Тот самый сантехник 5

— Илю…илюша… илюмина… нтные, — с другом договорил дворник.

Боря прошёл до стола, выложил все припасы, а в салат даже вилки воткнул.

— Мужики, закусь прибыла… вы чего тут поплыли?

Глобальный быстро вернул обоих к столу, вручил в руки приборы, открыл доступ к еде.

Степаныч, закусив килькой, что открылась без ножа, тут же тонуса выдал. А вместе с тем добавил:

— Борщ — общеславянское достижение, пусть там себе на югах не приписывают. Борщевик растёт в северных регионах Восточной Европы, на территории современной России. Корни этого растения не только жрали с голодухи вместе лебедой, но и тушили с мясом на праздники. А листья… ням… Под салатик не спиздеть… срезали и мариновали несколько дней. Вот этот маринад это и есть бульон-заготовка. Основа, так сказать и первый вариант известного нам борща. А ты, контра волосатая, его кому отдавать собрался? Они же всё равно потеряют или полякам продадут со скидкой.

— Я? — от возмущения Аполлинарий Соломонович едва тунцом консервированным не подавился. — Да я тем… которые не мы… вообще ни хрена… Так как у них и так до хрена… было… И чего им там не жилось-то? А? Тепло, земля по два урожая в год родит. Ни землетрясений тебе, ни цунами. Живи, работай, не выёживайся… А они чего?

— Чего? — повторил Степаныч.

— Илю… илюша… илюми… наторов наслушались, — икнул дворник и притих, пережёвывая. — Так, а что эти жидкие … тер… миты… терми…наторы сказать-то толкового могут?

— А чего тут сказать? Жрём говно всякое, от того люди и злые, — добавил Степаныч и поднял палец вверх, требуя усиленного внимания.

Боря вздохнул, глядя то на одного, то на другого.

— Короче, мужики. Вы тут отдыхайте пока, я сейчас с бабкой разберусь, собаку загоню, соседке тарелку верну и вернусь.

С этими словами он вывалил салатик на тарелку, прихваченную на кухне и был таков. А Степаныч, дождавшись внимание собутыльника, заявил:

— Я стар. Я… суперстар! Я помню прошлый век.

— И…и я, — икнул дворник.

— А что ты? — посмотрел на него чуть мутным взглядом наставник. — Я, например, помню времена, когда сливочное масло было полезным. Его в горячую кашу бух. Польза. Его же намазывали на хлеб, смазывали им блины. Очень полезным было масло, особенно для детей. Помнишь?

— Помню.

— И мясо было полезным — любое. Свинина, говядина, дикое… любое. Полезно было всем, особенно детям и тем, у кого физические нагрузки.

— И мозговые косточки были полезны, — подхватил кулинарную викторину Аполлинарий. — И хрящики.

— Курица была полезна вся, — кивнул Степаныч. — Грудка, это одно. А ноги-крылья-потроха — тоже. Все-все в курице было полезно, кроме кишечника, желчного пузыря и перьев. Да?

— А то!

Тогда Степаныч принялся за салат.

— Рыба, опять же, была полезная вся. Особенно — жирная. Особенно — детям. Полезным был даже яичный желток. Особенно тоже детям.

— И пожилым, — кивнул дворник, также добравшись до селёдки под шубой и подхватив вилку.

— Молочные продукты были полезны, — продолжал Степаныч. — Все без исключения. Детям, беременным и больным — всем. Творог любой жирности был полезным. В молоке были кальций, белок, витамины. Лактоза тоже была. И она тоже была полезная. Сметана полезная в особенности. Особенно деревенская. Но магазинная тоже приносила пользу. Особенно в борще.

— Истину говоришь! — даже немного протрезвел от закуски Аполлинарий Соломонович. — Борщ вообще был полезный.

— И суп, — подчеркнул Василий Степанович. — Горячий суп раз в день был чрезвычайно полезен для любого организма в качестве жидкого. А ещё в супе всегда было мясо. А оно тогда ещё было полезным.

— И овощи.

— Овощи были полезными все, — кивнул Степаныч. — Свекла так особенно. Отсюда вся любовь к борщу. Особенно полезно тем, у кого прыщи и запоры, для густоты крови и всё такое. Морковка помогала расти и хорошо видеть. Капуста славилась витаминами. Горох был полезный. Помидоры очень полезные были.

— Очень, — подчеркнул уже дворник.

— Полезными были каши, — продолжил наставник. — Любая крупа была полезная. Особенно детям. Мужикам тоже, если с мясом. Хотя, вообще, с мясом было полезно всем. Даже женщинам.

Дворник кивнул, налегая на салатик так, что борода приобрела розовый цвет.

— Яблоки были полезные, — продолжал Степаныч, загибая пальцы. — Особенно детям. Апельсины были полезные. Особенно больным. Хлеб был полезный. Особенно всем. Мед был полезный. Особенно зимой. Какао было очень полезным, детям так особенно. Чай с молоком был полезный. Без молока тоже полезным был. Только кофе был вредный…

Тут Аполлинарий даже жевать перестал, навострил уши.

— …если его много пить, — продолжил аккуратно Степаныч, чтобы на новую кулинарную мину не нарваться. — А если не очень много, то тоже ничего. Нынче, конечно, у многих продуктов характер испортился. Вредные такие все стали, ужас! Глютены-хуены. Хлеб из залуп хомяков. Да и водка уже не та, Поля.

— Ой, не та-а-, — протянул дворник. — «Анисовку» помнишь? Вот это жизнь была. И «три топора» ничего так.

— И коньяк. И портвейн, — тут же подхватил Степаныч. — И пиво было лучше.

Так они и продолжали, начав с продуктов, а закончив звёздами повышенной яркости и травой с лучшей контрастностью. Но Боря этого уже не слышал.

Он вышел на улицу, где оказалось, что Боцман нашёл себе новое развлечение.

Пёс до хрипотцы лаял на гаражную дверь и пытался проникнуть внутрь. А из гаража доносились женские крики.

— Боцман, пилотку тебе в глотку! — принялся отгонять его Боря. — Ты чего творишь? Дуй домой!

Но всё оказалось не так просто. Ротвейлер включил «режим охранника» и никак не давал взять себя за ошейник. А где его поводок, Боря себе смутно представлял. Единственное, что удалось сделать, это обойти его, прижаться к гаражной двери, а затем шустро юркнуть внутрь без собаки.

И тут Боря поверил в новогоднее чудо. Ведь перед ним теперь стояла не старая сопливая, обмороженная бабка, а вполне себе привлекательная чернявая женщина, которая в тепле сняла шапку и немного привела себя в порядок.

— Боря-джан, — заявила она, перестав срывать голос.

И поступила так, как и полагалось женщине в сложной ситуации… Бросилась мужчине-спасителю на шею.

Он сильный, он поймёт, защитит и всё-всё исправит. Потому что свой куда-то пропал, сломался.

Да и, признаться честно — давно барахлил.

Глава 7 — Вызывай специалиста-6

Бита открыл только один глаз, потому как второй заплыл. Проще было выплатить ипотеку досрочно без дополнительных доходов, чем поднять синюшную лепёшку.

Подташнивало. Состояние на любителя.

Но и смотреть особо не на что. Вместо серого неба — серая обшивка потолка его джипа. Сам валялся на заднем сиденье с подогнутыми ногами. Более конкретная локация — между сидений. Точнее не скажешь, но можно заметить жвачку на ободке сиденья. Прилепил кто-то из многочисленных племянниц-племянников Зары, не иначе.

Хорошо в салоне, тепло, просторно. Но всё портило то, что над ним нависал Нанай, заканчивая работу со липкой лентой. Судя по тому, что пошевелиться уже не удавалось, замотали как следует. Ни носа не почесать, ни жену предупредить, что задержится. Можно дёргаться как нафаршированная рыба в духовке от жара, но что-то подсказывало, что долго этого терпеть похитители не будут.

— Пустите, флибустьеры! — заявил сразу обоим Битин, так как, возможно, Нанай смотрел не на него, а на напарника.

Глядя ему хоть в лоб, хоть в нос, хоть в оба глаза по очереди, никогда нельзя было сказать наверняка. Коварный похититель «честных бизнесменов» был натурой двойственной. И вполне мог смотреть на напарника, а волей-неволей приглядывать за пленником.

Как считал сам Бита, Нанай был из той отрыжки общества, которой не стоило плодиться и размножаться даже ради материнского капитала. А с лысиной, торчащей из-под сползшей шапкой и щетиной нескольких дней на свободе, очень даже походил на пирата. Без переднего зуба, так один-в-один. Попугая, правда не хватало. Но могли принять за петуха.

— Бита, ну чего ты сразу расстраиваешься? — донёсся ровный голос Мони с переднего сиденья.

Битин пытался вспомнить его фамилию, отчество или хотя бы погоняло, но не мог.

Моня сидел за рулём. Использованную подушку безопасности предводитель их парного ОПГ аккуратно сложил, пока напарник отогнал угнанную японку с разбитым задом подальше на трассе, бросив в кювет. А тёртый жизнью бандит проверял работоспособность внедорожника, подавая взад и вперёд по трассе.

Джип хоть и вмял бампер, но движок на первый взгляд жидкостей не терял, а колёса, в отличие от ясных глаз напарника, «смотрели» по-прежнему прямо.

Так себе ДТП вышло. Шины у джипа хорошие оказались, порядком сократив тормозной ход.

— Сейчас отвезём тебя домой, чайку попьём, в себя придёшь после ДТП, — продолжил Моня, переключив внимание на смартфон жертвы.

Тот обнаружили под сиденьем при аварии. И пароль «123» немного намекал, что насчёт безопасности хозяин не заморчаивается.

Даже палец отрезать не пришлось. Смущало только одно. В приложениях и смс — пустота. Журнал звонков почищен.

— Ты что, слежки боишься? — вздохнул Моня, перекладывая бесполезный смартфон в бардачок. — Что ты скрываешь от большого брата?

— Старшего, — добавил Нанай.

— А не один хер?

— Мой старший брат был не таким уж и большим, — уточнил сообщник.

Моня потёр нос. Даже список контактов похищенного толком ничего не давал: «Леший», «Угрюмый еблан», «Вобла сушёная», «Ущерб», «Полупокер из ЖЭКа», «Больничка» и даже «Одутловатый» есть, а фактической информации нет.

Бита словно был человеком, который любил на всех вешать ярлыки. Но без дешифровки понятны они были только ему одному.

Остановив автомобиль на аварийке, Моня вышел из салона, открыл дверь и наклонился над головой:

— Адрес говори, шифратор долбанный.

Бита прищурился. Моня и так был человеком на любителя. В этих своих шрамах, с порванной губой, с оторванным кусочком уха тот ещё красавец. Одни говорили, что ещё в школе был погрызен собаками, другие утверждали, что сам охотился на них, так как редко видел мясо в «дикие девяностые». А в перевёрнутом положении флибустьер дорог выглядел и того хуже.

Из носа торчали волосины как у деда!

— А не прогуляться бы тебе до обрыва? — вновь вполне себе корректно предложил Бита, разглядывая этот визуальный бонус от похитителей.

Потому что одно дело, когда тебя бьют автомобили или люди, когда ты без сознания, а совсем другое дело получать кулаком в нос, разглядывая мир в плавающих кругах и розовых соплях.

Он себя знает. Начнёт ругаться — не остановишь. Потом плеваться зубами придётся. Нет, у него, конечно, давно есть друг-стоматолог. Даже скидку сделает, всё-таки не одну проститутку по баням в два смычка разыграли, но вставлять новые зубы — это так муторно. Никто не хочет есть супчики с кашкой, когда можно есть мясо.

«Наверное, поэтому хоккеисты и не заморачиваются», — прикинул Битин.

Признаться, он тоже подумывал о выходе на пенсию. И как любой успешный человек после пятидесяти мечтал о красивых, ровных зубах, которыми можно камни грызть. А если с ними ещё и драться без капы можно будет, то за такую «опцию» он бы даже доплатил.

«Нахера люди над формами вибраторов заморачиваются, когда могли бы бессмертные зубы придумать?» — ещё подумал Битин, так как в голове немного плыло и мелькало всякое.

— Бита, ты понимаешь в чём суть-то? — миролюбиво оскалился Моня улыбкой снайпера в прицеле ночного виденья, который уже спустил курок и дожидался результата полёта пули при поправке на ветер.

— Ага, понимаю. Беспределите! — ответил пленник. — Что за предьявы? Не по понятиям! Я вам ничего не должен!

— Так уж и не должен? Имею мнение иное, — отмахнулся Моня и объяснил, пока в жопу через приоткрытую дверь поддувало. — В любом случае это результат твоего бескультурья. Мог бы и выручить по старой памяти.

— Бабла у тебя немерено, а алчность людей не красит, — добавил Нанай с другого края, хохотнув.

Моня посмотрел на него с предупреждением. Напарник замолчал.

Тогда основное лицо «убеждающей сферы деятельности» продолжило:

— Не, ну в чём-то Нанай прав. Куда тебе столько? На тот свет всех денег не забрать. Счетов там нет. А на благотворительность и меценатство тебя, вряд ли, разопрёт, как с аджики. Грев пацанам засылал? Нет. Мы поинтересовались. Юным дарованиям помогал? Нет. В городе твоей именной таблички на площади не заметили. Тогда куда складируешь? В банк? Где ты, Бита, и где банк? Тогда где? В огороде клады закапываешь?

— Нет у меня огорода! — справедливо возмутился Бита, так как действительно давно покупал огурцы в фасовочных пакетиках.

— Это зря, — покачал головой Моня. — Ведь суть, Бита, в том, что мы на твоей машине на твой участок без вазелина заедем. И все твои схроны вскроем. Я знаю, что ты в посёлке этом новом элитном живёшь. Это дальше по трассе.

— Откуда инфа? Сдал кто?

— Эх, Бита, Бита, всё ты со своей паранойей… поймают, закроют, как сейчас помни, кричишь стоишь, руками машешь. «шухер!», все дела…

— Так там и был шухер! — напомнил Битин дела давно минувших дней. — «Бобик» же ехал.

— Мы и первые два раза велись… а там то бабка с вёдрами, то школьник на велосипеде был… сбил с панталыку.

— Куда потыкал? — переспросил Нанай.

Так. Для общего развития.

— Глохни! — начинал терять терпение главарь их непорочного союза и вновь на пленника посмотрел. — Проследили мы за тобой пару дней. У тебя один утренней-вечерний маршрут: «Дом-офис», «дом-офис». Стареешь походу. Вот за пару дней проследили. Но сам понимаешь, в посёлке не мелькали. Так что давай по-человечи…Точный адрес говори!

— Не нервируй, а то обоссу! — добавил грозно Нанай.

Ведь положив руку на сердце, можно было признать, что немало человек припустило от одного его вида в сумерках, в ночи или свете фонаря в подворотнях.

Моня с явным неодобрением посмотрел на коллегу. И тот, убедившись, что ноги пленника надёжно слеплены, пересел за переднее сиденье, не забыв закрыть дверь. От чего главарю перестало дуть в зад, а Бите в лицо.

Тогда основной дознаватель достал из кармана курки ранее обнаруженный в салоне нож, провёл лезвием по щеке и добавил почти шёпотом:

— Адрес… Или просто начнём в каждый дом заходить, интересоваться. Не могу обещать, что никто не пострадает. А так…