Помоги проекту - поделись книгой:
Васко да Гама, senhor da boa fortuna[58], прибыл к своей цели с Божьей помощью и благодаря своей железной воле. Он был вне себя от радости и удовольствия, но время для праздника еще не пришло. Воды были неспокойными, и корабли слишком качало. Пилот из Малинди посоветовал португальцам бросить якоря к северу от главного порта, в хорошо закрытой бухте. Но ничто, казалось, не успокаивало волны этих вод.
Когда линия горизонта моря опять появилась, три огромных корабля, подгоняемые южными ветрами, пришли в этот порт и вызвали немалое удивление у местных жителей. Они сразу начали принимать меры предосторожности и готовиться к встрече. Торговцы и любопытные приблизились, им было что рассказать, и на них надо было произвести впечатление. И местные узнали, что эти люди прибыли из очень далекого королевства, что ими руководил бородач Васко да Гама – его имя никогда не забудут в этих землях. После всяких ловушек и разного коварства, им все же очень повезло, что с помощью пилота из Малинди они добрались сюда.
Португальские корабли слишком отличались от местных, не только своим видом, но и парусной структурой. Еще, конечно, размером. На них смотрела с уважением вся огромная толпа торговцев, чьи корабли стояли на приколе. Это были люди разных рас и верований, знатоки искусства кораблевождения и торговых дел.
Корабли португальцев болтались как безумные в этом неспокойном море Индий. А этих мавров с жесткими бородами, что были с ними, тошнило так же, как безбородых неопытных юнг. Они хотели сойти на берег мечты, молились, но божьи силы их не слышали, и они обратились к власти земной. Всех рвало до смерти, даже капитан-мор не выдерживал. Сам он оставался на палубном возвышении и смотрел на Каликут, город своей мечты, своего наваждения. Он смотрел на огромный дворец, выделяющийся на побережье, со стенами цвета глины, с крышей, сверкающей как золото, – Васко не сомневался, что посреди города стольких богатств, крыша дворца должна быть покрыта золотом. Это явно дворец местного саморима, правителя.
Так получилось, что немногим повезло спуститься на небольшие суда, изрядно покачаться в неспокойном взъерошенном море, но наконец впервые ступить на землю Востока.
История упоминает о нескольких ссыльных, которые были в армаде, и военных, в том числе там был Фернау Мартинш, переводчик армады, знаток разных языков и диалектов. Им выпало первыми установить контакт.
Под косыми взглядами местных португальцы купили свежие продукты и запаслись водой. Они шли, а на рынке вокруг шептались, потом заговорили громче. Когда португальцы стали обсуждать цены за специи, все на них смотрели с недоверием. Все эти мавры, конечно, что здесь торговали. Мавритосы. И, сами индусы тоже не знали, чего ожидать от этих иностранцев в странных одеждах. Когда к ним обращались, они казались глухими и немыми.
Местные были странными людьми, разных оттенков кожи, многие без волос. Они одевались в разноцветные ткани без вышивки, без поясов. Арабы ходили в длинных накидках и странных головных уборах, но этих португальцы уже видали, когда пядь за пядью отвоевывали свой Иберийский полуостров. К разочарованию своих душ настоящих мачо, женщин не было видно. Эта портовая зона была отдана торговцам, военным, свитам, нищим, просящим подаяние. Но женщин не было видно.
На берегу сидели люди «с ужасными длинными седыми бородами и очень длинными волосами, собранными под тюрбаны из грязной ткани», как позднее комментировал Мартинш, один из сосланных, счастливый, что он одним из первых ступил на землю изобилия. Те люди были какими-то странными существами, которые отстранились от внешнего мира и жили в неудобстве. Они сидели на острых иглах,
У больших стихийных точек торговли была другая сторона медали – отбросы общества, много несчастных просили милостыню, старики подбирали еду под лотками торговцев.
Португальцы не стали заходить дальше в город. Здесь, на побережье, небольшие стычки показали, что они в стране опасностей, где много кафров и мавританских хозяев жизни, которые ходили вооруженными группами, смотрели с недоверием. Несмотря на то, что они столкнулись со злыми людьми, португальцы, побывавшие на берегу, наперебой рассказывали, что там полно изумрудов и рубинов, разных специй, которые хотя издалека, но сюда привозят по дороге в другие страны. И еще запах специй был в воздухе. Он плотно пропитывал его – это совсем не запах нечистот Лиссабона или их собственных кораблей.
Фернау Мартинш, переводчик, знал аравийский[59] – одно из арабских наречий, и он завязал там знакомство с двумя коммерсантами из Туниса, которые удивленно ответили ему по-кастильски: «Тысяча чертей! Кто вас сюда привел?» И португальцы сразу им объяснили, какой длинный путь они проделали. Что они приплыли сюда, чтобы найти христиан, но кроме того, за специями. Эти же показали, что они реалисты, что они понимают важность религии, как и важность торговли, веру в небеса и мирские заботы. Поэтому они были благодарны арабам, которые предложили португальцам провести их по городу.
Город был открыт, без крепостных стен. Там, где они были, был всего лишь торговый порт – между аллеей кокосовых и других пальм до моря.
Место работы, где бродили только низшие касты, которых сразу было видно. Harijanas – неприкасаемые, попрошайки, аскеты, грузчики, рабы. Sudras – те, кто родился из ног Брахмы[60]. Это плотники, ремесленники, крестьяне. Vaixas – коммерсанты, родившиеся из ног своего божества. Несколько xatrias, военные, брахманы, жрецы, ученые, правящие семьи, родившиеся из головы Брахмы. Но среди них были и очень богатые торговцы, настоящие султаны. Их дома как дворцы, где пальмы, колодцы с пресной водой и много жен. Иностранцы, как арабы, жили в отдельных кварталах, как объяснили португальцам. Торговцев таких много. Из Мекки, Вавилона, Персии и Турции. Они «всем здесь заправляют», все контролируют, торгуют всем. Специями, сахаром, рисом, пахучей водой, фарфором, шелком, хлопком, слоновой костью. Еще драгоценными и полудрагоценными камнями, золотом и серебром.
Португальцы спросили: «А женщины? Мы не видели ни одной в порту». И только когда они проходили по району, где уже были жилые дома, они могли воскликнуть: «Наконец! Здесь все-таки есть женщины. И красивые!» Они были разных темных оттенков кожи, и ходили, завернувшись в ткани, плотно прилегающие, что подчеркивало их фигуру. Другие, принадлежавшие более состоятельным мужчинам, были с драгоценными украшениями на руках и даже на ногах. Некоторые были с открытыми грудями, и от этого моряки оцепенели – они были в море давно без женской ласки. Их внимание привлек «третий глаз» – красная точка на лбу у женщин. «Это bindi, священная точка, сила замужних женщин», – объяснил им спокойно один из тунисцев. Так они ходили и смотрели все утро.
Дома были из камня и за каменной стеной. Камень был полированным или необработанным, иногда стены покрывали известью. Сверху и вокруг домов террасы, песочный пол и окошки для вентиляции, чтобы освежать внутренние помещения. Порой встречались деревья и почти всегда источники с чистой водой, емкости для стирки и загоны для животных. Некоторые старики молились или читали вслух для молодых.
Чуть позже один из торговцев, тунисец по имени Mon’said, открыл дверь своего дома и предложил им лучшее, что у него было. Здесь они остались и разговаривали – им было о чем поведать, особенно о странной смеси культур и верований. К вечеру Фернау Мартинш проявил любезность в ответ и пригласил тунисца посетить португальские корабли и познакомиться с их капитаном-мором.
Васко чувствовал, что он ослеплен богатством в чужих и странных землях, и понял, что от этого человека он может получить много информации. Он постарался одарить, не скупясь, этого человека, чтобы завоевать его уважение, а после приятного последовала просьба. Гама попросил, чтобы мавр провел Фернау Мартинша ко дворцу принца, чтобы попросить официальной аудиенции. «Скажи ему, что от имени эль-рея Португалии я желаю с ним поговорить».
Суверен этих земель, разумеется, уже знал, что прибыли иноземные корабли и что на них весьма странные люди. На самом деле его друзья, всякие там мавры, не теряли времени, не стали прятать головы и дрожать от страха. Они не хотели, чтобы христиане вмешивались в их торговые соглашения и все портили. Поэтому местный правитель оставил свои дела в столице и поспешно вернулся в свой дворец в горах около Каликута. Он чувствовал себя в большей безопасности, находясь далеко от ужасного огня португальских пушек, когда вокруг крепостные стены и его войско. И уже здесь он дипломатично согласился принять посланников очень далекого короля. Он угостил их, подарил мотки шелка и обещал, что примет капитана Васко да Гама, посла такого далекого короля. Как жест доброй воли правитель отправил вместе с посланниками своего пилота, который указал португальцам спокойное место, где их корабли могут бросить якоря. Это где-то в пяти морских лигах[62] на север, в Pandarane. Гама последовал инструкциям, но он все равно подозревал, что это может быть ловушка, и приказал не подходить слишком быстро к земле. Он остановил корабли не возле самого причала. «Лучше я буду в открытом море и стану смотреть, кто к нам направляется с земли. Готовиться заранее ко всему. Пусть они там не думают, что я сам подставлюсь и буду действовать по их указке!»
Но сомнения сразу прошли, как только они прошли неспокойное море и оказались в тихих и гладких водах. Здесь было действительно превосходное место для якорной стоянки. Корабль перестал раскачиваться, и Васко умиротворенно подумал о правителе этих земель как о человеке доброй воли.
Но спокойный сон и мечты улетучились через два дня. Слухи распространялись, и все больше людей появлялось в порту, чтобы посмотреть на иноземцев. На земле все чаще случались стычки с местными, поэтому все получили приказ оставаться на борту. И драки стали происходить на кораблях – людям нечем было заняться, а свободное время питает пороки и взаимные обиды.
Васко да Гама сгорал от нетерпения. Семь дней напротив Каликута, а он еще не провел переговоров с местным правителем. Он уже запутался в проклятиях, когда раздался звон корабельного колокола. Судно приближалось к армаде. Люди сразу заняли свои боевые посты, готовые ко всему. Но судно приблизилось с миром, на нем был представитель суверена, catual – дворцовый интендант, купец. Он сам плавал по Средиземному морю, немного говорил на генуэзском диалекте и на кастильском. Mon’said, склонившись в почтительной позе, переводил.
– Samuttiri передает португальцам, что завтра их может принять.
После этого договорились о завтрашней церемонии.
15. Гама ступает на землю
Паулу, брат Васко да Гама, остался руководить армадой. Сам Васко и его верные люди отправились на берег. Он прибыл в порт Каликута через «море непонятных, невиданных людей», и сколько их было, совсем уж неясно. Они собрались из любопытства, хотели посмотреть на странных светлокожих людей в необычной одежде. Здесь был уже catual, посланник, с большой охраной, военными с голым торсом, черными как дымоход, с огромными саблями.
– Столько вооруженных людей! Вдвое больше, чем я насчитал до этого! – сказал помощник Диогу Диаш с некоторым опасением.
– Они трепещут перед нашим величием, – объяснил капитан, развалившись на подушках в повозке, которую привезли животные, одно толкало спереди, другое сзади.
Такое же обслуживание получили другие люди из свиты Васко – кроме помощников капитана Диогу Диаша и Жоау де Са с ними последовал Фернау Мартинш, переводчик, Алвару Вельу, хронист этого плаванья, что все видел и все записывал. Еще Алвару де Брага, казначей, и полдюжины людей, которым Гама особенно доверял – военные, моряки и его личный слуга.
Теперь носилки с навесом несли люди, и они качались как корабли в открытом море, но этим португальцев было давно уже не испугать. Хуже всего действовала удушливая жара, изнурительная, и как раз в тот день, когда они были в тесной одежде. Так как дворец был не на самом побережье, они смогли мельком взглянуть на новый для них мир. Им очень понравились женщины: и то, что они завернуты в ткани –
– Господи Иисусе, помилуй, – говорили португальцы и крестились.
Здесь «всюду ходили коровы, мирные и упитанные, головы свои они совали всюду, и совсем не боялись, что им дадут между рогов». Это рассказывали они потом, когда по вечерам становилось грустно на кораблях. Что-то из жизни «людей, совсем потерявших рассудок». А больше всего их поразило, что никто не волновался, не думал, что этих животных потеряли хозяева.
Процессия шла своим путем, теперь они проходили через темный влажный лес. Спустя несколько часов они остановились у индуистского храма, широкого здания размером с кафедральный собор. Португальцы внимательно посмотрели на рисунки и роспись и стали сразу креститься и молиться как христиане. «Здесь фигуры с диадемами, нарисованы всегда по-разному. Из ртов фигур вылезают огромные зубы, настоящие клыки, а у каждого святого по пять рук», – рассказывал кто-то из них потом.
В центре, как алтарь, изображение богини-матери индусов. Васко да Гама решил, что это церковь, а перед ним Дева Мария, и приказал всем своим людям встать на колени и прочитать молитву. Индийские священнослужители удивились, сложили руки перед носами, стали кланяться и благодарить португальцев за их жест.
Они пошли дальше. Потом промокли от тропического ливня. Решили остановиться на берегу реки Elattur, чтобы поесть. Ели рис и рыбу. Ели они одни – местным было запрещено делить еду с нечистыми людьми, как иноземцы. Васко да Гама не знал, что здесь такие обычаи, все это ему не понравилось, и он воспринял такое поведение как невоспитанность. Правда, он еще подозревал, что еда может быть отравлена. В любом случае он решил не прикасаться к рису, обжаренному в масле, к рыбе, хотя его спутники ели и нахваливали. Васко предпочел ехать дальше почти с пустым желудком, он поел только сухофрукты, которые взял с собой его слуга, и еще горного меда, сохранившего запах и вкус Португалии. Путешествие продолжилось на корабле вверх по реке, еще две лиги, теперь до самого дворца. Последний бросок вызвал много проклятий и отборной матросской ругани.
Но когда португальцы прибыли, то открыли рты от изумления. После того, как они попали в беспросветное варварство у народов на африканском побережье, теперь перед ними была явно другая картина. Впервые они были подавлены роскошью и хорошим вкусом цивилизации – они попали в настоящую мечту. Дворец был грандиозен. Они вошли внутрь, а там – сплошное богатство. Глаза слепли и разбегались, слов не было. Только звуки от удивления.
Капитан-мор Гама пришел в себя, поднял голову, расправил плечи, сказал, чтобы переводчики его объявили послом королевства «такого же, если не более богатого», чем это.
– Я желаю поговорить с вашим господином. У меня послание от моего короля дона Мануэла I, короля Португалии, Алгарве и двух морей вокруг Африки.
Надменность португальца, его высокомерное поведение вызвало подозрение и неприятие у человека, ответственного за переговоры, о чем он доложил своему господину. Поэтому после вручения верительных грамот Гаму и его людей оставили ждать приема в маленьком зале. Ожидание и адская жара точно должны умерить высокомерный пыл «бородача», подумал раджа Каликута. Раджа был человек опытный, он много повидал в жизни, он разбирался в людях и знал, что такое человеческая гордыня, мании и слабости.
Итак, Васко сообщили, что его примут. Он пересек большой двор, прошел зал за залом к маленькому патио. На языке Васко вертелись проклятия, он готов был уже ругаться вслух, но из-за количества людей, что его ждали, он сдерживался. Он был буквально сражен блеском и роскошью окружающих. Все почти одинаково одеты – отличия были в цветовой гамме и в роскоши украшений. На мужчинах были какие-то повязки на бедрах поверх платья, под ним мятые штаны dhotis. Еще на них были длинные разноцветные kurtas[63] с блестящими драгоценными камнями. На многих были длинные шарфы до колен, разноцветные и с орнаментом.
Что-то женское, подумал Васко да Гама, – но богатое, даже очень. Служанки тоже попались на глаза морякам. Они были элегантны, в длинных цветных тканях, sari, обтягивающих их упругие крепкие тела. Кожа хорошо ухожена, смуглая. Черные волосы тщательно расчесаны, украшены цветами. А на лбу то, что казалось рубинами, – «третий глаз». Передвигались они изящно, как танцовщицы.
И все эти люди вдруг оставили свои дела, разговоры и посмотрели на португальцев с недовольным видом. «Что вызвало у них такую реакцию?» – подумал капитан.
На самом деле Васко да Гама и все, кто его сопровождал, очень плохо пахли. Умение следить за своей чистотой они забыли в открытом море. Их цель была выше принципов гигиены. С одной стороны, они не привыкли целиком мыться, а с другой – на кораблях не было условий для таких тонкостей. Поэтому сильный запах и пот пропитал все на кораблях, их одежду в том числе, он стал как вторая кожа, и от него невозможно было избавиться. Даже одежда в сундуках пахла плесенью, сыростью – туда тоже проникла влага. На них налетали огромные волны, а еще были крысы и их моча повсюду, так что воняло везде. А они продолжили путешествие под палящим солнцем, но это в данном случае им не помогло.
На Васко да Гама смотрели как на кучу отбросов, объедков на золотом блюде раджи. Перед ними был Manavikraman Raja, престарелый правитель, – он расположился во всем блеске на огромных подушках жемчужного цвета на тронном ложе, украшенном золотом.
А когда Васко склонился перед раджей в знак уважения, двое слуг попросили португальцев отойти подальше от паланкина суверена. Они отступили на несколько шагов, и придворные раджи тоже, поднеся надушенные платки к лицам, чтобы справиться с тошнотой.
Васко да Гама приветствовал суверена так, как его научил до этого посланник. Он сложил ладони, поднес их к голове и слегка поклонился. Жестом samorim пригласил Васко расположиться перед ним на широком диване с разноцветными подушками. Вспотевший капитан попытался это сделать, но вышло грубо и неуклюже – его одежда мешала свободе его движений. Это вызвало смех придворных.
Другие люди продолжали стоять. Подошли женщины и предложили всем свежие фрукты. Португальцам понравился фрукт[64], который они никогда не пробовали, гладкий и длинный, который очищали слуги. Он был сладкий и мягкий – челюсти моряков были слабыми, и они были очень благодарны за такой истинный дар.
Васко да Гама стал рассказывать о Португалии, о величии королевства размером с колыбель, но которое становилось гигантским через моря, через открытие новых земель, новых людей, новых торговых путей. Он сказал, что его христианский король велел ему также найти здесь христианского короля, Священника Жоау, и без новостей о нем Васко не хотел возвращаться домой. Не снимая надушенный платок, раджа Manavikraman слушал с интересом. Он раздумывал о важности возможного союза с таким сильным королевством в другой части света.
Пока Гама рассказывал о храбрости лузитанов, про открытые двери познания в Лиссабоне, слуги и некоторые жрецы душили воздух вокруг португальцев, брызгали их духами, стараясь скрыть свое отвращение – запах тел моряков был ужасен. Один из жрецов предупредил, а Mon’said перевел, что здесь запрещено плевать, кашлять и чихать. Еще попросили капитана говорить, прикрывая рот. Здесь так принято, но главное – чтобы скрыть ужасный запах изо рта.
Васко да Гама был недоволен таким неуважением, но он настолько нервничал, настолько не мог понять отсутствия должного к нему почтения, что речь, которую он подготовил вместе со своим братом Паулу, исчезла из памяти. Тогда он стал болтать обо всем сразу, без какой-то связи – даже его люди запутались, а переводчику Фернау Мартиншу стало просто дурно. Васко совсем растерялся, когда амфитрион ушел с недовольным видом. Но он очень сердечно попросил португальцев вернуться на следующий день, с лучше подготовленными дипломатами. И с лучшим внешним видом…
Португальцев пригласили на выход, отвели в маленькое помещение около дворца. Они могли отдохнуть на кроватях, покрытых шкурой буйвола и с постельным бельем. Люди вытянулись, чтобы заснуть. Не смогли. Было трудно заснуть под шум постоянного ливня, бьющего по земле всю ночь, и с постоянным страхом, что их наутро ждет коварная ловушка. Поэтому утром они встали тоже, словно не отдыхали, нервные, как и предыдущей ночью. Вернулись в большой зал для знати только днем, а перед этим они умылись только дождевой водой на подоконнике, и все. Зловоние настолько въелось в них, настолько они им пропитались, и так сильно контрастировало с бальзамным миром правителя, что казалось, что не может быть ничего общего у этих двух крайностей. Восточные носы продолжали терзать ужасные запахи, исходящие от иноземцев. Только надушенные платки и благовония позволяли им как-то выносить это.
Как могло столь богатое и сильное королевство прислать послов, плохо одетых, ковылявших, никого не смущаясь? Он выглядели как морские разбойники, как пираты, и местный правитель им не слишком был склонен доверять. А еще его «авгуры», прорицатели, которые гадали по внутренностям животных, предрекли
Васко почувствовал, что оказался опять во враждебной обстановке. Его слова не производили впечатления на присутствующих людей. Вокруг говорили раздраженным тоном, неприятно шептались. По лицу правителя Каликута было видно, что он недоволен.
Но у Васко да Гама было дело – миссия, которую ему доверил его величество король, и мореход не мог провалить это дело, несмотря на все препятствия. Европа жаждала специй! Европе нужны были корица, перец, имбирь, гвоздика, мускатный орех. Европа нацелилась на них. Эти редкие специи придавали экзотичный вкус еде, могли долго ее сохранять и перебивать плохие запахи. Аристократические семьи хорошо платили за столь желанную роскошь.
Так получилось, что после взятия Константинополя[65] турками-исламистами в 1453 году, в Средиземном море стало сложно торговать. Мусульмане, турки стали заслоном, фильтром между Европой и Азией, христианские купцы остались не у дел.
Индусам пришлось отдать всю торговлю арабам и персам, которые направляли грузы к Персидскому заливу и Красному морю. Потом грузы везли по пустыням на верблюдах. Длинные караваны долго шли в Дамаск или в порт Александрии, где их уже грузили на корабли венецианцев и генуэзцев. И только потом специи и драгоценные камни продавались в Европе и были доступны лишь людям с толстыми кошельками.
На этом пути были своего рода перевалочные пункты под контролем местных правителей, которые занимались конфискацией «на законном основании» части грузов. То есть это был «пропуск», чтобы пройти по их землям, потому что караваны всегда подвергались налетам вооруженных групп. Поэтому эта золотая торговля с Индией стала рискованным делом и уже разорила несколько богатых купеческих семей и много дворянских домов. Необходимо было срочно найти новый путь для специй, непосредственно из Индий, безопасный, с возможностью покупать по разумным ценам. Благословляется кошелек того, кто этот подвиг сумеет совершить и откроет новый путь.
Итак, идя по следам своего предшественника, который все уже подготовил, король дон Мануэл I был готов попытать счастья. Он принял во внимание географическое положение Португалии на самой западной точке Европы – Атлантический океан напротив, значит, все складывается благоприятно. Поэтому он позвал Васко да Гама, чтобы он попробовал пройти морским путем в Индии. Королевская идея была в том, что надо пройти вдоль Африки, обогнуть Мыс Доброй Надежды, который уже сумел обогнуть в 1488 году Бартоломеу Диаш, и добраться до Востока. И после месяцев борьбы со стихиями морей, течениями и ужасными ветрами, с мрачной тенью болезней, перед Васко да Гама появилось
Тем временем из-за недоверия индийцев португальский капитан морей интуитивно сильнее чувствовал запах бури. Если он хочет прийти в добрый порт, завоевать симпатии этого народа, то надо действовать и подставить паруса под попутный ветер. Он посмотрел на изящные статуи тонкой работы, на свечи вокруг, на благовония и фрукты на золотом подносе. «Все святые, ведь верно!» – подумал капитан. Он вспомнил, что пора бы принести дары. Он приказал своим людям положить к стопам индийского монарха подарки «в знак большого уважения и восхищения». Португальцы подошли с ящиком сахара, двумя бочками оливкового масла и двумя с медом. В тронном зале настала тишина. Саморим не реагировал, ни один мускул на его лице не дрогнул. Португальцы принесли еще двенадцать шерстяных покрывал, зеркала, двенадцать коралловых ожерелий и двенадцать лакомств. Никто не реагировал. От безмолвия становилось неуютно.
Кожа раджи была миндального цвета, блестящей, очень ухоженной. На нем была короткая жилетка с пуговицами из жемчуга и камней, застегнутая на животе, но можно было увидеть его волосатую грудь. С пояса свисал платок до колен. В ушах украшения – клипсы с тонко обработанными драгоценными камнями, золотые кольца с рубинами на пальцах ног и рук и большие обручи из необработанного золота на руках и ногах. Капитан чувствовал напряженный взгляд раджи, но у Васко не было на самом деле ничего ценного, что он мог бы подарить. От безнадежности он достал побрякушки, что вызвали фурор у африканцев – стеклянные жемчужины, браслеты из латуни, четыре мундира и насколько уборов с перьями.
Терпение суверена Каликута закончилось. Он убедился, что Гама мерзкий пират, правда, хорошо вооруженный. Он резко встал, опрокинул огромный золотой кувшин и высокую чашу из белого металла с драгоценными камнями, в котором были ароматные травы – он их любил жевать. Суверен поспешно ушел, и за ним последовала его свита и телохранители.
Португальские послы растерялось. Никто не понял, что было сказано, но стало ясно, что они вызвали ярость и гнев. Они пытались еще что-то осознать, но к их головам были приставлены острые пики.
– Вы арестованы, – объяснил дворцовый распорядитель, что их сопровождал.
– Вы арестованы, потому что оскорбительно себя вели, а ваши подношения – недостойные вещи, – перевел Фернау Мартинш.
Гама потянулся было за шпагой, но передумал. Он понял, что бессилен перед небольшим войском на этом пространстве.
– Ваши корабли также арестованы, – сказал тихо распорядитель, сам заметно нервничая.
– Как вы посмели? – громко ответил Гама. Но индус в ответ спросил сухо, как Васко посмел быть таким грубым, как он мог преподнести в дар одному из самых богатых людей мира всякую ерунду.
– Что же, и это было все, что ваш великий король вам дал для моего раджи?
Васко да Гама проглотил обиду. Он ничего не ответил. Он молчал вместе со своими людьми и под острыми пиками дал себя отвести туда, где они провели до этого ночь. Там португальцы остались под охраной. Но, несмотря на произошедшее, его люди пели и плясали, чтобы избавиться от страха, от напастей, хотя уже привыкли жить в тесноте и лишениях. Гама присел в углу. Ему было все безразлично, и он раздумывал, как это жизнь повернулась к нему спиной.
16. Паулу да Гама и купцы
Паулу да Гама принял командование армадой и оставил свой корабль, чтобы отправиться на борт
Разрешения подойти к кораблю и представиться на относительном португальском языке попросил Kalindi[67], человек внешне простой, с седыми волосами, в элегантной вышитой куртке из льна, застегнутой до горла, и тюрбаном на голове.
Паулу да Гама принял их очень сердечно. Он даже надел выстиранную рубашку, кожаный пояс, на металлической пряжке которого был символ Ордена Сантьяго[69] – ракушка. Паулу был членом этого воинского и религиозного ордена. Он объяснил, что его брата Васко, капитана-мора, сейчас нет, но он скоро появится. Чтобы провести время, занять гостей, наладить отношения, Паулу да Гама стал рассказывать историю Португалии. Он начал с восстания Вириату против Римской империи и дошел до мечты своего короля дона Мануэла I, который лично занят тем, что
Васко да Гама задерживался. Паулу был в нетерпении. Он думал, как еще задержать гостей, и развернул перед ними карты с новыми территориями и новыми путями для кораблей, достал квадрант и астролябию, инструменты, позволяющие измерять долготу звезд и отмечать на морских картах позицию корабля. Потом он попросил их терпеливо подождать еще капитана-мора. Он заверил, что как только Васко появится, то сразу заключит с ними хорошую сделку.
Через какое-то время другая барка направилась к кораблю Паулу да Гама. Моряк поднял тревогу. «На барке флаг samuttiri», предупредил купец
– К оружию! – крикнул он. – Предупредить другие корабли!
Индийские купцы забеспокоились и решили покинуть корабли и вернуться на землю.
– Скажи им, что здесь никто не двигается без моего разрешения! – сказал капитан переводчику, уже без всякой любезности амфитриона.
Когда индийский корабль приблизился, португальцы увидели на нем военных раджи. Их капитан прокричал издалека. Склонив голову, Калинди перевел:
– Ваш капитан и все его люди арестованы за грубое оскорбление samuttiri. А вам не разрешается покидать корабли до новых распоряжений.
Паулу готов был взорваться, но сдержал себя, подавил гнев. Он понимал, что на другом конце света жизнь португальцев зависит от его ума, а не от удара саблей. Он всматривался в смуглое лицо военного, принесшего плохую новость – это было лицо его врага. Паулу понимал, что должен действовать быстро. Когда ветер изменится, у моряка не будет времени для раздумий, будет время для действий, для разворота парусов.
– Португальская армада подчиняется только заветам Христа и приказам эль-рея, – заявил капитан Паулу да Гама твердым голосом. – Скажите вашему царьку, самориму, что свободу этих кораблей сохранит сила их пушек во имя его величества Мануэла I, короля Португалии, и благодаря воле Господа Бога. Вам лучше не приводить в ярость португальцев!
По приказу капитана открылись бойницы и показались тяжелые металлические (чугунные) пушки. На них были видны гербы королевства. Люди заняли свои позиции с оружием, показывая всем видом, что готовы сражаться.
– Осторожно, капитан, помните, что ваши люди под арестом во дворце саморима, – напомнил переводчик дрожащим голосом.
– Бога ради, я это помню. Если бы не это, я бы уже потопил их судно и разбомбил их порт, – ответил Паулу да Гама, не скрывая, что он в ярости. – Но окажите мне любезность, скажите этому сучьему сыну, что вы купцы, и вы арестованы на нашем корабле.
– Мы арестованы? – спросил Калинди, руки его дрожали, глаза он прятал.
– Да, вы арестованы, вы хорошо слышали. Око за око, зуб за зуб, – отрезал португалец. – Вы арестованы на моих условиях. Объясните военным на барке, кто вы такие, из каких вы семей. Что арабские купцы станут монетой для обмена, их жизнь за жизнь Васко да Гама, капитана-мора этой армады и его очень верных людей.
Мавр попытался объяснить военному, что они благородные купцы, что их арестовали на корабле, что они близкие родственники арабского губернатора Гоа, Yusuf Adil Shah, и что их могут обменять на португальцев, что в плену у суверена Каликута. Заработали весла – барка быстро направилась к берегу.
17. Васко да Гама и дворцовый распорядитель
Игра на нервах продолжалась. На третий день заключения саморим приказал позвать к нему Васко да Гама. За ним пришли с охранниками. Васко приблизился твердым шагом. Его волосы и борода спутались, мундир расстегнут, рубашка вымокла от пота, он шаркал по полу, но взгляд был полон ярости. Необходимости быть вежливым уже не было, наоборот, он хотел напугать, ужаснуть. Но индусы не испугались. Чтобы притупить его ярость, показать ему место, Васко продержали четыре долгих часа в ожидании. У него поднялось давление, кровь хлынула в голову, забилось сердце. Наконец его оттуда позвали.
Фернау Мартиншу разрешили пойти вместе с Васко как переводчику, и от него капитан-мор узнал, что его люди захватили на кораблях несколько знатных человек. И еще что саморим не хотел большего дипломатического противостояния с правителем Гоа, с которым у него была давняя ссора. И в первый раз с тех пор, как вошел в этот дворец, Васко да Гама улыбнулся и поблагодарил Бога за то, что его старший брат в армаде, что он заботится о нем, как это было всегда в течение жизни. Он понимал, что за свои достоинства и заслуги Паулу да Гама должен руководить армадой. Только его болезнь и вызванные ею последствия, его братские чувства позволили Васко да Гама получить эту честь. И за эту честь он еще не отблагодарил брата. Но теперь, под тенью спасающего его брата, с его поддержкой он сможет спасти плаванье и свою миссию. Он же думал, что они уже провалены. Когда Васко уже принял как неизбежность будущую ссору с королем Португалии, неприятные объяснения, проклятые индусы показали, что они вроде бы готовы вести переговоры.
Саморим ничего не говорил. Португальцы не заслуживали даже самого ничтожного его усилия. От его имени говорил поверенный в делах, этот catuaname = "note"
– Как так получилось, что один великий властитель послал другому великому властителю подарки, которые ничего не стоят, как какой-то вульгарный корсар? Даже самый бедный торговец из Мекки мог бы подарить больше! – дал свой комментарий придворный с кривой улыбкой, довольный своим цинизмом.
Медовым голосом он добавил:
– Кстати, золота у вас не найдется?
– Я не купец, и богатств у меня нет. Я прибыл только для открытия новых народов, новых рынков от имени эль-рея дона Мануэла I. – Гама отвечал, делая паузы, чтобы дать время на перевод его слов на мавританское наречие, а потом на индийский язык. – Но если эти порты не откроются, то прибудут другие корабли после меня по приказу моего короля, с другими вещами, и очень ценными.
А потом добавил:
– А в золоте на земле, откуда я родом, нет недостатка.
Поделиться книгой: