли кошки мошек? Едят ли кошки мошек?
Иногда у нее получалось:
— Едят ли мошки кошек?
Алиса не знала ответа ни на первый, ни на второй вопрос, и потому ей было все равно, как их ни задать. Она чувствовала, что засыпает…
Питер Александер в своей статье «Логика и юмор Льюиса Кэрролла» утверждает, что в этой сцене Алиса играет с логическим позитивизмом. Она отвергает вопросы, которые считаются бессмысленными, поскольку на них нельзя дать эмпирически обоснованный ответ.
И еще один интересный момент. Мы уже говорили о сложностях перевода. Автору этих строк довелось перевести не один десяток зарубежных романов, и этот опыт говорит — труднее всего переводить каламбуры (игру слов). Так вот, «Алиса в Стране Чудес» — это, пожалуй, самое трудное произведение для перевода на русский язык. Уже не одно поколение любителей творчества Льюиса Кэрролла ломает себе голову над тем, как лучше донести до читателей его текст, обыгрывая звуковое сходство разных по значению слов и словосочетаний. Буквальный перевод тут просто невозможен. А что делать с так называемыми «бессмыслицами» Кэрролла, с его логическими задачами и головоломками? Как переводчику проследить истоки его игры слов, как оживить его метафоры? Как разгадать его лингвистические загадки?
Так, в истории про «Кошек и мошек» в оригинале Кэрролла речь идет о летучих мышах (bats), которых русская переводчица заменила на мошек.
Между прочим, Нина Михайловна Демурова — известный исследователь литературы Великобритании и США, доктор филологических наук. Позднее она написала целую статью «О переводе сказок Кэрролла», в которой обосновала эту замену желанием «сохранить рифму». Вот ее слова:
«Летучая мышь появляется в той фразе, которую твердит сонная Алиса: „Do cats eat bats?“ Порой Алиса путается, и у нее получается „Do bats eat cats?“ Эта перестановка не случайна; она характерна для той „игры“, которая отличает нонсенс Кэрролла. Однако для того, чтобы иметь возможность поменять местами субъект и объект данного высказывания, необходимо соблюсти некоторые условия: нужно, чтобы эти два существительных рифмовались (у Кэрролла: „cats“ и „bats“), и чтобы от перестановки их местами возникал юмористический эффект, вызываемый неожиданностью и несообразностью нового высказывания. „Летучие мыши“, буквально соответствующие английским „bats“, всем этим условиям не соответствуют. Значит, надо отойти от буквального следования оригиналу; попробовать пойти от звучания пары „cats — bats“. Может быть, в данном случае подойдет русская пара „кошки — мошки“? Едят ли кошки мошек?.. Едят ли мошки кошек?»
А вот, например, переводчица А. Н. Рождественская, опубликовавшая свой перевод «Алисы» в 1908–1909 гг. в журнале «Задушевное слово», пошла другим путем. Вот ее вариант перевода того же отрывка:
Тут Алисе вдруг захотелось спать, и совсем сонным голосом она проговорила: — Едят ли кошки летучих мышек? — Она повторяла свой вопрос снова и снова, но иногда ошибалась и спрашивала: — Едят ли летучие мышки кошек или нет? — Впрочем, ведь раз некому ответить, то не все ли равно, о чем спрашивать?
Алиса чувствовала, что засыпает…
А это вариант перевода того же отрывка, сделанный В. В. Набоковым. Его перевод вышел в 1923 году в Берлине под псевдонимом В. Сирин, и называлась книга «Аня в стране чудес».
В СССР перевод Набокова впервые был издан в 1989 году «Детской литературой», и «Аня в стране чудес» — это, наверное, один из самых русифицированных вариантов перевода «Алисы».
Тут Аня стала впадать в дремоту и продолжала повторять сонно и смутно: «Кошки на крыше, летучие мыши»… А потом слова путались, и выходило что-то несуразное: летучие кошки, мыши на крыше…
Она чувствовала, что одолел ее сон, но только стало ей сниться, что гуляет она под руку с Диной и очень настойчиво спрашивает у нее: «Скажи мне, Дина, правду: ела ли ты когда-нибудь летучих мышей?»…
Есть еще вариант перевода Б. В. Заходера, знаменитого переводчика «Винни-Пуха». И он, кстати, за перевод «Алисы» был удостоен высшей награды в области детской литературы — Международной премии имени Андерсена.
И тут Алиса совсем задремала и только повторяла сквозь сон:
— Скушает кошка летучую мышку? Скушает кошка летучую мышку?
А иногда у нее получалось:
— Скушает мышка летучую мошку?
Не все ли равно, о чем спрашивать, если ответа все равно не получишь, правда?
А потом она заснула по-настоящему…
Конечно же, каждый сам выберет тот вариант, который ему больше нравится.
Что же касается Бориса Владимировича Заходера (1918–2000), то он был не только переводчиком, но и талантливым поэтом, и у него есть несколько стихотворений, посвященных котам и кошкам. Вот два из них:
Если теперь вернуться к размышлениям Чеширского кота о ненормальности, то они перекликаются с записями Доджсона (Кэрролла) в его дневнике от 9 мая 1856 года:
«Когда мы спим и, как это часто бывает, смутно осознаем попытку проснуться, разве мы не говорим и не делаем вещей, которые в бодрствующем состоянии были бы безумны? Можем ли мы тогда определить безумие как неспособность различить, спим мы или бодрствуем? Мы спим и не чувствуем никаких подозрений в фальши: „Сон имеет свой собственный мир“, и зачастую он так же реалистичен, как и сама жизнь».
Чеширский кот завоевал сердца многих поколений читателей и зрителей по всему миру. Он был и розово-фиолетовым в мультипликационном фильме «Алиса в Стране Чудес», выпущенном студией Уолта Диснея в 1951 году, и сине-зеленым в двух экранизациях Тима Бёртона 2010 и 2016 гг. Он был худым и упитанным, но всегда умным и насмешливым. И афоризмы у него удивительно остроумные.
Вот, в частности, пара примеров из фильмов Бёртона:
— А что это за звуки, вон там? — спросила Алиса.
— А, это чудеса, — равнодушно пояснил Чеширский кот.
— И что же они там делают? — поинтересовалась девочка.
— Как и положено — случаются.
— А где я могу найти кого-нибудь нормального?
— Нигде, — ответил Кот, — нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально.
Кстати, оригинальный взгляд на историю о Чеширском коте был и у В. С. Высоцкого (1938–1980):
Кот Бегемот (Михаил Булгаков)
В XX веке образ кота получил развитие в романе «Мастер и Маргарита» Михаила Афанасьевича Булгакова (1891–1940). Речь идет, конечно же, о коте Бегемоте.
М. А. Булгаков — тончайший писатель своего времени, остро чувствующий грань между материальным и духовным. Главная особенность его романа — фантастические герои, несущие философский подтекст. Одним из таких героев и является кот Бегемот.
Вообще-то, Бегемот — это имя демонического существа. Образ Бегемота — библейский, он появляется в Книге Иова, входящей в состав еврейской Библии (Танаха) и Ветхого Завета. Это морское чудовище в библейской традиции является доказательством непостижимости могущества Бога.
Таким образом, Булгаков сразу дает понять, что за образом вроде бы невинного шута стоит сила, куда более могущественная.
Заметим, что образ шута в литературной традиции — это фигура непростая и довольно страшная, восходящая к средневековому изображению сатаны. Нет, это не безобидный дурачок. С социальной точки зрения, шут — это изгой, никто. Он пародирует других, постоянно меняя маски. Другая его функция заключается в том, чтобы быть зеркалом, в котором отражаются пороки общества.
Собственно, Бегемот (в конце романа он и заявлен как паж, развлекающий Воланда) в романе Булгакова шутит, паясничает, скоморошничает. Этот кот-оборотень — любимый шут сатаны и, пожалуй, самый запоминающийся из свиты Воланда. Плюс он, без сомнения, один из двигателей сюжета.
Автор описывает кота «черным, как сажа или грач», «здоровенным» по размеру, а потому реально напоминающим огромного бегемота.
Булгаков только сделал Бегемота черным, так как именно черные коты по традиции считаются связанными с нечистой силой.
Это существо спокойно разгуливает по Москве на задних лапах, в рваной кепке. Бегемот сам оплачивает проезд в общественном транспорте, разговаривает на человеческом языке и даже «починяет» примус. Он употребляет алкоголь и ест человеческую пищу с использованием столовых приборов. Кроме того, изредка этот герой предстает перед читателями в человеческом облике, превращаясь в маленького толстого мужичка с «мордой, очень напоминающей кошачью».
Кот Бегемот на всем протяжении романа поражает своим непредсказуемым поведением. И еще он имеет склонность к философским размышлениям и может, при желании, быть очень даже интеллигентным.
Работа над романом «Мастер и Маргарита» началась в декабре 1928 года и продолжалась вплоть до смерти М. А. Булгакова. Роман относится к незавершенным произведениям. Его первая версия, имевшая названия «Копыто инженера», «Черный маг» и др., была уничтожена Булгаковым в 1930 году. Окончательное название — «Мастер и Маргарита» — оформилось в 1937 году. Первая публикация романа в сокращенном виде была осуществлена в 1966–1967 гг. в журнале «Москва». Первое полное издание книги на русском языке вышло в 1967 году в Париже, а в СССР книжный вариант без купюр увидел свет лишь в 1973 году.
Как утверждается в «Булгаковской энциклопедии», источником для создания персонажа Булгакову послужила книга И. Я. Порфирьева «Апокрифические сказания о ветхозаветных лицах и событиях», изданная в Москве в 1872 году. В одной из притч этой книги упоминалось морское чудовище Бегемот:
Начинается третья притча. В ней сначала повторяются благословения праведным и избранным, а потом говорится о хранилищах молнии и грома, далее изображается опять страшное явление Ветхого денми на троне и затем снова говорится о благословениях праведным и наказании нечестивых. Здесь вставлен рассказ о Бегемоте и Левиафане. «В этот день (в день суда над нечестивыми) выйдут пожирать нечестивых два чудовища, одно мужского пола, другое — женского. Чудовище женского пола называется Левиафаном; оно обитает во внутренностях моря, в источниках вод. Чудовище мужского пола называется Бегемотом; оно живет в невидимой пустыне Dendagin (Dendagen), на востоке от сада, где жили избранные и праведные…»
Согласно сказаниям иудейских раввинов, Бегемот обитал в том месте, где жили потомки Каина, а после Всемирного потопа это место сделалось пустыней.
Помимо книги Порфирьева, М. А. Булгаков использовал книгу М. А. Орлова «История сношений человека с дьяволом», изданную в Москве в 1904 году. Выписки из этой книги сохранились в архиве писателя. Там, в частности, описывалось дело игуменьи Луденского монастыря во Франции Анны Дезанж, жившей в XVII веке и одержимой «семью дьяволами: Асмодеем, Амоном, Грезилем, Левиафаном, Бегемотом, Баламом и Изакароном», причем пятый бес Бегемот изображался в виде чудовища со слоновой головой, с хоботом и клыками. Руки у него были человеческого фасона, а громаднейший живот, коротенький хвостик и толстые задние лапы, как у бегемота, напоминали о носимом им имени.
У Булгакова Бегемот стал громадных размеров котом-оборотнем, а в ранней редакции Бегемот имел сходство со слоном: «На зов из черной пасти камина вылез черный кот на толстых, словно дутых лапах…» Булгаков учел также, что у слоноподобного демона Бегемота были руки «человеческого фасона», поэтому его Бегемот, даже оставаясь котом, очень ловко протягивает кондукторше монетку, чтобы взять билет.
Булгаковский Бегемот — это демон чревоугодия, то есть желаний желудка. Отсюда необычайное обжорство Бегемота в Торгсине, когда он без разбора заглатывает все съестное. Там он (как, впрочем, и везде) появляется со своим напарником Коровьевым-Фаготом. Вместе эта «неразлучная парочка» выполняет поручения Воланда и безобразничает.
— Граждане! — вибрирующим тонким голосом прокричал он, — что же это делается? Ась? Позвольте вас об этом спросить! Бедный человек, — Коровьев подпустил дрожи в свой голос и указал на Бегемота, немедленно скроившего плаксивую физиономию, — бедный человек целый день починяет примуса; он проголодался… а откуда же ему взять валюту?
Тут М. А. Булгаков иронизирует над посетителями валютного магазина, в том числе и над самим собой. На валюту, полученную от зарубежных постановщиков булгаковских пьес, драматург с женой иногда делали покупки в Торгсине. Чтобы было понятно: Торгсин (Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами) — так в СССР называлась государственная организация, обслуживавшая иностранцев и советских граждан, имевших «валютные ценности». В этом магазине Булгаков наблюдал, как отдельные советские люди, словно подстрекаемые демоном, накупали себе деликатесы, тогда как за пределами столицы население жило буквально впроголодь.
Казалось бы, Бегемот является злодеем, он совершает аморальные поступки: отрывает головы, обманывает, издевается над людьми. Его место в свите дьявола подразумевает роль жестокого демона, злодея. Но в романе все совсем наоборот: функцию злодеев и вредителей берут на себя обычные люди, москвичи, а Бегемот является обличителем человеческих изъянов, то есть тем самым зеркалом, в котором отражаются пороки общества.
Вторая жена Булгакова Любовь Белозерская свидетельствовала, что прототипом Бегемота стал их домашний кот Флюшка. Он жил вместе со своим хозяином в доме № 35а на Большой Пироговской улице. Но он был не черным, а серым. И очень красивым. Его утащили, когда он сидел на окне (писатель жил на первом этаже).
Сам Михаил Афанасьевич не особенно убивался по этой утрате. Он вообще не был заядлым кошатником.
По утверждению литературоведа М. О. Чудаковой, одним из «дальних литературных предков» Бегемота является гофмановский кот Мурр.
Ясно, что сочинения кота Мурра были внимательно прочитаны в России <…> Всеми любимый Бегемот состоит хоть и в далеком, но все же несомненном родстве с этим персонажем Гофмана. От кого же иного взял кот Бегемот свое забавное самодовольство, как не от своего далекого литературного предка?
Историк и литературовед Б. В. Соколов указывает, как на возможную аллюзию, на «легенду о жестоком рыцаре» из повести С. С. Заяицкого «Жизнеописание Степана Александровича Лососинова».
Литературовед А. Н. Барков высказал предположение, что «прототипом юного рыцаря-пажа в облике кота Бегемота» был профессиональный пианист Николай Евгеньевич Буренин, аккомпанировавший пению Ф. И. Шаляпина (он же — участник революционного движения, член РСДРП(б) с 1904 года, соратник Л. Б. Красина и член вооруженного подполья по кличке Герман).
Поделиться книгой: