Морской волк

Третий помощник на четыре, пять лет меня старше. Закончил вышку и у него был второй рейс. Парень веселый, общительный и очень ответственный. Еще до выхода из порта, каждый день уделял мне время для практических занятий. Таким образом, я стал ему доверять полностью и исполнять его поручения четко и безоговорочно.

В назначенный день, отработав тревоги по спасению корабля, пройдя проверки портнадзора и закрыв границу, наш красавец, издав прощальный гудок, взял курс на выход из Авачинской бухты.

Что я тогда испытывал не передать словами. Сказать восторг, ничего не сказать. Я был самый счастливый на всем белом свете.

— Членам экипажа, выходящим в первый рейс подойти в общую столовую экипажа, — по громкой связи объявил строгий командный голос.

Нас таких было шесть человек. Первый выход в океан через ворота бухты в районе «Трех братьев» требовал от новичков пройти обряд посвящения в моряки.

Капитан зачитал торжественное приветствие, представил каждого из нас, находящимся тут же лицам с широкими дружескими улыбками.

— Теперь каждый должен выпить литр забортной воды, представиться по занимаемой должности…

«Ничего себе?! Она же соленая! Как ее пить?», — подумалось мне в тот момент. Хотел было отказаться, но традиция и милые улыбки старших товарищей ободряли.

Зажмурив глаза, я потихонечку начал пить морскую воду. Она вежливо попросилась назад, но я настоял и протолкнул ее внутрь. Так, под радостные крики экипажа, осушил свою литровую кружку каждый новичок и представился…

— Курсант-практикант… по должности…, — раздался дружный хохот.

— Студент! — сказал кто-то, и смех продолжился, а кличка устойчиво закрепилась за мной на весь наш поход.

На переходе в район промысла, экипаж занимался своими делами, согласно штатному расписанию. Я нес вахты. Заменял рулевого матроса у штурвала, практиковал определение координат места нахождения траулера и наносил их на карты.

— Студент! — это третий помощник, — Скоро будем проходить экватор. А что такое экватор?

— Условная линия, которая проводится на равном расстоянии от Северного и Южного полюсов…

— Правильно! Смотри… на карте обозначений нет. Но мы можем при прохождении экватора зацепить бортом экваториальный столб, а что такое экваториальный столб?

— ???

— Как? Вас в мореходке не учили, что такое…? Как же ты попал на практику в море?

Мне стало стыдно, и я даже не знал, как и что ответить старшему товарищу. Да еще и связи, которые помогли выйти в рейс.

— Так! Пошли к карте! Смотри… вот экватор. На расстоянии десяти кабельтовых друг от друга на нем установлены экваториальные столбы, чтобы моряки могли точно определить его пересечение. А зачем?

— Не знаю, — вздохнул я.

— Эх, молодежь… и чему вас там всех учат? А «День Нептуна» никто на флоте не отменял. Это же святое для всех моряков.

— Точно! — я шлепнул себя полбу.

— Вот наш «лайнер». Вот экватор. С учетом поправок на течение, вероятные погодные условия. Зная скорость движения, мы вычисляем время подхода к этой линии, — штурман ткнул карандашом в карту, — Итак, мы придем в заданную точку около полудня завтрашнего дня. Но это все неточно и требует визуального наблюдения. Завтра освобождаешься от дневной вахты на мостике и заступаешь на бак «впередсмотрящим».

Так я получил еще один бесценный опыт морской профессии судовождения.

В районе полудня я стоял на баке с биноклем и вел наблюдение по курсу нашего траулера. Я подошел к выполнению задания очень ответственно. С собой я взял планшет и вел записи. Но сколько бы мы не двигались, и сколько бы я не всматривался вдаль, а никаких столбов на горизонте не наблюдалось. Через час судно легло в дрейф. Я посмотрел на мостик. Офицеры мило улыбались и махали мне руками. Не получив никаких дальнейших распоряжений, я продолжил исполнение поставленного поручения.

И тут со стороны траловой палубы раздалась громкая музыка и голоса через громкоговоритель. Повернувшись в сторону мостика, я увидел чертей?! Они бежали на меня, громко смеялись и размахивали сетью. Вот в этой сетке меня перенесли к импровизированному бассейну и по указанию Нептуна бросили в воду, прямо как был в одежде…

До конца рейса, нет-нет, а кто-нибудь да вспоминал про экваториальные столбы и шутку штурмана. Всем было весело, а мне грустно. Опростоволосился. Поймали меня на мякине старшие товарищи.

Вот такая история, брат.

Поросенок

Длительность промыслового рейса, как правило, от трех до шести месяцев. Все зависит от вида объекта и района промысла. Как и на земле в море на суда отправляются посылки, письма, телеграммы, заказываются телефонные переговоры. И конечно, на тот или иной праздник от базы приходит, какой-нибудь сюрприз для всей экспедиции или отдельного экипажа.

И вот один «морской волк» рассказал такую историю.

В конце января мы выходили на промысел. Все в туже Беринговоморскую экспедицию. Перед оформлением судна на рейде, ревизор принимал посылки и иную почту на суда флота, ведущие работы в составе экспедиции.

В какой-то момент тишину разорвал писклявый, душераздирающий виз. На день рождения капитана одного из траулеров база решила передать живого поросенка.

Определили его в техническое помещение тралового хозяйства и назначили ответственных за кормление «юнца» и уборку. Уже на следующий день старший тралмастер прогуливался с поросенком, как с домашним питомцем по вверенной палубе. Свинье надели ушитую до окорока тельняшку, приспособили ошейник и поводок, а на голову водрузили детского размера бескозырку.

Спустя двое суток, БАТМ отошел от пирса и занял место на якорной стоянке, где мы простояли следующие трое суток, отрабатывая тревоги по обеспечению безопасности судна. И все это время мастер занимался своим четвероногим другом. Поросенок уже без поводка бегал на прогулке, правда ворота на слип были закрыты и его жизни ничего не угрожало. «Хозяин» занимался с ним, как с собачонкой. Заставлял выполнять команды: лежать, сидеть, стоять и апорт. На удивление «малыш» оказался сообразительным и с легкостью преодолевал курс «молодого матроса». За сутки до убытия, вся команда фотографировалась с «пассажиром», который охотно сидел на руках и выполнял стойку на задних ножках.

С проходом ворот Авачинской бухты, экипаж занялся своими штатными работами и про порося все, как-то забыли. Прибыв в район промысла, наш БАТМ ошвартовался с траулером, на который мы везли живое чудо к праздничному столу. Проводить юного товарища вышли все свободные от вахт. Старший тралмастер умолял коллег, обещая любые деньги, оставить поросенка на нашем борту. Не получив разрешения он расцеловал «друга» троекратно и… передал «вражескому экипажу».

Я сам не видел, но матросы с траловой бригады говорили, что их «начальник» сильно переживал расставание и даже последующие два дня не появлялся на палубе ввиду злоупотребления самогоном. О, как привязался к «розовому комочку», как он ласково называл свою потерю.

Постепенно жизнь вошла в свое русло. Наш экипаж осуществлял лов, переработку и выпуск готовой продукции.

Я в тот день работал на «пианино» (транспортерная лента, на которой происходит сортировка морепродуктов и распределение рыбы головами к одному краю под дисковый нож). Люки бункеров были открыты, шла заливка рыбы из трала. В какой-то момент я услышал сквозь заводской шум: «Свинья за бортом!». «Ого!», — подумал я, — «Это интересно…». У меня все внутри аж клокотало… нет, как иголками натыкали. Ну, не могу я пропустить такое. Что я потом буду рассказывать ребятам? Я не смог устоять на месте, спрыгнул с наступа, показал бригадиру «Иду в гальюн!» и побежал на траловую палубу.

Выскочив наверх, я направился выше к борту и посмотрел в сторону, куда указывали матросы. Там на льдине, растопырив и уперев копытца, стояла большая свинья и что было силы орала на своем непереводимом диалекте. Ее уши стояли, как у взрослой овчарки. Глаза напоминали огромные застывшие шары. Льдина покачивалась на волнах. Животное настолько устойчиво заняло позицию, что повторяло все перекатывания своего островка.

Старший тралмастер уже был у мостика и умолял капитана спустить бот для спасения, как ему показалось «розового комочка».

Получив добро, пока его подчиненные занимались заливкой, он с боцманом и мотористом занялись организацией спасательных работ.

Я не мог долго отсутствовать, поэтому с большим сожалением спустился в завод. Пропустил самое интересное. А тут и перерыв подоспел.

Порося вышагивала по палубе за своим спасителем. Старший тралмастер сетовал, что его питомец ничего не помнит из пройденного материала, но с гордостью показывал, «подросток» его не забыл. «Друг» был накормлен флотским борщом и бережно укутан в бушлат.

Параллельно противоположным курсом мимо нас прошел БМРТ. Вдруг он лег в дрейф и малым ходом начал совершать разворот. Через некоторое время суда стояли, прижимаясь бортами, друг к другу и проводилась швартовка.

Какое испытал разочарование и огорчение старший тралмастер не передать никакими словами могучего русского языка. Он матерился так, что его слышали без громкоговорителя на соседнем судне, наверное, даже в каютах.

Во-первых, порося не была «розовым комочком», а во-вторых, экипаж БМРТ свою свинью возит с собой с самого выхода из порта и откармливает к 23 февраля.

Вот такая история, брат.

Осы

«Коммерция» конца девяностых и начала нулевых годов прошлого века привела к непомерным портовым сборам, заходящих в Авачинскую бухту судов. По этой причине судовладельцы производили смену экипажей либо посредством транспортного флота за пределами бухты, либо в морских пунктах пропуска, где имелись пограничные и таможенные посты. Траулеры работали от одного ремонта до следующего, которые осуществлялись в китайских доках.

И вот один «морской волк» рассказал такую историю.

Очередную смену экипажа наше руководство решило провести на траверзе поселка Усть-Хайрюзово, расположенного на западном побережье Камчатского полуострова.

Во второй половине дня БАТМ встал на якорную стоянку недалеко от острова Птичий, где в дрейфе нас ожидал буксир. Так как новый состав прибывает авиарейсом из Петропавловска-Камчатского только на следующий день, капитан дал разрешение желающим матросам сход на берег. От желающих не было отбоя. Пришлось офицерам распределять вахты и подмены с учетом возвращения убывших к 13:00 завтрашнего дня.

Я стал обладателем счастливого билета и…

Здесь надо пояснить, что сам поселок небольшой, население всего человек семьсот. Но инфраструктура для отдыха моряков и рыбаков развита сказочно — семь заведений что-то между кафе и рестораном.

Буксир вошел в реку Хайрюзово и причалил к пирсу местного порта, где нас ждал сотрудник погранслужбы. Когда он проверил документы, мы были предоставлены сами себе. Первым делом решили посетить местный бар, но один из коллег предложил зайти в гости к его родственнику, проживающему в частном секторе. Так и сделали. Всё равно после бара искать «койку», а тут всё в одном: «поляна», свежий воздух и ночлег. Разделились по интересам. Нас в гости пошло пять человек.

Познакомились с хозяйкой и детьми. Родственник оказался оленеводом и находился недалеко от поселка в тундре. Хозяйка встретила настороженно, но добродушно. Помогли ей накрыть на стол в беседке, сходили в магазин… Лето, благодать. Сидим, наслаждаемся, языками чешем.

После третьей стало неловко перед хозяюшкой. Она всё что-то копошится в огороде. Предложили помощь, не отказалась. Распределила нас, выдала инструмент — тяпки, и мы окучили за час три сотки под картофелем.

У теплицы рукомойник рядом ученический старый стол с тумбочкой. Хозяйка принесла воды, выдала мыло и полотенце. Такая благодать. Умываемся, а из травы одна или две осы вверх поднимаются. Махать не стали, знаем, чем может закончиться. Обтерлись и к «скатерти самобранке». А «жужжалки» за нами.

Выпили, закусили. После окучки такой заряд бодрости, что любую работу бы выполнили… Все наслаждение осы портят, всё их больше становится.

Обратили внимание хозяюшки, а она говорит, что под столом у теплицы у них где-то гнездо. Муж вернется, наведет порядок. Ага! А мы на что? Чего кого-то ждать? Сами с усами…

Отнесли стол в сторонку на метр, и давай «дом» искать. Нет его ни в траве, ни на теплице внизу. Странно?! А осы все летают…

Решил кто-то заглянуть под крышку стола, а там огромное осиное гнездо аккуратненько в углу между встроенной тумбочкой и задней стенкой.

Нашелся у нас «истребитель ос». Говорит, что столько их уничтожил, сколь волос на голове, не сосчитать. Ну, мы и повелись, знаток главное есть, а мы на подхвате.

По его указанию нежнейшим образом перевернули стол ножками вверх, так, что он придвинулся к теплице на расстояние сантиметров пятьдесят. Попросил наш «укротитель» у хозяйки бензинчику баночку и тряпочку ненужную. Смочил, значит, ветошь и сверху положил на гнездо. Говорит, что осы нанюхаются парами и будут словно пьяные, тогда можно будет гнездо безопасно оторвать и отнести подальше от дома. Нет, ну специалисту виднее.

Присели в ожидании к столу. Выпили, закусили, закурили. Первым «дрессировщик ос» поднялся, дал отмашку к началу работ. Надели ребята перчатки и бейсболки, принесенные добродушной женщиной, и подняли тряпку с гнезда. Осы вели себя вялотекущим образом. Редко какая из них поднималась в полет. В основном они совершали переходы пешим порядком и слегка покачивались.

— Ну, вот! Я же говорил, — восторженно сказал спец.

— Дальше, что?

— Я лопатой сейчас подцеплю гнездо и отнесу во-о-о-он туда за огород…

Взял он совковую лопату и начал отковыривать «домик осиный». Уверенно и настойчиво лопатой орудует. А тряпка с бензином в баночке аккуратно лежат на тумбочке…

Видно осам что-то не понравилось или дурман от паров горючего материала выветрился быстро, но они начали сильно жужжать и часто выглядывать в «окошко».

Товарищ наш резко и сильно поддел гнездышко и из него, словно дым из трубы поднялся черный рой. Тряпка упала на «домик», банка опрокинулась, и бензин залил тряпку вместе с жилищем «милых созданий». Было видно, как воинственно настроенные насекомые посмотрели вниз. Явно они испытали жгучую ненависть к «варварам» и…

То там, то тут во дворе слышались «мама», «мать», «перемать» и все в таком духе. Моряки на помощь никогда не зовут, они сами справляются с авралом. Сколько мы бегали и визжали от укусов, не знаю, а только, когда рой резко вернулся в гнездо, в него полетела, кем-то запущенная зажигалка, и вспыхнуло пламя. Теперь мы не только отбивались от назойливых диких «пчелок», но и тушили возникший мини-пожар, угрожающий перекинуться через траву на теплицу. «Полундра» была прекращена четкими действиями хозяюшки, которая вылила на пламя ведро воды.

Вместе с огнем исчезли осы. Стараясь не встречаться взглядами с женщиной, мы навели порядок и собирались распрощаться, покинув гостеприимный дом. Однако были остановлены и усажены в беседке. Оказалось, что мы не только совершили «подвиг» в борьбе с насекомыми, но и насмешили добрую треть жителей поселка. На нас смотрело несколько десятков глаз, как на артистов шапито…

Смеркалось! Мы выходили из бани и рассаживались на лавке. Наши лица и руки были слегка припухшими с синими пятнами.

Утром приехал хозяин дома. Нет, он на нас не ругался. Только сказал, если бы он был рядом, никогда бы не позволил нам вступить в неравный бой с осами.

Экипаж БАТМа неделю потешался над нашими опухшими лицами. Шуткой мы были причислены к монголоидной расе.

Вот такая история, брат.

Производство

Большой автономный траулер морозильный — крупнотоннажное судно, предназначенное для промысла рыбы, также самостоятельной обработки, замораживания и хранения улова. На борту БАТМа производится готовая продукция в виде консервов, вырабатываются технические и медицинские жиры, перерабатываются отходы и прилов на рыбную муку. Завод небольшой, но обратите внимание, сколь широко его производство. Есть линия для заморозки сырца и морозильные установки, есть консервная линия и автоклавы.

И вот один «морской волк» рассказал такую историю.

Промысловые рейсы длинные и чем себя занять, каждый выбирает сам. Но все обязательно готовят морские подарки своим семьям, чтобы по приходу порадовать домочадцев и друзей различными деликатесами. В ход идут печень, икра и молоки трески и минтая, брюшки и спинки мелкого минтая, приловы в виде крабов, кальмаров, креветок…

Во время смены на «пианино» (транспортерная лента для сортировки)… Минтай на ленте, в зависимости от работы ножей, укладывают ровно головами в одну сторону.

Первый матрос от бункера по ваннам распределяет морепродукты, попавшие в трал. Это необязательная процедура, так как весь прилов уходит для выработки муки. Это для себя.

После обезглавливания, тушки рыб попадают на «конуса» для очистки брюшной полости от внутренностей. Здесь стоит специально обученный человек для отбора из накопителя печени, икры, молок. Он их сортирует, промывает и отставляет в сторонку.

Первые четыре часа вахта работает в авральном режиме, а после перерыва с каждого этапа производства один матрос переходит на выработку продукции для личного потребления. Многие не верят, но в нашей бригаде на это время оставались по одному матросу на заливке форм рыбой и их отправки на заморозку. Все было отлажено и проходило без сучка и задоринки.

«Отдельная бригада» занимала свои места на консервной линии. Отобранные и промытые деликатесы укладывались в жестяную баночку и отправлялись в автоклавы. За время перерыва креветки, крабовые конечности и кальмары варились острым паром в отдельных баках и также очищались, нарезались и попадали в свою баночку для термической обработки или в пакеты для заморозки.

Здесь надо оговориться, что в таком режиме бригады работали в ночные часы. Днем на подвахте, согласно графику спускались в завод свободные члены экипажа: механики, мотористы, штурмана, рулевые, судовой врач и даже капитан-директор с его заместителем по производству. В такие смены за первые четыре часа набиралось много «материала» на собственную выработку.

Странно, весь экипаж получал свой «подарок» по окончанию рейса и все же производство левака велось в «тайне». Наверное, на борту были любители «стукануть».

Ближе к концу промысла готовилась вяленая рыба. Она была либо просто тушкой, либо ее нарезали. Также готовили кальмар. На берегу под пиво это мечта любого «пивного» животика.

И вот траулер торжественно встречают в порту. Постановка к пирсу и сход экипажа на берег. Где бы, не ошвартовалось судно, экипаж должен пройти две проходные: с пирса и с территории порта, либо завода. И тут начинаются игры в кошки-мышки. Естественно, портовские, зная, что моряки пришли из долгого рейса, желают поживиться «дарами» морей.

— Это что?

— Горошек!