Колдуны войны и Светозарная Русь

Крым, ты славен, ты великолепен, ты лучезарен! Ты дарован нам историей. Завоёван нашей кровью. Наполнен нашей любовью. Сегодня, когда мы празднуем двухлетие возвращения Крыма в Россию, мы кланяемся до земли тебе, Крым, и целуем твою священную землю.

Крым обетованный[42]

Я только что из Крыма. Там не смолкают разговоры о киевских диверсантах, которые стремились прорваться на территорию полуострова, обстреляли военный пост, убили русских военных, но были захвачены, как тати в ночи. Об этом — разговоры в такси, в ресторанах, на улицах и даже на пляжах. Хотя по-прежнему море великолепно, пески драгоценнобелые, и раскалённые пляжи полны смуглых, пропитанных солнцем и морской солью курортников.

Я гадаю, в чём смысл этого дерзкого прорыва? Может быть, в том, чтобы этой малой отчаянной группой захватить Крым и вернуть его под длань Украины? Абсурд. Ибо Крым есть военная твердыня России. Могучий флот, морская авиация, корпус морской пехоты, сухопутные соединения, заслоняющие южный рубеж России. Быть может, они хотели подстеречь на дорогах какую-нибудь важную персону? Именитого российского политика, губернатора, или даже самого президента? И это абсурд. Руки коротки. Русские спецслужбы не дремлют. Украинское подполье давно израсходовало себя и исчезло. Быть может, хотели посеять панику среди курортников, тех, что стекаются на восхитительные крымские пляжи из Сибири, Заполярья, среднерусских городков и селений? Но наш русский турист бесстрашен. Едва сняли запрет на полёты в Египет — и уже не хватает билетов на чартерные рейсы в Хургаду… Только-только отгрохотала стрельба на улицах Стамбула и Анкары — и снова бесстрашные русские мчатся в Турцию, наполняя турецкие пляжи и рынки.

В чём замысел диверсантов? В чём их глубинная цель? И была ли она достигнута? Цель киевских диверсантов не в том, чтобы нанести удар по нефтехранилищам и военным складам. Не в том, чтобы посеять панику на пляжах или обстрелять вельможный кортеж. Это удар, нанесённый в глубины русских представлений о своей истории, о своей исторической судьбе, о мистическом Крыме, о русской государственности и о русской власти.

В одном из своих посланий Федеральному собранию президент Путин — я слушал его в Кремле, в Георгиевском зале, среди беломраморных досок, на которых золотом начертаны имена гвардейских полков и батарей, — Путин сказал, что с возвращением Крыма в Россию вернулся сакральный центр власти. Президент не стал расшифровывать этой загадочной фразы, отдав её толкование историкам, богословам, философам государства Российского. Действительно, Крым для России — это святая Земля, Земля обетованная, которая драгоценна не золотом, не ископаемыми, а драгоценным храмом в Херсонесе, что окружён цветущими розами, лазурным морем и древними катакомбами. Ибо здесь тысячу лет назад Господь заключил в свои объятья, покрыл поцелуями князя Владимира, передав ему вместе с крещением небесные заветы о божественной красоте, любви и бессмертии. В момент крещения, когда босые ноги князя стояли в купели с водой, от херсонесского алтаря свет Фаворский полыхнул по всей России вплоть до Тихого океана. Тогда, в это мгновение образовался русский мир — сочетание бескрайних русских пространств с пространствами неба, России земной и России небесной, с бескрайним духовным космосом, с райской лазурью.

Крым — столица русского мира, колыбель пяти грандиозных империй, которые одна за другой облекали русскую жизнь в плоть могучего государства. Именно сюда, в эту духовную сердцевину, был направлен удар террористов. Вооружённые автоматами и взрывчаткой, они были вооружены и злокозненной чёрной задачей осквернить священное место, вонзить иглу с ядом в мистическое сердце России.

Во времена князя Владимира Крым был дарован России самой её православной судьбой. С тех пор много раз русский народ подтверждал своими жизнями неотторжимость Крыма от России. Те же самые лампады, что горят сегодня в херсонесском храме, горят в Церкви четырёх адмиралов, где покоятся бесстрашные русские полководцы, что пали от пуль неприятеля во время Крымской войны. Малахов курган, политый русскими слезами и кровью, стал истинным оплотом русской государственности, алтарём русской государственной веры. Сапун-гора, где земля ржаво-коричневая от окисленных осколков и разорванного железа — это храм русской народной веры. Русские люди не раз ложились костьми, защищая этот священный престол.

В крымском воздухе, в его солёном ветре, в знойных дуновениях, в ароматах роз содержится таинственный эликсир, который страстно вдыхали русские художники и писатели. Этот сладостный эликсир вдохнул Пушкин, когда писал:

«Среди зелёных волн, лобзающих Тавриду, На утренней заре я видел нереиду…»

Этот воздух пил и не мог напиться Максимилиан Волошин, писавший в Коктебеле свои грозные стихи. Бунин, Чехов, Горький… В Ялте каждый камень, каждый цветущий куст может рассказать нам о них.

В Ливадийском дворце на берегу бирюзового моря стояли три кресла, в которых восседали Сталин, Рузвельт и Черчилль. И Сталин самшитовым прутиком чертил на песке план будущего послевоенного мира.

Крым своей волшебной росой во все века, во все времена окропляет государство российское, не давая ему исчахнуть. Об этом думал я, приглашённый на поразительное, неповторимое байк-шоу, затеянное неистовым Хирургом и его «Ночными волками». Под Севастополем, в ночи, в старом карьере, среди металлических конструкций в огромном амфитеатре собралось сто пятьдесят тысяч молодых крымчан. Сюда на своих грохочущих мотоциклах примчались байкеры и устроили представление, которое напоминало извержение вулкана. Среди оглушительных рокотов рок-музыкантов, ослепительных вспышек файеров, среди вулканических огней возникали образы русских империй, сменяющих одна другую со времён князя Владимира до нынешних времён.

В этот кратер из небес изливались огненные реки. Открывались подземные скважины, и из них, как светоносные духи, взлетали озарённые светом байкеры. Ревущие мотоциклы взмывали в небо, делали там «мёртвые петли», вновь с грохотом опускались на землю. Шли по земле БТРы. Мчалась монгольская конница. Тянулись вереницы машин времён Великой Отечественной. Из тёмной горы поднимались золотые исполины: то Пересвет, то мухинские «Рабочий и колхозница». Звучали религиозные псалмы и победные советские песни: «Броня крепка, и танки наши быстры».

Государство Российское, его стяги, стихи и песни были представлены образами огня, лучистого света и музыки. И казалось, что государственная идея России — это и есть скорость света.

На арену выкатил БТР, над ним пылало алое знамя. В центре знамени был портрет Иосифа Сталина. И когда зазвучал гимн Советского Союза, его могучие лучезарные слова, сто пятьдесят тысяч зрителей, все, как один, поднялись и стоя слушали великую музыку. Это была музыка великих русских империй, музыка государства Российского, летевшая из-под крымских небес.

Крымский световод[43]

Вот он, обожаемый, благословенный, прекрасный крымский мост, переброшенный с материка через керченскую лазурь! Как он великолепен среди синих брызг, со своей сумрачной сталью, белоснежными аркадами, напоминающими лебедей, присевших на голубую гладь! Как хорошо дышать этим воздухом, наполненным металлом, огнём, морскими водорослями, горячим людским дыханием! Сбывается наша русская мечта: этот мост, переброшенный в новый Крым, является мостом в наше русское грядущее, путём к нашей русской победе, к нашему русскому братству.

Когда Крым вернулся в состав России, русский народ пережил необычайное светоносное потрясение, смысл которого ещё неясен. Возникло всеобщее ликование и тех, кто никогда не был в Крыму, и молодёжи, и скептиков, и богачей-толстосумов, и бедняков, поразительное ощущение чего-то светоносного и чудотворного. Может быть, это потому, что русские наконец-то перестали отдавать, у русских перестали отнимать, перестали их пинать, называть людьми второго сорта. Перестали называть русскую историю тупиковой. И русские воскресли как великий народ, вновь обретающий свою целостность, своё русское мессианство. В этой вспышке было нечто, что всю русскую историю делит на две части: докрымское и сегодняшнее государство российское. Мы живём в крымском периоде русской истории. И надо понять, что произошло, что стоит за этой радостью и ликованием.

Владимир Путин в своей речи в Георгиевском зале Кремля сказал, что с Крымом в Россию вернулся сакральный центр русской государственности. Это означило, что Крым — родина русского мира, земля, где родился русский мир, где босые ноги князя Владимира ступили в купель, и светоносное православие разлетелось от Херсонеса до Тихого океана.

Русский мир — это двуипостасное существование России. Одна ипостась, одна русская реальность — земная, связанная с границами, с пространствами, с народами, населяющими эти земли. Границы могут меняться, одни народы могут уходить из русского мира, другие приходить. Но над земной реальностью есть небесная, божественная, не подверженная тлению. И когда земное существование русского мира начинает страдать, мучиться, а иногда сжимается почти до пустоты, из небес проливается волшебный свет, и русская государственность опять возрождается, продолжает существовать и цвести. Потому воссоединение с Крымом воспринято русским народом не умом, а сердцем, как чудодейственное, сберегающее наше существование на земле.

С возвращением Крыма мы вернули себе и прах, могилы наших героев. Героев, павших на Сапун-горе, на Малаховом кургане, героев керченских катакомб. Эти герои после 1991 года оказались брошенными. Они чувствовали себя преданными. Все павшие за Родину, за веру, за отцов, за детей, все они, кто лежит в этой земле, — святые мученики. И возвращение Крыма в Россию — это возвращение крымской иконы в иконостас русских земель, русских пространств. Возвращение этих могил — возвращение мощей. Крым, наполненный этими могилами, — огромный мощевик. И в том, что мы вернули его себе, приложились к нему, есть великая тайна, великое чудо.

Если бы Крым не вернулся в Россию, здесь бы уже стояла Америка, Севастополь был бы базой Шестого американского флота. Мы потеряли бы Черноморский флот. А если бы мы потеряли флот, мы бы потеряли Чёрное море. Флот даёт возможность контролировать этот наш внутренний русский бассейн, это русское море. А если мы контролируем Чёрное море, мы через проливы можем выйти в Средиземное море, которое в советское время было рубежом обороны, но после 1991 года стало рубежом нападения на позиции России.

После возвращения Крыма мы неизбежно должны были высадиться в Сирии. И мы создали там опорные пункты: и в Тартусе, и военно-воздушную базу в Хмеймиме. Эти две наши базы — продолжение крымской эпопеи. Туда станут приходить наши корабли, создавать средиземноморскую эскадру, и с нашим новым оружием, с новыми геостратегическими возможностями мы сможем нейтрализовать НАТО, которое устремилось в огромную южную дыру, образовавшуюся после 1991 года. Тогда нам грозили истреблением, довлели над нами — и мы вынуждены были с этим давлением считаться, уступать, были робкими на международной арене. Возвращение Крыма — это первый шаг в гигантской геостратегической операции, которую в состоянии совершить сегодняшняя Россия. Она, после 1991 года почти пропавшая, шаг за шагом, противоречиво, но неуклонно наращивала свою мощь, свой государственный субъект. И вот достигла такой внутренней зрелости, целостности и силы, что способна осуществить грандиозную операцию, суперпроект.

Крымский мост — не просто коммуникация, не просто сталь, водоводы, нефтепроводы и электрические кабели. Это движение к нашему русскому совершенству, к русской целостности, русской мечте, связанной с соединением разрозненных частей русского народа, со становлением нашей огромной благодатной державы, с воцарением на земле порядка, где нет зла, насилия, лжи, фальши. Крымский мост — это огромный световод, по которому движутся русские исторические энергии, и эти энергии будут питать, омывать кристалл нового русского государства.

Тьма над Украиной

Киев под топором[44]

Так было недавно. Центр Киева. Майдан. Пламя до небес. Рёв толпы. Грохот выстрелов. Сшибаются камни и щиты. Раскроенные черепа. Падают люди с пулевыми ранениями. Вопль. Волна жуткой ненависти. Лазерные лучи бьют по толпе, как пулеметные трассы. В центре высится колонна с золоченой девой. А кругом огонь. Это напоминает картину «Последний день Помпеи». И денно, и нощно с колоколен ревут и рыдают колокола, плачут по Украине.

Что произошло? Совсем недавно ещё на Майдане выступал американский посол и говорил, что здесь нет оружия, здесь мирные люди, чуть ли не туристический кемпинг в центре Киева.

Оппозиция — Кличко и Яценюк — отправились в Европу в поисках посредника, в поисках миротворца. И этим посредником-миротворцем оказалась Меркель. Они побывали у Меркель. Вернулись на Майдан и заявили: Европа с нами, Европа призывает нас к активным действиям, к оружию. И началось ужасное. Начался этот кромешный ад. Боевики Майдана тысячной толпой кинулись на Верховную раду с намерением оторвать головы депутатам от Партии регионов. Затем они захватили министерство здравоохранения, убили там человека. Затем страшному удару подвергся штаб Партии регионов. Здание захватили, разгромили, осквернили. И опять жертвы, опять раненые. Наконец, они пошли штурмом на кабинет министров. И этот штурм проходил под развернутые штандарты, знамена бандеровцев, под штандарты дивизии СС «Галичина». Под этими штандартами шли боевики, громили все на своем пути. И опять кровь, опять убитые, опять вой скорой помощи. И колокола — колокола «последнего дня» Украины.

Какие промежуточные выводы можно сделать в этот адский турбулентный момент? Вывод первый. Попустительство мятежникам, попустительство разбойникам, постоянное отступление, ублажение их в политике называется «Мюнхеном». Эти постоянные компромиссы и ублажение преступников приводят к катастрофе, к огромным бедам, к огромным тратам.

Вывод второй. Европа сегодняшняя, либеральная, демократическая, наполненная «европейскими ценностями» и заботой о правах человека, по-прежнему смотрит на восточные территории, на Россию и на Украину, как на объект экспансии. Drang nach Osten в завуалированном виде продолжается.

И третье. Если эта Украина с развернутыми штандартами СС «Галичина» войдёт в Европу, то это будет первое фашистское государство в современной Европе. И разговоры о том, что современная Европа исподволь и неизбежно фашизируется, перейдут из области фантазий и мифов в реальную политическую практику. Потому что неонацистские организации и партии, в огромном количестве наводняющие сегодняшнюю Европу, в лице этой украинской фашистской государственности получат мощнейший детонатор.

Что же делать Януковичу? Может быть, штурмовать с помощью армии и сил безопасности Львов, который захвачен бандеровцами, и Ивано-Франковск? Почти 10 лет КГБ СССР, эта сталинская структура, воевала с бандеровцами. Это была затяжная, жестокая война. Война со схронами, с легендируемыми бандами, с жесточайшим репрессивным аппаратом. И только через 10 лет удалось установить относительный порядок на Западной Украине. Януковичу и его армии, его безопасности это не под силу. Если же он оставит всё так, как есть, то эта коричневая зараза будет медленно расползаться по всей Украине, перетечёт на левый берег Днепра и отравит всю левобережную русскоязычную жизнь.

А что же Россия? Если подняться на колокольню Ивана Великого, то сверху увидишь, как пылает Майдан, как кровоточит Киев, и как, развернув свои фашистские знамёна, идут в атаку бандеровцы.

Так было ещё недавно. Теперь всё другое. Госпереворот свершился. Власть у бандеровцев. Трусливый Янукович бежал. Верховная Рада под дулом пистолета штампует бандеровские законы. Вооружённые колонны повстанцев, захватив БТРы и танки, с тысячами стволов готовы идти на восток утюжить русских.

Янукович — предатель. Гарант конституции, он не защитил конституцию, сдал власть. Конституции на Украине больше нет. Юго-восточные регионы в условиях, когда больше нет конституции, вправе создать своё собственное государство. Сумеют ли это сделать чиновники, посаженные Януковичем в Харькове, Луганске и Донецке? Или они столь же беспомощны, как их лживый трусливый шеф, и их деньги тоже лежат в швейцарских банка?

Единственное спасение русских на левобережной Украине — самоорганизация и вооружение. В противном случае русскими костями вымостят все дороги, ведущие в Киев.

В Сочи прошла Олимпиада. Другая олимпиада проходит в Киеве. И на этой олимпиаде Россия не завоевала ни одной — даже бронзовой — медали.

Железная медаль на грудь Украины[45]

Мистерия при открытии Олимпиады говорила о русском чуде: град Китеж притаился в пучине истории, скрылся от напастей и в урочный час всплыл под звон колоколов. Эти глубинные коды русской истории и русской души, обнаруживающие себя в каждом столетии, в каждом испытании, открылись и во время Олимпийских игр.

Когда в самом начале нам сопутствовали неудачи, мы влачились в хвосте, занимая унылые 7–8 места, всё казалось потерянным. Тень поражения легла на нас. И из этих тьмы и уныния великими усилиями воли, невиданной силой, яростной страстью, ослепительной верой мы вырвались вперёд. Стали первыми, одержали победу. Таким создал Господь русский народ и русского человека. Его доля — брать на себя непосильные нагрузки, сгибаться под тяжестью непомерных невзгод, гнуться почти до земли. Потом могучей волей, невиданным стоицизмом и божественной верой в победу распрямляться до неба.

Град Китеж всплывает из тёмной пучины, сверкая куполами и главами. Он распускается, как волшебный цветник, а потом улетает в небо, в райские сады.

При открытии и закрытии Олимпийских игр тянулись чередой образы русской истории и русской культуры. Сама Олимпиада — это образ русской истории, образ России. Это огромный глоток солнечной энергии, которая вскипела и засверкала в чашах стадионов. Наши олимпийцы собрали эту энергию, влили её в волшебный сосуд. И теперь, по завершении Игр, мы будем пить этот эликсир победы — те, кто ликовал на стадионах или был в это время далеко от триумфальных побед. Эта энергия пригодится нам в трудные времена, которые наступают в мире.

В Киеве на Майдане шла другая олимпиада. Её кольца — это резиновые горящие покрышки. Её фейерверки — это пожары и автоматные очереди. Янукович бежал из Киева, быть может, в женской одежде, оставив на растерзание верных ему депутатов. Как древний триумфатор возвращается на колеснице в Рим, так Юлия Тимошенко въехала на Майдан на своей инвалидной коляске. И вместо спиц в её больничной двуколке нет-нет, да и мелькнёт тёмная свастика. А следы её резиновых шин начинают набухать кровью. Сторонники прежней власти бегут из Киева и из Харькова. Губернаторы левобережной Украины, обещавшие стоять до конца, уже находятся в Белгороде или Курске. В Киеве вооружённые бандеровцы охотятся за депутатами от Партии регионов и коммунистами. Начинается великая трагедия левобережной русскоязычной Украины. Наносится ещё один удар по русскому народу.

Олимпиада завершится, и кончится время золота, серебра и бронзы. Наступит время железа. Россия, испытав себя на олимпийских аренах, подвергнется испытаниям на арене мировой истории. Олимпийская гонка кончилась. Историческая гонка продолжается.

«И танки наши быстры…»[46]

Нет, на Украине ещё не гражданская война. Но если не война, то что? Украинские автоматчики расстреливают ополченцев на блокпостах Славянска. Боевики «Правого сектора» из «эскадрона смерти» чинят насилие в Мариуполе. Надгробные рыдания оглашают города Юго-востока. Киев начал карательную войсковую операцию против русскоязычных городов Украины. Туда летят вертолёты огневой поддержки, грохочут танки, движутся десантные батальоны, перемещаются установки залпового огня. Киевом формируется ударный батальон «Восток» — должно быть, аналог батальона «Нахтигаль». Не для того ли, чтобы вешать на фонарях мятежных русскоязычных, вспарывать животы русским беременным женщинам, сжигать из огнемётов пленных ополченцев?

Тысячи американских наёмников из частных охранных подразделений, экипированные для спецопераций, проходят адаптацию в окрестностях Киева, ведётся зачистка прорусских технократов. Конструктора и авиастроителя Дмитрия Киву прогнали из КБ Антонова за его прорусские взгляды, ибо заводы юго-восточной Украины, гиганты самолётостроения, ракетостроения, атомной индустрии накрепко связаны с Россией и являются центрами пророссийского влияния. Над русским языком по-прежнему висит секира запрета, и лютые ненавистники всего русского задают тон в министерстве культуры. Киевские СМИ, украинские телеканалы, работающие на деньги олигархов, демонизируют юго-восток, демонизируют русских, внушая к ним ненависть, превращая в мишень, которую не жалко будет расстреливать.

А что же юго-восток в ответ на всё это? Происходит восстание городов, народ организует ополчение, захватывает административные здания по примеру западенцев, которые полгода назад взяли штурмом все госучреждения Западной Украины. Создаются военизированные отряды, готовые к партизанской войне и уличным боям. У них есть стрелковое оружие и гранатомёты. Если танки бандеровцев войдут в Донецк, Краматорск и Славянск, их будут жечь из укрепрайонов. Области станут провозглашать свою независимость от Киева, отпадая одна за другой от преступной хунты.

Над городами реет российский флаг, на груди ополченцев, народных мэров, губернаторов красуется георгиевская ленточка — символ победы над фашистами. А теперь в образе фашистов является киевская власть, и борьба с ней возводится в ранг военного патриотического подвига.

Сближаются контакты взрывателя, и вот-вот грохнет взрыв. Россия не хочет взрыва и хаоса. Россия в Женеве села за стол переговоров с американцами, европейцами, киевлянами, подписала компромиссное соглашение в надежде на урегулирование кризиса. Но соглашение — только листок бумаги с блёклыми водяными знаками. И утомлённый Лавров, наш восхитительный дипломат, понимает это.

Байден прилетал в Киев, шептался с политиками Майдана. Об энергетической безопасности Украины, о финансовой поддержке со стороны Америки и о чём-то ещё, о чём обычно шепчутся американские эмиссары, готовя подрывные операции. Мы думаем, что цель Америки на Украине — это создание натовских баз в окрестностях Харькова? Похоже, что мы заблуждаемся. Цель Америки на Украине — превращение этой славянской страны в кровавое месиво, в непрерывно длящийся хаос, в гражданскую войну наподобие той, которую они спроектировали в Ираке, Ливии, Сирии.

У южных границ России начинается чудовищная кровавая бойня, протуберанцы которой пробьют русскую границу, долетят не только до Ростова и Белгорода, но и до окраин Москвы. Эта бойня будет знаменовать крах русского мира и создание такого чудовищного вихря, который захватит в себя множество стран и посыплет головы самонадеянных европейцев горячим пеплом.

Как поступить России, если на Украине начнётся гражданская война и прольётся кровь? Если киевские танки станут давить стариков и женщин? Если на фонарях закачаются истерзанные тела русских мучеников? Если русскоязычным станут вырывать языки? Что удержит Россию от военного вмешательства? Женевская бумага с водяными знаками? Страх новых европейских санкций? Политическая целесообразность, осторожность? Путин сделал резкое антикиевское заявление. Шойгу двинул войска к украинской границе. Говорит ли всё это о неизбежном вторжении?

Мы знаем, что в жизни народов есть нечто более возвышенное и таинственное, чем политическая целесообразность.

Россия, сестра твоя — Новороссия![47]

Среди грохота миномётов, пылающих городов, под вопли одесских мучеников, под стоны раненых в Мариуполе и Славянске рождается молодое государство Новороссия. Оно освящено референдумом, подтверждено волей народа и непреклонных лидеров, питается могучими силами Победы сорок пятого года. Фашизм, вскормленный либеральным Западом, взлелеянный банкирами Америки и Европы, победил в Киеве, захватил Львов и Ивано-Франковск и напал на города Левобережья. Война, которую ведут Донецк и Луганск, Одесса и Николаев, Днепропетровск и Харьков, — это война с фашизмом. Фашизм, невзирая на падение Берлина и Нюрнбергский процесс, вновь возродился и пошёл на Восток, вздымая руку в фашистском приветствии, устраивая в украинских городах крематории и газовые камеры.

Новое государство, рождённое в схватке с фашистским животным, выполняет грандиозную миссию. Одно, без внешней поддержки, без Красной Армии и сибирских дивизий защищает мир от фашизма. Не только себя, но и всё человечество, и Россию, которая, словно околдованная, остановившимися глазами смотрит, как гибнут под пулемётами ополченцы Славянска и Мариуполя.

Война на юго-востоке Украины — это вторая Испания, где фашизм пробует на зубок человечество. Только эта борьба ведётся без советских танкистов, лётчиков, без добровольцев, переплывавших в Испанию по Средиземному морю.

Зверства, которые устраивают фашисты в городах Украины, ритуальные казни, что они вершат в Одессе и Мариуполе, весь этот чудовищный фашистский театр, которому позавидовала бы Лени Рифеншталь, рождает в народе новые очаги восстания. Пробуждает в молодых и старых генетическую память, которая соединяет их с гигантским океаном мистической светоносной энергии. Сочетает их с поколением великанов, опрокинувших навзничь

фашизм. Новое государство вырастает из деяний великой победы. Здесь, на пространствах Донбасса, действуют законы народной войны, согласно которым каждый выстрел врага, каждая смерть героя, каждый акт фашистского насилия рождает реакцию отпора и ненависти.

Война, которую ведёт Украина с фашизмом, приобретает черты народной священной войны. У этой войны не существует общего железного штаба, нет иерархии командиров. Это война сетевая, где каждый город и каждое селение, быть может, каждый квартал и дом — штаб, центр сопротивления. И такое сопротивление неодолимо, какие бы танки ни насылал Киев на восставшие регионы. В этой войне каждый погибший мученик рождает десяток героев. Каждая разгромленная баррикада рождает укрепрайон. Лидерами народного восстания становятся те, кто прошёл казематы, кого пронзили пули, кто услышал гулы истории и стал провозвестником великой победы.

В народном сознании, в этой воюющей стихии существуют три потока, три устремления. Одни мечтают о немедленном воссоединении с Россией. Выкликают и вымаливают бригады русских десантников, эскадрильи штурмовиков, которые в недавние годы разгромили грузинских вояк и спасли от истребления народы Южной Осетии и Абхазии. «Россия, на помощь!» — слышим мы голоса, доносящиеся до нас через границу.

Другие, более умеренные и мягкие, не хотят уходить из Украины, считают возможным помириться, сохранить целостность в недрах некогда цветущего государства. Они, сторонники федерализма, хотят для своих городов и регионов больше полномочий в составе единой Украины.

И первых, и вторых не слишком много. Они уступают по численности и активности носителям третьей волны. Это те, кто ратует за независимое государство Новороссия, отсекает себя от фашистского Киева и западных областей и не стремится в состав России. Оставаясь пророссийскими, близкими по духу Москве, создают своё суверенное государство. Это государство, ещё не воплощённое, имеет свой образ, свои параметры, свою философию и религию. Оно самодостаточно, имеет выход к морю, граничит с дружественной Россией, через море способно взаимодействовать со всем остальным миром. У этого государства — могучая техносфера, доставшаяся ему от советских времён. Это грандиозные заводы, строящие ракеты и самолёты, турбины для атомных станций, элементы космических аппаратов. Эта техносфера переплелась бессчётными узами с русскими заводами, космодромами, атомными станциями. Эта техносфера — драгоценность, обеспечивающая новому государству стабильный национальный доход, доход, на который посягают бездельники из западных безработных сёл Украины.

У государства Новороссия — громадная история, которая погружает его в таинственные толщи древнего славянства, греческих полисов, скифских курганов. На этих землях и на землях Крыма возникла первозданная мистическая сила, которая породила весь русский мир — от Чёрного моря до Балтики, от Карпат до Урала. Здесь рождались религиозные мыслители, изощрённые политики, смелые полководцы. Их радениями было создано громадное царство, первая империя русских — Киево-Новгородская Русь.

В этой империи жили и взаимодействовали славяне и угро-финны, варяги и хазары, греки и кочевники Великой степи. У государства Новороссия есть право первородства всего русского мира. Это государство противопоставило себя национальным ультра, которые признают на территории Украины только один народ — укров, порождённых наркотической фантазией киевских мифотворцев.

Новороссия отвергает этот уродливый, насилующий историю, миф и предлагает многонациональное суверенное государство, в котором все языки, все верования, все таланты и национальные культуры образуют цветущий синтез. Соединяет в себе технократический космизм с мистической тайной происхождения рода людского. Культура Новороссии — это Гомер и Лев Гумилёв, Бабель и Пушкин, Сковорода и Вернадский.

Государство, которое создаётся на Восточной Украине, — народное по своему духу. У него — народное ополчение, народные журналисты, народные лидеры. Это не олигархи, которых делегирует во власть мировое правительство. Это не безнравственные богачи, обобравшие собственный народ. Это дети народной войны, которые сражаются за справедливость. Справедливость социальную, где нет иерархии, богатых и бедных. Справедливость национальную, где все народы равны и едины. И справедливость божественную, ибо схватка с фашизмом — это космогоническая война сил света и сил тьмы, сил любви и сил ненависти, рая и ада. Россия для государства Новороссия — естественный братский союзник. Могучий парад Победы, прокативший по Красной площади свои громадные ракеты, танки, взметнувший в кремлёвское небо эскадрильи могучих самолётов, этот парад слышали на баррикадах Славянска и Мариуполя. Нас всех связывают чёрно-золотые ленты Победы.

«Оружие! Дайте оружие!»[48]

На выборах в Киеве победил Порошенко. Его шоколад смешан с кровью. Долгие годы он сдирал с Украины три шкуры. От его железных сосцов вскормлен Майдан. Это его выкормыши убивали воинов «Беркута» на улицах Киева. Они же в Одессе устроили крематорий, где сгорело двадцать мучеников. Бюллетени, поданные за Порошенко, пахнут жареной человечиной. Его избрание проходило под взрывы авиационных бомб, терзающих Славянск и Краматорск. Под свисты пуль, пронзающих донецких ополченцев. Под стоны детей, у которых огонь вырвал глаза.

Порошенко заявил, что ведёт Украину в Европу. Вы думаете, на пляжи Лазурного берега? Или в роскошные бутики Парижа? Он поведёт Украину в НАТО. Это пятнистое лязгающее, стреляющее, беспощадное чудище отроет себе берлогу у границ с Россией. Дальнобойная артиллерия НАТО сможет обстреливать Белгород, Брянск и Ростов. Такое будущее для России ужасно. Соседняя многомиллионная страна превращается в гигантский подрывной плацдарм. В Россию хлынут террор, пожар оранжевой революции, ядовитые семена Майдана, готовые прорасти на Болотной.

С этой страшной угрозой борются Донецк и Луганск — две независимые республики, объявившие себя Новороссией. Они сражаются за себя, сражаются за Россию. Отступают с блокпостов и вновь атакуют. Хоронят товарищей. Формируют батальоны и кидают их навстречу регулярной украинской армии.

Их жгут вертолёты, пытают в застенках Национальной гвардии. За их головы предлагают миллионы долларов.

Они обстреливают из автоматов бронированные вертолёты. Бросают бутылки с зажигательной смесью в атакующие их танки, кричат, умоляют, взывают: «Дайте оружие! Дайте переносные зенитноракетные комплексы! Чтобы мы загнали этих летающих палачей за облака. Дайте гранатомёты! Чтобы мы защитили от танков школы и детские сады. Россия, братья, дайте оружие!»

Но оружия слишком мало. Мы в России смотрим телевизионные кадры, на которых убивают русских. Кадры, где нам показывают, как в центре Европы пылает новая Герника.

Но разве в дни крымских событий не выливались на площади русских городов от Владивостока до Смоленска миллионы людей? И главным лозунгом был лозунг «Своих не бросаем!» Разве Путин не получил от Совета Федерации право применять армию в случае, если начнётся избиение русских? А теперь мы своих — не бросаем? На Украине не избивают русских? Оружие! Где оружие? Если на глазах у русского народа Донецк и Луганск превратятся в кровавые ямы, если произойдёт избиение русских, мы, русские, не сможем дальше называться народом. Враги будут танцевать на наших гробах. Мы, ничтожные и жалкие, примем любую оккупацию. «Оружие! Дайте оружие!» — взывают Донецк и Луганск.

Мы хотим понять Кремль и государственную власть. Эта власть действует в неведомых нам обстоятельствах. Газовый транзит через Украину, который является основой благосостояния сегодняшней России. Угроза новой «холодной войны», которая потребует от России гигантских трат. Миллиардеры в окружении Путина, которые дружат с Порошенко и Коломойским. Мотивы власти всегда сложнее и загадочнее, чем мотивы общества и народа. Власть действует рационально. Народ действует эмоционально, от сердца.

Русский народ, исполненный справедливостью и любовью, стремится на помощь донецким братьям. Туда идут добровольцы — в одиночку, мелкими ручейками, большими потоками. Прорывают границу, попадают в засады и гибнут. Добираются до Славянска и Краматорска, сменяют на блокпостах убитых ополченцев. Идут казаки, идут члены военно-спортивных клубов. Идут ветераны Афганистана и чеченских войн. Идут молодые и старые.

Нет, русский народ своих не бросает. Сформирован батальон «Восток». Я убеждён, будут сформированы батальоны «Александр Невский» и «Дмитрий Донской», батальоны «Кутузов» и «Суворов», ударный батальон «Жуков». Но дайте оружие! Где оружие? Российская власть воздействует на киевских безумцев политическими и моральными средствами. Неустанно бьётся в Организации Объединённых Наций Виталий Чуркин. Но Чуркиным нельзя сбивать вертолёты. Чуркиным нельзя бинтовать раны, полученные от разрывных пуль. Дайте оружие!

И всё-таки сбит ещё один палач-вертолёт, другой едва уцелел, пробитый крупнокалиберным пулемётом.

Я пойду в Донской монастырь, помолюсь за Донецк и Луганск. Пусть Бог вразумит российских политиков, и они вслед за фурами с гуманитарной помощью пошлют грузовики с оружием.

Бородай, Стрелков, Губарев, вы — герои новой России. Держитесь, мужики!

За Родину! За Новороссию![49]

На Юго-востоке Украины происходит убийство городов. Донецк, Луганск, Славянск, Краматорск. Киевские убийцы уничтожают их, как Гернику, — вместе с клумбами и фонтанами, ледовыми дворцами и храмами, яслями и кладбищами. Их убивают, а они выстаивают, вздымая кулаки к небу, где кружат крылатые убийцы. Донецк, Луганск, Славянск — это лучшие города мира, самые восхитительные и прекрасные, не сравнимые в своей красоте и величии с Парижем, Римом и Лондоном. Города-герои, города русской святости. Ополченцы этих городов сражаются за право быть русскими. Это самые прекрасные русские на земле. Они среди огней и взрывов строят новый русский мир, воюют с чудовищем НАТО, подрывают гранатомётами мерзкие БТРы и танки. Они бьются с фашистским косматым пауком, который внезапно вылез из преисподней в центре Киева, набросился на Юго-восток, жалит и убивает.

Всмотритесь в лица ополченцев. Все они похожи на советского солдата в Трептов-парке, который своим мечом разрубает свастику. Они сражаются с нелюдями-олигархами, душителями шахтёров и металлургов. Среди автоматных очередей, похоронных рыданий они строят народное государство.

Война в Донецке и Луганске врывается в каждый русский дом, будь он в Москве или Владивостоке. Пойдите на кухню, откройте кран, и из него ударит не струя воды, а красная кровь Донецка. Каждая рана и смерть в Луганске отзывается в любом русском сердце. Туда, в Новороссию, стремятся добровольцы. Казачьи сотни, члены военно-спортивных клубов, Союз десантников, Союз пограничников, седовласые бойцы и желторотые юнцы. Туда рвутся сербы и македонцы, каталонцы из Барселоны и евреи из Израиля. Из них составят интербригады. Рядом с батальоном «Восток» возникнет батальон «Александр Невский» и «Дмитрий Донской», батальоны «Суворов» и «Кутузов», батальон «Жуков».

Бородай Саша, Игорь Стрелков, Павел Губарев, вы — русские герои, русские великаны. Подмога идёт. Пусть будет у вас больше переносных зенитноракетных комплексов, чтобы вы загнали палачей за облака или обрушили их огненным комом на землю. Пусть будет больше ручных гранатомётов, чтобы вы вспарывали брюхо жабьим БТРам. Пусть появится у ваших бойцов противотанковая ракета «Корнет» — и мы увидим, как Коломойский в обугленных штанах улетит на Луну.

Подмога идёт.

Я помню, как моя мама пела песню времён испанской войны:

Все пушки, пушки грохотали, Строчил наш пулемёт. Фашисты отступали, Мы двигались вперёд!

За Родину! За Новороссию!

«И умереть мы обещали…»[50]

Два дня назад в Кронштадте, в дивном соборе, среди несравненной красоты и немыслимой лазури, где пылает русская святость, благоухает русское будущее, академик Алфёров, Нобелевский лауреат, член Изборского клуба, сказал: «Сегодня на Украине происходит холокост славян». Он прав, наш вещий и многомудрый академик. В Донецке, Луганске Славянске падают подбитые пулей ополченцы, волоча окровавленные бинты, продолжают идти в атаку. Последним гаснущим взором глядят, как рушатся охваченные огнём вертолёты, выглядывая из окон жилых квартир, вонзают в ползущие танки огненные языки гранатомётов.

Гробы красные, бинты красные, воспалённые глаза, красные от прицелов. Новороссия — огненная опалённая птица, ворвавшаяся в небо русской истории. Все они — герои и мученики, лучшие из нас, лучшие из людей, живущих на земле. В одном окопе чеченец и русский, украинец и осетин, еврей и грек сражаются за Святую Русь, за Советский Союз, за Сталинград.

Новороссия — прообраз будущего русского мира. Здесь, в России, народ рыдает перед телевизорами. Нет сил смотреть, как гаубицы палачей громят больницы и родильные дома. Нет сил смотреть на изнурённых ополченцев, которые, испив скудный глоток воды, вновь устремляются в бой. «Россия, помогай! Путин, ты обещал! Где подмога? Почему молчат моторы твоих танков? Почему прижались к аэродромам твои самолёты? Спасай, мы погибаем! Мы не сдаёмся, сражаемся за тебя, Россия!»

Этот зов о помощи созвучен с тем стуком о корпус затонувшего «Курска», в котором моряки умоляли о помощи, выкликали поддержку. Мы, русские люди, недоумеваем по поводу промедления. Недоумеваем, слыша злобный хохот врагов президента, которые глумятся над ним. Наши чувства исходят из сердца, мы действуем по наитию души, по воле наших эмоций, наших слёз и молитв.