Помоги проекту - поделись книгой:
– Не надо. Просто приезжай ко мне, пожалуйста. Хоть на день, хоть на всю жизнь. Я больше не могу выносить разлуку с тобой. Прости, я веду себя как ребёнок, – Дэннис сам себя одернул.
– Я не могу, зарплата учителя не позволяет путешествовать на такие расстояния, – обреченно вздохнула Ульрика.
– Зато зарплата лучшего айтишника Портленда позволяет путешествовать как минимум одной прекрасной учительнице. Я сто раз говорил, для меня это сущий пустяк. Я бы сам, не задумываясь, прилетел к тебе, если бы мама все время не болела. Но каждый раз, когда я завожу разговор о том, чтобы поехать ненадолго в Швецию, ей становится хуже. Мне страшно ее оставлять. Пожалуйста, приезжай, – взмолился Дэннис.
– Ох, Дэнни, мне очень неудобно. Это выглядит так, будто мне нужны твои деньги, – Ульрика снова вздохнула. Ей очень хотелось принять предложение Дэнниса, но ее волновала моральная сторона вопроса. Что его мать подумает о женщине, которая едет к ее сыну за его счёт, чтобы стать кем-то наподобие содержанки. Не такое впечатление ей хотелось оставить о себе.
– Вовсе нет, это выглядит так, будто тебе не терпится увидеть человека, который не может дышать без тебя. Считай это актом милосердия. Если бы я, не имея страховки, вызвал местную скорую помощь, то заплатил бы ненамного меньше, чем за твои билеты. Пожалуйста, – настаивал Дэннис.
– Дай мне немного времени, чтобы я накопила хотя бы половину от стоимости билетов, – взмолилась Ульрика, понимая, что вот-вот сдастся.
– Хорошо, – Дэннис сделал вид, что согласился.
Бум-бум-бум, бум-бум-бум. Кто-то отчаянно барабанил в дверь Ульрики, будто начался пожар. Девушка выключила воду в душе и прислушалась. Стук повторился. Не успев до конца смыть шампунь, она протерла лицо и обернулась полотенцем. По дороге из душа до двери за ней тянулись влажные следы. Ульрика посмотрела в глазок и увидела взволнованную подругу. Она вздохнула с облегчением и впустила ее внутрь.
– Стина, что случилось? Почему стучишь, у тебя ведь есть ключ, – удивилась Ульрика.
– У меня не было времени подниматься за ним в квартиру, не терпелось сообщить тебе потрясающую новость, – радостно прощебетала Стина.
– Крис сделал тебе предложение? – воодушевилась Ульрика. Они со Стиной много раз представляли, как будут подружками на свадьбах друг друга, какие на них будут платья, как восторженно на них будут смотреть гости. Им нравились совершенно разные вещи. Ульрика хотела скромное платье в стиле бохо, а Стина мечтала об экстравагантном голубом платье с пятиметровым шлейфом, чтобы его несли несколько очаровательных маленьких девочек. Ульрика хотела простой букет из лаванды или других полевых цветов, а Стина мечтала о пионовидных розах в цвет платья, и букет непременно должны были дополнять вставки из хлопка. Впрочем, хлопок в букетах нравился им обеим.
– Холодно, – не менее радостно сообщила подруга.
– Твоя стерва-начальница дала тебе повышение? – продолжала угадывать Ульрика.
– Теплее, – сообщила Стина. – Ладно, не буду томить. Я выиграла в лотерею двадцать тысяч крон, и знаешь, что я собираюсь сделать с этими деньгами?
– Купишь те желтые глазастые туфли от Москино? – предположила Ульрика.
– А вот и нет. Я собираюсь купить тебе билет в Портленд, – Стина захлопала в ладоши. – Здорово, правда?
– Ты с ума сошла? – на выдохе произнесла Ульрика. – Я не могу принять их.
– Еще как можешь и примешь! – настаивала подруга. – Я устала смотреть, как ты прозябаешь в одиночестве. Ты никогда в жизни не улыбалась так, как улыбаешься, говоря о Дэннисе. Я хочу, чтобы была счастлива, и я куплю тебе эти чертовы билеты. Поняла?
– Поняла. Ох, а что же мне делать с учениками? – растерялась Ульрика.
– Думаешь, во всем Стокгольме не найдется равного тебе учителя английского для малышни? Не льсти себе, – усмехнулась Стина. – Все, что от тебя требуется – договориться с начальством о бессрочном отпуске и назвать мне дату вылета.
– Боже, я не верю, что это происходит в реальности, это какой-то сюр, – улыбка расползлась по лицу Ульрики. Принимать деньги от лучшей подруги было неудобно, но все-таки проще, чем от мужчины. У них со Стиной бывали разные времена. Когда подруга месяцами сидела без работы, Ульрика всегда брала расходы на себя без лишних вопросов. Она не ожидала ничего взамен: так работает дружба. Ты не ждешь, пока тебя о чем-то попросят: чувствуешь, когда другу нужна поддержка, и делаешь все, что в твоих силах, чтобы хоть на чуть-чуть упростить его жизнь. Нужно быть полным придурком, чтобы смотреть, как твой друг умирает от жажды и не протянуть стакан воды или смотреть, как друг умывается собственными слезами, и не протянуть платок. Такая дружба не стоит ломаной кроны. Ради настоящего друга ты снимешь последние глазастые туфли от Москино.
Ульрика расцеловала подругу и заверила, что обязательно отплатит ей таким же добром, но Стина лишь отмахнулась.
– Глупости! Нет ничего дороже твоей счастливой улыбки. Да и вообще, я бы пропала без тебя, – Стина крепко сжала в объятиях подругу. – Обещай звонить мне каждый день.
– Да я еще никуда не уезжаю, – с улыбкой возразила Ульрика.
– Все равно, обещай! – настаивала Стина.
– Хорошо, – Ульрика сдалась под ее натиском. – Торжественно клянусь звонить тебе каждый божий день. Прости, у меня нет Библии, чтобы я могла положить на нее руку.
– Ну все, теперь я могу идти. А ты, кажется, не домылась, – Стина пальцем сняла кусочек пены с волос подруги.
Проводив Стину, Ульрика вернулась в душ. От радостного волнения руки дрожали, и мочалка все время выпрыгивала из пальцев. Кое-как закончив водные процедуры, Ульрика написала сообщение Дэннису: “Привет, не спишь?” В Стокгольме было уже за полдень, а в Портленде ночь была в самом разгаре. Телефон завибрировал: вместо того, чтобы ответить на сообщение, Дэннис позвонил.
– Привет, милая. Что-то случилось? – сонным голосом спросил Дэн. Обычно Ульрика никогда не писала ночью, поэтому ее сообщение сильно взволновало Дэнниса.
– Прости, Дэнни, я не хотела тебя разбудить, – раскаялась Ульрика.
– Перед тем, как заснуть, я долго думал о тебе. Похоже, господь услышал мои мысли, – с улыбкой в голосе сказал Дэн. – Так что случилось?
– Это Стина. Она выиграла в лотерею и решила купить мне билеты. Я прилечу к тебе, – одновременно с восторгом и волнением сообщила Ульрика. Она знала, как сильно Дэннис хотел этого, но так сильно боялась обмануться, что постоянно сомневалась в искренности его чувств. Но она была уверена, что когда увидит его, то все сомнения рассеются, как туман, оставив после себя твердую почву из уверенности в завтрашнем дне.
– Ульрика, милая, не думал, что когда-нибудь скажу тебе такое, но твоя подруга сделала меня самым счастливым мужчиной на земле, – они оба рассмеялись в трубку. – Когда ты вылетаешь? – спросил Дэннис.
– Нужно решить вопрос с работой, плюс пара дней на сборы. Боже, я так взволнована, – торопливо произнесла Ульрика.
– А я просто счастлив. Как будто Рождество настало посреди лета. Ты даже не представляешь, что тебя ждет здесь, – мечтательно сказал Дэннис. – Я окружу тебя таким вниманием и заботой, как никто и никогда. Я с утра до ночи буду носить тебя на руках, ты забудешь, как ходить.
Ульрика рассмеялась. Дэннис знал, что в эту самую минуту она одной рукой держит телефон, а второй скромно прикрывает рот. Он бы отдал все на свете, чтобы прямо сейчас отодвинуть ее руку и целовать до тех пор, пока улыбку не сменят тихие стоны.
– Не хочу с тобой прощаться, но тебе нужно спать, – нежно сказала Ульрика.
– Я позвоню тебе вечером, – пообещал Дэн, имея в виду Портлендское утро.
Директор школы, в которой работала Ульрика, с пониманием отнесся к ее просьбе и не стал задавать лишних вопросов. Ульрика всегда была у начальства на хорошем счету, и если уж она о чем-то просила, значит это было необходимостью. Ульрика предупредила детей, что со следующего понедельника у них будет новая учительница, и попросила их быть умничками.
После уроков она собрала свои личные вещи: маленькую косметичку, недочитанный томик Гессе, расческу и блистер с витаминами. Ульрике хотелось поскорее освободить место для замещающего учителя, казалось, что так она приблизит день встречи с Дэннисом.
Теперь каждый день после работы она проводила со Стиной или гостила у матери. В отличие от подруги, мать очень волновалась о предстоящем отъезде дочери. Да что там? Она была в ужасе. Никогда раньше Ульрика не выезжала одна за пределы Стокгольма. Во всех путешествиях ее сопровождали либо мать, либо подруга. Когда Ульрика сообщила матери о том, что поедет одна не просто за границу, а в Америку, у матери чуть сердце не остановилось. Карин растила дочь одна, она была всем для нее. Мать не могла надышаться дочерью, а с тех пор как умер отец Ульрики, она полюбила дочь с удвоенной силой и изо всех сил старалась восполнить нехватку отцовской любви. Стоит признать, она блестяще справлялась со своей миссией. Ульрика никогда не чувствовала себя сиротой. Порой одного родителя более чем достаточно для счастливого и полноценного детства.
– Может, еще передумаешь? – спросила Карин за день до вылета.
– Мам, ты чего? Самолет уже завтра. Я так сильно ждала этого, – Ульрика обняла мать, чтобы успокоить.
Новый муж Карин ушел на кухню, чтобы сварить всем кофе. А женщины расположились в просторной и светлой гостиной, которая как и прежде была украшена фотографиями и рисунками Ульрики. Они сидели на диване перед искусственным камином друг напротив друга, симметрично подвернув одну ногу под другую. Это была их общая привычка, они делали это не сговариваясь, на каком-то рефлекторном уровне.
– Прости, золотко. Ничего не могу с собой поделать, на сердце неспокойно, – Карин взяла дочь за руку. Новость об отъезде дочери шокировала Карин не меньше, чем если бы ее лечащий врач сказал, что ей придется отнять обе ноги разом и без наркоза. – Ты поймешь меня, когда у тебя будут свои дети.
– Все будет хорошо, обещаю, – заверила Ульрика.
– Надеюсь, очень надеюсь. Обещай мне писать и звонить каждый день, – потребовала Карин.
– Обещаю, мам, – она чуть сильнее сжала руку матери.
Они выпили по чашке кофе, а на следующий день Карин проводила дочь в аэропорт, и, как только за ней закрылась автоматическая дверь, женщина упала на колени и горько заплакала. Ее муж, до этого державшийся на безопасном расстоянии, чтобы не помешать, быстро подбежал, за плечи поднял Карин, усадил ее в семейный минивэн, пристегнул ремнем безопасности, как ребенка, и отвез домой. Это был последний раз, когда Карин видела дочь.
Глава 10 – Истинные чувства
Идея купить билеты для Ульрики через ее подругу пришла в голову Дэннису случайно. Ему вовсе не хотелось обманывать Ульрику, но с каждым днем он все сильнее и сильнее утопал и растворялся в ней, в ее кротости, нежности и красоте. Когда он нашел Стину в социальных сетях и признался ей в своих чувствах к Ульрике, то просто очаровал ее. Стина с удовольствием согласилась помочь, она сама придумала план про лотерею. Ульрика знала о мечтательности подруги и о том, что та время от времени пытала удачу в разных лотереях и розыгрышах. Подозрений возникнуть не могло, а с учетом того, что деньги достались подруге легко, Ульрике было бы проще их принять. Так и получилось.
Дэннис в предвкушении переминался с ноги на ногу посреди зала прилета с огромным букетом полевых цветов. Маленькой капелькой дегтя в его счастливом ожидании был укол совести за то, что ему пришлось обмануть Ульрику. Дэннис решил, что когда наберется смелости и будет уверен в том, что Ульрику не оттолкнет его правда, то во всем признается. А пока ему не терпелось поскорее сжать ее в объятиях, сотни раз он мечтал об этом дне, и вот он настал. Наконец-то он сможет почувствовать, как любимые духи Ульрики раскрываются на ее нежной коже. Предвкушение пьянило. С самого утра Дэннису не сиделось на месте, он метался по дому, как загнанный зверь. Нэнси несколько раз останавливала его и пыталась отвлечь разговорами, но даже сидя на стуле, Дэннис подергивал ногой. Его нервозность не на шутку взволновала мать, Нэнси еще никогда не видела сына таким. Когда она работала в неотложке, то часто видела молодых людей в подобном состоянии, они были под кайфом. Реши Нэнси, что ее сын наркоман, это бы значило, что она его плохо воспитала, а это невозможно. Вряд ли на весь Портленд найдется хоть одна мать лучше Нэнси.
Когда сидеть на месте стало совершенно невозможно, Дэннис снял с крючка в прихожей брелок от машины, заехал в цветочную лавку, долго выбирал самый лучший букет для Ульрики и все равно приехал в аэропорт за два часа до ее прибытия. Поэтому, когда его взгляд выхватил в толпе пассажиров светлое лицо Ульрики, Дэннис смог вздохнуть с облегчением, но мандраж не прекратился до тех пор, пока она не оказалась в его объятиях. Время остановилось. Дэннис почти до хруста в костях сжал Ульрику, она уткнулась носом в его шею. Ни один из них не смел произнести ни слова, они замерли, боясь, что если один из них откроет рот, то этот момент растворится, как сон. Дэннис почувствовал, что воротник его футболки намок, а потом сквозь шум аэропорта услышал тихий всхлип. Не прерывая молчания, свободной ладонью он принялся гладить Ульрику по голове. Вторая рука, занятая букетом, все еще придерживала девушку за спину.
– Спасибо, – шепотом произнес Дэннис, когда воротник его рубашки высох, а все пассажиры разошлись.
– За что? – Ульрика широко улыбнулась, ее глаза все еще блестели, но она больше не всхлипывала.
– За то, что ты здесь, со мной, – Дэннис положил подбородок девушке на затылок. – Я до последнего сомневался, что ты настоящая.
– Настоящая, – тихо повторила Ульрика.
– Прости, – Дэннис отступил на полшага и протянул Ульрике букет. – Вот, это тебе.
– Спасибо. Они прекрасны! – Ульрика приняла букет из полевых цветов.
– Устала? – Дэннис забрал чемодан, которые они едва не забыли в стороне.
– Чуть-чуть, – слукавила Ульрика, но широкий зевок выдал ее, хоть она и успела прикрыть рот рукой.
По приезде домой Дэннис проводил Ульрику в гостевую спальню. В комнате пахло свежевыстиранным бельем и ее любимым парфюмом. Девушка принюхалась и улыбнулась. Свет в комнату почти не проникал, шторы были плотно задернуты. Ульрика подошла к окну и распахнула занавески. От неожиданности она отпрыгнула назад и спиной врезалась в грудь Дэнниса. С улицы прямо на нее смотрела женщина.
– Не бойся, это моя мама – Нэнси. Уверяю тебя, она не подглядывала. Прямо под окном гостевой спальни у нее клумба с розами, – пояснил Дэннис.
– Понятно, – Ульрика облегченно вздохнула, но тревожный голосок все еще звучал внутри.
Нэнси улыбнулась и помахала рукой в желтой резиновой перчатке, перепачканной землей. Дэннис махнул в ответ, а Ульрика уважительно кивнула головой и слабо улыбнулась.
– Ты не против, если я немного помогу ей, заодно и познакомимся? – спросила Ульрика, обернувшись к Дэннису так, что между ними не осталось и пяти сантиметров. Он обреченно вздохнул, но все же кивнул в знак согласия.
– Пойдем, я провожу тебя, – Дэннис вывел Ульрику во двор через заднюю дверь.
Внутренний двор оказался гораздо уютнее подъездной дорожки, по обе стороны от дома под окнами Нэнси развела клумбы с чудесными красными розами. Каменистая дорожка посреди свежевыстреженного газона вела к маленькой беседке с зоной для барбекю. А у самого забора на старой яблоне висели деревянные качели. Ульрика живо представила, как молодая Нэнси качала там своего маленького кудрявого ангелочка Дэнниса и как он, смеясь, кричал ей: “Еще! Еще!” Хотела бы она когда-нибудь оказаться на ее месте и покачать своего малыша, чтобы ветер врывался в его кудряшки, а радостный смех заливал весь двор. Таким Ульрике виделось счастье. Она не просто так связала свою жизнь с детьми.
Ей нравилось проводить с ними время, ее восхищало то, насколько смелы их идеи и богата фантазия. По мере взросления человек теряет всю свою смелость. Появляется слишком много рамок, ограничений, сомнений. Семь раз отмерь и один раз отрежь. У детей все устроено не так. Они экспериментируют, ошибаются и снова экспериментируют. Взять хоть езду на велосипеде: разбил колени, поревел, подобрал велосипед и поехал дальше. Но уже на завтра: “Мам, смотри, я могу без рук!” Снова разбитые колени, рев выше гор эхом разносится по спальному району. А на завтра: “Мам, смотри, я еду стоя!” А взрослые что? Встречают препятствие на своем пути и начинают искать другую дорогу. Это все равно что ребенок слез бы с велосипеда и всю жизнь тащил его на спине, боясь снова ошибиться и разбить колени.
– Вы уже приехали! – радостно воскликнула Нэнси. – Я ждала вас позже, время в саду всегда летит незаметно. Сейчас я переоденусь и угощу вас своим фирменным пирогом, – Нэнси сняла перчатку и протянула руку девушке. – Добро пожаловать в Америку, милочка. Зови меня Нэнси.
– Очень приятно, – Ульрика улыбнулась, ответила на рукопожатие и представилась.
– О, я уже знаю, – Нэнси подмигнула сыну. – Ну что, пошли в дом?
– Вообще-то Ульрика хотела помочь тебе в саду, – гордо сообщил Дэннис. Так же, как когда сообщал о получении медали на математическом конкурсе.
– Это очень мило, – инициатива новой девушки сына одновременно пугала и радовала ее. – Ну что ж, тогда мы еще немного поковыряемся в земле. Дэнни, милый, не мог бы ты съездить в супермаркет за мукой? Я использовала последнюю сегодня утром, – Нэнси нарочно отослала сына, ей хотелось получше узнать Ульрику и понять, чего она хочет от Дэнниса. Как любая хорошая мать, она хотела обезопасить сына от очередных страданий.
– У вас найдется еще одна пара перчаток? – уточнила Ульрика.
– Конечно, милочка. Может, стоит переодеться? – она окинула девушку взглядом.
– После двадцатичасового перелета эти вещи все равно нуждаются в стирке. Так что не страшно, – ответила Ульрика.
Нэнси принесла запасные перчатки и фартук из дома.
– Вот, надень фартук. Мне все-таки не хочется, чтобы ты испачкалась, – снисходительно сказала Нэнси, ожидая сопротивления.
– Как скажете, – Ульрика накинула на шею фартук и обернула завязки вокруг пояса, затем натянула перчатки.
– Мне осталось прополоть одну клумбу. Вместе быстро управимся, – она проводила девушку к клумбе.
Они обе опустились на колени и принялись рвать мелкую траву. Сорняки были еще слишком маленькими, пальцы то и дело соскальзывали с листков. Ульрика сочла, что Нэнси перфекционистка, и не стала говорить о том, что траве стоило дать еще пару дней. Несколько минут они провели в полной тишине, ни одна из женщин не знала, о чем говорить, но обеих тяготило молчание.
– Как долетела? – Нэнси решила прервать тишину.
– Двадцать часов пути утомляют, но этого того стоило, – Ульрика искренне улыбнулась.
– Кхм, – откашлялась Нэнси. – Заранее прошу прощения, мой вопрос может показаться негостеприимным, но я все же задам его. Надолго ты планируешь задержаться?
– Честно говоря, не знаю, может, на месяц, – улыбка постепенно сползла с лица девушки. Ульрика не хотела никого обременять своим присутствием, но и позволить себе арендовать жилье она тоже не могла. Суммы, которую выиграла Стина, в аккурат хватило на билеты – вернее, на один билет, и осталось еще столько же на покупку обратного.
– Не думай, что я не рада тебя принимать, – поспешила оправдаться Нэнси. – Просто мне хотелось знать, какие у тебя планы, – “на моего сына” хотела добавить Нэнси, но решила не спешить.
– Ничего, я понимаю вас. Моя мама тоже любит все контролировать, мне хорошо знакомо это желание, – Ульрика попыталась сгладить ситуацию, но вышло неловко. Нэнси кривовато улыбнулась, силясь изобразить радушие.
– Какие планы на каникулы? – поинтересовалась Нэнси.
– Не знаю. Хочу познакомиться поближе с вашим замечательным городом. Дальше мы еще не планировали, – ответила Ульрика.
– Будь осторожна, милочка. В Америке небезопасно для молодой девушки, – предупредила ее Нэнси.
– Не волнуйтесь, я же все время буду с Дэннисом, – заверила Ульрика, но эта новость Нэнси совершенно не обрадовала.
– Вот и славно, – Нэнси удовлетворенно хлопнула ладонями по коленям и поднялась на ноги. – Мы закончили, пойдем, я угощу тебя пирогом Нэнси Флинн. Уверяю, ты еще никогда не ела ничего подобного.
Поделиться книгой: