Перо феникса

– Я никуда не поеду! Мне нельзя никуда уезжать! Пожалуйста, мама, пойми, – сказала Лотти, очень стараясь говорить спокойно и рассудительно. – Мне нельзя уезжать.

– Лотти, я не могу бросить работу…

– Ты сама говорила, что с работой пока еще непонятно. И почему ты не можешь устроиться на работу здесь, в Нитербридже? – выпалила Лотти. Она уже чувствовала, что проигрывает этот спор.

– Я думала, ты будешь рада, – растерянно повторила мама. – Это хорошая новость.

– Но не для меня… – ответила Лотти со слезами в голосе.

– Мы так хорошо пообщались в выходные! – воскликнула мама, сама чуть не плача.

«Скажи ей! Скажи! – раздался в голове Лотти настойчивый голос Софи. – Она никогда не поймет, если ты не скажешь ей правду! И ты меня бросишь. Она заставит тебя уехать!»

«Я не могу ей сказать! Не сейчас. Она должна все увидеть своими глазами».

– Да, мам, мы замечательно пообщались в выходные. И тебе здесь понравилось, я же видела. Подумай о том, что я сейчас сказала. Пожалуйста. – Лотти очень старалась говорить рассудительно и спокойно, но ее голос заметно дрожал.

– Лотти, магазин дяди Джека – это не наш дом. У нас есть свой дом, у нас с тобой, – настойчиво проговорила мама.

– Это уже не дом, – ответила Лотти и только потом поняла, что сказала. Мама молчала, и Лотти крепко зажмурилась. – Извини. Я имела в виду совершенно другое.

– Лотти, мы еще поговорим об этом, но в другой раз. – Мамин голос звучал как-то уж слишком спокойно, словно она изо всех сил контролировала себя, чтобы не закричать. – Нам обеим надо успокоиться. На днях я тебе позвоню. – Она секунду помедлила и очень тихо добавила: – Я люблю тебя, Лотти.

Она произнесла это так, будто заявила свое право на Лотти. Потом в трубке раздался щелчок, и связь оборвалась.

Глава 4

– Лотти. – Кто-то постучал в дверь ее спальни. – Лотти?

Лотти устало обернулась к двери.

– Твой дядя сказал, пора ужинать. Лотти, что случилось? – Ее папа, который сначала неловко топтался за дверью, словно сомневаясь, можно ли ему войти, решительно вошел в комнату и присел на корточки рядом с кроватью.

Софи ласково лизнула его в щеку, и Лотти заставила себя улыбнуться.

– Все хорошо, – пробормотала она. Ее по-прежнему обуревали самые противоречивые чувства: с одной стороны, она злилась на папу за то, что он ее бросил на восемь лет, с другой – ей хотелось его защитить. Из-за потери памяти он казался таким беспомощным, таким растерянным и уязвимым…

Папа вопросительно приподнял бровь – такой родной и знакомый жест! – и Лотти невольно улыбнулась.

– Тебя что-то расстроило? – спросил он. – Кто-то звонил? – Он указал взглядом на телефон, валявшийся на полу посреди комнаты.

Лотти вздохнула и кивнула. Почему не сказать ему правду? Он не помнит маму, а значит, наверное, и не особенно расстроится. С тех пор как Лотти разделила с папой воспоминание о бабочках и поняла, как сильно любила его, когда была маленькой, ей стало проще общаться с ним теперь.

– Мама звонила, – тихо проговорила она.

– Ясно. – Папа провел рукой по лицу и с тревогой посмотрел на Лотти. – Э… С ней все в порядке?

– Нет. – Лотти погладила Софи по голове. – Помнишь, я говорила, что она работает во Франции?

Папа кивнул и задумчиво нахмурился.

– Она возвращается в Англию.

– Но… разве ты не рада? – Папа нахмурился еще сильнее.

– Конечно, я рада! Но она хочет вернуться в Лондон. Хочет забрать меня из Нитербриджа. И я уже никогда не увижу дядю Джека, и Дэнни, и моих здешних друзей. И не смогу взять с собой Софи. Папа, разве ты не понимаешь?! – Лотти сердито нахмурилась. – Чего ты улыбаешься?

Он действительно улыбался – робкой, счастливой улыбкой:

– Ты назвала меня «папа». Раньше ты так меня не называла.

Лотти широко распахнула глаза и смущенно заерзала на кровати:

– Ну, ты же мой папа… У меня просто вырвалось.

– Мне это нравится, – сказал он, улыбаясь. – Очень нравится.

– И я никогда не увижу тебя, – еле слышно проговорила Лотти, потом посмотрела прямо ему в глаза и слегка покраснела. – Что нам с ней делать? Что ты будешь делать?

Папа присел на кровать рядом с Лотти.

– Главное – не забыть, что Джек зовет ужинать, – пробормотал он. – Я не знаю, Лотти. Я даже не знаю, как мне с ней увидеться. Я же вас бросил. Никто мне этого не говорит, но, по сути, оно так и есть. Да, это было не нарочно. Но я не могу заявиться к ней прямо сейчас, когда я не помню ни ее, ни себя. Наверное, при таком положении дел мне будет лучше оставаться мертвым. – Лотти зябко поежилась, и папа обнял ее за плечи. – Извини, Лотти. Так нельзя говорить, я знаю. Но ты понимаешь, что я имею в виду? Пусть лучше меня не будет совсем, чем я буду такой, какой есть сейчас. Потому что меня все равно как бы нет. – Он обнял ее еще крепче. – Ты об этом не думала?

– Нет! – горячо возразила Лотти. Потом на секунду умолкла и грустно взглянула на папу. – Ну, может быть, думала… Но ты все вспомнишь. Обязательно вспомнишь. – Она очень старалась, чтобы ее голос звучал уверенно. Ведь папа вспомнил Горация, и Мрака, и когда Софи показала ему Лоттино воспоминание о бабочках, у него что-то мелькнуло в сознании… мысль о маме… Если показать ему еще больше воспоминаний, наверняка это поможет ему все вспомнить!

– И когда ты все вспомнишь, ты снова встретишься с мамой, – тихо сказала она, глядя на свои руки. – Я хочу рассказать ей о магии. Я уверена, что сумею ее убедить. Чтобы она поняла и поверила. Ты ничего ей не рассказывал, и мне кажется, именно поэтому она увезла меня в Лондон, когда ты пропал. Наверняка она чувствовала, что от нее что-то скрывают. У меня было такое же чувство, когда я только приехала в Нитербридж. Но я все узнала уже через пару недель. А мама жила здесь несколько лет.

– Даже не знаю, почему я ей не рассказал, – растерянно пробормотал папа.

– Она была совсем не такой, как Пандора, – нерешительно проговорила Лотти. – Может быть, ты хотел, чтобы все оставалось как есть. Но ведь магия наверняка очень важная часть твоей жизни. Очень важная часть тебя. Для меня она очень важна. Очень-очень. Разве можно скрывать от мамы такое чудо? Это просто нечестно. К тому же я собираюсь с ней поговорить и сказать, что я никуда не поеду из Нитербриджа, и мне надо как-то это объяснить. Поэтому я хочу рассказать ей о магии.

– Надо было сказать ей сейчас, – пробурчала Софи, сердито тряхнув ушами.

– Сейчас не время, – возразила Лотти. – Она бы просто решила, что у меня разыгралось воображение. Она всегда говорит, что у меня слишком богатая фантазия. Мне нужно ей показать. Наверное, я попрошу Барни мне помочь. Барни – это кролик, – объяснила она папе. – Серый кролик в клетке напротив прилавка.

– Да, он очень милый. Но, кажется, не очень умный.

Софи фыркнула.

– Да он законченный imbecile[3], – пробормотала она.

– Но маме он очень понравился. Когда она была маленькой, у нее дома жил кролик, что как-то странно, потому что она всегда была против животных в доме. Но если Барни с ней заговорит, может быть, тогда она мне поверит.

Папа кивнул:

– Значит, ты хочешь остаться здесь?

– Конечно, хочу! – Лотти взглянула на папу, внезапно встревожившись. – Ты же останешься в Нитербридже, да? Ты никуда не уедешь?

Папа улыбнулся:

– Нет. Хотя я почти ничего не помню, я доверяю своим чувствам. Здесь мой дом. Я понял это, как только вошел. Запах очень знакомый. И комната, где я спал ночью, тоже казалась знакомой. – Он зябко поежился. – Только какой-то пустой.

Лотти кивнула:

– Пойдем вниз. Дядя Джек сердится, когда кто-то опаздывает к столу. Он говорил, что сегодня на ужин будет рагу. Ты не заметил, он не клал туда ничего странного?

Папа как будто встревожился.

– Какие-то и вправду странные грибы, – сказал он.

Софи спрыгнула с кровати и направилась к двери.

– Кому из нас сегодня повезет? Или не повезет? – зловеще спросила она.

* * *

Хотя разговоры с родителями – сначала с мамой, а потом с папой – были весьма непростыми, после них многое изменилось. Лотти чувствовала, что теперь они с папой стали чуточку ближе. Она только сейчас поняла, что он чувствует. И еще ей показалось, что он сам озадачен своим поступком восемь лет назад.

После разговора с мамой Лотти окончательно осознала, как ей повезло оказаться в Нитербридже, подружиться с дядей Джеком, и с Дэнни, и с Руби. Утром во вторник, когда Лотти встретилась с Руби на мосту, она так расчувствовалась, что первым делом крепко обняла подругу.

Руби, кажется, слегка удивилась:

– Что это было?

Лотти улыбнулась и пожала плечами:

– Не знаю. Просто хотела, чтобы ты знала: это так здорово, что ты у меня есть! Зайдешь к нам после уроков? Хочу тебе кое-что показать.

– Ой, твой дядя привез в магазин новых животных? – обрадовалась Руби. – Тех синих птиц, которые меняют окраску?

Лотти покачала головой.

– Нет, он сказал, что это подделка. Это не настоящие волшебные птицы. Их, бедных, просто покрасили светоотражающей краской. – Она ухмыльнулась. – Он подослал Генриетту к тому продавцу, который ими торгует. Она открыла их клетку, и они улетели. – Генриетта была специальной «диверсионной» мышью. Дядя Джек подсылал ее к людям, которым, с его точки зрения, категорически противопоказано иметь животных. Генриетта так мастерски расправлялась с электропроводкой, что люди, в доме которых она побывала, зарекались заводить каких бы то ни было питомцев. Отныне и впредь. Никогда в жизни. Выполнив свою миссию, Генриетта возвращалась в магазин. – Нет, это не новые питомцы. Придешь – увидишь. Ты же придешь, да? – Лотти судорожно сглотнула. Это был важный шаг. Непростой шаг.

Почувствовав Лоттино волнение, Руби серьезно кивнула:

– Конечно, приду. Лотти, с тобой все в порядке?

– Да. Наверное, да. – Лотти улыбнулась подруге, увидев искреннее беспокойство в ее глазах, и поняла, что делает все правильно.

Руби медленно кивнула, и дальше они пошли в молчании. Уже на школьном дворе Руби вдруг повернулась к Лотти и взволнованно проговорила:

– Я вспомнила, о чем хотела тебя спросить! У тебя день рождения в конце ноября, да? То есть уже совсем скоро. Ты придумала, что будешь делать на день рождения?

Лотти растерянно моргнула.

– Я забыла! – потрясенно проговорила она. Подумать только: забыть о собственном дне рождения! Хотя это и неудивительно, когда в твоей жизни творится такой дурдом. Обычно Лотти за несколько месяцев составляла список желанных подарков и планировала праздничную вечеринку, а тут вдруг забыла… – А как тут принято отмечать дни рождения? – В прошлом году, в старой школе, почти все дни рождения справлялись на катке. И всем очень нравилось.

Руби пожала плечами:

– По-разному принято. В прошлом году я приглашала подружек с ночевкой, и Зара сломала мой плеер. Нарочно.

– Ты пригласила Зару? – изумилась Лотти.

Руби вздохнула и смущенно уставилась себе под ноги.

– Я не хотела ее приглашать… Я пригласила тех одноклассниц, которые нормальные. Люси. Кейшу. Бекки. Которые не из компании Зары. Но они все сказали, что не смогут прийти, и я жутко расстроилась. – Руби поморщилась. Очевидно, ей до сих пор было обидно. – Я спросила у Люси, почему она не сможет прийти. Это было так стыдно. Как будто я ною и упрашиваю ее со мной дружить. Почему я тебе не нравлюсь, Люси? И она сказала, что хочет прийти, но Зара узнала, что я приглашаю гостей – вытащила из сумки у Кейши мое приглашение – и объявила всем девочкам, что если они пойдут на вечеринку, куда ее не пригласили, она им устроит веселую жизнь. Поэтому все и сказали, что не смогут прийти.

Глядя на лицо Руби, Лотти так разозлилась, что ей захотелось кого-нибудь стукнуть. Например, Зару Мартин.

– И что ты сделала?

Руби смущенно отвела взгляд:

– Я пригласила Зару. Но только Зару, без ее шайки-лейки. Я ей сказала, что мама мне разрешила пригласить не больше четырех человек. И это правда, на самом деле. Мама сказала, что больше четырех гостей она просто не выдержит. В общем, как ты понимаешь, Зара испортила мне весь праздник. Лучше бы вообще никто не пришел. Лучше бы мы отметили мой день рождения только втроем, с мамой и папой. Хотя нет… Тогда мама стала бы переживать, что у меня нет друзей, и было бы еще хуже.

Лотти сочувственно кивнула:

– Ну, я-то точно не буду никого приглашать с ночевкой. А то кто-нибудь обязательно придет на кухню попить и увидит, как Фред и Персик отплясывают на столе чечетку.

Руби хихикнула:

– Или Софи им скажет, что они безмозглые бестолочи. Да, ты права. Нельзя никого приглашать в магазин. Может, в кино? В Сэндфорде есть кинотеатр.

Лотти сгорбилась и тяжело опустилась на скамейку.

– Я не знаю, буду ли я еще здесь в конце месяца, – уныло пробормотала она.

– Что?! – испуганно воскликнула Руби, присев рядом с Лотти. – Почему?! Что случилось? Твоя мама звонила вчера?

– Да, звонила. Она возвращается в Англию и хочет, чтобы мы вместе вернулись в Лондон. Мы вчера с ней поругались. Это было ужасно. Теперь я себя чувствую виноватой. Но я не хочу уезжать из Нитербриджа. Как я отсюда уеду?!

– Никак. – Руби решительно покачала головой, и ее рыжие кудряшки взметнулись словно от ветра. – Тебе нельзя уезжать.

– И… в общем, сегодня увидишь… – добавила Лотти. Она не знала, как рассказать Руби о внезапном папином возвращении. Пусть лучше Руби увидит сама.

* * *

– Только не кричи, – предупредила Лотти подругу, открыв дверь магазина.

Руби резко остановилась на крыльце.

– Там что-то страшное? – с подозрением спросила она.

– Нет, не страшное. Просто слегка неожиданное. – Лотти вздохнула. – Пойдем.

Папа и дядя Джек сидели за прилавком. Гораций гордо восседал на плече у папы. Лотти была совершенно уверена, что это папа. Потому что он был загорелее. Они с дядей Джеком изучали прайс-лист одного из поставщиков магазина, с воодушевлением обводя красной ручкой выбранные товары. Лотти улыбнулась, глядя на папу. Она как-то не думала об этом раньше, но если он так быстро включился в работу, может быть, он уже начал что-то вспоминать? Может быть, здесь, в Нитербридже, его память вернется сама собой? Он уже вспомнил некоторых животных, он знал их повадки, и с животными ему было явно уютнее, чем с людьми. И он сам говорил, что его руки вспомнили, где хранится корм для животных и всякие ингредиенты в дядиной мастерской!