Помоги проекту - поделись книгой:
Утром в назначенное время предстал я перед ясны очи светила.
— Сынку, вот здесь снимай все с себя полностью и надевай вот эту распашонку.
— А как я ее сзади завяжу?
— Ее спереди завязывают…
Когда я предстал перед ним полностью голым:
— Повернись!
Я повернулся к нему спиной.
— Повернись!
Я повернулся к нему грудью. Док засмеялся и сказал, что спереди я красивее и похож на младенца, а сзади страшен, так как он никогда еще не видел Йети. Это он не видел, как я сам себя брил станком…
Специалист сделал мне укольчик. Попросил перейти в операционную и лечь на стол. Зафиксировал меня, привязав ноги и руки и…
— Док, а наркоз?
— Сынку, какой наркоз?
— Ептить твою канатом о брашпиль… Док!
— Местная анестезия будет. Не волнуйся. Мы же не канатом деланные. Плавали, знаем.
Короче, обколол он мне в районе пупка и приступил. Свет от лампы глаза слепит. Я отвернулся, а в стеклянной дверце шкафа отражается весь процесс… и тут док запел Ламбаду. Мне показалось, он даже пританцовывал. Когда я начинал мычать, он делал укол.
Операция со слов хирурга прошла успешно. Док долго любовался своей работой. Потом наложил швы и зафиксировал повязку. Я смотрел на его спокойные действия и улыбался… то ли от счастья, то ли от боли…
— Теперь, сынку, чуток полежи. Минуточек через двадцать я тебе помогу встать, и сутки проспишь в моем царстве. Ты молодец! Другие орут!
Так наш медик помог мне остаться на судне, выйти в рейс и заниматься любимым делом. Правда, иногда приходилось ему составлять компанию по части отдохнуть за одной, второй мензуркой спирта, но это…
Вот такая история, брат.
Пассажир
Чтобы окунуться в следующую байку необходимо некое понимание быта и расселения членов экипажа на борту БАТМа (большого автономного морозильного траулера). Не буду утомлять схемами, остановлюсь на том, что расселением на судне занимается старший помощник капитана. Матросы живут по два и четыре человека в каютах, расположенных на палубе завода. На ней также живут мастера обработки и мотористы. Оснащена она общим санузлом, душевой и прачечной.
Редко, когда матросы живут по одному.
И вот один «морской волк» рассказал такую историю.
Очередной перегруз готовой продукции проходил у нас в открытом море. Работали посменно восемь через восемь двое суток. К завершению работ поднялся ветер, а с ним и волна. Лебедчики на грузовых стрелах ювелирно переносили груз на парапетах через борта судов, но с каждым разом это делалось с невероятным усилием и напряжением. Наконец-то последние ящики ушли на транспорт, крышки закрыты и матросы приступила к зачистке трюмов.
Вернулись ребята с транспорта. По их лицам прокатилась тень недовольства. Оказывается, когда корзина с ними переехала на нашу палубу, лебедчики рано стравили трос, и она повалилась набок. Пришлось покидать ее по-пластунски. Главное всё обошлось.
Спустя два часа, мы, вместе со свободными от вахты мотористами и рулевыми, сидели в общей столовой, смотря фильм, полученный с транспортника. По коридору то и дело разносился громкий смех или возмущения от неправильных действий персонажей ленты.
Траулер взял курс в зону промысла и шел средним ходом. Мы попали в шторм.
За ужином прошла информация, что с борта транспорта пропал любимец экипажа — попугай, подаренный китайскими докерами, во время сдачи груза и пополнения припасами для экспедиции. Он прожил у них всего неделю и… Наверное, во время шторма вылетел на свежий воздух и утоп в пучине морской. Коллеги с транспортного судна просили, если что, ну мало ли, дать знать… вдруг птица к нам перелетела.
Посмеялись, пошутили по этому поводу, да и забыли. Мало ли чего в море не бывает, а повод потрепать языками любой подходит…
Через две недели, мы стали замечать за нашим бугром (бригадиром) некие странности в его поведении. Не, он мужик нормальный. Солидного возраста под пятьдесят. Статный, интеллигентный. Не ворчун, да и нелюдимый. Все себе на уме и в свое хозяйство тащит, что не так и не на месте находится. Как все! Без задиров и шершавости.
Но вот, что-то не то, есть отклонения от нормы и все тут… и на перерывах во время смены в каюту спешит, и улыбка с лица не сходит. Может умом слегка тронулся? Такое в море бывает в его возрасте. После работы старается от разговоров уйти, в столовой не остается на карты или кино. Все его по прописке тянет.
Кто-то неладное предположил на почве отсутствия секса, а может на его присутствие в иной форме… тут народ за словом в карман не ходит, все и всё на виду, вот и мысли разные. Один из ушлых даже выдвинул версию, что наш Слава приобрел на транспорте куклу себе каучуковую… Но сор из бригады не выносим, храним в тайне… мало ли чего, могут и рублем наказать.
Тут необходимо пояснить, бугор живет один. Повезло мужику, а может фишка так легла… но никто из бригады с ним жить не хотел. Очень он порядок любил: шторки, скатерки, пыль не уважал, и чтобы иллюминатор был всегда задраен. Проветривание по часам. Изводил своих соседей до самого нервного срыва.
А в последнее время, проходящие мимо его жилой площади, слышали, что он с кем-то разговаривает и часто говорит слово «таможня». Спрашивали:
— Славка, ты чего так часто про таможню вспоминаешь? Скучаешь, пожалуй?
— Да вот, — говорит, — курсовую учу. Я же пошел заочно на юриста учиться. Скоро на берег сходить, хватит морями жить…
И ничего тут не скажешь. Заливает, конечно, но не возразишь.
Прошло еще немного времени. Готовимся к заходу в иностранный порт на сдачу продукции. Зашли в Далянь. На якорной стоянке к нам подошел катер с местными органами и портовой властью. Проходим досмотр. Сидим по каютам, двери открыты. Идут с проверкой важные китайские сотрудники и тут… слышим: «Таможня!». Странного ничего. Кто-то кого-то предупредил или просто сказал, мол, проверка идет. Провели досмотр власти, и ушли наверх. Слышим опять: «Таможня!». Нет! Ослышаться не могли, да и зачем кого-то предупреждать или информировать об уходе сотрудником?!
Прошли досмотр, встали в порт под выгрузку. Все делаем четко, работаем быстро в круглосуточном режиме. Простой судна — неустойка в валюте, поэтому кипим в аврале. Мечтали сойти на берег, но… по окончанию работ, отошли от пирса, на якорной стоянке прошли контроль местных органов и… ушли на промысел.
Сидим в крайней четырехместной каюте, чаи гоняем. Вдруг наш Славик по коридору пробегает и по трапу на верхнюю палубу, потом вниз и все спешит, причитает…
— Слава, что случилось? Может помочь чем?
— Все хорошо! Ничего не надо…
И тут слово за слово, выясняется. Живет у нашего бригадира…
— Какая женщина? Ты о чем? Не перебивай!
… попугай. Прикинь! И он всю дорогу его учил прятаться от любопытных глаз. Скажет: «Таможня!», попугай через подготовленное им отверстие в потолке с заглушкой на шарнире, занимает углубление в межпотолочном пространстве и закрывает себя, сделанной из дерева крашеной крышкой. Если сотрудник разбирает потолочную панель и светит фонариком, осматривая пространство, то ничего подозрительного не видит. Попугай сидит так тихо, что не дышит, пока бугор не подаст второй раз команду «Таможня!».
В порту Далянь, когда мы закрывали границу на выход, Слава забыл подать команду своему питомцу на отбой. А когда спохватился, пришлось снимать крайнюю потолочную панель. Птица выглядела, словно чучело. И даже, когда бригадир взял ее в руки, она была, как деревянная. Вот наш «дрессировщик» и перепугался, засуетился и выдал себя.
Понятное дело, попугай был с того транспортного судна, где давно почили его душу. Слава тогда, по окончанию работ, вышел на палубу и нашел птицу, вцепившуюся клювом и лапами за бортовой леер. Как он сам говорил: «Еле оторвал этого стервеца! Так он начал меня клювом бить…».
Эта тайна осталась в нашей бригаде. Теперь ребята спешили на перерывах проведать «Кешу» (так мы его прозвали в честь одного из матросов) и после вахты, согласно графику, посещали каюту бригадира.
Через месяц мы прибыли в порт приписки, где Кеша исполнил четко команды своего нового хозяина и покинул борт судна, прописавшись в квартире семейства Славы.
— Чего спрашиваешь? Почему Слава не продал его? Так друзья не продаются…
Вот такая история, брат.
Маневры
В период промысла минтая в Беринговом море, на лов выходит экспедиция из нескольких траулеров. Как правило, одно судно отряжается в режим поиска новых косяков. Обнаружив такой, делается контрольный замет, переработка и, проанализировав возможные объемы рыбы, в данный квадрат переходит весь флот.
И вот один «морской волк» рассказал такую историю.
Я уж не знаю, как это происходит, кто дает команду, но наш БАТМ отправили в разведку для поиска больших косяков рыбы.
Ушли вглубь Тихого океана. Берегов не видно, флот на горизонте не просматривается — одиночное плавание. В трюмах сырца много, завод продолжает работы. И в какой-то момент слышим, заработали лебедки на траловой палубе, пошел трал. Значит, нашли большие объемы минтая. Теперь главное, чтобы параметры рыбки подходили под условия вырабатываемой продукции.
После смены мы всей бригадой высыпали наверх. Странно, судно лежит в дрейфе. Переместились за надстройку, трал в воде. С мостика доносятся громкие разговоры, явно с ноткой недовольства. Мало ли, что могло произойти, в море всякое случается. Мы продолжили прогулку на свежем воздухе — переговариваясь, ходим вокруг надстройки и любуемся красотами Тихого океана «Вода, вода… кругом вода…». Как у Робинзона Крузо во французском фильме: «О чем сегодня фильм? Про море? Опять про море!».
Вдруг, рассекая воздух над нашим траулером пролетел истребитель… Мы побежали на бак, чтобы лучше рассмотреть самолет, новую забаву в небе. Описав дугу, он вновь пролетел над нами.
— Мужики, самолет не наш… кажись американец…
— Может мы границу нарушили?
— Какая граница? Берега не видно!
Сделав еще несколько пролетов, истребитель исчез. Траулер дал малый ход, и вновь заработали лебедки. Естественно мы пошли смотреть, выборка началась, как-то рано.
Мать честная?! Вместе с нашим пустым тралом на поверхность воды поднялся некий подводный аппарат темно-серого цвета. Он был похож на батискаф, но чуток покрупнее и значительно меньше дизельной подлодки. Столько событий за один раз — жизнь на корабле приобрела новые краски: самолет, подлодка…
На палубу начали выходить другие члены экипажа, свободные от смен и вахт. Началась массовая фотосессия. Матрос как ребенок, во время рейса все нештатное в диковинку.
Тут на подлодке открылся верхний люк, и на ее палубу спустились несколько человек в одинаковых робах.
— Негры! Братва, смотрите… негры!
— Какие негры? Ты, где негров с волосами прямыми и русыми видел? Просто лица грязные…
— А руки тоже грязные? Смотри, черные, словно смола…
В это время ребята на батискафе стали махать руками, что-то кричать и громко смеяться.
— Мира! «Мальборо»! Жвачка! «Но пасаран»! — наши… не отставали от «братьев по разуму».
Веселье было быстро прекращено, появлением двух вертолетов со звездно-полосатыми флагами. На палубе подводного аппарата остался один человек. Ему была спущена коробка, с которой и он ушел внутрь своей лодки. Покружив над траулером и сделав фото, вертолеты легли на обратный курс.
У нас на борту праздник перешел в самый разгар. Кто-то предлагал сходить в гости к «товарищам» на трале, кто-то выражал обеспокоенность в нашем неправильном поведении и полном отсутствии гостеприимства. Но всё сопровождалось веселыми выкриками, смехом и… начался импровизированный концерт под гитару и баян. С таким воодушевлением я давно не пел старых советских песен, наверное, со срочной службы.
В какой-то момент из подлодки вышло три человека в аквалангах с инструментами в руках. Они прошли на корму своего батискафа, опустились в воду и… на наших глазах принялись методично и резво резать наш трал, освобождая свою посудину. Ну, какой моряк выдержит такое безобразие. Это же порча государственного имущества.
С мостика раздался выстрел и через громкоговоритель полилась английская речь, смешанная с нашим родным трехэтажным… Весь экипаж наблюдал молча за действиями аквалангистов. Они выбрались из воды и скрылись в люке. Через несколько секунд из него появились два бойца в касках, бронежилетах с короткими автоматами наперевес. На их белых лицах читались самые серьезные намерения. На палубе БАТМа остался я и еще трое смельчаков, спрятавшиеся за спасательными мотоботами.
Аквалангисты спокойно продолжили свою работу.
По траловой палубе, со слезами на глазах в сторону непрошенных гостей с багром в руках, шел старший тралмастер.
— Семеныч! Отставить! — кричали с мостика.
Бойцы с подлодки, что-то крикнули и направили стволы на…
Слева по борту прозвучали три резких сигнала. К нам подходил российский фрегат. С его борта на воду были спущены два катера, которые подошли справа и слева кормы нашего траулера.
— Экипажу БАТМ… спуститься в каюты! На палубу никому не выходить! — раздалось с военного судна.
Команду продублировал капитан и мы разошлись по каютам… Но так было интересно! Так нас распирало пойти, посмотреть, что да как. Нет-нет, мы отправляли кого-нибудь в разведку и получали ценную информацию. Из того, что происходило, никто ничего толком не понял. Трал нам порезали, мама не горюй! После чего его стравили в океан и «вражеская» подлодка, отойдя на значительное расстояние, погрузилась.
К нам в гости пожаловали военные. Среди них было два «товарища» в штатском. Они мило улыбались, приятно говорили и объяснили, что всё нами увиденное есть государственная тайна, за распространение которой нас ждет самый справедливый суд в мире. После проведенной беседы, мы дали подписки о неразглашении и…
— Сынку, подожди! У меня пленка в диктофоне закончилась. Сейчас схожу в каюту, поменяю…
— Док, не суетись, у меня потом копию возьмешь…
А наш траулер продолжил работу в экспедиции. Кстати, мы выработали продукции в том рейсе больше всех коллег, в передовики выбились.
Вот такая история, брат.
Столбы
Все курсанты морских учебных заведений проходят практику в море. Есть специализированные учебные суда, есть парусные, а кому повезет, уходят в промысловые и транспортные рейсы, где можно и себя показать, и денежку заработать.
И вот один «морской волк» рассказал такую историю.
Давно дело было, а всегда вспоминаю с улыбкой. Я тогда салага, курсант мореходки. Форма, гюйс, фуражка, стрелочки на брюках с лёгким клёшем такие, что порезаться можно. Идешь по городу, девчонки рты поразевают и, кто в столб, кто об забор, валятся… не жизнь, малина сплошная.
Мне исполнилось восемнадцать и волею улыбнувшейся фортуны, для прохождения практики, меня зачислили на промысловый траулер, уходящий к берегам Новой Зеландии для лова креветки в южной части Тихого океана.
— Чего спрашиваешь? В смысле на кого учился? На кого надо учился… не перебивай… на судоводителя… И как попал в океанское плавание? Говорю же, фортуна улыбнулась. Еще раз перебьешь и тишина…
У нас уже тогда флот колхоза имени Ленина вел добычу по всему земному шару. Пришел с направлением в контору, прошел все минимумы и максимумы. Приписали меня к судну и вот я на борту блестящего новой краской после ремонта БМРТ.
Старпом поселил меня в каюту с рулевым матросом и назначил наставника практики — третьего помощника капитана. Я должен был заступать с ним на вахты и стоять рулевым, либо выполнять отдельные поручения, а также навигация, практика прокладки курса на штурманских картах.
Поделиться книгой: