Открытие Индии. Васко да Гама, противоречивый герой Португалии. История ненависти, мести и амбиций в эпоху завоеваний огнем и мечом

Офицер взглянул на моряков и почувствовал их яростные взгляды. Десятки людей на пределе своих сил, готовые на все. Офицер боялся худшего и собрал все свое мужество. Он посмотрел внимательней и увидел, что на палубе мало его вооруженных людей – многие солдаты были без сил, много было раненых, больных или уже мертвых. Вооруженные люди не смогли бы противостоять орде восставших моряков, уже потерявших страх. Он видел, как они, улыбаясь, хватаются за крюки, отрывают металлические части. Последовала тишина. Паруса не трепетали, даже море голоса не подавало.

– Чего ждете? Арестуйте его сразу, этого негодяя! – слепой от гнева орал капитан. Офицер лишился голоса и перестал двигаться.

– Сукин сын! – Гама вынул саблю и провел лезвием по горлу офицера. Струя крови побежала на грудь, глаза расширились, офицер упал на колени, упал без жизни. Как ствол на мокрую палубу корабля. Капитан наступал с саблей с кровавым лезвием на старшего матроса. Люди почувствовали, что сейчас случится еще одно убийство и бросились на капитана.

– Как вы смеете, выродки! – Военные, видя, что их мало, что их офицер убит, застыли и не пришли на помощь капитану. Глава бомбардиров, косой, со шрамом на лице от других битв, не колебался. Он напал на капитана со спины, ударил металлическим крюком по голове, и тот упал. И тут все навалились на него с такой яростью, будто он чертов неверный мусульманин. Ему держали руки, его били, потом привязали к столбу. Плеснули на лицо холодной воды, чтобы привести в чувства.

– Возвращаемся в Лиссабон. К черту эти земли неверных, здесь полно демонов, нет такого перца, что стоил бы этих мучений, – категорично заявил главный пушкарь, который напал на Васко да Гаму и взял под контроль ситуацию. Он был плотным человеком, его мускулы – натренированными удерживанием подставок для тяжелых пушек.

Васко посмотрел ему в глаза и прорычал:

– В Лиссабон? Единственное место, куда ты отправишься, это ад, сын большой потаскухи. Клянусь ранами Христа, что я прикажу содрать с тебя кожу!

Он посмотрел вокруг – его солдаты тоже были связаны. Гама не мог на них рассчитывать. Почти весь экипаж был тенями, дрожал, не знал, что делать. Была группа яростных матросов, и они контролировали корабль, все с оружием и все на него косились. Он думал про это, когда получил удар со спины, и из его уже слабого рта полилась кровь вместе с кусками больных десен.

– Неверные подождут. Но сначала мы вырвем тебе глаза, козлище, чтобы ты больше не убивал наших людей, – ответил канонир, приставив кинжал к лицу.

– Сюда! Развернем корабли и подберем людей. Поворот на юго-восток! – крикнул человек, взявший на себя командование.

– Там люди, им нужна помощь! – послышалось откуда-то.

– Найдите цирюльника, этого чертова мясника! Он там, в трюме, кровью должен истекать, проклятый кровосос! Уберите паруса, быстро! Идем на юго-восток!

11. Помощь и спасение

Пэро де Аленькер не скрывал, что он против происходящего, но подчинился острию шпаги, другого выхода у него не было. Несколько человек поднялись по корабельным снастям к парусам. Ветер был мощным, задул в паруса, и «Святой Габриэль» наклонился на правый борт. Бушприт разрезал ветра, и корабль стал выписывать дугу.

А вдалеке на судне Николау Коэльу ему доложили о таком странном маневре. Он подошел к борту, посмотрел в подзорную трубу, и не захотел верить тому, что видел. Капитанский корабль изменил курс, не подав сигнала?

– Холостые выстрелы! Быстро! – приказал он.

Открыли бойницы, приготовили пушки, выстрелили, раздался только грохот. Николау Коэльу ждал ответа. На «Святом Габриэле» услышали холостой выстрел. Там поняли, что от них хотят объяснений.

– Не отвечать! – крикнул один из взбунтовавшихся. – Развернуть паруса!» – приказал он. Прошло несколько минут, и новый порыв ветра вытолкал корабль в море.

«Святой Рафаэль» ответил двумя выстрелами, но с корабля капитана-мора – ничего. Тишина. Николау Коэльу понял, что что-то случилось. Он приказал дать еще два холостых выстрела и пошел вслед за Васко да Гама, разрезая воды.

– Повернуть на юго-восток, быстро!

Штурвал повернули, и после более мягкого маневра корабль поймал кормовой ветер и набрал хода.

– Спустить большой парус, весь, сейчас же! Мы подойдем быстро, с попутным ветром нам с руки, – сказал капитан Коэльу. Он нервничал. Только бунт на корабле объяснял тишину и поворот назад «Святого Габриэля».

– Приготовить людей к бою. Интендант должен раздать оружие, абордажные крюки и канаты, – приказал он.

Паулу да Гама, медленно, но тоже направил свой корабль к кораблю Васко, готовый действовать. Но он должен был сам решить, как и когда действовать. Он попросил следовать по линии хода корабля Васко да Гама. Он не знал, кто командует их главным кораблем и боялся силы моря. Достаточно было следовать за «усиками» на воде. Каравелла была быстрее простого корабля, и на нем еще не развернули все паруса. Она казалась тяжелой. Быстро приблизились к корме.

– Приготовить легкие ядра на задней части корабля, – крикнул канонир, возглавляющий бунт. Люди разволновались.

– Мы будем стрелять в наших людей? – спросил брат Педру, сложив руки. Это был даже не вопрос, а мольба, он знал ответ и боялся его. Но была тишина. Кто-то задвигался, стали искать ядра, но их почти смели другие моряки, без оружия, их было много, а мускулы напряжены. Две группы смотрели друг на друга прямо в глаза, угрожали – одни со шпагами и кинжалами, другие с тем, что попалось под руку. Не было иерархии, классов, морских званий. Были две группы людей, готовых убить друг друга без всяких правил.

Маленькая группа поставила на возвращение в Лиссабон. Они бросили вызов Васко да Гама, его твердой руке и строгой дисциплине. Они арестовали его, унизили на его же посту. А другая группа была больше, но без оружия. Они скучали по родному очагу, им было ненавистно сражаться против таких же португальцев, и они понимали, что лучше сохранять порядок. Они все потеряны в мире неверных, в мире мусульман, и их объединяло желание продлить свою жизнь.

– Как вы смеете? Вы не видели, как этот Гама поступил с нашими людьми! – крикнул один из восставших. – Разойдитесь!

Но группа не желала расходиться, она становилась многочисленней.

– Пусть будет так, чертовы козлы! Вперед – на них! – крикнул бунтовщик. И его сторонники кинулись вперед.

Несколько матросов бросили бочки с негашеной известью, их противники дрогнули, и в этот момент их растерянности и потери ориентации матросы набросились на группу бунтовщиков. Проклинали друг друга на одном языке, лузитаны против лузитанов[45], христиане против христиан. Одни со шпагами, другие с канатами, железками для рубки льда, ножами, самодельными палицами, крюками, рыболовными гарпунами. Грубая сила, инстинкт выживания, кровь вояк, что была в них. Это было их оружием.

Схватка почти разгорелась, когда стало вдруг понятно, что абордажные крюки с корабля Николау Коэльу уже брошены. Его люди уже захватили судно. Верные люди бросились к борту, искали помощи у воинов, что появились. Капитан Николау был одним из первых, кто поднялся на борт. Он увидел Васко да Гама, привязанного к мачте, и сразу понял, кто на чьей стороне. Он направил своих людей биться с теми, кто сопротивлялся с оружием в руках. Страшная схватка, звон клинков, резалась плоть. Коэльу сразу постарался добраться до капитана-мора, чтобы освободить его от веревок, за ним последовали его люди, прорвали оцепления с криками и звоном металла.

Битва лицом к лицу всегда кровавое дело. Как только Васко да Гама был освобожден, то сразу попросил шпагу и бросился в битву. Потери несли обе стороны, но его рев в один миг прекратил бой. Все опустили оружие и расступились. Он направил шпагу в сторону канонира и шел, нацелившись на него. Человеку нечего терять, кроме жизни. Бежать можно было только вперед, чтобы сразиться с Васко да Гама в честном поединке. Канонир ужасно зарычал, неуклюжий, но сильный, он бросился на Васко со шпагой. Но ему противостоял опытный воин, закаленный в боях, знаток боевого искусства. Капитан фехтовал умело, ранил противника в ногу, и тот упал.

Гама разоружил канонира и приставил шпагу к его горлу.

– Не начинай последнюю молитву, козлище всех чертей. Как я тебе обещал – для начала сдеру с тебя кожу!

Всех, кто был установлен как главари бунтовщиков, привязали к мачтам. Инструкции были ясными. Их будут бить кнутом до смерти.

– Каждый удар отмечать звоном колокола, – приказал Гама. Затем он велел принести еду и вино, много вина, морякам и военным. Он сел высоко на корабельной надстройке – застолье для своих людей. Там был Паулу да Гама, его брат, только что прибывший, был Николау Коэльу, что пришел к нему на помощь, на его защиту, был пилот-мор Аленькер. Орденский брат Педру де Ковилья предпочел пост и удалился для молитв.

Удар в колокол. Удар кнутом. Крики боли.

– Кровь их течет уже по внутренностям! – кричали внизу.

Удар в колокол. Свист кнута. Крики боли. Ели мало – гнев мешал аппетиту, но пили много. Удар в колокол. Свист кнута. Крики боли.

Гама поблагодарил всех, кто ему помог в этом испытании, поблагодарил Бога за то, что он сам, капитан-мор Гама, еще жив. Удар в колокол. Свист кнута. Ночью легли спать, но заснуть не могли. Там, на палубе, еще был слышен колокол. Удар в колокол. Свист кнута. Криков боли слышно уже не было.

12. Берег злодеев

Тела, или бесформенная кровавая масса, оставшаяся от них, были перед глазами экипажа весь день, чтобы все хорошо запомнили эту картину и запах рваной плоти. С заходом солнца тела сбросили в море без сожаления и молитв. Наживка для косяков рыб. Васко да Гама попросил только, чтобы посыпали песком и очистили место казни, и больше сам не говорил о том, что было.

– Надо укрепить мачту, перекладину и корзину для дозорного, – быстро стал он отдавать приказы. – Зовите плотников и кузнецов, быстро. Нужно срочно просмолить корабль!

Несколько дней шум моря заглушали звуки проводимых работ и восклицания работающих людей. Цирюльник, словно древесный червь, вгрызался в тела людей – он отрезал ноги, пораженные гангреной, и приделывал вместо них костыли. Члены экипажа, свободные от других работ, столпились вокруг него и удерживали несчастных людей, которых хладнокровно резали по приказу и прихоти одного человека.

Подлечили людей, привели в порядок корабли, развернули паруса и пошли по Индийскому океану наверх. Юнги красили и мыли корму. Гама отмывал свою душу. Бунт закончился, вернулись запахи Индии, Индий. По крайней мере для него, запахи богатств. Воображение рисовало ему царства Востока и это помогало не терять веру, давало силы, чтобы дойти до цели, поставленной королем и его собственными амбициями.

Первого мая увидели большой остров, но уже смеркалось. Каравелла «Бэрриу» приблизилась, потому что ей было легче управлять. Сбросили отвес в воду – восемь локтей, этого мало, это опасно. С большим такелажем корабли могли сесть на мель. Был дан сигнал остановиться. Корабли спустили паруса, бросили якоря, было решено, что утром люди отправятся на берег.

Это безопасней. Но ночью все плохо спали. Очень рано все заняли свои посты, и на рассвете корабли подошли ближе. С высокого места на корабле Гама смотрел в подзорный окуляр. Он увидел очень большие корабли у берега, вздернутые носы, и «латинские паруса», позволяющие идти против ветра.

– Мавры, – сказал Гама своим людям.

Скоро к этим кораблям подошли другие суда, которые указывали, как им зайти в порт. Обсуждали, сколько нужно гвоздики, перца и имбиря. Другие были без церемоний и сами стали подниматься на борт, с опаской, но без особого страха. Они показывали жемчуг и рубины. На первый взгляд это были люди «без манер и полиции»[46], которые там водились. Они были одеты в ткани из льна и хлопка в разноцветную полоску. На головах были тюрбаны с шелковыми и тонкими золотыми нитями. Потом португальцы узнали, что они оказались на острове Мозамбик[47].

Николау Коэльу, который был впереди, победил страхи и решил ступить на землю по приглашению торговцев. Потом его рассказ, отчет о визите, вдохновил Васко да Гама. Он очень хотел сам ступить на твердую землю и встретиться с людьми, у которых были знания и с которыми можно договориться и торговать. Он решился высадиться, но не один, а с внушительной группой вооруженных людей, зная по опыту, что дольше живет тот, кто всегда начеку.

Его брат Паулу да Гама был против высадки.

– Я не знаю, кто их матери, им лучше не доверять, не доверять их расе.

Он занялся тем, что стал наблюдать, потому что в этих землях язычников необходимо себя полностью обезопасить.

Переводчики старались обменяться какими-то словами, чтобы начать торговлю, но дело оказалось более дорогим. Обе стороны пользовались жестами и мимикой, чтобы понять намерения друг друга. Здесь был оживленный порт, люди были очень разными – большой набор видов одежды и цвета, оттенка кожи людей. Люди были поменьше ростом, а кожа скорее цвета меда. Все говорили на разных языках и наверняка молились разным богам. Португальцы не знали, что они бросили якорь у земли африканцев, мавров и индусов. Здесь перемешались эти народы, как перемешались и их товары – тонкий фарфор, разноцветные драгоценные камни, ароматные специи и рабы…

Гама даже подумал купить несколько рабов, чтобы пополнить, укрепить экипаж, которому были нужны сильные руки. Но он боялся брать на борт неизвестно кого, целую стаю диких жестоких животных, которые в любой момент выйдут из подчинения. Фрей Педру де Ковилья тоже был против этой идеи.

Португальцы бродили по порту, все вокруг вызывало у них удивление. Они поражались, как черноволосые люди, с загорелыми лицами, с сухой кожей от соленых морских ветров походили на турок, и их с ними путали.

Фернау Мартинш, переводчик, указал на это капитану, и тот сразу сказал:

– Мы все же вовремя убрали паруса с крестом Христа…

Султан этих земель был готов их принять и начать деловые переговоры. Вид огромных кораблей этих людей наводил султана на мысль, что можно сорвать большой куш. Большие корабли – это большие сундуки, думал султан. Поэтому он приказал разбить пышный шатер около порта, где должна была произойти встреча.

Васко да Гама направился туда вместе с Николау Коэльу, Фернау Мартиншем, который говорил по-арабски, и несколькими военными. Лучше предполагать худшее и быть готовым ко всему. Хозяин этих мест появился на закате дня, когда солнце было мягче, а бриз создавал более приятный климат на побережье. Султана несли негры с огромными мускулами на носилках с балдахином. Шла многочисленная свита, и еще множество солдат с кривыми саблями и пиками с плоскими наконечниками. Он тоже не хотел сюрпризов. Его имя, как поняли португальцы, звучало как Касоэйжа. Это был полный человек с широким лицом. Одет просто, завернут в ткань из льна, с голым торсом. Только шелковый тюрбан был пышен и богат – его украшали золото и рубины. На поясе висел кривой кинжал, украшенный драгоценными камнями. Он появился вместе с друзьями-торговцами, те сразу расположились на подушках. Вокруг него было много рабов и много музыкантов. Заиграли трубы из слоновой кости. А к ночи полилась более мелодичная, чарующая музыка – лютни, разновидность «тамтама» – rebabah, флейты, рожки, бубны. В очаровательных женщинах не было недостатка. В воздухе плавали экзотические запахи, ладан, разные духи.

Касоэйжа позаботился, чтобы у иноземцев всего хватало, и много раз спрашивал:

– Все ли вам нравится?

Даже с местными переводчиками нашли общий язык.

Поели. Сначала еду поднесли португальцам, и ждали, когда они возьмут еду в рот. Потом только подали еду амфитрионам. Гама, человек по природе недоверчивый, колебался, боялся, что в блюдах есть яд. Фернау Мартинш глазами подал ему знак, что надо есть. Со страхом капитан надкусил кусок мяса. И только когда он увидел, что султан набросился на еду, он оставил свои опасения и сам поел вдоволь и с удовольствием. Острая пища требовала много воды и, конечно, много вина, которого, к удивлению приглашенных, не оказалось. Никакого алкоголя, ни вина, ни сидра, ни пива. Только вода с разным привкусом, странным. Они вспомнили, что религия этих людей запрещает алкоголь, но ничего не сказали. Португальцы улыбались, пили что было.

Была уже глубокая ночь, когда у Гамы развязался язык и он заговорил о Каликуте – он плыл туда. Ему сразу посоветовали взять местного штурмана, потому что пилот должен знать особенности (загадки) муссонов, течений, приливов и отливов и глубины у побережья Малабара. Но ему было нужно два пилота, которые направили бы его точно к Каликуту. Два пилота были у султана, но им надо было хорошо платить, потому что люди, читающие по звездам, стоят целого состояния. Гама был сыт по горло, деньги были, и он сразу заключил сделку. Он договорился за тридцать метикалов[48], за местные деньги. Еще, сверх этого, он купил шелковые ткани у торговцев при входе в устье реки. Пилотов позвали и сразу доставили на борт. В обмен на берег доставили сундук с монетами и кителями. Сделка завершилась, все было оплачено.

Музыка была замечательной, женщины еще лучше – они великолепно танцевали, очаровывая всех вокруг. То двигали тазом, гладкими животами, то водили руками, словно змеи, что сводило с ума лузитанов. Они восхваляли женщин. Фернау Мартинш, переводчик, знающий и понимающий обычаи местных людей, посчитал за благо не переводить их слова. Все шло хорошо.

Васко да Гама вспотел в своем мундире, стояла жара, и он снял китель, остался в рубахе из льна и штанах. Его люди последовали этому примеру. Васко настолько расслабился, что решил спросить о королевстве пресвитера Иоанна[49]. Ему многое чего рассказали, но достоверных сведений было мало, скорее, море вымыслов. Например, в потоке пустых рассуждений и выдумок ему рассказали, что дальше на севере есть земли, поделенные между маврами и христианами, земли больших богатств. Так сказали для Васко да Гама, или захотели, чтобы так он услышал, и все это в сопровождении жестикуляции и полунамеков. Или сам Васко желал это так понять.

Португальцы были в эйфории. Если Бог даст им жизнь и здоровье, то богатства того королевства придут в руки амбициозного, даже слишком, эль-рея дона Мануэла I. Тут моряки вознесли руки к небу с благодарностью за благословение и перекрестились. И этим они показали, что совсем не турки, а христиане, следовательно, враги Аллаха, «неверные». Праздник в арабском лагере был испорчен, маски сорваны. Васко да Гама, Николау Коэльу и остальные с трудом добрались до шаланд, чтобы вернуться на них на борт. Несколько человек Паулу да Гама уже находились в порту на всякий случай. Они тихонько прибыли ночью, и теперь сделали несколько выстрелов из аркебуз и привели охрану султана в чувство. Это была скорее показательная стрельба, чем огонь на поражение, потому что аркебузы только здорово грохотали, а добиться точной стрельбы от них было невозможно. Но огненные вспышки во тьме ночной остановили пол-армии негров с холодным оружием в руках.

Но поскольку слово стало искрой, то мавритосы (mourama) уже в море где-то на дюжине кораблей все равно предприняли нападение с луками и длинными стрелами. Султан, Касоэйжа, был обижен таким обманом – португальцы его высмеяли. Но Паулу Коэльу не собирался разбираться, он позвал канониров, и они вслепую выстрелили в лодки султана, чтобы прикрыть отступление своих.

Преследователи не рассчитали свои силы. Видя, как мелкие камни из пушек неверных сметают их кораблики, они почувствовали, что даже сам пророк Мухаммад им не поможет, и поэтому отошли в безопасное место.

Васко да Гама поднялся на борт «Святого Габриэля» в ярости, внутри него все кипело. «Хорошо, что не подавали вина, не то мы не выбрались бы из этого притона живыми», – подумал он. Но он был настолько зол, что приказал направить корабль в порт и бомбил поселение все время, пока шла дневная месса. Погибло много неверных, было много разрушений – корабельный огонь показал свою силу.

Они вышли в открытое море, а ветры шли прямо на них.

«Проклятые мавритосы, сучьи дети!» Маленькому флоту трудно было продвигаться. Васко приказал вернуться и переждать в порту. Португальцы опять показали клыки, для чего потребовалось дать еще пару залпов, чтобы утихомирить разъяренных людей на берегу. Капитан, стол на мостке, крепко держась. Потом, глядя на францисканцев, он проревел: «Молитесь, молитесь, чтобы Бог успокоил ветра, и с именем Его мы поплывем». Но небеса, казалось, не слышали молитв брата Педру де Ковилья и двух других его братьев во Христе – ветры были ужасными. Здесь они провели две недели, качались на волнах, а отправились дальше только 29 марта – к всеобщему облегчению.

13. Новые предательства

По направлению запуганных штурманов, нанятых или купленных у султана в Мозамбике, 7 апреля португальцы прибыли в Момбасу[50]. Большого движения здесь не было. Не было обычной портовой суеты, где большая торговля. Капитан удивился – всего несколько местных баркасов, одно большое судно, и все они плоские. Казалось, что все они подняли якоря и готовились отчалить. Португальский огонь, все сметающий на пути – стал причиной недоверия этих людей. Но португальцы тоже никому не доверяли. С их кораблей бросили крюки еще далеко от мола и сделали холостые выстрелы, чтобы на всякий случай ужаснуть грохотом.

– Пусть знают, с кем имеют дело, говорил Гама. – Надо вбить в них здравый смысл, в головы этих детей Аллаха.

Через некоторое время к ним подошел паром (almadia) с представителем местного султана, который приглашал их во дворец. Васко улыбнулся, теперь он знал, что его имя внушает уважение и открывает перед ним все двери в этом конце света, но его брат Паулу призвал его взяться за ум. Это могло быть ловушкой, что очень вероятно. Пока шли переговоры, два штурмана, нанятых в Мозамбике, спустились по канату в море и поплыли к земле. Сбежали. Когда их хватились и объявили тревогу, то стали стрелять по ним стрелами с борта. Но Васко да Гама приказал опустить арбалеты, сказав, что мертвые пилоту их делу не послужат. Поэтому «пусть долго живут». Португальцы пробыли там два дня, но на землю не ступали, потому что местные совсем не вызывали у них доверия. Слишком они были отвратительными на вид.

Они поплыли, держась не очень далеко от берега. Так прошла неделя, они рассекали злые ветры с северо-востока, пока не пришли в оживленный и большой порт, где видно было много парусов. Опять эмиссар султана на борту.

– Ahlan wa sahlan, – приветствовал он. Это Melinde (Малинди[51]), сказал он.

Посетитель привез много апельсинов, разных сочных фруктов и сладостей, и ясное послание от местного суверена – он знает, что они христиане, но это его не беспокоит, потому что у него и так полно войн с другими соседними султанатами, в частности с Момбасой. Он хочет мира со всеми людьми всех богов, и хочет выгодной торговли, поэтому он желает португальцам долгой жизни и доброго здравия. Братья Васко и Паулу да Гама улыбнулись – этот мусульманин казался самым мирным и разумным из тех, с кем они сталкивались до этого.

В знак доброй воли они приказали отпустить несколько пленных, которых они взяли в Мозамбике, и отправили ценные подарки султану и пригласили его сразу прибыть на борт. Тот согласился. Подошел корабльвсего с одной мачтой, но по внутреннему убранству – маленький дворец. Султан на бронзовом троне, на подушках под пышным балдахином, на поясе кривой кинжал из дамасской стали, украшенный зеленым драгоценным камнем, тюрбан с золотой вышивкой. При нем был молодой слуга и музыканты, которые играли на трубах из слоновой кости, хорошо обработанной, высотой с человека. Еще была свита, самое ближайшее окружение, в драгоценностях, а рядом разнообразные блюда со специями. Объедение. Для тех, кто на кораблях, где лишь соления, нечистая вода и мокрый или заплесневелый хлеб, такие яства – манна небесная.

«Эти люди любят погулять и хорошо принимают», – говорили португальцы. Васко да Гама поблагодарил за приглашение и стал рассказывать о своих людях и своем королевстве, великом королевстве – о Португалии. Было время, чтобы рассказать, какие великие дела и подвиги совершили лузитаны, что теперь не боятся появиться в далеких бурных водах. Застолье по времени заняло время трех месс, и на нем зародилась искренняя дружба, обсуждались будущие союзы, а переводчики каждой из сторон хорошо помогали друг другу.

На девять дней португальцы здесь бросили якоря, но, несмотря на все приглашения, Васко да Гама отказывался сойти на берег – боялся предательства. Достаточно было испуга от предыдущего посещения. Однако он позволил многим своим людям появиться на суше. Они ходили по улицам, на которых росли пальмы, дома были покрыты белой известью, а вокруг сады. Это был самый цивилизованный город, из тех, что они видели. В нем чувствовались стиль и богатство, а на горизонте под давящим солнцем виднелись поля с зерновыми культурами с правильным уходом. Это были дни покоя, и капитан-мор приказал отслужить на борту мессу в присутствии всех членов экипажа, чтобы поблагодарить Господа. Вместе с францисканцами брат Педру провел день исповедуя мореплавателей. Потом он достал свое лучшее облачение священника из сундука, книгу для мессы в коже с печатью монограммы IHS[52], маленький ковчег для священных даров – словно переносимая божественная искра, и стал говорить. Это момент внутреннего примирения всех людей. Даже самые дикие варвары были богобоязненны.

Когда подходило время отплытия, местный султан отправил эмиссара к Васко да Гама и пригласил его прибыть к берегу на небольшом судне, лодке. Сами португальцы могли не сходить на сушу – у султана был сюрприз для них.

Гама хотел, чего угодно, кроме сюрпризов в этой части света, на этом конце мира, и сомневался. Он перебрался на корабль «Бэрриу». Каравелла была ближе к берегу – это половина пути, и половинчатое желание быть любезным. Но на каравелле канониры были под рукой, а это хоть какая-то подмога. Васко смотрел в подзорный окуляр – на пляже появилось много людей. Потом показались всадники и много других людей с факелами, хотя ночь еще не наступила. Васко снова был неспокоен. Военный человек по природе своей нервный. Что это за сюрприз с вооруженными людьми? Он приказал нацелить бомбарды. Пушки не высовывались из специальных деревянных отверстий, но огонь горел рядом с фитилями. Рядом его брат тоже смотрел в окуляр, видел толпу, видел, что она увеличивается. Потом различили свиту султана, которая торжественно расположилась в порту. Все выглядело мирно. Васко приказал Николау Коэльу отправиться на землю от его имени, взять несколько безоружных людей.

– Сойти к маврам, и без оружия, капитан?

– Да, – подтвердил Гама. – Оружие вам не поможет против такого числа людей на берегу. Быть без оружия – это знак мира, и вы это подтвердите. Если это все же ловушка, то вам должны за это пощадить жизни.

Так и вышло. Прибытие невооруженных людей очень понравилось султану, и он принял их достойно и с угощениями, к чему не привыкли люди моря. Или просто отвыкли.

Наступила ночь, появились акробаты, канатоходцы, танцоры в разноцветных одеждах, танцовщицы с танцем живота, артисты с пиками – настоящий спектакль, на который стекался народ с криком и ревом, что слышались на расстоянии. Потом люди на конях провели что-то вроде военного парада, показали, как они владеют оружием и управляют скакунами.

Хотя султан был разочарован поведением Васко да Гама, который показывал, что не очень доверяет ему, но все же он дал знак португальцам, что у него есть добрая воля, что все мирно. Султан отправил на борт делегацию, которую возглавил один из его многочисленных сыновей с пожеланием доброго пути и с последним подарком. Как он обещал, это были услуги пилота, штурмана высокого класса, знающего эти моря и небеса, каких мало. Его звали Malemo Canaca[53], как это поняли португальцы.

У мастера навигации были специальные инструменты, похожие на те, что использовали португальцы, а другие были им в новинку, и они показывали большую точность. Также географические карты поразили точностью путей в этой части света – в Лиссабоне за них бы озолотили. На картах можно было увидеть весь Восток, пальцем указать на порты, один за другим: Гоа на севере, и спускаясь на юг: Мангалор, Кананор, Каликут, Кочим (Cochim), Кулао (Coulão). А дальше – остров Цейлон[54]. С другой стороны – Бенгальский залив, а ниже – Малакский пролив, и через них можно пройти в другое море, в другой мир.

Но прежде всего знания этого человека. Он вел португальцев по правильным ветрам, использовал юго-восточный муссон[55], который в жаркие месяцы дует из Африки в Индии[56]. Меньше чем за месяц они прошли под парусами больше 2500 миль, пока не увидели гору Eli, рядом с Cananor – городом богини Кришны[57], на берегу Малабара – землю гор. Было 18 мая 1498 года по католическому календарю. Прошло больше десяти месяцем со дня отправления с причалов Лиссабона.

Было тепло и влажно. Берега выглядели насквозь промокшими. Все говорило о том, что сезон дождей все еще в разгаре, реки переполнены и выходят из берегов. Они увидели Каннанур и затем плыли еще два дня к югу гористого побережья. Цветущий зеленый берег был виден, несмотря на покров тумана. Пилот Малемо поднял руку, указательным пальцем ткнул вдаль и сказал только одно слово: Каликут.

Почти мистическая тишина. Васко да Гама без слов смотрел с высоты корабельного мостика(надстройки). Другие по цепочке подходили к борту, чтобы лучше разглядеть город. Многие встали на колени, перекрестились и прочитали молитву. Брат Педру де Ковилья сразу вслух прочитал Salve Regina, Mater misericordiœ. И все присоединились к пению псалмов. Vita, dulcedo, et spes mostra, salve!

Сам Васко да Гама, хотя его челюсть болела, пел в полный голос. Ad te clamus exsules filii Hevae. И с других кораблей послышался хор, распевающий псалом в честь Девы Марии. Потом последовали крики «ура» и «да здравствует», береты полетели в воздух. Только Васко да Гама стоял на возышении корабля.

– Мы прибыли, капитан, мы добрались!

Часть 3. Коварство Индий

14. Прибытие в Индию

По сведениям, которые передал в Португалию Пэру де Ковильян, разведчик, отправленный в те земли доном Жоау II, Каликут был самым роскошным городом Малабарского побережья, самым богатым из всех городов. Информация, приходившая от торговцев, подтверждала это. Здесь были большие склады экзотических товаров, которые знать старой Европы так ценила. Среди них большие мешки с перцем, гвоздика, корица, мускатный орех, имбирь. Еще жемчуг, сапфиры и рубины, шелка и фарфоровые изделия, масла и духи.