Алые Евангелия

Ее голос становился громче, пока она приближалась к кровати; затем Гарри услышал, как протестовали пружины, когда она села. Она не прикоснулась к Гарри, но он почувствовал близость ее руки, когда та двинулась от его лица вниз по телу.

Сохранялась полная тишина; и Соломон, и Дэйл слишком опасались прерывать мисс Беллмер во время осмотра пациента.

Наконец Мисс Беллмер заговорила:

— Я не рекомендую держать этого человека под вашей крышей дольше, чем необходимо. Физические раны заживают хорошо. Но… У меня есть кое-что… — сказала она, копаясь в своей сумке, — … кое-что, что поднимет его на ноги немного быстрее.

Дородная Мисс Беллмер встала.

— Чайную ложку на пол чашки теплой воды.

— Что оно делает? — сказал Дэйл.

— Подарит ему дурные сны. Ему слишком комфортно в темноте. Ему пора просыпаться. Грядут проблемы.

— Прямо здесь? — спросил Соломон.

— Соломон, весь мир не вращается вокруг тебя и твоего дома. Вот этот — ваш мистер Д'Амур — привлекает к себе очень плохие вещи. Позовите меня, когда он проснется.

— Он в опасности? — сказал Дэйл.

— Золотце, это мягко сказано.

10

Перед отъездом дерзкая мисс Фредди напоила Гарри его дозой кошмаров. Тонкие энергии, высвобожденные ее прикосновением, еще долго пульсировали в его теле после того, как три опекуна оставили его спать. Однако теперь это был другой сон, как будто тоник мисс Беллмер незаметно перестроил его мысли.

Обрывки значений мерцали в темноте, по два-три кадра, вырезанных из серии домашнего видео под названием "Нечистые и Д'Амур". Не нашлось и двух похожих демонов. У всех них были свои монстрозные наклонности, и они поднялись из глубины подсознания Гарри, чтобы навестить его. Среди них, конечно, было глиняное существо, убившее Мерзавчика и наслаждавшееся зрелищем его смерти. Был и болтливый кретин по имени Гист, который подошел очень близко к тому, чтобы убить Гарри в стремительно падающем лифте, десять или более лет назад. И Иш'а'тар — инкуб из Нью-Джерси, пойманный Гарри пока тот проводил обряд святого причастия одним воскресным утром в Филадельфии. Пришел Зузан — нечестивый убийца, забравший жизнь друга и наставника Гарри — отца Хесса, в одном из домов Бруклина. Других Гарри даже не смог припомнить по именам, возможно, потому что у них их и не было. Они являлись просто снами бессознательного зла, которое пересекалось с ним на протяжении многих лет, иногда на пустой улице далеко за полночь, но не менее часто на оживленных проспектах в полдень, когда порождения Ада занимались своими порочными делами на виду у всех, бросая вызов человеческим взорам: — Мы реальны.

Однако немного погодя парад кровавых бесчинств сошел на нет, и Гарри снова погрузился в темноту, из которой его вырвал приход мисс Беллмер. О том как долго оставался там, восстанавливая свои силы и залечивая раны, он не имел никакого понятия, но несомненно многие часы. В следующий раз он поднялся из этой исцеляющей тьмы под шум дождя. То была не легкая морось. Дождь хлестал в окно, и грохот льющейся воды внезапно напомнил ему о том, как сильно ему нужно помочиться.

Он заставил открыть глаза и увидел, что находится в комнате, освещаемой только бьющим снизу светом уличных фонарей. Он отбросил простыню. Он был совершенно голый и не обнаружил никаких следов своей пыльной одежды, пропитанной кровью после всего, что произошло на улице Дюпон. Благодаря наготе, он впервые увидел раны, которые ему нанесли. Он пригляделся к ним. Они выглядели как свежие, но когда он дотронулся до них, то почувствовал не более чем легкий дискомфорт. Эти люди, спасшие его, явно были отличными целителями. Он стянул простыню с кровати, свободно обернул ее вокруг туловища и покинул палату, намереваясь найти где можно было бы расслабиться. Прямо за его комнатой вдоль стены были три простые чаши, в которых горели свечи. Гарри увидел, что он был на втором этаже довольно большого дома в колониальном французском стиле.

— Есть кто дома? — позвал он. — Я проснулся. И голый.

В ответ на призывы Гарри была тишина, и только дождь стучал по крыше. Пройдя по коридору с ковровым покрытием, он миновал ещё две спальни, пока, наконец, не нашел ванную комнату. Внутри его голые ступни озябли благодаря полу, выложенному плиткой, но его это не беспокоило. Развернув простыню, он поднял сиденье унитаза и с блаженным вздохом высвободил содержимое мочевого пузыря.

Он прошел к раковине и включил горячую воду. Трубы зашумели, заикаясь, звук, производимый ими, отражался от облицованных плиткой стен. Он плеснул водой на лицо и оглядел бледное отражение в зеркале. Шум в трубах становился все громче; он понял, что теперь чувствует их причитания ногами через пол. Затем раздался еще один звук, пробивавшиеся через пыхтение и сотрясение труб.

Звучало так, как будто кого-то рвало — здесь, в туалете рядом с ним. Отследить источник было не сложно. Звук исходил из ванны, а если точнее из ее сливного отверстия, через которое, как теперь увидел Гарри, отрыгивало кашицу темно-серой воды, несшей в себе спутанную массу длинных черных волос и что-то, напоминающее фрагменты переработанных экскрементов. Из темноты в нос ударило безошибочное зловоние человеческих останков.

Хотя Гарри ужасающе хорошо знал этот запах, вонь была нестерпима. Запах был не только отвратительным, но и являлся напоминанием, раздирающем душу, о комнатах, которые он посетил, и о траншеях, которые он обнаружил, где лежали разлагающиеся мертвые, их кожа едва сдерживала движение личинок, для которых они стали домом.

Творение Кэза задергалось. Ни каких сомнений: Гарри проснулся менее пяти минут назад и уже попал в беду. Нечистоты и их тошнотворный довесок явились навредить ему. Как именно они могли это осуществить было не той загадкой, которую он хотел бы разгадать. Он подхватил свою самодельную одежду с края ванны, обернул ее еще раз вокруг чресл и заправил, направляясь к древи. Он притворил её когда входил, но, учитывая, что не было ни ключа, ни затвора для обеспечения большей приватности, он с удивлением обнаружил, потянув за ручку, что эта штука отказывается двигаться.

Этот факт послужил неприятным напоминание о дверях на Дюпон-стрит, некоторые их них были даже видимы, но часть их умиротворенно укутались в крюки и цепи, однако все без исключения сговорились не дать ему вздохнуть хотя бы еще разок. Он покрутил отполированную ручку в обе стороны, надеясь случайно отпереть дверь, но дверь не открывалась не просто из-за неисправного механизма. Он оказался заперт здесь с… с чем, чего он не знал.

Он оглянулся на ванну. Волосы, появившиеся из сливного отверстия, теперь в нескольких местах приподнялись над поверхностью воды и переплелись, образуя, безошибочно различимый грубый контур головы, заполняемый затекаемой вверх водой, подобно рыбе, пойманной в сети. Гарри с трудом ответ взгляд от этой диковины, чтобы сконцентрировать внимание на том, чтобы открыть дверь. Он схватил ручку обеими руками и начал трясти дверь с заслуженной неистовостью, уговаривая ее открыться.

— Отрывайся, ты, сукина дочь!

Но не было ни движения, ни единого признака, пусть даже минимального, что дверь поддается его напору. Он опустил ручку и попробовал другой подход: стучать кулаками в дверь и кричать, чтобы кто-нибудь его спас. Он кричал и кричал, но ответа не последовало — только звуки от той твари, которая была с ним в комнате. Дважды он оглядывался на ванну, пока колотил в дверь, и каждый раз форма, напоминающая человека, сотканная из волос, воды и дерьма, была все ближе к завершению.

В первый раз Гарри увидел только голову, плечи и грубый набросок туловища. Во второй раз туловище было завершено, вплоть до агамного паха, бескостные руки при движении больше походили на щупальца, чем на человеческие конечности. Волосы даже не пытались создать подобие кистей из своих хитросплетений. Вместо этого они скатывались и скручивались вместе, пока не образовали два кулака в форме головок молотка, один из которых ударил в стену с поразительной силой. Плитки, на которые пришелся удар, раскололись, послав осколки достаточно далеко, чтобы проколоть кожу Гарри.

Фекальная вонь неуклонно усиливалась по мере того, как существо поднималось и покидало место своего рождения, смрад был на столько жгучим, что на глаза Гарри навернулись слезы. Он стер их тыльной стороной ладони и, на мгновение прояснив зрение, огляделся вокруг в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве защиты. Все что нашлось — простыня на нем. Не много, но лучше, чем ничего. Он начал снимать её, глядя на своего противника с молотоподобными конечностями. Существо выбиралось из ванны, роняя при этом крупные капли липкой, слизкой жидкости.

Вонь сшибала с ног. На глаза Гарри снова наворачивались свежие слезы, но у него не было времени стирать их. Существо вышло из ванны, закидывая левую руку через правое плечо, и накренилось к Гарри. В этот момент Гарри расправил простыню и высоко подбросил ее над зловонными водами головы врага. Простынь приземлилась на существо и прилипла к нему, как листья к мокрому тротуару.

Существо было явно дезориентировано. Ослепил ли Гарри чудовище на мгновение, что казалось маловероятным, или он просто сбил его с толку на короткое время, эффект был одинаковый. Тварь высоко взмахнула рукомолотом, намереваясь снести голову Гарри, но за четыре-пять секунд между ослеплением и ударом Гарри присел на корточки, уходя с траектории молота.

Удар чудовища прошел в дюймах от Гарри, но впервые, после того, как он попал в этот кошмар наяву, Гарри почувствовал, как от резкого движения открываются подживающие раны, нанесённые крюками Жреца Ада. Его рука коснулась ран на бедрах — кровь струилась по ногам на линолеум под ним.

Гарри протащил свою обессиленную задницу по полу в надежде обеспечить некоторое расстояние между собой и молотками. Только когда его позвоночник ударился о плиточную стену, и дальше некуда было двигаться, он осмелился взглянуть на врага. Простынь оказалась ценнее, чем он ожидал; впитывая серую грязь, пенящуюся между сплетенными волосами, образующими голову и спину чудовища, пропитанная простынь безжалостно цеплялась за существо, к его очевидному разочарованию.

Существо потянулось вверх, пытаясь избавиться от бремени, но его руки были созданы для убийства, а не для ухода за саванами, и в своем неистовом бешенстве оно металось всем телом взад и вперед, что приводило к частичному выплескиванию его жидкостей из хрупкой клети, формирующей каркас.

Существо споткнулось, и на секунду Гарри испугался, что существо упадет на него сверху, но оно закружилось на месте и упало в противоположную от него сторону, ударившись о дверь. Обрушившегося веса воды и нечистот неуклюжего тела твари оказалось достаточно, чтобы снести дверь с петель и опрокинуть ее на покрытый ковром пол.

Во время падения на боку существа образовался зигзагообразный разрыв, и темная жидкая материя вылилась из раны и была мгновенно поглощена ковром, лежавшим под его протестующим телом. Гарри обворожено наблюдал за тем, как это существо истекло, оставив после себя лишь оболочку из волос и фекалий, смутно напоминавшую человеческий облик.

В то время как Гарри пытался встать на ноги, он услышал голос Дэйла.

— Гарри? С тобой все в порядке?

Голос звучал так, будто Дэйл был с ним в комнате. Гарри, все еще в шоке, внимательно осмотрел комнату и увидел, что обои мерцают, словно пламя зажженной свечи. Гарри вздохнул.

— Дай передохнуть, — сказал он. — Не может быть, блядь, чтобы я спал.

А потом он проснулся.

11

— Я позвонил мисс Беллмер, — сказал Соломон, когда Дэйл и Гарри сели в гостиной со своими наиболее крепкими — на их усмотрение — напитками, чтобы поговорить о произошедшем за последние несколько дней. Соломон — мужчина не моложе семидесяти пяти лет, был толщим и высоким, с копной седых волос. Он был почти на фут выше Дэйла и, как минимум, на тридцать лет старше него. — У вас есть враги, мистер Д'Амур? — спросил он.

— Я сбился со счета еще до окончания школы, — ответил Гарри.

— Правда что ли? Не уж то? — воскликнул Дэйл с намеком на возбуждение в голосе.

— Ну, это все объясняет, — продолжал Соломон. — Что-то последовало за вами сюда и решило убить вас, пока вы были вдали от своих заступников.

— Заступников?

— Народ в твоей жизни, что знает, кто ты на самом деле, — предположил Дэйл.

— Наверное, это Кэз и Норма.

— И все? — удивился Соломон. — Не многим же людям вы доверяете, не так ли?

— Многих, кому я доверял, уже нет в живых.

— О, милый, — произнес Дэйл. — Я буду твоим другом.

— Простите, — сказал Соломон.

— Все в порядке, — подтвердил Гарри. — Кто умер слишком молодым. Другие живут слишком долго.

Прежде чем кто-то успел ответить, кто-то резко застучал в дверь.

— Должно быть это мисс Беллмер, — прокомментировал Соломон. — Вы двое оставайтесь здесь.

Соломон пошел открывать парадную дверь, а Неустранимый Зуд Гарри завел свою знакомую песню. Гарри заерзал на своем месте.

— Что, черт возьми, стряслось, Сол? Услышал Гарри, как мисс Беллмер восклицает в коридоре. — Ты выглядишь озабоченным.

— О, не больше, чем обычно, — ответил Соломон.

— Ну, хвала Господу за малые милости. Как пациент?

— С ним все в порядке.

При этих словах Соломон ввел мисс Беллмер в комнату. Фредди Беллмер выглядела более чем немного удивленной, увидев Гарри. Помимо ее реакции, Гарри отметил, что у мисс Беллмер было красивое лицо: высокие скулы, огромные темные глаза и идеальные, будто вырезанные, губы. Но он также отметил, что что-то в ее росте (она определенно была высока, как Соломон) и в ее одежде (хотя она была яркой и просторной, тщательно скрывавшей форму тела) намекало на своеобразную двусмысленность в ней.

— Твой тоник, похоже, сработал, — сказал Соломон.

— Так и есть, — ответила мисс Беллмер.

— Детектив Д'Амур, познакомьтесь с мисс Фредди Беллмер, — сказал Соломон. — Мы дружим с тех пор как… ну…

— Раньше, чем я стала мисс Беллмер, — сказала она. Уверена, ваш пациент уже догадался. Не так ли, Детектив?

Гарри пожал плечами и поднялся, чтобы пожать руку Беллмер. — Я не на службе.

Дэйл захихикал. Беллмер наградила его широкой улыбкой, показавшейся Гарри осуждающей. Она приняла его ладонь. Ее мозолистые руки противоречили элегантности рукопожатия.

— Вы просто полны жизни, по сравнению с прошлым разом, когда я видела вам, — сказала она.

— У меня крепкое телосложение.

— Несомненно. Но я хотела бы настоятельно предупредить вас, мистер Д'Амур. Я осмотрела не только ваши физические раны, но более важные составляющие. Волю. Душу. Господи, жизнь вас потрепала. Вы словно один большой душевный шрам. Я никогда в жизни не видела столько неприятностей, выпавших одному человеку.

— Рыбак рыбака видит из далека.

Дэйл изо всех сил старался скрыть улыбку, но представление ему явно нравилось.

— Повзрослей, Дейл, — сказала мисс Беллмер. — Тупая ты королева[20].

— По крайней мере, эта педра все еще может сказать тебе отсосать у него, — ухмыльнулся Дэйл.

Теперь пришла очередь Гарри пытался спрятать улыбку.

— Дети. Ведите себя хорошо, — возмутился Соломон.

Мисс Беллмер вздохнула, ее рука потянулась ко лбу. — Сол, дорогой, у тебя случайно нет водки в доме?

— Сею секунду, — сказал Сол и отправился на поиски водки, позволив мисс Беллмер продолжить разговор с Гарри.

— И так, как чувствуете себя? — спросила мисс Беллмер.

— Живой, — ответил Гарри. Затем он близко склонился к мисс Беллмер и прошептал: — Но не благодаря вам. Признайтесь, вы была удивлены увидеть меня, когда вошли. Я помню ваш голос. Помню, что случилось после вашего визита ко мне. И что-то подсказывает мне, что если бы это отвратительное чудовище во сне поймало меня, мы бы сейчас не вели эту беседу. Что я действительно хотел бы знать, кому вы продали свою душу, и за сколько?

Мисс Беллмер улыбнулась, прочистила горло и сказала: — Я не имею ни малейшего понятия о чем вы говорите, детектив.

— Очень убедительно, — сказал Д'Амур, отворачиваясь от Беллмер и осторожно возвращаясь на диван.

— Фредди, дорогуша, может тебе стоит нанести еще румян? Ты побледнела словно простыня, — сказал Дэйл.

— Отвали, Дэйл, — сказала Беллмер немного осипшим голосом. — Что касается вас, Д'Амур, я бы посоветовала вам поостеречься, будь я на вашем месте. У меня есть влиятельные друзья на высоких постах. Чертовски высоких. У меня отличная крыша.

— Оставь, — произнес Гарри. — Мелкие людишки вроде нас их не заботят. Мы для них — пушечное мясо.

— Вы не знаете их.

— Как скажете, сударыня. Обещаю вам, придет тот же день, когда до вас дойдет, как и до меня.

Ответ Гарри посеял достаточно сомнений в голове мисс Беллмер, чтобы заставить ее замолчать.

Беллмер крепко сжала губы, как бы стараясь изо всех сил не предоставить Д'Амуру ещё больше веревки, на которой ее можно было бы повесить.

— Я никогда не видел тебя такой притихшей, Фредди, — сказал Дэйл с радостью подбрасывая дрова в костер. — В чем дело, куколка? Член проглотил?

Беллмер погрозила двум мужчинам длинным наманикюренным пальцем. — У меня заготовлено кое-что особенное для определенной породы людей. И вы теперь в списке. Такие шавки, вроде вас, отправляются прямиком в землю. Я заставлю вас самих вырыть себе по могиле. Потом поддам вам и прикрою крышкой. Опрятно. Дешево. Анонимно.

— Боже всемогущий, — сказал Дейл. — Ты чего?

— Однажды ты уже пыталась убить меня, — сказал Д'Амур. — Если попробуешь еще раз, мне это может и не понравиться.

— Посмотрим, как тебе понравится жрать грязь, ублюдок. Послушай моего совета. Уёбывай домой.

— Фредди? — спросил Соломон. — Что на тебя нашло?

Соломон вышел из кухни с нераспечатанной бутылкой водки и четырьмя рюмками и застал окончание ее речи. Фредди повернулась и увидела разочарование на лице своего старого друга.

— Сол, — сказала Беллмер, пытаясь взять себя в руки. — Я пришла предупредить тебя. Этот человек опасен. Я думаю…

— Я думаю, что тебе следует уйти, — перебил ее Сол.

Фредди Беллмер неторопливо переварила слова Соломона. Когда стало понятно, что он не собирается брать свои слова обратно, она перебросила свои длинные прямые волосы через плечо и посмотрела на часы, которые на ее широком толстом запястье выглядели крошечными.