Испытай меня нежностью и болью

Дальше — ступор.

За один вечер (давайте называть вещи своими именами и не краснеть, мы все тут уже взрослые девочки) он лишил меня вагинальной, анальной и оральной девственности и даже девственности доминирования. Он позволил отходить себя по заднице плеткой и теоретически дал согласие на все. Даже на тот самый огромный черный резиновый вибратор.

Вспоминая о нем, я невольно ежусь и притягиваю одеяло ближе к подбородку, совсем забыв, что сплю сегодня в постели не одна. Осторожно оборачиваюсь. Петр еще спит. Его обнаженные плечи вздымаются ровно и медленно. Но стоит мне вернуть голову на подушку, как раздается его голос:

— Доброе утро, детка.

— Блин! — я вспыхиваю и вздрагиваю одновременно. — Я думала, ты спишь! — и тут же натягиваю одеяло еще сильнее.

— Я тоже думал, что ты спишь, — отвечает мужчина. — Ты дышишь, как мышка. И давно ты проснулась?

— Минут пять назад.

— А я минут десять.

— Доброе утро. Мне сегодня так-то на пары нужно. А вечером в клуб.

— А мне нужно в клинику. А потом тоже в клуб.

— Ты работаешь в больнице? — удивляюсь я.

— Многопрофильный медицинский центр. Делаю там массажи.

— Ясно… — протягиваю я, все еще не зная, что делать дальше. Пелена вчерашнего безумия как будто испарилась, и теперь мне немного неуютно и даже страшно. Я украдкой заглядываю под одеяло: одежды на мне, конечно же, нет. Вообще. Совсем. На нем, подозреваю, тоже.

— Ты в порядке? — почувствовав мое смятение, Петр быстро поворачивается ко мне лицом, нависая сверху и оказываясь чертовски близко. Его улыбка немного возвращает мне уверенность в себе, и я киваю:

— Ага.

— Хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? — он совершенно серьезен.

Я ерзаю под ним, прислушиваясь к ощущениям своего тела, и отвечаю:

— Д-да нет, вроде…

Я бы даже сказала, мне очень хорошо: мыщцы расслаблены, все косточки размяты после вчерашних кульбитов на качелях и вечернего массажа, между бедер приятное тепло.

— А так? — Петя улыбается и мягко кусает меня в шею.

— Теперь больно! — наигранно возмущаюсь я и наконец смеюсь, расслабляясь и принимая то, что было вчера. Это правда было, это не сон и это нормально.

— Ммм… А если так? — он сдергивает с меня одеяло и вгрызается в мою грудь, кусает сосок, всасывает его губами, смачно причмокивая.

— Прекрати! — я пытаюсь оттянуть его за уши, но он уже целует мои губы и избавляет от остатков одеяла, сваливая его большой горой на другой стороне кровати. Я оказываюсь под ним совершенно голая.

— Я обещал трахнуть тебя одними только пальцами, — говорит он, и я замираю, потому что от одного его хриплого голоса у меня мурашки по всему телу и между ног начинается пожар.

Он засовывает два пальца — указательный и средний, — себе в рот и медленно, тщательно обсасывает. Я вижу, как он скользит между пальцами языком, и мне уже тяжело дышать.

— Хочешь попробовать?

Я киваю и тоже облизываю его пальцы, прежде чем он коснется ими моей обнаженной кожи, проведет между ключицами, заденет затвердевшие соски, скользнет по животу… Бедра распахиваются сами собой, впуская его, и он очень медленно, но сразу очень глубоко вводит пальцы во влагалище, тут же накрывая большим набухший клитор. Я выгибаюсь под ним, подставляя поцелуям грудь, и он восхитительно-тягуче, ужасно-медленно трахает меня, растягивая стенки влагалища, разводя и сводя обратно пальцы, делая ими круговые движения на разной глубине, нащупывая какую-то особенно чувствительную точку и массируя ее одновременно с клитором…

Я кончаю и кричу прямо ему в губы, но он не прекращает, загоняя внутрь третий палец, а другой рукой неожиданно проникая между моих ягодиц и нажимая на сжатое колечко.

— Мне нужна смазка, — шепчет он, тянется к тумбочке, и я не сдерживаю стона, когда он размазывает между моих ягодиц немного прохладного геля и неторопливо таранит меня пальцами — теперь уже с обеих сторон.

Он заставляет меня лечь на бок и согнуть ноги в коленях. Я вцепляюсь руками и зубами в подушку, потому что толчки спереди и сзади вдруг становятся синхронными, будто два маятника бьются навстречу друг другу — сильно, часто и неумолимо, — тело содрогается в конвульсиях, и я кричу снова, кончая так сильно, что кисти его рук оказываются полностью перепачканы моими соками.

— Моя умница, — он чмокает меня в висок. — Завтрак делаешь ты. Бутерброды или что ты там обычно ешь? — я чувствую подъеб в его голосе, но все равно блаженно улыбаюсь, тем более что его пальцы до сих пор во мне. — Вечером сделаю для нас пенне ригате с черри и рукколой, как и обещал. Может быть, даже тебя немного научу… Потом вместе поедем в клуб.

— Хорошо, — я киваю, а он долго и сладко целует меня в губы, прежде чем отпустить и уйти в душ.

Ненадолго оставшись в постели одна и с удовольствием вслушиваясь в собственное все еще мягко пульсирующее и подрагивающее тело, я вдруг вспоминаю одну неприятную вещь: дома у Кости осталась куча моих вещей, и их как-то надо забрать.

Почему-то я решаю: сегодня.

Сегодня у меня две пары, и я наверняка успею до того, как Петя вернется с работы и начнет готовить ужин.

25 глава. Забрать вещи и выбраться живой

Петр довозит меня до университета, и сегодня я впервые с того дня, как устроилась в клуб, чувствую себя по-настоящему спокойно.

Сначала переживала, что одногруппники или преподаватели узнают, где я подрабатываю.

Потом Костя, попытка заняться сексом, побег, ночь в квартире Ирины Витальевны, переселение к Петру, встреча с Костей в клубе…

И все это — за каких-то чертовых семь дней! Неделя, блин, неделя, а ощущение, что прошла целая жизнь, огромная, яркая и насыщенная.

Первая пара сегодня — теория вероятностей и математическая статистика. Не то чтобы очень интересно, но сойдет. Место я выбираю подальше от всех — почему-то сегодня хочется побыть немного одной, — но как только звенит звонок, ко мне посаживается Вера:

— Можно к тебе? Кирилл уже достал.

— Привет-привет, — отзываюсь я. Кирилл — это ее парень, с которым она бесконечно расстается и сходится обратно. Что случилось на этот раз, мне пока неизвестно, но это ненадолго: вне зависимости от заинтересованности собеседника, Вера обожает делиться своими любовными проблемами со всеми подряд. Сегодня выбор пал на меня, и это неизбежно.

— Мне кажется, нам пора расстаться окончательно! — в сердцах заявляет Вера, шумно выдыхая, шумно раскрывая толстенную тетрадь на девяносто шесть листов и шумно роняя под стол ручку.

— Почему? — спрашиваю я, наблюдая, как она ползает под столом и бьется головой о заднюю крышку столешницы. Лучше уж слушать ее, чем думать о своей собственной личной жизни. У меня-то там совсем все сложно.

— Он совершенно на меня забил, увлекся этими своими компьютерными играми…

— Костя тоже такой был, — я киваю, а Вера неожиданно бросает на меня восхищенный взгляд:

— Но ты его отучила?

— Не, я его бросила, — хмыкаю я.

— Как это бросила?! Ты ведь его так любила!

— Видимо, недостаточно, — я пожимаю плечами.

— А что случилось-то?

— Не сошлись характерами.

— Вот это дааа… — Вера в шоке от моего расставания с Костей больше, чем я сама. Как же это забавно, блин. — Ты вернулась в общагу?

— Нет, мое место отдали какой-то другой девчонке. Первокурснице, вроде… или нет… не помню.

— А ты где теперь живешь?

— У нового парня, — сообщаю я неожиданно. На самом деле я, конечно, не считаю Петю своим парнем, но реакции Веры бесценны. Поэтому…

— Чего-о-о?! — визжит она практически на всю аудиторию, так что преподаватель тут же делает нам замечание:

— Калимова! Евсеева!

— Мы просто вычислили такую теорию вероятности, что… Максим Григорьевич, простите! — тут же отзывается Вера, стреляя глазками и флиртуя с молодым преподом, отчего тот только закатывает глаза и возвращается к лекции, а Вера немедленно возвращается ко мне: — Рассказывай все! Как его зовут? Какой он?

— Петр. Он массажист.

— Ммм, — протягивает девушка с хитрой улыбкой, и я мысленно тоже протягиваю: ммм… — вспоминая мужские пальцы между своих бедер каких-то два часа назад. — Он уже провел тебе сеанс?

— Даже несколько, — подтверждаю я, посмеиваясь.

— И ты перед ним раздевалась?

— Конечно.

— И вы…

— Что? — я невинно хлопаю глазками.

— У вас был секс?

— Конечно, — я отмахиваюсь от ее вопроса, словно секс — это нечто само собой разумеющееся. Пфф, подумаешь, какой-то секс! Хотя вчера я вообще-то занималась им первый раз в жизни.

— Шикарно! — одобряет Вера. — И как он, лучше Кости?

— Намного, — подтверждаю я. — Если честно, с Костей я вообще себя женщиной не чувствовала, а тут…

Даже не знаю, зачем я это говорю. Вера и Костя знакомы, и лучше бы я молчала, но мне почему-то хочется задеть его… хотя бы так. А может, таким образом я подавляю собственный страх, ведь всего через пару часов мне нужно поехать к нему домой, чтобы наконец забрать свои вещи.

Косте я звоню заранее — он знает о моем визите и сразу встречает в дверях. Я сторонюсь его, потому что никак не могу понять его настроя. Он злится больше на меня или на себя? Обижен? Ненавидит? Хочет попросить прощения?

— Я собрал кое-какие твои вещи, — говорит он сухим тоном.

— Спасибо, — отвечаю я точно так же, но все равно иду вглубь квартиры, потому что уверена: он забыл про мою косметичку в ванной комнате, и про кеды, которые сушились под батареей, и про зубную щетку в общем стакане, и про любимую толстовку в корзине для грязной одежды. Ничего, я сама ее постираю. У Пети дома тоже есть стиральная машина.

Все время, пока я хожу по дому, Костя ходит за мной, сильно натягивая рукава свитшота, пряча пальцы, взъерошивая волосы, кусая ногти.

— Может, поговорим? — выдает в конце концов.

— О чем? — хмыкаю я. — Разве я не просто ебнутая течная сука? Так ты меня и воспринимал все то время, что мы встречались?

— Что за бред! — рыкает он, и я вижу, как из рукавов показываются белые руки, которые он выбрасывает резко вверх. Я смотрю на этого мужчину и удивляюсь сама себе: как я могла быть влюблена в него? — Не вырывай слова из контекста! И вообще, это не я тебе изменял!

— Я тебе не изменяла, — я качаю головой, убирая в большую спортивную сумку свою последнюю вещь. Все, можно уходить. Только вот Костя не пускает. Встает между мной и входной дверью и скалится, сверлит меня злым взглядом:

— А кто был тот мужик в клубе, с которым ты тискалась?

— На тот момент — друг, — отвечаю я. — Мы просто танцевали.

— А на нынешний момент?

— Это тебя уже не касается, — я качаю головой. — После того, как ты полил меня грязью тем вечером, ты потерял право знать о моей жизни хоть что-то.

— Ты просто шлюха, — выдавливает он неожиданно, и голос шипит, точно у змеи. — Мой член оказался для тебя недостаточно хорош, и ты нашла себе побольше, признай это.

— Думай, как тебе нравится, — отвечаю я и закидываю сумку на плечо. — Выпусти меня.

26 глава. Честный разговор и очередное столкновение

Он отпускает меня. Просто делает два шага в сторону, освобождая место, и я облегченно выдыхаю, выныривая за дверь, прочь из этого дома, прочь из этих неправильных, деструктивных отношений. Навстречу свободе, навстречу новым открытиям, навстречу мужчине, который не будет со мной груб… Даже если у нас с Петей не сложится — а я не питаю иллюзий, понимая, что такие мужчины вряд ли бывают постоянными, — у меня все равно останется приятный опыт и, возможно, хороший друг.

Спустя всего два часа мы уже дома, Петя готовит итальянскую пасту, а я рассеянно листаю ленту инстаграма и жалуюсь ему на своего бывшего.

— Вообще не понимаю, зачем ты поехала туда одна, — мужчина морщится, то ли от недовольства, то ли от того, что попробованный с ложки соус горчит. — А если бы он оказался чуть грубее, чем был? А если бы ударил тебя? Или попытался изнасиловать?

Я закатываю глаза:

— Что за ерунда, — а сама понимаю, что так реально могло произойти. А я просто не подумала. Он ведь мог сделать что угодно. Бешеный, с горящими от ярости глазами. Хорошо, что обошлось. Хорошо, что я ушла.

На меня нахлынивает какая-то неожиданная нежность, так что я откладываю телефон, сползаю со стула и подхожу к Петру сзади, чтобы обнять за талию и уткнуться лбом куда-то между его лопаток.

— Эй, ты чего? — спрашивает он ласково.

— Спасибо, что заботишься обо мне, — говорю я в ответ. — Я от тебя ничего не прошу, конечно, но мне приятно находиться с тобой рядом…

— Как-то не слишком обнадеживающе звучит, — хмыкает он, разворачиваясь ко мне лицом и обнимая меня ладонями за щеки.

— Ну, это ведь ненадолго, — я поджимаю губы. — И мы ведь не пара.