Перо феникса

Лотти решила, что поразмыслит об этом, когда будет время. А сейчас она взяла Руби за руку и подвела к прилавку. Руби застыла на месте, переводя изумленный взгляд с Джека на Тома и снова на Джека. Потом посмотрела на Лотти совершенно круглыми глазами.

– Папа, это Руби, моя лучшая подруга, – решительно проговорила Лотти. – Я хотела, чтобы ты с ней познакомился. – Она улыбнулась. С тех пор как папа вернулся домой, он казался растерянным и смущенным – почти всегда, кроме вчерашнего вечера, когда Лотти впервые назвала его папой. Но теперь, когда Лотти представила его Руби, он ужасно обрадовался, и заметно разволновался, и густо покраснел, как иногда краснел Дэнни.

Перегнувшись через прилавок, он энергично пожал Руби руку, потом сел на место и застенчиво улыбнулся.

– Очень рад познакомиться, – сказал он. – Э… Лотти все объяснила?

– Нет, – ответила Руби, возмущенно взглянув на Лотти. – Она просто сказала, что хочет мне кое-что показать. Вы давно вернулись? Наверное, недавно…

– Вечером в воскресенье, – сказал Лоттин папа. – Но… – Он как будто смутился. – Кажется, я потерял память.

– Ой. – Руби растерянно заморгала, словно не зная, что на это ответить. – И вы… э… вы совсем ничего не помните?

– Почти ничего, – вставила Лотти. – Даже меня.

– Это, наверное, очень страшно, – сказала Руби, и Лотти подумала – в который раз! – как ей повезло подружиться с Руби. Больше всего Лотти нравилось в Руби, что та умеет искренне переживать за других. Умеет гораздо лучше, чем сама Лотти.

– Да, – сказал Лоттин папа, с благодарностью глядя на Руби. – И еще я все время злюсь, в основном на себя. Это нехорошо. Но я вернулся домой. У меня есть Лотти, и Джек, и Дэнни. Я не помню, что было до моего возвращения. Все в каком-то тумане. – Он улыбнулся. – Лотти сказала, она обязательно что-то придумает, чтобы вернуть мне память.

Руби серьезно кивнула.

– Конечно, придумает, – уверенно проговорила она. – Лотти никогда не сдается.

Лотти смущенно уставилась в пол. Ей было приятно услышать от Руби такие слова. Она только что размышляла о том, что Руби искренне сочувствует людям и всегда находит правильные слова, чтобы их подбодрить. И это были не просто слова. Руби действительно в нее верит.

«Она права, – прозвучал у нее в голове ласковый голос Софи. – Ты настойчивая и решительная. Почти как я».

* * *

– Ой, Лотти, я так за тебя рада! – сказала Руби уже наверху, в Лоттиной комнате. Она сидела на кровати и гладила Софи. Ее глаза сияли.

– Значит, мой папа тебе понравился? – робко спросила Лотти.

– Конечно, понравился! – воскликнула Руби, пристально глядя на Лотти. – Далеко не у каждого есть такой папа, который умеет говорить с животными, побывал в дальних странах и пережил удивительные приключения. И вообще он хороший. А ты боялась, что он мне не понравится?

– Он меня не помнит, – пробормотала Лотти. – Я знаю, что он ни в чем не виноват, но все равно это так странно. Я… я его люблю, но он появился так неожиданно, и он совсем ничего не помнит, и у меня нет ощущения, что это мой папа. Как будто он ненастоящий, не совсем папа. Поэтому я у тебя и спросила. – Но в ее сердце словно зажегся теплый огонек. Она доверяла Руби.

– И как ты собираешься вернуть ему память? – спросила Руби, глядя в потолок.

– Еще не знаю. – Лотти нахмурилась и присела рядом с подругой. – Софи показала мне одно мое воспоминание, о котором я даже не знала, что оно есть. Потом она показала его папе, и он вспомнил еще кое-что, чего я не знала и знать не могла. Добавил кусочек своего воспоминания к моему воспоминанию. Но он сам не понял, что сделал, а я не стала ему говорить, чтобы не огорчать. Может быть, мы еще что-нибудь ему покажем? – Она с надеждой посмотрела на Софи, и та важно кивнула. Ей нравилось, когда к ней обращались за помощью. – Я хотела спросить у Ариадны. Вдруг бы она подсказала, что надо делать. Но когда я задаю ей такие вопросы, она всегда говорит, что мне надо собраться с мыслями, заглянуть поглубже в себя, и ответ найдется сам собой. Иногда мне начинает казаться, что она так говорит, когда сама чего-то не знает, – задумчиво проговорила Лотти.

– Это твой папа, Лотти. – Софи вздохнула и перевернулась на спину, позволив Руби почесать ей живот, чего не позволялось почти никогда. – Чуть выше. Левее. Да, так хорошо…

– Почему он вернулся сейчас? – вдруг спросила Руби.

– В каком смысле?

– Почему сейчас, а не раньше? Что-то должно было измениться, – пояснила Руби.

– Ну… – Лотти постаралась вспомнить все, что рассказывал папа. – Он уверен, что нашел единорогов. И ему снились сны. Точно такие же, какие снились мне. В этих снах он был единорогом, и я тоже была маленьким единорогом. Он говорит, что шел следом за мной.

Руби сосредоточенно нахмурилась:

– Как в том сне, где вы вместе мчались галопом по лесу? Тогда он тебя помнил, да? Он знал, кто ты такая. Кажется, ты говорила, он сказал, что очень скучает и пытается вернуться к тебе.

Софи резко вывернулась из-под руки Руби и села на кровати, взволнованно запыхтев.

– Она права, Лотти. – Софи на миг замолчала и тряхнула ушами, словно отгоняя какие-то мрачные мысли. – Ты мне рассказывала про тот сон. – Самой Софи в этом сне не было, потому что она тогда сильно обиделась на Лотти, приревновав ее к кролику Барни. Ей до сих пор было не очень приятно об этом вспоминать. – Твой папа сам говорил, что пытается вернуться к тебе. Понимаешь, что это значит?

Лотти неуверенно покачала головой.

– Вспомни, что он говорил вчера! Он оказался в каком-то странном волшебном мире и забыл всю свою прошлую жизнь, но ты его позвала. Это ты привела его домой. Он пришел на твой зов! – радостно проговорила Софи, сверкая глазами.

Лотти и Руби непонимающе уставились на нее, и она тяжело вздохнула, театрально закатив глаза.

– Я его не звала, Софи! – нахмурилась Лотти. – Как я могла его звать? Я думала, он давно умер! Единорог появился сам. Я здесь вообще ни при чем.

– Imbecile! – тявкнула Софи. – Как же ты не понимаешь, Лотти?! Он столько лет не возвращался, потому что не знал, куда и зачем возвращаться. А потом он вдруг понял, что ему надо ехать. Что его где-то ждут. Это не совпадение и не случайность! Вспомни, что произошло за последние две-три недели!

– Слушай, Лотти, а ведь она права! – воскликнула Руби.

– Почему все всё уже поняли, а я нет? – нахмурилась Лотти.

Софи вновь закатила глаза:

– Ты нашла свою магию, Лотти! Когда мы с тобой объединили наши волшебные способности! Поэтому он смог вернуться – его позвала твоя магия! У вас с ним одна магия! Одна на двоих. Вы с ним связаны так же крепко, как мы с тобой.

– Да, наверное, так и есть, – согласилась Руби. – Он же был далеко, и дорога наверняка заняла много времени, даже если он отправился в путь в ту же секунду, когда ты открыла в себе свою магию и применила ее в первый раз.

Лотти улыбнулась. Она позвала папу домой, и поэтому он смог вернуться из многолетнего изгнания! Эта мысль ей понравилась.

– Все равно это не помогло, – вздохнула она. – Я позвала его домой, но не сумела вернуть ему память.

– Еще как помогло! – Софи сердито тряхнула ушами. – Если ты сумела его вернуть, сумела рассеять сильные чары, которые его держали – а это были действительно сильные чары, – значит, ты сможешь вернуть ему память, – добавила она, но Лотти заметила, что ее голос звучал не слишком уверенно.

Лотти снова вздохнула:

– Даже если я его позвала, это вышло нечаянно. Специально я ничего не делала. Поэтому я не знаю, что делать дальше. Софи, ты сможешь проникнуть в папины мысли, как ты проникла в мои и показала мне сон о бабочках? Сон, который был воспоминанием.

– Нет. Так получается только с тобой, потому что я твой фамильяр. С другими, скорее всего, ничего не получится.

– Ясно, – пробормотала Лотти. – Значит, придется использовать мои собственные воспоминания. Чтобы ему напомнить. Не знаю, получится что-нибудь или нет, но все равно надо попробовать.

Софи кивнула.

– Хорошая мысль. Видишь? Я же тебе говорила, что все будет parfait[4], – заявила она с самодовольной улыбкой.

Глава 5

На следующий день, еле дождавшись звонка с последнего урока, Лотти пулей вылетела из школы. Вчера они с Софи договорились, что сегодня устроят еще один сеанс «забытых воспоминаний» для папы, и Лотти хотелось быстрее вернуться домой и приступить к делу.

Она влетела в магазин на всех парах и сразу же поняла: что-то не так. Папа стоял в самом центре торгового зала. В магазине было непривычно тихо, и казалось, что все пространство беззвучно дрожит от страха. Лотти прикрыла за собой дверь, и колокольчик зловеще звякнул. Но ни папа, ни высокая женщина в красном платье даже не обернулись.

Лотти сдавленно ойкнула и тут же зажала себе рот ладонью. Жаль, что нельзя нигде спрятаться. Жаль, что нельзя стать невидимой. Конечно, она знала, что Пандора еще появится, и все равно была к этому не готова.

«Я должна была догадаться, – подумала Лотти. – Папа же говорил, что по дороге домой он чувствовал, что кто-то пытается его выследить. Кто-то злой. Пандора! Кто же еще?! Папа раскрыл свой секрет, защищая меня. И как только она поняла, что он жив, она бросилась его искать. Я должна была догадаться, должна была приготовиться, но не успела. И без того столько всего навалилось!»

Припадая животом к полу, Софи тихонечко подобралась к ней поближе. «Хорошо, что ты вернулась», – мысленно прошептала она.

«Давно она здесь?» – спросила Лотти.

«Всего пять минут. Дэнни еще не вернулся из школы, а твой дядя пошел к Ариадне. Твой папа его отпустил. Сказал, что сам справится в магазине. А потом заявилась она».

Пандора и Лоттин папа, кажется, до сих пор не заметили Лотти. Пристально глядя друг на друга, они медленно двигались один напротив другого в центре торгового зала, словно в каком-то своем замкнутом мире, где они были только вдвоем.

Постепенно животные в клетках вдоль стен начали выбираться из своих укрытий. Самые смелые мышата – в том числе Фред и Персик – даже отважились выйти из клетки и теперь сидели на краешке полки, свесив хвосты, и завороженно наблюдали за происходящим, словно это был какой-то захватывающий спектакль. Хомяк Джерри, чеканя шаг, расхаживал взад-вперед по прилавку и воинственно рычал. Но Пандора не обращала на него внимания.

– Удивительно, как ты решился вернуться! – холодно проговорила она, не сводя глаз с Лоттиного папы. – Я думала, тебе хватит ума держаться подальше от Нитербриджа.

Тот вежливо посмотрел на нее, приподняв брови.

– Да? – сказал он. – А разве тебя не удивляет, что я вообще смог вернуться? Как утверждают надежные источники, меня послали в те джунгли на верную смерть.

Пандора лишь улыбнулась:

– Не следует доверять слухам. Да и вряд ли твои источники так уж надежны. Чрезмерно эмоциональная легковозбудимая девчонка?

Лотти с трудом удержалась, чтобы не вступить в спор. Ей очень хотелось отвесить Пандоре пинка или запустить в нее чем-нибудь тяжелым, но это как раз было бы поведением легковозбудимой, чрезмерно эмоциональной девчонки.

– То есть это не ты отправила меня в джунгли? – спросил Том.

Пандора опустила голову, как бы смутившись. Ее длинные светлые волосы закрыли лицо, словно кружевная прелестная вуаль.

– Я очень расстроилась, – вкрадчиво проговорила она. Во всяком случае, Лотти решила, что именно вкрадчиво, а не мягко и нежно, как, видимо, предполагалось. – Ты меня бросил. Я так сильно тебя любила! А как известно, от любви до ненависти – один шаг.

Лоттин папа невесело рассмеялся:

– У меня ощущение, что ты способна убедить кого угодно в чем угодно, если только тебя будут слушать. Но я-то слушать не буду. Можешь не тратить на меня свое обаяние. Меня все равно не проймешь. Я не узнал свою дочь, я вряд ли узнаю собственную жену, и я даже не представляю, кто ты такая.

Пандора изумленно уставилась на него, но ее взгляд все равно оставался расчетливым и холодным.

– Ты меня не помнишь? – спросила она.

– Я помню только последние две-три недели – и больше ничего.

Пандора задумчиво накрутила на пальцы прядь волос и потянула так сильно, что Лотти подумала, что ей, наверное, больно. Она стояла, молча глядя на Тома, и пока она лихорадочно соображала, как ей теперь поступить, ее глаза сверкали недобрым светом.

– И что же произошло? Что вернуло тебя назад?.. А! Девчонка. Ее пробуждающаяся сила. – Пандора взглянула на Лотти, съежившуюся у двери. – Я бы не стала на нее полагаться. Но знаешь, Том… Я могла бы тебя исцелить. Могла бы вернуть тебе память. – Она шагнула к нему, и Лотти рванулась вперед, чтобы не дать ей приблизиться к папе. Но папа уже оттолкнул Пандору, резко выставив перед собой руку.

– Я верю своей семье, – проговорил он ледяным голосом. – Я не хочу, чтобы ты рылась в моей голове. Не хочу, чтобы ты перебирала мои воспоминания и меняла их так, чтобы они совпадали с твоей собственной версией событий. Да, я потерял память. Но все-таки я не идиот.

Пандора стояла с застывшим, как будто даже растерянным лицом. Словно и вправду рассчитывала, что он позволит ей прикоснуться к нему, раскроется перед ней и пустит ее к себе в голову. Как раньше, когда они были вместе. Как много раз раньше, подумала Лотти и зябко поежилась.

Пандора ослепительно улыбнулась Лотти и обвела взглядом животных на полках. Мышата испуганно запищали и бросились прятаться в клетку. Потом Пандора направилась к двери и, проходя мимо Лотти, легонько погладила ее по голове.

Лотти вздрогнула, словно ей на голову свалился паук. Взгляд Пандоры сделался жестче, ее красивое точеное лицо стало почти уродливым. Выходя из магазина, она с такой силой хлопнула дверью, что в двери треснуло стекло.

Папа подбежал к Лотти.

– Что она с тобой сделала?! Она к тебе прикоснулась?!

Лотти прижалась к папе, стараясь унять дрожь. Софи, жавшаяся к ногам Лотти, тихо проговорила:

– Она думала, что Лотти отвлеклась, наблюдая за вашим спором. Она снова пыталась проникнуть к ней в голову.

– Лотти! Лотти! С тобой все в порядке?! – Папа схватил Лотти за плечи и принялся трясти.

– Со мной все в порядке. Не надо меня трясти. Она ничего мне не сделала. Папа, хватит меня трясти, я же сказала.

– Хорошо. – Он крепко обнял ее и прижал к себе. – Извини, ты молчишь, и я не знаю… Я боялся, что…

– Она и раньше пыталась добраться до Лотти, – сказала Софи. – Однажды она нас поймала и чуть не сожгла Лоттин разум, но ты пришел и погасил пламя.

Папа отвел Лотти в кухню и усадил на стул. Потом присел на краешек стола и закрыл глаза руками.

– Почему я ничего не помню?! – простонал он. – Я не понимаю, как у нее получается отбирать мои воспоминания. Разве что… Я ведь жил среди единорогов и, наверное, сам был немножечко единорогом. Может, их память устроена по-другому. Да, наверное, в этом все дело.

– Она не остановится, – прошептала Лотти.

Папа попробовал улыбнуться, но это была вымученная улыбка.

– Лотти, постарайся не волноваться. В каком-то смысле она сама себе осложнила задачу. Я не помню, что у нас с ней было раньше, и ей нечем меня зацепить. Не за что ухватиться. – Он опять обнял Лотти и прижал к себе. – Что вы с Софи замышляли за завтраком? – спросил он с наигранной бодростью. – Я видел, как вы шептались и поглядывали на меня.

Сейчас он очень напоминал маму: этакий жизнерадостный, неунывающий родитель, который никогда не покажет дочери, что его что-то тревожит.

Лотти моргнула. Ей казалось, что завтрак был сто лет назад.

– Ой, да. Мы хотели показать тебе еще немножко моих воспоминаний. Может, ты и сам что-то вспомнишь?

Папа кивнул.

– Отличная мысль. Но давай чуть позже, не прямо сейчас. Хорошо? – Он вздохнул от усталости. Лотти лишь улыбнулась и не стала ничего говорить. Она не нашла в себе сил сказать папе, что все это несправедливо и очень неправильно. Ей нужно, чтобы память вернулась к нему прямо сейчас. Он нужен ей весь, целиком. И еще ей никак не давала покоя тревожная мысль, что, когда Пандора вернется – а она непременно вернется, – папе понадобятся вся память, все волшебство и все силы, какие есть.

* * *

Весь следующий день Лотти думала только о том, как вернуть папе память. На уроках Руби приходилось подталкивать ее локтем, чтобы Лотти включалась в работу, а не сидела с отсутствующим видом под строгим взглядом учительницы. На большой перемене Руби отвела Лотти в сторонку и сказала, что так нельзя. Надо сосредоточиться.

– А то миссис Тейлор уже начала на тебя поглядывать. Что с тобой, Лотти? О чем ты думаешь?