Помоги проекту - поделись книгой:
— Знакомимся, — уверил его Боря и с лёгкой насмешкой в голосе добавил. — Не думал, что у тебя столько родственников.
«Каких ещё нахрен родственников?» — только и подумал Бита. И на всякий случай уточнил:
— Десятый дом, Боря! Улица Лепестковая. Повторяю, Лепестковая, там трубе пиздец. Жена ждёт. Если не хочешь, чтобы моё очко было с ведро, а потом твоя дырка с кратер, займись уже делом, иначе нам всем пиздец. Безрадостен будет наш конец. Зальют бетоном армяне по самые уши. У меня на этот счёт баклажка с ядом есть. Если что, поделюсь. Но ясен хуй, не спасёт. Нас и с того света достанут. У армян и там связи. Не ангелы, так какая-нибудь мартышка сдаст. И всё, хоть лапки к верху, хоть ссы в трусики, мольбы не помогут. Они очень древние, понимаешь? Связи у них давно налажены. И за тысячи лет истории мало что меняется.
Тут Бита понял, что уже некоторое время говорит в телефон со сброшенным звонком. Кинув телефон на соседнее сиденье, он добавил скорости и гнал на пределе. Конечно, не скоростного режима, а насколько позволяла дорожная обстановка с заснеженными, местами обледенелыми дорогами.
Как оказалось, на этой скорости в сто двадцать километров в час, не сразу получается затормозить, когда перед тобой на трассе появляется старая иномарка и резко начинает тормозить с выключенными габаритами.
Успев сбросить лишь часть скорости, Бита ощутил удар и одновременно то, как его откидывает подушка безопасности.
Дальше было как в тумане. Рядом вдруг открылась дверь.
— Долгов, говоришь, нет? — усмехнулся Моня, отстёгивая ремень безопасности. — Что ж, мы так и думали.
— Бита, а ты чё побледнел-то? — добавил Нанай и перед тем, как выбросить его на трассу, улыбнулся остатками зубов. — Давай с нами теперь поплыли… наверх!
Глава 6 — Вызывай специалиста-5
С первой лужей Зара справилась играючи. Присев на коленки, тряпкой махнула раз-два и готово.
Вода собралась у батареи поостывшая за утро. Убрать — проблем нет. Как обнаружила, так сразу и ликвидировала. Хозяюшка даже возбудилась немного от зарядки.
Представила сразу, как будет также вприсядку прыгать на кровати вечером, когда Битин вернётся.
«Молодость вспомнят, пошалят. А там, чего доброго и ребёночка заделают», — ещё подумала женщина: «Календарь одобряет».
Зара даже мужа беспокоить по пустякам не стала. Всё-таки не выспался. Приедет — сам разберётся. А потом соблазнит его, как только работу закончит. В качестве поощрения.
«Трусики надо красивые достать», — тут же пришла гениальная идея домохозяйке. И развитие получила: «Да и ноги побрить не помешает».
Процедуры по подготовке к соблазнению заняли остаток утра. Когда выбралась из душа в полотенце на голове и халатике на голое тело, расстроилась. Вторая лужа у батареи была заметно теплее.
Присев над ней, Битина брови нахмурила. Сейчас натренируется, а потом как «жару дать»? Как «поддать парку»? Как «зажечь» на остаток?
Только колени хрустеть начали в присядку с тряпкой. Всё-таки уже не Зарочка-ласточка, а грозный сыч-Зара. Коршун на страже семейного очага. Женщина, что которая знает себе цену и… знает на кого переложить ответственность.
Главное, только позвонила избранцу, а Битин сразу о яйцах.
— Да какие яйца, придурок?! — сразу сбила весь настрой к соблазнению супруга. — У нас труба потекла!
— Какая труба? — динамик донёс сонный голос.
«Спит он там, что ли?», — подумала Зара, тут же представила эти ленивые движения в кровати и вялый стоячок, от чего всё желание спало.
— Радиаторная. Горячего отопления!
— Так это же батарея.
— Да мне насрать, как это на называется. На кухне лужа уже.
— А, ну перекрой трубы в подвале, — едва отреагировал Бита.
— В смысле перекрой? Это трубы отопления! — возмутилась Зара, что ещё пару минут назад представляла себя в красивом ажурном пеньюаре и трусиках с доступом, а не это вот всё. — Если я их перекрою, замёрзнем!
— Вызови сантехника! — отмахнулся муж.
— Ты на улицу вообще смотрел? — спросила, а потом посмотрела в окно супруга. — Он же до вечера добираться будет! У нас ведь подвал уже затопит.
— А… ну… я далеко… — промямлил муж таким тоном, что никакого секса не захочется.
«Ну и как с таким ебанько детей заводить?»
— А мне что делать? Тут кипяток херачит! — закипела Битина, ведь фамилия мужа её давно не радовала. Первые десять лет ещё ничего было, а потом — мрак. — Ты же самый умный у нас. Ты что тогда сказал? «Светом топить дорого! Бла-бла-бла! Водное отопление сделаем, бла-бла-бла!». И что теперь? Декабрь начался! Дубак, а ты мне дуба предлагаешь следом дать? Аквариум помёрзнет. О рыбках ты подумал? Или мне их тоже в шубу одеть?
— «Джан», — неожиданно заявил супруг.
— Что ты сказал? — на всякий случай переспросила супруга.
— Когда мы повстречались, ты называла меня Серёжа-джан… Помнишь?
И трубку повесил… А Зара помнила. Ничего не забывала. Как спорила с отцом до одури, что советовал ей обращать внимание только на армянских мальчиков, как ругалась с матерью, что гулять даже во двор не пускала, где гитара звенела и самый красивый на всём белом свете дембель орал песни под чьи-то аккорды. Как била братьев, которые платье платья её прятали, заставляя одеваться поскромнее.
А она не хотела скромнее! Она хотела красивее! Битин ведь и поцелуй первый украл и вообще душу похитил, а затем и всё остальное. Настойчив был, гад. Ни драка с отцом его не остановила, ни перебитые рёбра братьями. Даже мстить семье не стал. Только с тортиком пришёл в спортивном костюме, едва с больницы вышел и заставил всех в себя поверить.
Пиджаки, бизнес, машины-квартиры — это всё случилось позже. Сначала просто был Серёжа.
«Серёжа, мать его, джан», — подумала Зара, бросила тряпку в полное ведро и слив воду в туалет, пошла переодеваться. «Будут ему и трусики с доступом, и бюстгальтер. И корсет для стройности… хотя нет, тут я маху дала. Вчера на ужин всё-таки была долма. Не стоит себя слишком ущемлять».
Третий вариант лужи оказался уже кипятком. И судя по виду, батарея не выдавливала по капельке, а брызгала струёй. Мутной, разбавленной водой с доливом незамерзайки и ещё какой-то гадости, от которой муж говорил «хуже не будет. Теперь это выглядело отвратительно и воняло мерзко. А ладони после соприкосновения тряпки с этим на жопу ежа походили.
Одев резиновые перчатки, Зара новую лужу уже шваброй убирала с губкой. Той, что выжать можно в ведро, рук не касаясь. От причёски в полотенце одно название осталось. Трусы правда, успела натянуть с дыркой. Но лифчик не в цвет оказался. Какой первым увидела, так и схватила.
Решившись спуститься в подвал к котлу отопления, хозяйка за голову взялась. Настроенный на определённую температуру электрокотёл стоял в рабочем режиме. То есть подогревал трубы, но жидкости в них становилось всё меньше из-за протечки. Замкнутая система не подразумевала долива в автоматическом режиме.
Выходило, что батареи не могли нагреться и дать необходимой для термостата температуры. От чего тены грелись всё больше. Остаток воды в трубах по сути превращался в пар, уже не передавая тепло, а испаряясь.
Зара понимала, как и в случае с кипящим чайником, из этого ничего хорошего не выйдет. И просто отключила котёл от сети.
«Не хватало ещё, чтобы трубы свистеть начали», — промелькнуло в голове хозяйки.
Она прекрасно помнила по школьному курсу, что пар разогревается до ста градусов в земной атмосфере, если не считать высокогорья, а вот глядя на пластиковые трубу, сразу сказать не могла — выдержат ли такую температуру?
«Интернет в помощь!», — тут же прикинула Зара.
Оказалось, что если батареи металлические, то ПП-трубы, которые доставляют к ним воду, судя по уверениям, были рассчитаны всего на 95 градусов по Цельсию.
«Рано или поздно то ли плавится начнут, то ли рванёт», — пришла к определённому выводу «инспектор наглядной диагностики на час».
— Долбанный Битин! — справедливо возмутилась Зара. — Почему в нашей семье я за сантехника? Ничего нормально сделать не может, жопа с ручкой! Говорил же папа, за армянина иди… Да и мама была права. А я что? Ну я-то что? Дура!
Трубы были спасены, но батареи вскоре остыли. Температура в доме начала падать. Если ещё в обед Зара могла ходить по дому в лёгком халатике, то с заходом солнца зуб на зуб не попадал.
«Вот тебе и разница между комфортными двадцати пяти градусами и зябкими пятнадцати», — подумала хозяйка, глядя на термометр.
Напялив на себя несколько маек, кофту, куртку, простые и вязанные носки, которые вообще никогда не доставала из шкафчика, считая их раритетными подарками, Зара уже подумывала наш шапкой и разводом.
— Семнадцать раз! — повторяла она то зеркалу, то шапке, то пряча руки в карманы. — Семнадцать раз ему позвонила уже, а он трубку не берёт. Ну что за человек?
Надев шапку, Зара решилась на развод. Для этой цели вновь взяла в руки телефон.
— А вот и хрен с тобой, Битин! Расходимся. Детей он не хочет. Жену заморозил. В постели вообще отморозился. И это только по части сна… Ещё и секса нет.
Однако, набрать номер снова она не успела. На смартфон вдруг прилетело сообщение.
«
— Ага! Справлюсь. С росписью на документе на развод! — закипела Зара, поправила шапку и три или четыре раза попыталась обуть зимние сапоги.
Но те были упрямее.
— Долбанный Битин! «Джан» тебе? Да вот хер тебе, залупа ты лысеющая! — крикнула Битина, швырнула сапоги подальше в прихожей и напялила на шерстяные носки ботинки мужа.
Пылая праведным гневом, и как следует хлопнув дверью, она выбралась на улицу. В лицо такой ветер подул, что слёзы выбил. Кожу лица защипало как от кислоты. Сунув руки без перчаток в карманы, она выбралась на улицу, молясь на фонарное освещение на территории.
Хотя бы подсвечивать себе телефоном не приходится. Перчатки всё-таки захватить со злости забыла.
Улица Осенняя, на которой обитало семейство Битиных, была крайняя на территории. Рядом располагалась Лепестковая, на которой располагался дом Шаца. А дальше шли Берёзовая, где обитал Князь, Сосновая с председателем и так далее, пока в Садовую не упрутся с другого края.
У мужа на нервах всегда была скверная привычка называть соседнюю улицу, чтобы на сравнении с ней и выходили на их, Осеннюю. Это изрядно путало доставку.
С годами адрес даже отодвигался ещё дальше, сразу на улицу шефа, которую он помнил, как «Отче наш», а про их дом, забыл. Дело то ли в разлёте осколков, то ли в контузии, то ли в привычке никогда не говорить точно, где он живёт, «чтобы, не дай бог, враги прознали». Даже телефон чистит от звонков и сообщений, едва прочитает.
Но это можно было объяснить хотя бы наличием любовницы, а как объяснить доставщику пиццы, что муж идиот? Только и приходится, что на чаевые раскошеливаться.
В любом случае, Зару это больше не интересовало. Пора разводиться с этим мастером шарад.
Ну а поскольку всё равно идёт «туда, не зная куда» в метель, за загадочным сантехником, заодно можно как в сказке «выйти за первого встречного»… чтобы далеко не ходить.
Зара только улыбнулась своим мыслям, шагая по соседней улице. А тут вдруг первый встречный нарисовался. В шапке и костюме сантехника. С салатом подмышкой. И нет, чтобы на руки взять, спасти и обогреть, сразу — шмыг в проход.
— Боря-я-я! Бори-и-ис! — тут же закричала Зара, не рассчитывая сдаваться на последних шагах.
Ну а кто ещё может ходить по посёлку в почти летнем костюме сантехника?
Мужчина повернулся и застыл.
Салат из селёдки под шубой сам себя не съест… Об этом точно знал Борис Глобальный, потому что всерьёз рассчитывал его употребить, пока в ледышку не превратился.
Сейчас занесёт закуски мужикам, ложек-вилок по пути в доме захватит, в бункер спустится за какими-нибудь консервами, стол как следует организует и посидят как люди. За жизнь поговорят, погреются, отдохнут.
«А если с трубами у соседей особых проблем нет, то можно и завтра заняться. С утра. Может капает просто чего-нибудь по мелочи, а Бита сразу вой поднял», — с этой мыслью Боря со двора Зои вышел, прошёлся у гаража и к калитке Шаца направился.
Но на пути маршрута его какая-то бабка заснеженная остановила. Так и говорит из-за сугроба всё больше и больше проглядываясь:
— Боря-я-я! Бори-и-ис!
Он всмотрелся в метель. Салат поудобнее подмышкой перехватил. А там старуха идёт с волосами седыми, распущенными. Лет восемьдесят ей как по виду: лицо сморщенное, сопли текут, обувь не по размеру, из-под неё старые заиндевелые носки торчат, полные снега.
«Жалко бабку, конечно. Но откуда в элитном посёлке попрошайки?» — ещё подумал сантехник, который спешил из тепла одного дома в тепло другого банно-развлекательного строения.
— Вы… меня звали?
Тут бабка и продолжает наверняка давно заученные слова из цыганского заклинания, вытирая слёзы на красном, грязном лице.
— Боря-джан, на тебя вся надежда!
— Ой, чего ж сразу джан? Давайте без джан, — ответил Боря, больше на салат поглядывая, чем на перемёрзший на морозе тонак, тушь и пудру, что вместе со слезами перемешавшись и в комки субстанции превратились. — Но у меня с собой ничего и нет, что вам дать.
Однако, сердце русского сантехника от того камуфляжа дрогнуло.
«Всё-таки замёрз человек», — мелькнуло в голове: «Как тут бросишь?»
Поэтому подхватив «бабку» подмышку, Глобальный её в гараж завёл. Отогреется.
Заодно и куртку свою забрал.
— Вы пока тут постойте, я сейчас вернусь и что-нибудь придумаем, — заявил Боря, полный уверенности в благом деле.
«Тут особо воровать нечего. Ну машину же не угонит, колесо не стащит», — одобрил политику отогрева бабушек на особо-элитных улицах внутренний голос: «А если какой шуруп с гайкой спиздит, так и ладно. Главное, больше без проклятий».
Боря на улицу — шмыг. И к бане пошёл по дорожке. Но салат напомнил о вилках-ложках. Поэтому первым делом в дом зашёл по пути, на кухню прошёл за приборами, в бункер спустился за припасами. Набрал как следует.
А как с полными руками на улицу вышел, ротвейлер воспользовался ситуацией и снова на улицу прошмыгнул через едва открытую дверь.
— Боцман, дурак! Иди домой! — заявил ему Боря, едва груз последними пальцами удерживая. — Замёрзнешь ведь.
Но пёс носиться по территории вздумал. Дома давно ничего интересного, а здесь белых мух половить можно. Плюнув не него на пару минут, сантехника в баню пошёл.
Только с трудом открыл дверь, ногой себе помогая, как картину застал: батарея пустых бутылок на столе и у скамеек. От ящика мало что осталось. Аполлинарий развалился на скамейке задом кверху, и говорил куда-то в полотенце под лицом.
— Борща-а-а-а украинского хоч-у-у-у!
На что Степаныч с массажного столика показав на него пальцем, с явным трудом ответил:
— Какого-какого? — и тут же подобрал достойный диалог. — Борщ, старая твоя рожа — это славянский суп. Он изначально готовился из дикорастущего борщевика, откуда и получил своё название. Никаких украинцев тогда и в мыслях не было. Всё это проделки… масонские.
Поделиться книгой: