Испытай меня нежностью и болью

— Что мне делать? — спрашивает она шепотом.

От этого вопроса, кажется, у меня волоски на теле встают дыбом, и я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы поменяться с ней местами, впечатать ее в стену и просто загнать в мокрое влагалище член.

— Возьми его в рот, — велю я, изо всех сил стараясь, чтобы это звучало не как приказ мастера, а как просьба изнывающего от желания мужчины. Она поднимает на меня глаза, и мне уже хочется спросить — что, детка, тайм-аут? — но она послушно опускается передо мной на колени, рассматривая член:

— Я никогда не делала этого…

— Если ты не хочешь… — начинаю я, но она обрывает:

— Просто скажи мне, как.

Я ударяюсь затылком о стену, потому что даже болтая, она не перестает ритмично водить сложенными в кольцо пальцами вдоль ствола.

— Для начала можешь просто провести по нему языком, — выдыхаю я, а она кивает и, как прилежная школьница, принимается за исследование нового для себя предмета.

Ее язык оказывается горячим и шершавым, и она так плотно прижимает его к члену, что я несдержанно мычу. Ей определенно нравится чувствовать надо мной эту власть: она прижимает язык теснее или, напротив, едва касается им, облизывает ствол со всех сторон, пробует кончиком языка выделяющуюся смазку, потом обхватывает головку члена губами, одновременно сминая пальцами мошонку… Все это время я стою с закрытыми глазами, стараясь не смотреть на нее и не возбуждаться еще сильнее: я не должен кончить ей в рот прямо сейчас. Пальцами я вцепляюсь в ее растрепанные волосы, беспардонно сжимая их в кулак, другой рукой все еще держу флоггер… Не переломить бы его напополам в порыве эмоций. Мышцы просто на пределе, пальцы белеют от напряжения.

— Тебе нравится? — она поднимает на меня зеленые глаза, и мне все-таки приходится на нее посмотреть:

— Ты прекрасна, детка, — отвечаю я, не пытаясь скрыть возбуждение в хриплом, напрочь севшем голосе. — Только не дай мне кончить.

— Почему? — снова эти бровки домиком.

— Сначала ты должна выпороть меня, — я говорю это как можно спокойнее, чтобы не спугнуть ее и не сдохнуть от возбуждения самому.

— Сейчас? — спрашивает она.

— Нет, я могу потерпеть еще немного…

Она кивает и снова берет в рот мой член, зажимая его между небом и языком, сглатывает, вырывая из меня несдержанный стон, и скользит губами по стволу, постепенно наращивая темп. Для первого раза просто заебись… Она даже не выпускает зубки, как делают многие неопытные девчонки, и я просто утопаю в ее податливой глотке.

Соблазн забить на игру и порку чертовски велик: мне так нравится трахать ее послушный глубокий рот, что хочется просто кончить ей на язык прямо сейчас… Но вместо этого я слегка оттягиваю ее за волосы, давая понять, что пока достаточно, и заставляю встать, тут же целуя в губы и пробуя на вкус себя самого…

— Держи, — я протягиваю ей флоггер, и она нерешительно сжимает пальцами рукоятку. Похоже, с членом ей было проще. Я улыбаюсь и снова целую ее в губы: — Ударь меня десять раз, детка.

— Так много? — выдыхает она, но я уже снова вижу азарт в ее глазах.

— Это немного, — я поворачиваюсь к ней задницей.

— Петь…

— Просто начни. И не торопись, — отвечаю я и уже через несколько секунд ощущаю на коже первый удар. Бьет она и вправду не слишком сильно, но бусины с острыми углами восполняют этот пробел: я чувствую, как они впиваются в задницу, оставляя на ней отчетливые вмятины, которые потом станут вспухшими красными пятнами.

Второй удар уже более ощутим, и я утыкаюсь лбом в кожаную обивку, чтобы не зарычать. Яйца стали тяжелыми, как гребаные гири, член требует разрядки, трется возбужденной головкой о стенку, и мне приходится сдерживаться, чтобы не обхватить его пальцами и не кончить в несколько быстрых, рваных движений… Вместо этого я упираюсь в стену обоими кулаками, до предела напрягая мышцы. Арина ударяет третий раз, еще сильнее и смелее, и я не сдерживаю стон, потому что это охуенно. Охуенно хорошо и охуенно мучительно.

21 глава. Качели и пробка

Каждый доминант проходил когда-то путь саба, каждый верхний понимает, что это такое — быть нижним. Пока не узнаешь и не прочувствуешь все на себе — боль и удовольствие, — не сможешь по-настоящему причинить боль и доставить удовольствие другому…

Но как же давно это было, вашу мать! Как первый класс для студента-выпускника! Как давно меня не пороли по заднице, как отвык я от подчинения и потери контроля! Конечно, сейчас все не всерьез, это просто игра, проба пера — точнее, плетки, — но телу от этого не легче. Ремни флоггера впиваются в кожу при каждом ударе, зацепляются бусинами-шипами, мошонку тянет вниз непреодолимым грузом, налитый кровью член тычется лоснящейся головкой в стенку напротив, не получая разрядки. Хочется просто быстро вздрочнуть, выстрелить струей спермы, а потом опуститься жопой в таз со льдом… Ебаная пытка!

Арина бьет молча, но я по старой привычке считаю удары, не сдерживая рычания. На десятом она послушно останавливается, явно не зная, что делать дальше. Я разворачиваюсь к ней лицом… или, вернее сказать, членом, на который она сразу опускает затуманенный взгляд. В глазах у нее чувствуется что-то животное. Ей нравится то, что она делает со мной. И я ее понимаю. Ощущение власти над кем-то — ни с чем не сравнимый кайф.

— Встань на колени, — велю я, и теперь это уже не просьба, теперь это приказ. Она послушно опускается передо мной и так же послушно открывает рот, высовывая язык. Я наконец обхватываю член пальцами и в несколько рывков кончаю, брызгая густым прозрачно-молочным семенем ей на лицо. Она ловит капли, подставляется, обхватывает меня ладонями за бедра, причиняя еще большую боль обожженной заднице… Ее собственный зад оттопырен, жаркое лоно истекает смазкой — самое время, чтобы перехватить инициативу и теперь измучить ее…

Я подхватываю Арину на руки, и она тут же покорно обвивает меня за шею, тычется носом куда-то между ухом и плечом, тяжело дышит, а я тыльной стороной ладони стираю с ее лица собственную сперму. Потом остатки засохнут на ее коже, и я хорошенько выкупаю ее в ванне.

Я целую ее губы долго и глубоко, прежде чем донести до подвесной конструкции и уложить грудью и животом на секс-качели, открывая себе доступ к обеим ее дыркам, а еще — к раскрасневшимся ягодицам, по которым я тут же ударяю ладонью. Она вскрикивает, мычит, ерзает от нетерпения, а я уже мну их ладонями, растягивая в разные стороны и снова утыкаясь жадным взглядом в стянутое колечко ануса. Член снова начинает подниматься. Еще немного — и я раскачаю ее на этих качелях так, что мало не покажется…

Я снимаю со стеллажа распорку, чтобы закрепить поножи на ее щиколотках и заставить широко развести ноги. Обхватываю ее бедра поддерживающими элементами качелей и наклоняюсь, целуя в поясницу:

— Тебе удобно, детка?

— Не очень, — признается Арина. Ее голова свешена вниз, волосы волочатся по полу, в грудь, живот и бедра впиваются кожаные детали качелей, ноги неестественно раздвинуты… Странная болезненная невесомость, в которой чувствуешь всю тяжесть своего тела, напрягаешь каждую мышцу. Я знаю, каково это. Это довольно неприятно — до определенного момента.

— Придется потерпеть, — отвечаю я, хватаясь за тросы качелей, отдаляя от себя ее обнаженное подвешенное тело, а потом притягивая… Мне приходится отрегулировать конструкцию, чтобы ее мокрая изнывающая щель оказалась прямо напротив моего стояка. После этого я надеваю презерватив. — Попытайся расслабиться, — говорю я хриплым шепотом и, снова притягивая к себе напряженное тело, легко нанизываю мокрое влагалище на член. Арина вздрагивает, стонет, дергается, но практически не может нормально двигаться. Я принимаюсь раскачивать качели, затуманенным взглядом наблюдая, как бьются друг о друга наши тела, наращивая амплитуду, сочно хлюпая липкой смазкой. В этом весь кайф секс-качелей: ты затрачиваешь меньше сил — но получаешь больше удовольствия, новый угол проникновения и совершенно фантастическую глубину…

Арина стонет подо мной, раскачиваясь из стороны в сторону безвольным телом с широко разведенными ногами, ее волосы болтаются по полу, маленькая плотно сжатая дырка между ягодицами пульсирует, сокращается и, щедро сдобренная смазкой, послушно пропускает внутрь мой мизинец.

— О боже… — девушка пытается приподняться, обернуться, но все это совершенно бесполезно. — Что ты делаешь?

— Хочу любить тебя… любить во все щели, детка, — отвечаю хрипло, наклоняясь к ее пояснице, целуя, кусая за ягодицу, снова награждая ее смачным шлепком.

— О боже… — снова хрипит она, но уже не спрашивает, что я делаю. Ее задница пульсирует вокруг моего пальца, сжимает в кольцо мыщц, и я осторожно выныриваю, чтобы добавить смазки и войти снова, уже легче и глубже. У нее нет выбора: она поддается мне, растягивается изнутри, палец скользит по упругим стенкам, распределяя смазку снаружи и внутри. Потом я заменяю мизинец безымянным, вкручивая его осторожно, но решительно, слушая гортанные стоны, устремленные в пол, чувствуя, как бьется мошонка о ее сочно хлюпающую щель…

Маленькая металлическая пробка оказывается у меня во рту, и я сосу ее, чтобы сделать мокрой и теплой, прежде чем загонять в пульсирующее женское тело. Пробка входит в ее задницу легко и мягко, и я тут же обхватываю округлые бедра обеими руками, чтобы еще больше увеличить амплитуду и дотрахать свою послушную детку до красивого оргазма.

22 глава. Лицом к лицу и неожиданная мокрая ласка

Скрип кожаной конструкции с металлическими цепями, шлепающие звуки ударяющихся друг в друга тел, громкие, срывающиеся на крик, мучительные стоны и густой, терпкий запах пота — вот он, бешеный коктейль хорошего секса в моей игровой комнате.

Арина настолько возбуждена и пьяна от происходящего, что спокойно впускает меня и спереди, и сзади: пока член таранит ее распахнутое влагалище, из задницы торчит стоппер металлической пробки. Пробка совсем маленькая — на пробу, для первого раза. Но мой мозг это будоражит до какого-то неадекватного состояния: я без конца мну ее ягодицы, растягивая их в разные стороны, вращаю и раскачиваю пробку, заставляя ее то вынырнуть, то погрузиться обратно… Шлепаю Арину по заднице, вызывая крик за криком. Она послушно висит вниз головой, уже давно не пытаясь рыпаться. Полностью покорная, распластанная, раздавленная, сведенная с ума моей неумолимой похотью. Я целую и кусаю ее ягодицы, поясницу, спину, брожу жадными липкими пальцами по влажной коже, не прекращая долбиться внутри ее тела и скрипеть туго натянутыми цепями и кожаными ремнями качелей…

Она наконец кончает, сокращаясь изнутри, а снаружи — растекаясь безвольной массой, окончательно расслабляясь. Я снимаю ее с качелей и быстро переношу на кровать, отстегиваю поножи, засовываю валик между постелью и ее бедрами. Арина безвольно утыкается носом в простыни. Теперь ее оттопыренная задница еще ближе, прямо передо мной, и я утыкаюсь членом в торчащую снаружи часть пробки, касаюсь головкой гладкого металлического стоппера. Выдавливаю смазку. На пальцы. На член. На ее бедра. Она доверчиво виляет задом, словно приглашая меня внутрь, хотя на самом деле просто до сих пор не может отойти от оргазма…

Я почти рычу, когда вытаскивая пробку из тисков ее мышц и утыкаясь в пульсирующее отверстие головкой члена. Мокро. Очень мокро. Достаточно, чтобы войти. Я еще раз проверяю ее пальцем, вкручивая его почти о упора, и она вздрагивает, стонет, мнет пальцами простынь, что-то неразборчиво бормочет, путаясь сама в своих словах…

Я надавливаю, чтобы наконец начать, погружаю внутрь головку члена, плавно раскачиваясь, вкручиваясь, словно бур в твердую породу. Очень медленно. Очень скользко, утопая в смазке. Очень решительно. Член постепенно погружается внутрь, и ее девичья задница сжимается вокруг моего ствола тугими, неразработанными мышцами.

Ебаный кайф. Мне даже немного больно. Возбуждение притупляется, я снова далек от разрядки. Главное — не сорваться. Не протаранить ее насквозь с первого раза. Не трахнуть до слез.

Я начинаю медленно двигаться внутри ее задницы, наваливаясь сверху, просовывая руки под ее покорное тело, сжимая пальцами размякшие груди, целуя беспорядочно куда-то между напряженных лопаток, вдоль позвоночника, в плечи, утыкаясь носом в линию роста волос на ее шее…

— Петь, — бормочет Арина между стонами. — Пожалуйста…

— Тебе больно? — я привстаю на локтях, замирая внутри ее тела. Бешеная пульсация мешает думать, пот застит глаза, но я останавливаюсь по первому ее зову, с напряжением ожидая, что она скажет дальше.

— Нет, просто… хочу тебя видеть, — шепчет она.

Эта просьба почти смущает меня. Я выныриваю из ее задницы, помогаю ей перевернуться с живота на спину, убирая чертов валик, и наклоняюсь над ней, впервые за долгое время целуя в губы — долго, медленно, нежно. Она тут же обхватывает мое лицо ладонями, охотно отвечая, подставляя поцелуям раскрасневшиеся щеки, шею со вздувшейся венкой, изящные ключицы и возбужденную грудь. Я забрасываю ее ноги к себе на шею, заставляя ее согнуться напополам и притянуть колени к своим плечам. Уже не видя ее задницы, я нахожу пульсирующее отверстие пальцами и утыкаюсь в него головкой члена.

— Тебе точно не больно? — спрашиваю снова, и она качает головой. Губы у нее дрожат — но не от боли и не от страха. Разве что от переизбытка эмоций перед этим новым волнующим опытом. Я осторожно проникаю в нее снова, не переставая ласкать губами и пальцами, глушу поцелуем ее мучительный стон, начинаю двигаться снова.

Арина громко стонет и выгибается в пояснице, когда толчки становятся чаще и глубже. Я просовываю руку между ее бедрами, чтобы добраться пальцами до возбужденного клитора и помочь ей. В какой-то момент Арина обхватывает меня руками за шею и крепко прижимает к себе, замирая снаружи и бешено сокращаясь изнутри. Уже потом я понимаю, что она впилась зубами в собственное плечо и потому не проронила ни звука.

— Эй, ты в порядке? — спрашиваю я.

— Да… господи… черт… — она наконец расслабляется, и я решаю ее больше не терзать, вытаскивая член и кончая на ее приподнятые ягодицы и бедра. Теперь она вся в моей сперме, и мне нужно отмыть ее, прежде чем мы пойдем спать. Если, конечно, сегодня ночью мы вообще будем спать.

Арина не торопится в душ. Кажется, ей вполне комфортно лежать на постели в игровой, обнаженной, влажной, в окружении жутковатых для новичка конструкций и приспособлений. Пару раз она тянется пальцами к собственному заду, пытаясь оценить, насколько раскрылось отверстие, потом неожиданно толкает в бок меня, заставляя перевернуться на живот.

— Теперь твоя очередь трахать меня? — спрашиваю я шутливо, но по сосредоточенному выражению ее лица понимаю, что Арина о чем-то серьезно задумалась. — Что такое, детка?

Она молчит, только взбирается на меня сверху, прижимаясь еще мокрой киской к моей коже чуть выше коленей, и вцепляясь пальцами в мою задницу. Та все еще ноет от нанесенных ударов, и я невольно мычу, но не оборачиваюсь, не стряхиваю ее с себя, позволяя делать то, что она задумала.

Арина устраивается поудобнее и наклоняется. Видимо, рассматривает результат порки. Потом я чувствую, как она дует на обожженную кожу. И касается языком. Член от этого моментально снова наливается кровью, но я прячу лицо в подушку, почти ошалевший от этой неожиданной и такой крышесносной ласки. Она зализывает нанесенные раны языком, без капли стыда или брезгливости, проводя им прямо по растущим у меня на заднице волоскам, а потом снова дует, вызывая колебания воздуха и охлаждая горячую кожу. Я сжимаю ладони в кулаки, не зная, как совладать с собой и просто не сдохнуть прямо сейчас от перехлестывающих друг друга возбуждения и нежности.

23 глава. Массаж и соблазнительное обещание

— Что ты делаешь? — шиплю я в подушку, прямо как она всего час назад. Арина на неизведанной территории, но она — отважный исследователь. Она долго и методично изучает мою задницу губами, зубами и пальцами, вылизывает со всех сторон, дует, целует, покусывает, гладит, а потом, прямо как я, растягивает в стороны ягодицы, обнажая сморщенный, сжатый сфинктер, заросший жестким волосом… Это тебе не невинная девичья попка. И вообще, давайте честно: меня давно никто не трахал в задницу. Очень давно. Много лет. И если она захочет — к этому придется готовиться.

Но Арина действует хоть и решительно, но аккуратно. Вместо того, чтобы попробовать засунуть внутрь хотя бы свой маленький девичий мизинец, она просто опускается между ягодиц лицом, высовывает язык и проводит им по сжатому колечку. То от неожиданности сжимается еще сильнее, вздрагивая и отзываясь на ласку. Арина проводит языком еще раз — прямо от мошонки и до копчика, делая пространство между ягодицами мокрым от ее теплой слюны. Я на мгновение прикрываю глаза, до того хочется просто расслабиться и поддаться, но я знаю, что продолжения сегодня не будет. Я с трудом сдерживаю блаженный стон. Напоследок Арина нажимает на колечко сфинктера подушечкой пальца. Чуть массирует, но даже не пытается пока прорваться внутрь. Вместо этого возвращается к обожженным ягодицам.

— Тебе очень больно? — спрашивает у меня, укладываясь рядом и заглядывая глаза в глаза.

— Нет, детка, — я качаю головой. — Мне было хорошо. А ты что скажешь? Статус «девственницы» официально снят. С обеих сторон, — я подмигиваю, а она фыркает:

— А эта сторона не считается? — и высовывает язык.

— Ох, черт, — соглашаюсь я. — С трех сторон! Мы славно поработали!

— Спасибо, — она неожиданно прижимается ко мне, почти как маленький ребенок, и я обнимаю ее, стараясь не думать о том, что у меня снова железный стояк.

— И тебе спасибо.

— Я не хочу быть просто куском мяса для тебя, — сообщает она. — Я хочу, чтобы мы… ну, были по-настоящему равны. Если ты имеешь права меня шлепать — то и я тебя тоже. Ты можешь трахать меня — и я тебя могу. Ты решишь использовать на мне какие-нибудь бусы, или зажимы, или… там… не знаю, электрошокер, и я тоже на тебе смогу. Договорились?

— Договорились, моя опасная соседка, — я киваю, и мы пожимаем руки.

— А теперь я, если честно, хочу в ванну и спать.

— Отличный выбор.

Ванну мы принимаем вместе, но пушистая пена скрывает обнаженные тела, а исчерпанные силы не позволяют продолжить развлечения. Я лишь тщательно смываю сперму с ее лица, прежде чем отпустить ее и позволить встать под душ. Моя маленькая, тоненькая, изящная соседка. Коллега по клубу. И с сегодняшнего дня не девственница. Совсем.

После душа я делаю для нее глинтвейн с красным вином, чтобы она могла окончательно расслабиться и настроиться на сон.

— Хочешь, сделаю тебе массаж?

— Настоящий? — Арина смотрит на меня с подозрением.

— Что за странный вопрос! — я смеюсь. — Конечно, настоящий! Я же массажист, или ты забыла?

— Я имела в виду, это будет просто массаж или… — она откровенно строит мне глазки, флиртует, и я поражаюсь, откуда у нее есть на это силы после нескольких часов секса.

— Это будет просто массаж, — я улыбаюсь, хотя сам себе не верю. — Но если ты полностью разденешься и доверишься мне, я могу тебя немного порадовать… Совсем немного. Если тебе понравится — завтра продолжим.

Арина кивает, допивает глинтвейн и раздевается, снимая с себя даже трусики, прежде чем лечь на специально подложенную простынь в моей постели. О том, что она будет спать со мной, вопрос не стоит. Как-то странно выгонять ее в гостевую спальню после всего, что между нами было.

Я разогреваю ладони и беру массажное масло. Такое, что не останется жирной пленкой на ее теле, а впитается в кожу вместе со всеми витаминами. Масло я тоже нагреваю, так что когда мои ладони касаются ее спины, она чувствует только тепло. А я чувствую мурашки на ее коже и слышу блаженный вздох. Начинаю с плечей и шеи, чтобы снять возможный спазм, появившийся, пока она висела на качелях. Массирую ее руки, до самых кистей, где она на мгновение сплетает свои пальцы с моими. Скольжу по спине, простукиваю и массирую каждый позвонок, вытягиваю поясницу, сминаю податливую задницу и бедра, глажу и массирую ноги. Добираясь до ступней, крепко зажимаю щиколотки, но Арина все равно дергается:

— Щекотно! — и пытается пнуть меня пяткой. Но я методично и решительно разминаю все важные точки, прикусываю подъем, а напоследок не удерживаюсь и облизываю каждый палец на обеих ее ногах. Откровенно и бессовестно по-очереди забираю их в рот и медленно посасываю. — Что ты делаешь? — шепчет она, краснея щеками, пряча взгляд, но все равно прикусывая от удовольствия нижнюю губу. Я знаю, сколько точек на женской ступне непосредственно связаны с пахом и влагалищем, и потому только улыбаюсь:

— Скажи мне, когда снова потечешь… А пока переворачивайся на спину.

Она послушно выполняет просьбу, подставляя моему взгляду свои груди с торчащими сосками и плоский живот. Я склоняюсь над ней, целую в губы, одновременно массируя плечи, скольжу по ребрам, специально не касаясь груди, ласково растираю живот, заставляю ее чуть раздвинуть бедра и согнуть ноги в коленях, и принимаюсь массировать, снизу вверх, сначала щиколотки, потом голени, потом бедра… Она раздвигает ноги все шире, откровенно приглашая меня, и мне даже не нужно проверять пальцами или спрашивать, чтобы понять, что она снова течет.

— Петь, — просит она жалобно, перехватывает мои руки, накрывает моими ладонями свои груди, и я наклоняюсь к ее лицу с улыбкой:

— Не сейчас. Завтра утром, детка.

— Да ты издеваешься, — хнычет она.

— Немного, — я целую ее в губы. — Завтра утром я трахну тебя одними только пальцами, и тебе понравится, обещаю. А сейчас — будем спать…

24 глава. Доброе утро и ловкие пальцы

Арина

Я стараюсь не давать происходящему никакого названия, но мозг без разрешения генерирует мысли, и я все равно примеряю на своего нового и неожиданно ставшего чертовски близким знакомого разные роли.

Безусловно, Петя — хороший человек и приятный мужчина.

Он мой коллега.

Я его квартиросъемщица.

Также, не исключено, что он мой друг. Он так рьяно защитил меня от Кости и был так заботлив и бережен со мной…