Настоящий американец 2

Пришлось присоединиться. За окном стоял Fiat 8V Vignale Coupe, почти такой же, как у Вайлетт. Но у моей своенравной итальянки была машина травоядного зеленого цвета, а эта кроваво-красная. Сразу видна скорость и агрессия. Вот только ей не хватает черной полосы, разделяющей капот и крышу ровно пополам. В двадцать первом веке — это стандарт крутости. Но я не буду подсказывать Аньелли, я сам воспользуюсь этими знаниями. На гонках такая раскраска произведет убойное впечатление.

— Нравится? — тоном змея-искусителя спросил Франческо то, что сам прекрасно видел на моем лице.

— Нравится, — еще бы она мне не нравилась — это же раритет!

Растянув губы еще шире, он достал из кармана ключи от автомобиля и передал их мне.

— Отныне она твоя! — торжественно провозгласил Аньелли.

— Спасибо! — я до конца отыграл роль восторженного юноши. Этот подарок мои планы на счет Аньелли все равно не изменит, но зачем об этом знать Франческо? Пусть лучше пребывает в неведении, что лет через пять-десять Фиат станет моим, как и вся автомобильная промышленность Италии. И это я, а не Аньелли зайду на советский рынок и рынки стран третьего мира и построю там свои заводы.

— Фрэнк, я слышал, что ты ко всему прочему еще и талантливый инженер, — приступил к делам Франческо, когда мы вернулись за стол. — Зачем ты связался с этими неудачниками Ромео? Они тебе за твои патенты наверняка недоплатили. У них нет на это денег. Зато деньги есть у нас, и мы готовы очень щедро платить за перспективные изобретения, и не только деньгами, но и акциями. К примеру, нас весьма заинтересовала твоя идея о центральном замке…

Спускались со второго этажа мы оба в прекрасном настроении. Возникшее между нами недоразумение уладили, обещания друг другу дали, животы едой набили, вино выпили — вечер удался.

— Наследничек, — Франческо это слово словно выплюнул.

В обеденный зал вошла шумная компания из трех мужчин и четырех девушек. Но среди этой компании выделялся лишь один — тот, что немного прихрамывал — высокий и смуглый итальянец лет тридцати с небольшим, который сшибал своей мощной харизмой и удивлял экстравагантным видом. Он носил часы поверх манжета, словно кричал о своем богатстве. А Patek Phillipe было сложно не узнать, в моем времени их некоторые модели стоили три миллиона долларов.

— Франческо! — увидев моего спутника, он, раскинув руки для объятий, шагнул к нему.

— Фрэнк, позволь тебе представить моего кузена Джанни Аньелли, известного плейбоя и прожигателя жизни, и по совместительству президента футбольного клуба «Ювентус». А это Фрэнк Уилсон, американский инженер и археолог-любитель.

— Необычное сочетание, — перешел Джанни на английский с интересом меня рассматривая. — Погоди, так это он с нашей Виолеттой те статуи нашел?! — вспомнил он. — Рад знакомству, — затряс он мою руку. — Слушай, а это не ты поставил сто тысяч на победу фрицев и выиграл три миллиона?! — Джанни не сводил с меня восторженного взгляда. — Если ты так хорошо разбираешься в футболе, то скажи мне, кто станет следующим чемпионом Италии? — прищурился он.

— К сожалению, не Ювентус, — как бы оправдываясь, вздохнул я. На самом деле я не помнил какой клуб в сезоне 1954–1955 гг. займет первое место, но точно знал, что это не Ювентус, лучшие сезоны которого еще впереди.

Джанни нахмурился.

— Да, осенью мы сыграли не очень хорошо, — признал он. — Так есть у тебя предположение, кто победит?

— Милан, — прикинул я, всповнив турнирную таблицу, что видел на днях в местной газете.

— Тоже мне догадка, они и сейчас лидируют в турнирной таблице да и этот чёртов Нордаль в отличной форме, — разочаровался в моем заурядном ответе Джанни.

Ну извини. Нечем мне пока тебя удивить.

— Ты через Турин в Альпы едешь? — резко сменил он тему разговора, а затем посетовал. — А мне врачи пока запрещают вставать на лыжи.

— Мой кузен год назад чуть ноги не лишился, — пояснил мне Франческо. — Беспорядочная жизнь до добра не доводит, — пустил он в голос нотки нотаций.

— Ладно, не начинай! — раздраженно бросил Джанни и между ними возникла перепалка на итальянском, а я порадовался тому, что мне не пришлось отвечать на заданный вопрос. Не хотелось светить свою встречу с Ромео, хотя и понимал, что Аньелли о ней станет известно.

— Фрэнк, а присоединяйся к нам! — устав спорить с кузеном, Джанни демонстративно отвернулся от него, подмигнул мне и мотнул головой на своих спутников, которые, смеясь, рассаживались за одним из круглых столов.

— Давай в другой раз, — из-за предстоящей поездки в Милан я вынужден был отказать, хоть и желал узнать получше этого неординарного человека, оставившего след в истории, и не только тем, что переспал почти со всеми известными женщинами своего времени, включая мою недавнюю знакомую Жаклин Кеннеди. Главным достижением его жизни было превращение Фиата сперва в монополиста Италии, а затем в ведущий мировой автомобильный концерн. Но это было в другом будущем. Сейчас я сам решил занять эту нишу, поэтому Аньелли придется подвинуться.

— В другой раз, значит в другой раз, — не стал спорить Джанни, а я, попрощавшись со всеми, наконец, добрался до своего подарка.

Сев в машину, я окинул взглядом салон. В этом времени Fiat еще не стал синонимом дешевой машины и всё было очень круто: швы на обивке кресел, качество материалов торпедо, приборы, аккуратно утопленные в панели. Эта машина выгодно отличалась от Джульетты. В ней было приятно просто сидеть.

Но тачки нужны чтобы ездить, а не стоять, и я завел мотор. Его звук прозвучал для меня музыкой. Как же классно звучит V-образная двухлитровая восьмерка против скучных четырёх цилиндров Джульетты — просто песня.

Сразу видно, что это машина для водителя, её хочется водить. Хочется укладывать стрелку тахометра в красную зону и раскручивать мотор до шести тысяч оборотов, что я и сделал буквально через пару минут после того как отъехал от ресторана.

Четырехступенчатая коробка конечно немного портит впечатление от машины, но именно что немного.

После скучной и унылой Джульетты Фиат 8V — настоящий глоток свежего воздуха, не мой Понтиак или тем более Корвет, но это уже похоже на настоящую машину.

Но как бы не нравилась моя новая тачка, но она осталась на стоянке отеля, а на встречу с Ромео я поехал на Джульетте. Из Турина выехал в девять утра и уже в двенадцать парковался перед административным зданием автозавода Альфа-Ромео в Милане. Меня вышел встречать сам Винченцо, а затем провел в святая-святых — на территорию завода, туда куда есть доступ только для избранных.

— Фрэнк, разреши тебя познакомить с директором завода Орацио Сатта Пулиджа и его правой рукой, господином Рудольфом Хрушкой, который ответственен за появление на свет красотки, на которой ты сюда приехал.

В одном из цехов мы с Ромео остановились возле двух мужчин примерно одного возраста, но первый из них был типичным итальянцем, а второй североевропеец. Как раз второй заинтересовал меня гораздо больше. Фигурой он был довольно известной. Австриец по происхождению, он долго и упорно трудился на благо Рейха, в частности будучи сотрудником Порше он приложил руку к созданию Тигра. После войны его сотрудничество с Порше закончилось и герр Хрушка перебрался в Италию, где сначала открыл дилерский центр Порше, а затем устроился в Альфа-Ромео.

Именно с его появлением и началось полноценное возвращение Альфы на рынок легковых автомобилей. До него компания чуть ли не кустарно собирала легковушки и основную прибыль имела с грузовиков.

— И как вам моя Джульетта? — спросил главный инженер Хрушка первым делом. По-английски австриец говорил достаточно бегло, с характерным акцентом, конечно, и ставя совершенно фантастические ударения, но понимал я его хорошо. — Интересно узнать мнение американца и моего коллеги.

Мы вчетвером передвигались по огромной территории завода, вместо которого еще десять лет назад были руины. Во Вторую Мировую на нем собирали авиационные двигатели, и союзная авиация в 1943-м году разбомбила его практически в ноль. И кто знает каких титанических усилий стоило его восстановление. Причем, без вливания денег американцев.

— Вы знаете герр Хрушка, мне ваша машина понравилась. Комфортная, удобная в управлении, и вы проделали отличную работу выжав из такого мизерного по американским меркам объема вполне приличные 62 лошадиные силы. Нет, если у меня будет выбор я конечно предпочту ездить на своем Корвете или Понтиаке, но и Джульетта относительно неплоха.

— Это понятно, Фрэнк, глупо сравнивать машины у которых объем двигателя отличается в четыре раза. У нас в Европе совсем другая философия строительства машин.

Мы как раз остановились, пропуская груженый какими-то запчастями заводской грузовик, из кабины которого высунулась вихрастая голова местного работяги, тот что-то крикнул по-итальянски и, просигналив, поехал дальше.

— Да ладно вам прибедняться, герр Хрушка. В Европе тоже есть производители, которые делают хорошие двигатели с нормальным объёмом. Тот же Порше, Мерседес, британцы из Астон-Мартина и Роллс-Ройса, Мазерати. Да даже Фиат со своей новинкой V8. Все они делают не только малолитражки. Все кроме Альфа-Ромео.

Моих сопровождающих это сравнение заставило задуматься. В молчании мы зашли в сборочный цех, где главный инженер с увлечением принялся рассказывать и показывать как работает конвейер. И это было очень круто.

До знаменитой вазовской версты или сборочных линий Форда в Детройте увиденное мной, конечно, не дотягивало, там масштаб всё-таки совсем другой, но было видно, что завод работает как хорошо отлаженные часы, да и культура производства здесь была на уровне.

Особенно меня поразила чистота и то как рабочие делают свою работу. Скрупулезно, старательно и быстро. Качество сборки у Альфа-Ромео явно не страдает. Осталось лишь изменить модельный ряд и всё будет отлично с моим заводом.

— Сколько сейчас делается автомобилей в сутки? — спросил я у австрийца, наблюдая как мимо меня проплывают пока что пустые кузова, которым совсем скоро будет суждено обрести начинку и выехать за ворота завода.

— Когда мы начали модернизировать завод стояла задача выпускать 200 машин в сутки против 20 в 1950-м. Сейчас, когда Джульетта встала на конвейер мы достигли желаемого.

200 машин в сутки, 73 тысячи в год. Хорошо, но мало, нужно производить раз в десять, а то и в двадцать больше, тогда мой завод станет действительно серьёзным игроком на рынке.

Отдельно меня интересовал цех сборки двигателей, по-моему мнению это было главным сейчас. Без хорошего движка и думать нечего про экспансию на запад, поэтому я и попросил Винченцо Ромео и герра Хрушко показать мне его. Пулиджа среди нас уже не было, задержался в предыдущем цеху и не догнал.

Мне не отказали. Более того, отвели в экспериментальный цех и с гордостью продемонстрировали новинку.

— Вот, Фрэнк, смотрите, — вещал герр Хрушка. — Вы говорили про слабый двигатель Джульетты. А мы, между тем, уже начали работу над его модернизацией. Модель только поставлена на конвейер, а мы уже работаем. Новый двигатель будет давать сто лошадиных сил при том же объёме. И это на седане! Джульетта спринт, у которой 80 лошадок под капотом получит даже более мощный двигатель.

Ромео от презентации главного инженера сиял довольной улыбкой.

— Это очень хорошо, рад что работы в направлении активно идут, — отдал я им должное.

Напоследок мы зашли в цех где стояли уже полностью готовые машины. Самый настоящий радужный калейдоскоп из Джульетт десятка цветов — это мне тоже очень понравилось. Разительный контраст по сравнению с воспоминаниями из моего прошлого, в котором на улицах советских городов бегали машины максимум пяти расцветок, а самым популярным был пресный белый.

Здесь же вариаций одного только зелёного было несколько штук, от нежного салатового до глубокого изумрудного. Красота.

Но кое-что резануло мне глаз. Я подошёл к новенькой ярко-синей Джульетте, открыл водительскую дверь и осмотрел салон. Точно, здесь нет ремней безопасности. Центральный замок стоит, а ремней нет. Галогеновых фар, кстати, тоже не было. Отсутствие вторых еще можно было объяснить более сложным производством, но что может быть проще внедрения ремней безопасности?

— А где ремни? — вопросительно уставился я на герра Хрушку и Ромео. — Вы же получили всё необходимое для их производства еще несколько месяцев назад.

— А, так это вы автор того странного изобретения? — в свою очередь удивился главный инженер. — Мы решили, что эти удавки в наших машинах не нужны. Абсолютно бесполезная ерунда, которая еще и будет отпугивать покупателей. Зачем привязывать себя к машине? Это же глупо и опасно!

Ромео дипломатично промолчал.

Понятно, эти ребята решили, что они самые умные, а моё предложение глупая блажь. Ну да, про краш-тест тут слышать не слыхивали и поэтому не знают, что ремни безопасности реально спасают жизни. Как и подголовники. На этой мысли я притормозил. Точно! Подголовники! Как же я мог о них забыть?! Это же не только элемент пассивной безопасности, но и дополнительный комфорт для водителя. Он-то точно не будет отпугивать покупателей.

«Альфа-Ромео — самый безопасный автомобиль в мире!» — с ходу придумал я будущий рекламный слоган.

Правда, чтобы внедрить мои меры безопасности на машинах Альфа-Ромео и занять место Вольво, самого безопасного автомобиля покинутого мной двадцать первого века мне придется убедить в целесообразности моих новшеств руководство завода.

Директор завода Пулиджа отыскался в заводоуправлении, куда мы вернулись после экскурсии.

— И как вам наш завод мистер Уилсон? — спросил он меня.

— Работа в цехах поставлена хорошо, а вот продукция завода оставляет смешанные чувства, — разочаровал я его, не став восхищаться его детищем безоговорочно.

— Вот как? — услышанное директора покоробило. — И чем же вам не нравятся наши Джульетты?

— Это очень локальная машина синьоры, — отвечал я не только Пулиджи, но и Ромео с главным инженером. Пусть все слышат. — Мировую славу она заводу не принесет.

— И почему? — спросили все трое хором.

Про краш-тесты и безопасность я пока решил не говорить, сперва доведу эту идею до логического завершения у себя в Штатах. А потому уже буду демонстрировать этим господам результаты. Видимо, только посредством наглядной агитации удастся их убедить в своей правоте.

Сейчас же я решил сделать акцент на другом.

— Господа, скажите, с чем ассоциируется эта машина? — и сам же ответил на свой вопрос. — С экономичностью, с низкими расходами на ее покупку и содержание. Вот с чем.

— Всё верно, Фрэнк, — кивнул Винченцо, — такова философия, Джульетта — это доступный автомобиль.

— Правильно синьор Ромео. А теперь давайте отвлечемся от того что мы все из Альфа-Ромео и ответим еще на один вопрос. Какая итальянская машина самая известная в мире. Какую марку знают по обеим сторонам Атлантики?

Большие боссы ответили мне молчанием, и я продолжил. — Феррари. Вот как называется эта машина. Ferrari 375 America, с двигателем 4,5 литра и Ferrari 250 Europa с трехлитровым движком. Вот какую тачку видно и слышно на дороге. Вот что хотят состоятельные американцы и европейцы. Быструю, яркую и агрессивную Феррари, а не экономичную и скромную Джульетту.

— Фрэнк, Фрэнк, — притормозил меня Винченцо, — неправильно сравнивать спортивную машину и нашу крошку. Феррари продаёт свои машины потому что они успешны в гонках, да и сколько Энцо их выпускает в год? Меньше чем мы за неделю.

— Верно. Но знаете синьор Ромео. По дороге из Рима в Реджо ди Калабрия мне повстречался один автомобильный дедушка, родстер Alfa Romeo 8C Touring Spider. И мне как молодому американцу захотелось пересесть из новой Джульетты в тот старый родстер. Потому что это была машина-победитель, машина-доминатор в гонках в Ле-Мане.

— Те времена давно прошли, мистер Уилсон, — встрял Пулиджа, — мы сменили концепцию. Джульетта и её развитие — это будущее легкового сегмента компании.

— Да черта с два они прошли. Всего пару лет назад заводская команда Альфа-Ромео дважды выиграла Формулу-1. Еще недавно вы наверняка обливались шампанским отмечая эти победы, и куда подевался этот кураж?

— Формула-1 была слишком затратна для нас, Фрэнк. — морщась, ответил мне Ромео.

— Правильно, потому что это одни расходы, болид вы не продадите. Но другие-то гонки, гран при Аргентины, Себринг, Леман, огромное количество других соревнований в Европе. Там участвуют серийные автомобили.

— И что? Я не очень понимаю ход твоих мыслей, Фрэнк, — отозвался Хрушка.

— Вот представьте себе ситуацию. В 57-м году сначала в Себринге, а потом и в Лемане побеждает Альфа-Ромео. Мы доказываем, что круче Феррари и лучших англичан. Наши спортивные автомобили захотят все, ведь люди любят победителей. А потом мы еще и запускаем обновленную Джульетту, которая будет мощнее, быстрее и сексуальнее. Нас будет хотеть молодёжь с деньгами, а потом и простые покупатели машин. Нас, а не Феррари, Фиат или, допустим Форд, если говорить про Штаты.

— Для этого нам нужно выделить инженеров, рабочих и ресурсы, — ответил Пулиджа, — ни то, ни другое, ни третье мы делать не будем. Этот фантом напрямую скажется на выпуске уже освоенных машин, он их снизит. На это никто не пойдет.

— Хорошо синьор Пулиджа. А что если я профинансирую работы по созданию нужной нам машины и гоночной команды. Найду инженеров, которые сделают нам эту машину и гонщиков, которые представят нашу новинку миру. С вас только оборудование и рабочие, их зарплату я тоже беру на себя.

— Если тебе некуда девать деньги, — продемонстрировал незаинтересованность предложением Пулиджа. Раскуривая сигару, он сейчас был похож на типичного карикатурного дельца из дешёвых фильмов.

— Вижу, возражений нет, — усмехнулся я. — Тогда начнем. Вы продадите мне несколько Джульетт по заводской цене и обеспечите их доставку в Америку. И герр Хрушка должен будет прилететь ко мне в Нью-Йорк когда у меня будет готова демонстрация.

— А мне нравится твой боевой настрой, Фрэнк, — рассмеялся Винченцо. — Мы согласны.

— Сеньор Ромео, это еще не все. К вам у меня будет отдельное предложение. Мы можем где-нибудь переговорить тет-а-тет?

— Ну, рассказывай, — мы с Винченцо уединились в его кабинете. Мне были предложены сигара и выпивка. От последнего я отказался. Предпочел черный кофе.

— Предлагаю создать инвестиционную компанию, — озвучил я то, ради чего приехал на эту встречу.

Глава 10

Никак не ожидал, что буду встречать католическое Рождество, да еще и с Ромео. Планировал сразу после разговора с Винченцо ехать в Швейцарию за деньгами, но вместо этого тащусь в Магрельо — коммуну в Ломбардии, расположенную чуть севернее Милана.

Дорога, что выстелилась змеей между заснеженными холмами, отличная, и моя крошка — Джульетта выдает сто километров в час. Фиат пришлось оставить в Турине на стоянке отеля, а вот чемодан с вещами я попросил привести мне в Милан, где заселился в Regency Hotel. Сам тратить время на дорогу туда-обратно, которое у тебя и так в дефиците, я не стал. Приглашение на рождественский ужин поступило совершенно неожиданно, а у меня даже подарков не было. Вот их изготовлением я и занимался целый день. Можно было, конечно, купить, благо рождественские ярмарки проходили по всему Милану. Но я банально не знал, что дарить разнополым и разновозрастным незнакомым людям, а Винченцо предупредил, что в родовом гнезде Ромео соберется вся семья ныне покойного Никола Ромео, основателя Альфа Ромео. Если с мужиками можно было не заморачиваться — сигары их бы вполне утроили, то над подарками женщинам и детям я себе мозг сломал. Поэтому решил ударить по проблеме оригинальностью и создать себе новую проблему — проторчал несколько часов в мастерской сапожника, где совместно в шесть рук с сеньором Моретти и его подмастерьем, парнишкой лет тринадцати по имени Тино мастерил магнитики.

Идея магнитиков на холодильник ко мне пришла, когда я прогуливался по рядам одной из ярмарок и с удивлением отметил, что самого популярного сувенира для туристов ни в одной из торговых палаток нет. Эту свободную нишу надо было срочно занимать, и я отправился на поиск брусков магнита и бесцветного лака. Каталог Альфа Ромео с цветными фотографиями автомоделей, врученный мне вчера на заводе лежал в моем бардачке, а металл я планировал найти в закромах сапожника, который всяко из него делал набойки для обуви.

Получилось кустарно, зато работа своими руками во все времена ценилась намного дороже. Надеюсь, семейство Ромео оценит мой креатив и Винченцо ответит согласием на сделанное ему предложение. Нет, не из-за магнитиков, конечно, а из-за перспектив, что открывает ему сотрудничество с таким талантливым мною.

Тот наш разговор его определенно зацепил и он, как всякий деловой человек, взял паузу, чтобы обдумать мое предложение о совместной инвестиционной компании.

Сперва он вообще не понял зачем нам ее создавать. Пришлось объяснять.

— Пятьдесят один процентов акций завода сейчас принадлежит правительству итальянской республики. Вашей семье — двадцать процентов, мне — пять, еще в районе двадцати четырех процентов находится у более мелких акционеров. — Перечислял я между глотками крепкого кофе, сидя в кабинете Винценцо, который в эти непростые послевоенные времена национализации производств занимал декоративную должность советника директора завода. Завода, основанного его отцом. Это обстоятельство вряд ли радовало Ромео, и я уверен, что он спит и видит возвращения контроля над семейным предприятием, иначе бы не держался за завод, а проматывал деньги отца, чем благополучно занимались его братья и сестры. Вот на этих реваншистских чувствах я и хотел сыграть.

— И? Это мне хорошо известно, — немного раздраженно поторопил меня Винченцо. — Зачем инвестиционная компания?

— А затем, что мы оба хорошо понимаем — грядет большая распродажа ныне государственных активов. Альфа Ромео, Фиат, другие киты итальянской промышленности, кто во время второй мировой, кто сразу после нее были национализированы. Вон тот же Фиат отобрали у Аньелли в том числе из-за связей их семейки с Муссолини. Но скоро начнётся обратный процесс и предприятия будут возвращаться в частные руки. И, к сожалению, синьор Ромео, ваша семья не сравнится по возможностям с Аньелли. Это они могут получить Фиат обратно благодаря лоббированию, взяткам, интригам и прочему. Вам же, чтобы получить полный контроль над заводом предстоит выкупить долю правительства.

— Ты думаешь я этого не понимаю? Что мешает мне это сделать без организации новой компании?

— Ничего, но это будет стоить существенно дороже. Я предлагаю открыть компанию не в Италии, а в Лихтенштейне. Сложив наши доли мы уже получаем двадцать пять процентов, а с помощью офшорной компании выкупить еще двадцать четыре процента будет существенно дешевле. Да и если заводом будет владеть компания, зарегистрированная в офшорной зоне, мы сможем сэкономить целую кучу денег. Думаю, вы это понимаете не хуже меня. Кстати, кому принадлежит товарный знак Альфа Ромео?