Помоги проекту - поделись книгой:
Придворный опять попросил его прикрыть рот при разговоре. Здесь такой обычай, сказал он. Но Гама не понял и разгневался, подумал, что его опять хотят унизить, и приготовился метать гром и молнии, но забряцало оружие охранников, и он сдержался. Гама попробовал объяснить, что прибыл из самого богатого королевства среди богатых, что он уже побывал на африканских землях. И что он привез письмо, или лучше два письма от своего короля. Одно написано на португальском языке, языке королевства, а другое на языке мавров. Он протянул их суверену, но тот за ними не потянулся, а только подложил порошка в нос. Придворный взял письма эль-рея и раскрыл перед своим господином. В португальском письме их поразила каллиграфия – настоящий ребус, но прочесть и понять они ничего не могли. Для другой бумаги позвали маленького слугу, понимающего в арабских закорючках, но он не разобрал всего, что было написано. Фернау Мартинш очень вспотел, помогая прочесть послание, и в конце он все-таки понравился Господину Океанов. Или тот оценил содержание. Он пробормотал что-то, но португальцы ничего не поняли, и были неспокойны. Они еще пребывали в этом состоянии, когда пришли четыре мусульманских темнокожих слуги, взяли всесильного правителя за бедра, подняли и унесли. Придворный остался наедине с португальцами, и тот объяснил сомнения его господина. Вопрос во дворце был такой: перед кем они находятся? Перед жадным королем без капли благородства или перед эмиссаром туго набитых кошельков, который решил сохранить для себя одного горы золота, серебра и тканей, подходящих для вручения при ведении столь важных переговоров…
Васко да Гама намек понял, но не стал реагировать. Только цинично улыбнулся. А catual продолжил, что бунт, который тот устроил перед лицом саморима, уже нельзя забыть, нельзя это дело замять, и что он теперь боится за жизнь Васко да Гама и его людей. Но потом он «тихонько на ушко» сказал, что
– А как проявится добрая воля сановника? – спросил португальский капитан.
– Он сможет распахнуть двери дворца, показать путь к свободе. Поможет нагрузить специями корабли через своих друзей-торговцев, – передал суть уже переводчик армады.
Он посоветовал или предложил то же – как жест альтруиста и друга – стать кем-то вроде посла португальских интересов, потому что будут новые экспедиции в будущем. Гама был известен тем, что был беспощаден к врагам и круто обращался с собственными людьми. Хотя он был сторонником политики силы, но приспособился к придворным интригам, что помогали решать практические задачи, он вступал в союзы с разными людьми и умело лавировал, манипулировал, хитро вербуя сторонников в разных лагерях. Его величеству нет необходимости знать о его дипломатическом провале у саморима, о том, что и сколько стоило. Его величеству достаточно знать, что его миссия пришла в добрый порт, что морское сообщение с Индиями открыто.
Васко да Гама улыбнулся. Этот теневой министр просил немного, и с его помощью Гама может приобрести признание и почести у португальской короны…
– Твои слова несправедливы и меня недостойны. Я бы даже сказал, что это оскорбительные слова. Но я стерплю, – ответил ему Васко да Гама с все той же циничной улыбкой. – Освободи меня, и у тебя сразу будет часть припрятанных даров, о которых ты говоришь.
Царедворец понял так, что они договорились. Как при молитве он сложил руки и склонил голову в знак согласия. Капитан-мор улыбался и провел рукой по бороде, что дурно пахла.
18. Отплытие Гамы
Васко да Гама пришел в порт, где его встретил Николау Коэльу, верный капитан, который без устали ждал его. И на его шлюпе Васко вернулся на корабль, где его встретили и устроили праздник. Матросы и офицеры, миряне и клирики, плотники и рулевые, юнги и солдаты – все оставили свои места, бросились к борту, чтобы приветствовать шляпами и беретами капитана капитанов. Брат его крепко обнял, как только Васко поднялся на борт и встал на трапе. Этот борт откидывался, чтобы спускаться с корабля и подниматься на него. Все кричали «Ура!» капитану-мору и всем, кто с ним вернулся. Чуть отстранившись от брата, Гама не обратил внимания на крики своих людей. Они, привыкшие к его грубым манерам, даже не удивились. Их только странно удивило то, что вместе с ним поднялся на борт злосчастный индус, и что капитан закрылся с ним и еще с двумя смуглыми людьми в своей каюте. К огромному удивлению всех, включая Паулу, его тоже Васко не пустил на это совещание. Паулу почувствовал, что все вопросительно смотрели на него, и чтобы отвлечь внимание, он приказал распределить между всеми самогон, чтобы выпить за то, что все вернулись живыми и здоровыми. И пока экипаж радостно исполнял приказ и пил за здравие, Паулу подозвал Алвару Вельу, одного из тех, кто вернулся с его братом. Пристально посмотрел на него и потребовал подробного отчета и объяснения происходящего.
Чуть позже индус вышел с улыбкой на лице, не скрывая своего удовлетворения. Он нес два ларца, завернутые в ткани, которые его люди помогли доставить на баркас. Васко да Гама приказал убрать пушки и отпустить пленных купцов.
– Не лучше ли было подождать с их освобождением, пока мы не выйдем из порта Каликута? – осмелился спросить Паулу брата.
– Пусть себе плывут. Наша безопасность гарантирована. Не беспокойся, – отрезал капитан-мор.
Когда индийцы, которых взяли в заложники, вышли из каюты, где они были закрыты только с маленькой масляной лампой на стене, то прикрыли глаза руками – им было трудно видеть дневной свет. Они обливались потом – эти дни были жаркими и влажными, и их терзали страхи и тревоги. Он дышали воздухом, словно воскресли из мертвых, которых наказали резким гнилым запахом, запахом нечистот, что чувствовался на всем корабле. Узнав лицо вельможи-интенданта, они бросились к нему, подняли руки к своим богам и заулыбались. А он прожевал на своем языке, что сделка состоялась, и успокоил их души, в том числе и относительно их кошельков, – они очень боялись, что с них потребуют огромный выкуп. Заложники стали хвалить, благодарить его и славить, заулыбались. Они, конечно, пообещали одарить своего спасителя. Несмотря на это, интендант был подавлен и недоверчиво смотрел вокруг. Наконец спустили трапы к их баркасам, и они поплыли под удивленными взглядами членов экипажа, которые ставили паруса или стояли у борта.
– Что там произошло, Васко?
Капитан-мор не смотрел в глаза, развернулся и пошел в свою каюту, а Паулу последовал за ним.
– О каком, к чертовой матери, соглашении ты там чесал языком с этими, мать их, чертовыми индусами? – опять спросил Паулу да Гама, уже в упор.
– Не злись, брат. Готовь корабли к тому, что мы их сейчас загрузим до отказа товаром, что очень понравится нашему королю, это точно, а значит и в наши с тобой карманы перепадет немало.
Паулу с недоверием посмотрел на своего брата, не понимая, что происходит. Офицер, которого Паулу до этого подозвал к себе, уже доложил ему, что аудиенция у саморима провалилась, поэтому он поразился слепой уверенности брата.
– Васко, чем ты заплатил этому коварному индусу? – спросил он опять. – Что было в ларцах, которые они несли как взятку?
Гама не осмелился ругаться с братом и пробормотал:
– Дань, налог, который у меня попросили. Оставь меня сейчас, я должен немного отдохнуть. Возьми корабль «Святой Рафаэль и утром подходи к порту. Ты первым поведешь корабль со специями. С этого дня ты очень богатый человек, брат мой.
Паулу не двигался.
– Васко, скажи мне, какие дары ты отвез самориму?
После тягостного молчания, не глядя в глаза, он ответил:
– Действую, как приказал король. Не терзай себя, бояться нечего.
Но видя, что Паулу совсем не доволен таким ответом, он подошел к нему и отрезал:
– Бога ради, хватит меня расспрашивать. Сегодня день не для ссор, братик, а для радости.
Он похлопал брата по плечу и направился к выходу из каюты. Потом отдал последнее распоряжение:
– Иди и займись тем же, чем Николау Коэльу. Все должно быть спокойно, и готовьтесь загрузить пятьдесят тонн желанного груза.
Паулу подавлено спустился по трапу к шлюпке, что должна была вернуть его на корабль под его командованием, на «Святой Рафаэль». На судно помещалось пятьдесят тонн.
Паулу все думал, смогут ли они в ближайшее время загрузиться специями. Он спрашивал сам себя, почему его брат так себя ведет? Какая у него связь с тем индусом, что поднялся на борт? Паулу беспокоился за своего младшего брата – он мог впадать в крайности, быть несдержанным. Он поднялся сначала на «Бэрриу». Поговорил с Николау Коэльу, выпил кувшин вина, но из лояльности к своему брату не рассказал тому о своих сомнениях. Глубоко погрузившись в себя, Паулу держал все страхи внутри – он человек опытный, он предупрежден, но скуп на слова. Когда он вернулся к себе в каюту, то прилег – он ослаб, но спать не смог, потому что его терзали разные мысли.
В последующие дни корабли бросили якоря уже ближе к порту. По двое или по трое, люди с разных кораблей получили разрешение сходить на берег – пить, есть свежее мясо, играть и находить женщин для развлечения. Но Паулу да Гама все равно держал своих людей в постоянной боевой готовности. Васко да Гама тоже спустился на твердую землю для встречи с придворным и двумя купцами, которые были в плену, но теперь они слушались предпринимательского чутья и показали, что готовы сотрудничать. Надо было договориться о цене тонких специй и решить все вопросы с их доставкой. Разговоры все вертелись вокруг да около, а грузы постоянно задерживались. Диогу Диаш устроил маленькую факторию, но вызвал этим ругательства, а не торговлю. Договаривались только о коротких поставках с индусами, а ими всегда руководили последователи Магомеда, люди совершенно недружелюбные, которые плевали на пол в знак презрения к португальцам.
Торговля шла мелочью оптом, холодным оружием, кожей, медными изделиями и некоторыми ценными тканями в обмен на гвоздику, шафран, имбирь и знаменитые горошины перца. Португальцы уже меняли медальоны из серебра с печатью дона Жоау II на небольшое количество местных богатств, чтобы показать это своим, когда вернутся домой. Это были шерстяные накидки, сандаловые палочки, эбонит, розовое дерево, кусочки других деревьев, куски алебастра и мрамора и другие экзотические вещи – зубы слонов, музыкальные инструменты с панцирем черепах, странные духи и коренья для лекарств. Поскольку португальцы очень хотели редкие вещицы и все им казалось дешевым, то они платили столько, сколько просили торговцы. Это вызвало замешательство у арабов, которые торговались обычно до изнеможения за каждый пустяк. «Они ненастоящие торговцы», – говорили арабы друг другу. Поэтому они недоверчиво спрашивали португальцев, что их на самом деле привело на Восток, так далеко от их королевства?
У капеллана брата Педру де Ковилья была еще мечта стать «ловцом душ». Опасно сходить на сушу, где сплошные мавры, и проповедовать слово Христа, говорили ему все, но Педру настаивал на своем. «Я за этим пришел, я под защитой Иисуса Христа, нашего Бога и Господина». Он вдохновлялся настоящим духом обращения язычников и пошел в Каликут с двумя францисканцами, с шестью юнгами, что его несли, и двумя переводчиками армады, и еще с вооруженными людьми – это по настоянию Николау Коэльу, который верил больше острым лезвиям, чем Библии.
Брат Педру занялся готовкой на борту. Понес как приманку каштаны, обжаренные в меде, и куски пирога с «рожковым деревом». Ему удалось привлечь к себе детей и парий, отвергнутых всеми. Но монах Педру специально искал самых слабых людей, которых может укрепить Слово Божие. Так он говорил. Он собрал вокруг себя толпу несчастных и голодных, которые облизывали мед, жадно, пуская слюни. На полный желудок всегда слово Господа слаще. Поэтому на следующий день он взял с кораблей еще моряков, военных и самого Васко да Гама и отслужил первую мессу в Индиях.
В последующие дни собрание очень сильно увеличилось. Наверное, из-за привлекательности угощения, чем из-за Слова Божьего, но сладкое семя дает сладкий плод, смиренно верил капеллан армады. Поэтому он возвращался на сушу каждый день, чтобы рассказывать и пересказывать снова и снова жизнь Иисуса и Богородицы. И все больше людей приближались к нему, что делало брата Педру счастливым. Катехизис наставления в вере их не задевал – здесь уже почитали богиню Devaki, ее изображали шестирукой. Также индусами она почиталась как дева, которая через божественный дух была матерью Кришны, самый известный аватар Вишну, Спасителя индусов, их самого популярного бога. Когда капеллан брат Педру давал им сладости из муки маниоки с медом, то они поднимали руки и пели
Капитан улыбался, видя брата Педру таким счастливым, и еще потому, что это тоже была хорошая новость, которую он привезет в Лиссабон. Но не молитвы лишали сна Васко да Гама, а специи, которые задерживались. Ожидание лишало его покоя. Ветры, муссоны должны измениться, он этого ждал с нетерпением, и если он не воспользуется переменой их направления, то останется у этих портов еще на шесть месяцев или пойдет против всех ветров, а это сумасшествие.
Желая ускорить выполнение обещаний, Васко да Гама попробовал добиться того, чтобы саморим снова его принял, но ему постоянно отказывали. Вельможа до этого наобещал всего красиво и много. А сейчас catual мягко и ласково просил потерпеть, сейчас на складах мало специй, а новый сезон для сбора урожая начнется через несколько недель, и тогда все появится в лучшем виде. Будет и качество, и количество. Гама кисло ожидал. Он опасался предательства, и его беспокоила агрессивность мавров, которые плевали на лотки португальцев и проклинали их. Они ссорились на суше с португальцами, не понимали их поведения, их способа торговли, их речей. А Гама никак не мог упустить муссон и вернуться с пустыми руками. Тем, что он передал вельможе, он хотел открыть двери, достучаться, укрепить свою связь с влиятельным придворным, готовым вроде бы ему помочь. В самые первые дни что-то грузили, а потом – тишина, а в трюмах было еще много места. Но капитан-мор был все еще уверен, что придворный сделает все как надо, и что это просто вопрос нескольких дней.
Поэтому Васко да Гама отправился на берег со своими самыми верными людьми на завоевание экзотических удовольствий, какие найдутся. Особо интересовало плотское удовольствие.
– Они, девочки, как цветочки, маленькие и благоухающие, брат мой, – говорил капитан-мор. – Их даже можно чуть отмыть. Молоком, говорят. А я их точно могу пощекотать! – восклицал он под общий хохот. – Они мне нравятся как специи этой земли. Ты не представляешь, что они делают с телом, как танцуют, в каких позах доставляют удовольствие мужчинам!
Паулу да Гама предпочитал спокойствие моря безумствам на берегу язычников. Он не доверял этому порту, где негры, арабы и индусы смешались, но все были жадными до богатств, порту с разными запахами и богами. Паулу был свободен от страстей своего брата, не обращал внимания на его ироничные призывы. Он совсем не верил жадному придворному.
А еще у него была лихорадка, его тело умирало, он это чувствовал. Индийская жара не помогала, а наоборот, только его топила, лишала сил. Он чувствовал тошноту, не мог спать, ничего ему не помогало. Желудок не принимал рис с карри, очень острое мясо – то, что здесь все ели. Многие говорили, что лихорадка – это сглаз его же людей, разочарованных тем, что капитан не дает им сойти на берег, где их ждал омут порочных удовольствий. Только со временем они стали сходить на берег, пересказывали слова капитана-мора о «женщинах с тремя глазами», что вредило тем, кто там остался рядом. Еще португальцы обратили внимание на желтый дым – опиум[72]. Его вдыхали, и «тело приобретало покой, все боли проходили, а потом спишь как камень».
19. Спасение Гамы
Через несколько дней переводчик индийских торговцев Калинди был поднят на борт.
–
Паулу да Гама был после освежающего мытья, вода успокаивала боли. Он был еще мокрым, только легкая рубаха из лена была на теле. Он был известен как
– Оставьте салам, и говорите: что вас сюда привело? – спросил он сурово.
– Сеньор, вы ко мне хорошо отнеслись, хорошо приняли, поэтому я посчитал, что обязан вас предупредить. Прошу вас, поверьте моим словам.
Паулу встрепенулся и жестко отрезал:
– Хватит слов, говорите прямо, что вас сюда ко мне привело?
Калинди, нервничая, склонил голову и заговорил.
– Торговцы задерживают грузы, потому что ждут, когда подойдет арабская эскадра. Много кораблей. Много военных. Корабли вышли из мусульманских портов по просьбе арабских торговцев, которые очень недовольны вашим появлением в Каликуте.
Капитан поднялся, будто услышал голос черта, сердце его учащенно забилось и в первый раз он похолодел, несмотря на температуру.
– Сколько времени эти псы будут плыть, часом не знаешь?
Индус опустил глаза и пробормотал:
– Они на подходе.
Капитан немедленно позвал Жоау де Са. Он был писарем, но смелым человеком, воином, и Паула да Гама поручил ему отправиться на сушу.
– Позови капитана-мора и всех его людей. Не возвращайтесь, пока хоть один еще будет на берегу. Заберите всех. Скажи, что мы должны отправляться налегке, что наши жизни в опасности. Я жду всех на капитанском корабле, на
Он дал инструкции своему доверенному человеку, как спасти всех португальцев, что были на суше, и ударил в колокол на корме. Этот колокол был специально для тревоги с пронзительным резким звоном. Набат. Весь экипаж откликнулся сразу. Из всех щелей появились люди, даже те, кто лежали полуживые.
– Отправляемся, – крикнул Паулу да Гама. – Все по местам! Готовьте паруса, заряжайте пушки!
Экипаж сразу запаниковал. Боцман тут же заорал:
– Двигайте лапами, чертовы бабы! – Он хотел привести всех в чувство после обморочного состояния, в котором гарнизон был до этого момента.
– Что происходит, капитан? – крикнул Пэро Эшкобар, пилот «
– Будь у штурвала, товарищ, уходим в море. Я сам иду за «Святым Габриэлем» и подам знак в малый колокол. Мы все здесь в большой опасности.
Он попросил старшего матроса дать знак тревоги флажками и предупредить другие корабли дымом с места на корме, где сигнальный фонарь. Матросы уже начали нервно распускать паруса, а канонир уже распределял людей у пушек. С помощью юнг солдаты готовили порох и ерши для пушек. Корабль ожил, закачался. Качка чувствовалась в трюме и, кажется, даже усилила зловоние, что было во всех щелях судна. Падре забыли про ступор, очнулись и стали молиться, но молиться спокойно, с верой в Господа Христа. Но не раньше, чем поднесли кувшин ко ртам и испили вина, или того, что от него осталось, чтобы промочить горло. Паулу да Гама бросил последний взгляд и спустился на шлюпку, что отвезла его на корабль «Святой Габриэль», где он повторил инструкции. Португальская армада встрепенулась. Развернули паруса по ветру, подняли якоря. Кормчие стали маневрировать.
Жоау де Са на земле безнадежно искал португальцев. Он прошел базары, заглядывал в харчевни, в публичные и игорные дома. Эти места арабы избегали и трясли ему вслед кулаками, ругались и плевали вслед. Он не обращал на них внимания, не реагировал на оскорбления и шел дальше. Он уже собрал вокруг себя несколько человек, которые позвали остальных, и все пошли одной группой. Португальцев было уже больше тридцати. Это было заметно – их было много, и они были возбуждены – нужно соблюдать осторожность.
– А где капитан-мор? – спрашивал он всех.
– Он в доме курений, сеньор, на холме, в пристройке у храма Госпожи с шестью руками, идите за мной! – ответил ему солдат.
– Мы идем за ним! – приказал Жоау де Са, прокладывая путь по узкой улице на холм.
Они пришли в тот дом, который португальцы назвали
– Охраняйте вход, я пойду за капитаном-мором и вернусь.
Эта часть города зашевелилась. Слышалось, что на улицах собираются толпы. Португальцы боялись худшего.
– Не задерживайтесь, сеньор. Боюсь, что скоро войско язычников нападет на нас.
Пока главные силы португальцев остались у входа, восемь вошли внутрь. Впереди шел солдат, который здесь уже был с капитаном и знал плохо освещенные коридоры. Стоял сильный мускусный запах, смешанный с другими резкими запахами из каждой комнаты. Но также людей обдало прохладой, как им показалось, после раскаленных на солнце улиц города. Стены здесь должны быть огромными, чтобы сдерживать волну жары, которой дышалось за ними. Но у португальцев не было времени на восхищение мраморными стенами, декоративными разноцветными панно, тканями, которые освещал свет лампад. Внутри было несколько индусов, они оказали сопротивление, но их разоружили. Несколько здоровых слуг встали на колени и попросили о пощаде. Женщины кричали от страха, а евнухи с блестящими, чем-то намазанными телами, убегали и кричали как женщины. По приказу Гамы солдаты вложили шпаги в ножны и стали бить фарфоровые кувшины, стоящие в коридорах, били ногами в грубых сапогах по столикам из эбонита, рвали ткани и занавески из кокосового волокна, которые попадались по пути и делили дом на условные отсеки. Стоны и вздохи тотчас прекратились. Люди, что были в
В одной из комнат нашли Васко да Гама. Он спокойно спал на кровати в углу на разноцветных подушках, на стенах висели несколько медных лампад. Женщина рядом с ним тоже спала. Ее голова лежала на груди Васко, и ее волосы спутались с его волосами. В той же комнате находились два других офицера с корабля «Святой Габриэль» и несколько откормленных индусов, голые, без единого волоска на потном теле, их интимные места закрывали повязки из льна. Они присматривали за другими полуголыми женщинами, чувственными, но спящими. Мужчины занимали большую комнату, у них были кривые сабли, но никто не был в состоянии оказать сопротивление. Все они были под воздействием курений и ласк умелых индианок. Стоял резкий и неприятный запах в этой темной комнате – окон здесь не было.
Васко да Гама держал длинную бамбуковую трубочку и чашечку из глины. Он еще находился под воздействием опиума между реальностью и наваждением. Его взяли за руку и подняли.
– Ваш брат зовет вас, сеньор.
Капитан-мор попытался еще потянуться к сосудам с опиумом, вернуть себе властный голос, но у него не было сил противиться своим солдатам. Он отодвинул ногой столик с сосудами с напитками и широкой чашей с ароматами, они упали, и уже сам Жоау де Са его подхватил и помог идти.
– Простите сеньор, что мы вас заставляем. Нужно срочно вернуться на корабли, наша жизнь в опасности.
Гама, кажется, понял.
– Поберегите силы, капитан, вы нам нужны! – повторил ему на ухо Жоау де Са, пытаясь удержать его тело, схватив за плечи.
У входа нарастал шум. Собирались толпы местных жителей. Солдаты, охранявшие вход, теперь были внутри здания.
– Простите нас, сеньор, но толпа неверных стала набрасываться на нас, они мычат как буйволы и воют как злые псы. Нам пришлось закрыть двери, – тихо сказал один из солдат. – Их много, их слишком много. Чертова толпа индусов, а еще я заметил много черных псов – сарацины проклятые! Живыми нам не уйти!
– Торговцы, – пробормотал Гама. Он был еще под воздействием сладких курений.
– Что вы говорите, сеньор? – спросил Жоау де Са.
Гама слабо повторил:
– Торговцы. Схватите их!
Жоау сразу понял его мысль и закричал:
– Арестуйте язычников! Хватайте всех богатых мужчин и возьмите несколько женщин! Облейте их водой, чтобы очнулись. Холодную воду на животы! Времени нет совсем, быстрее!
Торговцев схватили, связали, построили в ряд, и с таким живым щитом португальцы вышли из этого логова, ловушки, и добрались до порта. На улице толпы трясли оружием, ругались, но узнавали в пленниках своих господ и хозяев. Другие заложники были капитанами кораблей и военными. Все боялись за их жизни. Подошли военные саморима и тоже стали сдерживать толпу. Они не хотели вызвать недовольство господина Каликута, он бы им не простил, что под угрозой оказалась жизнь благородных людей королевства и хозяев тугих кошельков.
– Внимание, помогайте слабым людям, я хочу, чтобы вы смотрели по сторонам! – кричал Жоау де Са.
Какие-то сарацины пытались угрожать кривыми саблями, ткнуть остриями копий португальцев, что от них ускользали. Португальцы оборонялись как могли, было напряженное противостояние. Один солдат поднял арбалет, готовый «заткнуть мавров», но Васко да Гама, начинавший приходить в себя, остановил его. «Если мы убьем одного, то остальные станут неконтролируемыми». Как капитан-мор, другие португальцы и их заложники все еще были под воздействием опиумных паров. Идти было тяжело, тем более принимать бой. Они потихоньку шли, их подталкивали копьями и саблями. Сабли подносили даже к горлу.
Вдалеке они увидели брата Педру де Ковилья[75] – его привязали к столбу. В теле его были стрелы, голова изуродована, все тело в крови. А вокруг играли дети, на смерть они не обращали внимания. Они распевали
Португальцы с трудом добрались до порта, а там их встретил отряд, который отправил Паулу да Гама, который сильно беспокоился за них. Они слишком долго отсутствовали. Отряд выстрелил – огонь испугал большинство бешеных мусульман и многочисленных индусов, что были меньше ростом. Отряд со шпагами и саблями пошел на толпу, и толпа рассеялась.
Часть 4. Возвращение в королевство
20. Отплытие из Каликута
Уже на борту корабля «Святой Габриэль» Васко да Гама сел в кресло командующего. Он еще до конца не отошел, но теперь его брат Паулу да Гама отдавал приказы. И он велел выйти в открытое море. Другие корабли уже давно стояли на выходе. Они достаточно удалились, были готовы ко всему и наблюдали за горизонтом.
Жоау де Са и люди, которые вернулись с земли, улеглись на тюках на палубе. Они мыли лица, губы вином. Тела их отдыхали, кто-то молился. Теперь они поверили, что среди своих людей, что они живы. Столкновение в порту было яростным. Люди благодарили Отца Небесного и ум капитана Паулу да Гама – они спасли им жизнь, так они говорили. Заложников, послуживших живым щитом, связали и бросили в трюм как крыс.
Терять время было нельзя, пора уже уходить. Но нужных ветров не было, они не надували паруса, и корабли не могли понестись по морю, оставляя борозды. По словам Калинди, вражеский флот должен был скоро прийти, но ему тоже не хватало ветра, и он задерживался. Но эта мысль привела Паулу да Гама к другому размышлению: а Калинди, как с ним поступить?
Поделиться книгой: