Настоящий американец 2

— Нам, — его ответ меня порадовал, — в 1938 году при передаче завода в государственное управление мы этот вопрос закрепили документально. Завод и компания пользуются товарным знаком, но принадлежит он нашей семье.

— Очень хорошо, Винченцо, — заулыбался я. — В будущем это здорово нам поможет!

Схема, о которой я подумал была проста как квотер и при этом очень эффективна. В девяностых и особенно в двухтысячных так работали десятки предприятий в России. Компанией на Кипре или в другом офшоре разрабатывался и регистрировался товарный знак, который потом совершенно легально продавался реальной компании где-нибудь в России. Не за три копейки, а за миллионы, естественно. Расходы на эту покупку, соответственно, увеличивали расходы, уменьшали прибыль, а значит и налогооблагаемую базу — просто и эффективно. И подобных схем довольно много, и многие из них вполне пригодны для адаптации в этом времени.

Я, конечно, мог и сам зарегистрировать инвестиционную компанию, вот только для полного контроля над заводом мне нужны акции Ромео, скупить контрольный пакет в одиночку у меня не выйдет, банально денег не хватит, да и Ромео не будет смотреть на это дело безразлично, тоже начнет скупать, тем более акции Альфа Ромео сейчас свободно торгуются на миланской фондовой бирже, так что в лучшем случае у меня окажется процентов пятнадцать, если не меньше. А ведь еще есть контрольный пакет у государства и существует вероятность, что Ромео все-таки удастся договориться выкупить его, минуя биржу. И тогда мне придется обрушивать акции. Но зачем мне этим заморачиваться, когда Ромео, как деловой партнер на первоначальном этапе для меня выгоден? Он местный, у него неплохие связи, он заинтересован в благополучии заводе как никто. Лучшего директора мне все равно не найти. А вот уже когда мы завладеем контрольным пакетом акций Альфа Ромео, выведем завод из-под государственного управления и начнем экспансию на европейский рынок, когда я начну посматривать в сторону Фиата и других итальянских автозаводов, вот тогда я уже смогу сыграть в собственную игру.

— Все, что ты сказал требует обдумывания, — заговорил Винченцо после того, как допил свое кофе.

— Хорошо, думайте, время у нас еще есть, — покосился я на бисквиты на тарелки, но сразу отвел взгляд и потянулся к портфелю, откуда достал привезенные из Мидлтауна чертежи.

— Что это? — в предвкушении уставился на них Ромео.

— Хоть вы и не оценили мои ремни безопасности, — начал я со шпильки.

Винченцо тут же меня перебил:

— Зато центральный замок внедрили. Об этом твоем изобретении написали сразу два автомобильных журнала, после чего меня завалили предложениями на покупку сублицензии.

— Отлично. Вот я и решил предложить вам очередную порцию технических новинок для Альфа Ромео — систему впрыска закиси азота в двигатель и электроусилитель руля. Права на эти два патента, как и в случае с центральным замком и галогеновых фар, я передам вам на десять лет. И за это вы мне заплатите три с половиной миллиона долларов.

— Сколько? — Винченцо резко вскинул голову от чертежей и сдернул с себя очки.

— Эта сумма пройдет только по документам, — начал я его успокаивать. — Вы лишь поможете мне ее легализовать. Кстати, ее часть пойдет в уставный капитал нашей с вами инвестиционной компании, — попутно я продемонстрировал еще один довод в пользу моего ранее сделанного предложения о сотрудничестве.

Холмы сменили горы и я, наконец, въехал в Магрельо. Найти нужный адрес мне помогли местные, возле которых я время от времени притормаживал. Вилла Ромео расположилась на берегу озера, как говорится, на первой линии. На придомовой территории уже стояло несколько автомобилей, причем не только Альфа Ромео, но были здесь и Феррари, и Мазерати, и даже Фиат, правда, не как мой подарок от Аньелли, более ранней модели. Заехав через открытые ворота, я тоже припарковался и, прихватив красного цвета мешочек с магнитиками, направился по, освещенной фонарями, дорожке к дому.

Дом смотрелся помпезно: трехэтажный, из белоснежного камня с высокими, стрельчатыми окнами, в окружении потемневшей от сумерек зеленой хвои. Возле дверей меня встречал сам Винченцо с супругой, миниатюрной женщиной с высокой прической и миндалевидными глазами. Она улыбнулась мне улыбкой хищницы, продемонстрировав ровные зубки и по-английски уверила, что рада принимать меня в своем доме.

Пятнадцать взрослых и девять детей — все они прервали разговоры, когда я прошел в гостиную, где играл мягким пламенем камин, стояла наряженная новогодними игрушками пихта и ломился под яствами длинный стол.

— Позвольте представить вам нашего долгожданного гостя из Америки — Фрэнка Брайана Уилсона третьего! — громогласно объявил меня Винченцо.

На знакомство со всеми ушло минут двадцать: каждому скажи пару слов, пожми руку, чмокни в щечку, вручи магнитик.

— Какая прелесть! — первой восторженно отреагировала на мой рождественский сувенир владелица роскошных каштановых волос, улыбчивая девушка лет двадцати, со смешинкой в по кошачьи зеленых глазах.

— Фрэнк, ты это сам сделал? Фотографии ведь из того каталога, что я тебе дал?! — подключился Винченцо. — Очень необычно, их же можно как рекламу использоваться! — сразу же увидел он коммерческую пользу.

— Ты это сам придумал? — встрял мой недавний гид по свалке Никола, который как сын хозяина дома тоже здесь присутствовал.

— Сам, даже письмо сегодня в патентное бюро США по почте отправил, — завуалированно предостерег я от кражи идеи. Хотя точно не знал, взял ли кто-нибудь уже патент на сувенирные магниты. Ладно, приеду в Штаты разберусь, если даже опоздал мне просто откажут, никаких штрафных санкций не последует.

— Прошу за стол! — прозвучали спасительные слова хозяйки дома.

Мне досталось место в середине стола среди молодежи, между Николой и его кузиной — зеленоглазой Алессандрой. Напротив нас сидели еще парочка кузенов моего соседа — братья-близнецы Луиджи и Леонардо. Вот вместе с этой гоп-компанией я и рванул неожиданно для себя самого на следующий день на горнолыжный курорт в самое сердце итальянских доломитовых Альп — Кортина-д`Ампеццо.

В двадцать первом веке все, у кого на счете появлялись выпуклые нули предпочитали отдыхать в более раскрученном Куршевеле или в менее дорогом, но более комфортном Кицбюэле, а Кортина осталась слегка в тени.

Но сейчас всё было совсем по-другому и этот итальянский городок переживал свой расцвет. А дело в том, что Кортина была выбрана столицей олимпийских игр 56-года и хоть до самих игр еще больше года, но подготовка уже шла полным ходом.

Остановились мы не в самом городе, буквально на пару километров севернее находился только что построенный гостиничный центр из пяти стилизованных под альпийские шале гостиниц, десяток хорошо оборудованных горнолыжных трасс, с подъемниками и другим оборудованием, а также несколько трасс для обычных, беговых лыж.

Заселившись в просторный и комфортный номер, я вышел на балкон подышать горного воздуха, а заодно посмотреть на кипящую внизу жизнь.

Было позднее утро и постояльцы, кто по двое, а кто большими группами отправлялись на трассы. Сразу вспомнилась моя молодость: невзрачный спортивный костюм с непременно растянутыми коленями и буквой Д на груди — и это абсолютно на всех лыжниках. Здесь тоже не было такого разнообразия и ослепительно-ярких цветов как в покинутое мной время, мужчины и женщины носили одинаковые широкие брюки, которые снизу были зажаты высокими носками и вязаные свитера или куртки. Правда встречались девушки в новомодных облегающих брюках из нейлона, на них смотреть было особенно приятно.

Одна из таких модниц заглянула ко мне в номер.

— Фрэнк, ты идешь?

Алессандра перекинулась через перила, чтобы посмотреть, что меня внизу так заинтересовало, из-за чего я не смог обделить своим вниманием ее упругую попку.

— Сейчас переоденусь и выйду, — пообещал я.

Спортивную одежду я купил в Милане — это был простой темной расцветки костюм и стеганая куртка на пуху. Лыжи с ботинками предстояло взять в местном прокате, куда мы впятером спустя несколько минут и зашли.

Ни горных лыж, к которым я привык, ни сноубордов в пятьдесят четвертом еще не было. Весь ассортимент — деревянные лыжи и примитивные крепления «Невада» — всё максимально просто.

На минуту я даже задумался, не замутить ли мне стартап по производству горнолыжного инвентаря, но тут же выкинул эту идею из головы. Материалы сейчас совсем не те, если я хоть что-то понимаю, то без особых сортов пластмасс и думать нечего чтобы создать что-то хоть отдаленно напоминающее, то что я помню.

Мне совершенно не улыбалось катиться кубарем вниз по альпийскому снежку, поэтому я решил взять простые беговые лыжи. Когда-то я неплохо на них ездил, даже какой-то юношеский разряд успел взять, так что буду вспоминать первую молодость. Остановился я на единственной известной мне марке — норвежском Madhus, даже удивился, что увидел их в этом времени.

И вот я уже пролетаю мимо толстых елей, чьи мохнатые лапы нависают над трассой. Меня из-за всех сил пытаются догнать и обогнать Никола с кузенами, но им это не светит, ведь я вместо единственно известного сейчас классического хода предпочёл конёк, благо, лыжи и рельеф трассы это позволяли. В итоге нашу импровизированную дуэль за счёт своей более прогрессивной техники выиграл я.

— Ну, ты даешь, — отдышавшись, выразил общую мысль Никола. — Спортсмен что ли?

— Американец, — пафосно ответил я.

— Вы чего так рванули?! — наехала на нас в прямом и переносном смысле Алессандра, которая, наконец, выкатилась из-за поворота. Ее грудь, обтянутая мохеровым свитером, соблазнительно вздымалась. Увидев мою заинтересованность, девушка довольно сверкнула своими зелеными глазами и приняла более соблазнительную позу.

Я бы еще полюбовался на ее выпуклости, но помешал приближающийся шум мотора. Мое внимание тут же переключилось на странный механизм, который показался мне смутно знакомым. Так это же аэросани — старший брат снегохода.

А ведь сейчас еще нет привычного мне двухместного снегохода. Сама идея с гусеничным приводом и лыжами спереди не нова, канадская Бомбардье во всю делает многоместные машины, но вот именно вариант снежного мотоцикла еще не известен. А его спроектировать и построить довольно просто. Двухтактный двигатель, гусеница, лыжи, сиденья для двух человек, надо только обогрев предусмотреть и всё, можно запускать в производство.

А у меня целый завод под рукой, хотя стоп, зачем мне делиться бизнес-идеей, а, следовательно, и прибылью с Ромео? Снегоход — это не машина, и я более чем уверен, что смогу наладить производство самостоятельно, в Штатах.

Решено, когда вернусь домой займусь еще и этим, какие-никакие станки у меня есть, механики на моем заводе от дополнительного заработка не откажутся, а двигатель можно заказать на месте. Двухтактные движки нужного мне объема стоят копейки.

Пока я это обдумывал аэросани приблизились, за их рулём, к моему искреннему удивлению, оказалась Виолетта. Ее лучезарная улыбка обещала мне взбучку.

— Привет, Фрэнк! — заглушив мотор, воскликнула Аньелли. — О! Смотрю ты катаешься в обществе Ромео, — она окатила моих спутников холодом сапфировых глаз.

— Виолетта, ты как всегда прекрасна! — хором исполнили парни, а вот Алессандра промолчала, лишь высокомерно вскинула подбородок.

Аньелли действительно была хороша: чувственный румянец от легкого морозца на фарфоровой коже, вязаная шапка с дерзкими помпонами, элегантно обвязанный вокруг шеи шарф, и конечно же писк этого зимнего сезона — обтягивающие брюки, благодаря которым была видна безукоризненная стройность ног девушки.

Алессандра продефилировала к аэросаням, видимо, только для того, чтобы все сравнили их фигуры. Если длиной ног Аньелли превосходила Ромео, то зеленоглазка выигрывала за счет более округлых форм.

— И где ты нашла этого монстра? — Алессандра потыкала пальчиком в перчатке по кабине.

— В прокате взяла, — кокетливо призналась Виалетта, разумеется, красовалась она не для зеленоглазки.

Парни-Ромео заинтересовались новой услугой курорта и принялись выведывать у девушки где находится прокат, попутно лазая по аэросаням.

— Надо устроить гонки! — в один голос постановили они.

Я тоже был не против нового развлечения.

Не прошло и часа как мы вшестером на трех монструозных снегоходах рассекали заснеженное поле, подрезая друг друга. Со мной в кабине сидела Алессандра и вскрикивала при каждом резком повороте и скачке, но упорно гнала меня вперед, чтобы сделать эту «не весть что возомнившую о себе Аньелли». Вайлетт оказалась в паре с Николой и тоже не желала отдавать нам победу. Но лидировали в нашей тройке команд близнецы, которые просто наслаждались быстрой ездой.

Как мы не навернулись при таком агрессивном соперничестве — даже не знаю, но в гостиницу мы вернулись, не считая обветренных лиц и дикой усталости, целыми.

Странно, но Вайлетт остановилась в этом же комплексе, и даже в одном с нами шале, и со мной заговорила паранойя.

— Это ведь совпадение, да? — с надеждой спросил я у Аньелли.

— Конечно, милый, — обольстительно прошептала она, пристав на цыпочки и заглянув мне в глаза. — Жду тебя вечером у себя.

Она отошла от меня так быстро, что мне захотелось ее догнать и вернуть нашу секундную близость, но благоразумие победило и я поднялся к себе в номер, предвкушая бессонную ночь.

Я курю в постели, выпуская дым в потолок, а Вайлетт нисколько не стесняясь своей наготы лежит рядом, положив голову мне на плечо. Она, как всегда, выжала из меня все соки, отчего у меня эйфория.

— Так ты согласишься на предложение моего отца? — внезапно спрашивает девушка.

— Детка, ты о чём? — сейчас все мои мысли сосредоточены на ее шаловливых пальчиках, которые, отдохнув, вновь вышли на охоту.

— Фрэнк, — Вайлетт обожгла мою щёку своим горячим дыханием, — я про то, что тебе надо послать к черту этих неудачников Ромео и работать с нами, с Аньелли. Кто мы, а кто они — сам подумай.

Я молчу, перевариваю услышанное, с тоской понимая, что паранойя была права и Вайлетт здесь оказалась совсем не случайно. Ну а что ты хотел? Ты же знал, что семья для нее всегда будет на первом месте. А ты, Фрэнк, всего лишь один из активов.

— Вайлетт, давай не будем о делах, — ее пальцы останавливаются, девушка убирает руку и приподнимается надо мною.

— А я хочу поговорить о делах, — она настойчива, и я вынужден показать жесткость.

— Детка, я сам решу с кем мне делать бизнес в Европе, с твоей семьёй, с Ромео или вообще с немцами из Даймлера.

— Так значит? — Вайлетт выгибает бровь, ее взгляд становится напряженным.

— Только так, — подтверждаю я.

— Но ведь сотрудничество с нами намного выгоднее, — она умудряется не вспылить, а говорит ровно, хотя я вижу, как в ее глазах вспыхивает пламя.

— Я не буду обсуждать с тобой дела, — повторяю с нажимом, и Вайлетт дает волю чувствам — вскакивает с постели.

— Я тебе не простая девка, с которой только кувыркаться можно! — шипит она. — Я Аньелли! А ты пивовар! Зарвавшийся американский нувориш! Вот ты кто! О делах он со мной не желает говорить! Пошел вон отсюда, плебей!

— Как пожелаешь, — я тоже встал и осмотрелся в поисках одежды.

— Проваливай! — закричала она, напирая на меня. — Ты… — она грязно выругалась, как подобает итальянской аристократке и швырнула в меня телефон, дальше в ход пошла ваза с цветами, и в итоге, чтобы вырваться из под обстрела, я оказался в коридоре в чём мать родила.

Где-то со мной такое уже было. Хотя нет, тогда я рисковал разбиться о скалы, а теперь просто заделаться хулителем нравственности, что вполне можно пережить.

Повезло, что была ночь и по коридору никто не шастал, так что выломав замок, он был совершенно простейшим одноригельным, я, наконец, оказался в своем номере.

— Фрэнк, ты не спишь? — ко мне заглянула Алессандра, дверь-то теперь не запирается. — О! — разглядела она мою абсолютную наготу и плотоядно облизнулась.

А утром меня, всего измотанного, разбудил телефонный звонок.

— Слушаю, — я кое-как нащупал рукой трубку.

— Фрэнк, я всё обдумал, встретимся завтра в Цюрихе. Я буду тебя ждать в девять утра в банке, где у тебя открыт счёт. — Уведомил меня Винченцо Ромео, и у меня открылось второе дыхание, когда я поймал на себе изучающий взгляд по кошачьи зеленных глаз.

Глава 11

Турне по Швейцарии и Лихтенштейну слилось в один сплошной калейдоскоп из дороги, банков, документов, рукопожатий и переговоров. Двое суток в режиме нон-стоп я занимался только делами.

Но результат того стоил, Ромео совершенно официально перевёл мне мои же деньги, бумаги об этом лежат у меня в чемодане, так что американские фискалы и носа не подточат, а в Лихтенштейне появилась, правда, пока что на бумаге компания VR FW Consulting. Именно она и займется скупкой акций Альфа Ромео на миланской бирже.

Уже когда мы закончили с делами и ужинали в ресторане Parkhotel Sonnenhof уютного отеля на окраине Вадуца, где с террасы открывался чудесный вид на заснеженные горы, мне попался на глаза относительно свежий номер New York Times.

Туристов из Штатов в Европе сейчас немного, как-никак билет через океан стоит от тысячи долларов и выше, так что так далеко путешествовать могли себе позволить только очень состоятельные люди. Но они были, и для них в европейских гостиницах хорошего уровня старались создать максимально комфортную атмосферу, которая включала в себя и прессу.

Sonnenhof тоже позиционировал себя как лояльный к заокеанским клиентам, и поэтому американские газеты и журналы тут всегда были в наличии, в основном, конечно, развлекательные: Harpers Bazaar, Sports Illustrated, National Geographic. Но доставляли сюда и более серьезные издания, например, New York Times.

Винченцо, попивая кофе, читал газету, но итальянскую Corriere della Sera, так что я тоже погрузился в чтение, и на второй странице увидел материал, от которого почувствовал гордость за себя — удачно брошенный камень дал такие круги по воде что просто закачаешься.

Это была статья за авторством журналиста Питера Паркера и её заголовок буквально кричал о настоящей сенсации:

«Сговор британских лейбористов с Советами. Что это — глупость или предательство?

Британская компания Роллс-Ройс и лейбористы правительства Клемента Этли сотрудничали с русскими в сфере боевой авиации. Это сотрудничество привело к тому что печально известный Fagot, он же МИГ-15 использовал лицензионную копию британского двигателя Нин. При этом, поставки английских двигателей в СССР шли несмотря на давление нашего гос. департамента, требовавшего заблокировать эту сделку.

Требования дипломатов, абсолютно логичные и отвечающие национальным интересам США нашими союзниками были проигнорированы и новейший двигатель был продан советам и в дальнейшем англичане наживались на крови наших погибших пилотов.

Более того двигатель Нин был не единственным примером сотрудничества правительства Клемента Эттли с красными. Компания Роллс-Ройс передала советам документацию и образцы двигателей Дервент, очевидно, опасаясь, что сделка по продаже двигателей Нин может быть заблокирована.

В связи с этим становится интересна фигура бывшего премьера Великобритании, мистера Клемента Эттли. В октябре 45-го года его Лейбористская партия сенсационно победила консерваторов во главе с сэром Уинстоном Черчиллем на выборах.

В этой ситуации особенно важен факт того, что основным лозунгом лейбористов на тех выборах было начало построения „государства всеобщего благоденствия“ основанного на идеях демократического социализма.

Я обратился за консультациями в Колумбийский университет и там мне любезно разъяснили что в программе от апреля 1945 года „Лицом к будущему“ впервые в истории Лейбористской партии конечной целью провозглашалось „создание в Британии социалистического общества“.

Теперь мне стало понятно, почему правительство Эттли сотрудничало с красными. Ведь СССР расшифровывается как Союз Советских Социалистических Республик. Правительство ближайшего союзника США в Европе фактически было идейно близким к коммунистам.

Остаётся только надеяться, что господин Эйзенхауэр более не допустит подобного, ведь очень сложно победить красную чуму когда твой ближайший союзник сочувствует твоим врагам и даже поставляет им оружие».

Вот это бомба! Какой молодец автор этой статьи, просто молодец! Да еще и какие выводы сделал! Будем надеяться, что, передав информацию журналисту, я этим подложил большую свинью «Агрессивному блоку НАТО», как говорили во времена моей бурной молодости. Но на этом останавливаться нельзя, ведь еще неизвестно чем закончится эта история. Надо бы напрячь извилины и подумать какие еще дровишки можно подкинуть в разгоревшийся костер. Глядишь, и «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». Мечты, мечты…

Ладно потом помечтаю, сейчас время подумать о насущном, ведь акции Роллс-Ройса теперь начнут падать, как-никак компания оказалась в центре хорошего такого скандала. Правда, это всё-таки Роллс-Ройс, а значит совсем утонуть компании никто не даст, поставщик королевского двора как-никак.

Поэтому за падением неизбежно начнётся рост. Да даже если и не начнётся, откопает этот Паркер или какой-нибудь его идейный последователь еще что-то подобное, и всё, кончится Роллс-Ройс. Но только как независимая компания. Реальные активы — заводы, станки, интеллектуальная собственность никуда не денется, и может сменить владельца.

Например, на VR FW Consulting, которая спокойно скупит акции терпящей крах компании. И будет у нас завод в Англии.

Кстати, насколько я помню у Роллс-Ройса и без меня не так скоро должна начаться чёрная полоса, которая в начале семидесятых под угрозой банкротства закончится национализацией. Так что шансы перехватить компанию у государства неплохие.

— Винченцо, — привлек я внимание своего делового партнёра, — хочешь получить Роллс-Ройс?

Надо отдать должное Ромео, он не стал пучить на меня глаза и переспрашивать.

— Ты об акциях? — скучающим тоном хорошо пообедавшего человека, уточнил он.