Балтийские комбинаторы

— Давайте поступим следующим образом, — постучав пальцами по столу, озвучил принятое решение император. — «Ясиму» предложите забрать японцам по цене металлолома с учетом понесенных нами затрат на ее подъем и уже проделанный ремонт. У них сейчас имеются немалые ограничения на владение броненосными кораблями. Вот пусть впредь и владеют этим устаревшим броненосцем, пока кто-нибудь не «подарил» им чего-либо более современного нам назло. Всяко нашим морякам на Дальнем Востоке полегче будет. Все же прочие суда японского флота отдавайте на откуп частным компаниям. Опять же, по цене металлолома. Пусть сами поднимают и утилизируют, либо же ремонтируют и продают. Нечего порождать в нашем флоте еще большее разнообразие, чем уже имеется. Кстати, по этой же причине оба современных японских броненосца будут проданы без вооружения сразу же по завершении их ремонта. Сколь бы мощными и добротными кораблями они ни являлись, их перевооружение и содержание грозит отнять средства потребные для постройки новых кораблей. Война с Японией вышла изрядно затратной, господа, — обвел он взглядом внимательно слушающих его адмиралов, — отчего нам пришлось на время отказаться от претворения в жизнь ряда давно запланированных военных программ. И я не могу сказать, что в текущем году наше финансовое положение будет выглядеть лучше. В связи с этим мною также принято решение о списании в конце этого года полудюжины броненосцев береговой обороны старых проектов, сразу же после завершения навигации на Балтике. Они сослужили нам добрую службу. Но, более никак не отвечают требованиям, предъявляемым к учебным кораблям. Вместо них в учебный артиллерийский отряд Балтийского флота на постоянной основе будут включены крейсера 1-го ранга «Аврора» и «Паллада», а также новейшие крейсера 2-го ранга «Воевода» и «Посадник», построенные с применением последних технических решений в кораблестроении, — неделей ранее он имел очень познавательную и продолжительную приватную беседу с теперь уже контр-адмиралом Протопоповым, приведшим в Кронштадт изрядно побитый «Славу», потому не только уже был в курсе дальневосточных дел отечественного флота, но также успел принять ряд ныне озвучиваемых решений. — Для обучения же комендоров линейных кораблей, начиная со следующего года, в отряд будут привлекаться «Цесаревич» с «Ретвизаном». Полагаю, что этой пары окажется вполне достаточно для проведения должного обучения наших моряков. А там и о списании «Петра Великого» с «Гангутом» можно будет подумать, ведь для постройки флота будущего, нам необходимо отказаться от пережитков прошлого, любо нам то или нет. Таково условие выживания империи в реалиях современного мира, господа. Что же касается нехватки орудий. То она действительно имеет место быть. Тут спорить сложно. Потому прошу подготовить расчет возможного зарубежного заказа, имея целью закрыть все существующие потребности до 1909 года, включительно. Однако при этом прошу принять к вниманию следующий факт. По достигнутой с Германской империей договоренности, немцы выкупят у нас шесть броненосцев. Полагаю, что это будут все четыре корабля типа «Полтава» и столь вовремя появившиеся у нас трофеи. По два вымпела в 1907, 1908 и 1909 годах. Выкупят без вооружения! Потому для этих кораблей орудия можно не производить. И даже наоборот — уже начинать снимать в этом году с «Полтавы» и «Петропавловска», которые будут реализованы первыми. Если они не полностью изношены, как раз пригодятся для замены таковых на оставшихся кораблях.

— Но, ваше величество, — даже несколько опешил от такой новости докладчик. — С чем же тогда останемся мы? Четверка новых броненосцев типа «Император Александр III», конечно, значительно превосходят те корабли, с которыми мы прошли войну. Однако, смею заметить, они ведь строились для усиления уже существующего флота. Нынче же выходит, что мы, по факту, лишаемся дюжины эскадренных броненосцев, тогда как наши потенциальные противники лишь наращивают их выпуск на своих верфях!

— Мы останемся с минимальным количеством стремительно устаревающих кораблей, господин адмирал, — окинув Макарова слегка потяжелевшим взглядом, ответил на высказанную претензию монарх. — Точно так же, как совсем недавно мы могли наблюдать закат эпохи рангоутных кораблей, нынче возможно утверждать, что время эскадренных броненосцев уже практически подошло к концу. Благодаря работе нашей разведки, удалось выяснить, что на верфях Великобритании и США уже заложены, либо готовятся к закладке, корабли линии нового поколения, каждый из которых несет не менее 8 однотипных орудий крупного калибра, способных вести огонь на оба борта. — Раскрыв лежащую перед собой папку, он передал сидевшему ближе всех к нему морскому министру лист со схематичным изображением корабля должного стать первым в мире линкором, которое было выполнено бароном Ивановым по его поручению. — Извольте полюбопытствовать, господа, — дал он понять, что листок следует передавать дальше, чтобы все могли ознакомиться с его содержимым. — Корабль Королевского Флота «Дредноут». Вооружен десятком двенадцатидюймовок в пяти башнях, а также орудиями противоминного калибра. Какими именно, пока неизвестно, но предположительно — четырехдюймовками. Теоретически возможная скорость полного хода составляет 21 узел. Толщина и распределение броневой защиты пока остается неизвестным, но она вряд ли будет хуже, чем у английских броненосцев последнего типа. Ввод в строй данного корабля ожидается уже в следующем году. — Иван Иванович не мог знать, что процесс постройки «Дредноута» пошел с заметно меньшей скоростью из-за внутренних дрязг в английском адмиралтействе, вот и привел тот год готовности данного корабля, который имелся у него в памяти. — А, как вам хорошо известно, англичане уже давно не строят единичные суда для своего флота. За первым экземпляром непременно последует целая серия. И каждый такой корабль будет обладать возможностью противостоять одновременно паре броненосцев старых проектов. Учитывая же его допускаемую полную скорость хода, более подходящую броненосным крейсерам, ситуация с боевой ценностью броненосцев начинает видеться еще более удручающей. Так что через те самые 2–3 года, когда случится возможным полностью заменить вооружение старых кораблей, они уже окажутся в числе аутсайдеров, способных выполнять лишь второстепенные функции.

— Следует ли в таком случае надеяться, ваше величество, что на смену каждому продаваемому броненосцу будет построен корабль линии нового типа? — поинтересовался адмирал Макаров, как только листок попал в его руки.

— Непременно, — не стал разочаровывать моряков глава государства. — Не могу говорить за наших кораблестроителей — окажется ли им по силам строить новые суда подобного класса с той же скоростью, как их аналоги будут вводить в строй те же англичане с немцами. Но программе коренной модернизации флота быть. Пусть и не столь грандиозной, как вам всем того хотелось бы, господа, — с легким оттенком извинения улыбнулся Николай II. — Впрочем, уже в этом году на Балтийском заводе будут заложены два подобных корабля для нашего флота.

— А… откуда возьмется их проект? — несколько удивленно поинтересовался адмирал Авелан, поскольку через него ничего подобного не проходило.

— Проект разрабатывался в тайне последние пять лет, — откровенно удивил всех присутствующих в кабинете император. — По результатам же морских боев с японцами и в виду появления новой угрозы из-под воды, на деле доказавшей свою эффективность, он в данный момент находится на доработке, дабы количество уязвимых мест оказалось сокращено, насколько это возможно.

— А будет ли нам дозволено узреть проект данного корабля? — несколько иронично поинтересовался вице-адмирал Романов, который, наверное, единственный из присутствующих на совещании, мог себе позволить уточнить данный очень скользкий момент именно в подобном ключе.

— Несомненно, — утвердительно кивнул головой император. Достав из своей папки еще пару листов, он передал морскому министру всю папку целиком. — Здесь схематичное изображение самого корабля, его башенных установок, котлов, машин, орудий. Прогнозируемые характеристики корабля указаны на последнем листе. И поскольку оба запланированы, так сказать, пробными, то им в будущем отводится роль учебных и, возможно, флагманских. Потому-то орудия не столь мощные, как того вам могло желаться.

— Да. Десять дюймов — это уже, скорее, крейсерский калибр, нежели достаточный для полноценного корабля линии. Неужели нельзя было установить те же 12-дюймовки? — дождавшись, когда последний из коллег пробежится взглядом по чертежам, изрек адмирал Макаров. — Пусть их будет аж девять штук, пробить главный броневой пояс даже старых броненосцев они никак не смогут. Хотя любой из ныне существующих броненосных крейсеров будет растерзан играючи, тут мне нечего сказать. Да и 9 дюймов брони главного пояса выглядят весьма недурственно.

— Изначально проект корабля подразумевал применение дюжины 12-дюймовок, — вновь удивил моряков монарх. — Но наглядно продемонстрированная потребность значительного усиления противоторпедной защиты вынудила отказаться от одной из башен главного калибра, дабы пустить высвободившийся вес на устройство бортовых броневых противоторпедных переборок, так что итоговая суммарная броневая защита борта в районе ватерлинии превзойдет указные ныне девять дюймов. А отсутствие проекта новых дальнобойных орудий крупного калибра, вынудило обратить свой взор на то, что уже освоено заводами в должной мере. К тому же, как мною уже было отмечено, корабли станут выполнять, в том числе, учебные функции. Потому обоим предстоит много ходить и стрелять. Цена же снаряда в данном случае будет иметь немаловажное значение. Стволиковые стрельбы это, конечно, экономно и до́лжно быть, но настала пора значительно увеличивать количество учебных стрельб на действительно дальние дистанции, в 70 кабельтовых и более.

— Благодарю за пояснение, ваше величество, — только и осталось морскому министру, что обозначить поклон. Это потом, при встрече тет-а-тет, виделось возможным высказать свое недоумение подобным ходом событий. Но при таком скоплении свидетелей выказывать монарху свое неодобрение было бы слишком опасным делом, ведь с каждым годом Николай Александрович становился все более и более твердым в отстаивании своих позиций, порой указывая своему оппоненту на дверь. Подобного же афронта морской министр себе уж точно не желал, отчего, как ни в чем не бывало, продолжил беседу. — А для Черного моря подобные корабли планируются к закладке?

— Окончательно еще не решено. Я как раз планировал обсудить данный вопрос с вами, господа, — в который уже раз переделанный доклад барона Иванова, где оказались учтены все пожелания самодержца, в том числе максимально допустимая экономия средств, включал эту пару кораблей в общее количество будущих линкоров РИФ с общим числом в дюжину штук. Вот только кроме как на Балтике, более нигде они не смотрелись в качестве возможных успешных боевых единиц. Это лишь внутри акватории данного моря им, вдобавок к уже перечисленным ранее функциям, виделось возможным отвести роль этаких рейдеров, что время от времени могли бы выбегать на охоту за пределы ЦМАП и Рижского залива. Ну и прикрывать совместно с броненосцами минные поля они тоже могли вполне неплохо, выбивая с дальних дистанций прогрызающие их тральщики. И более ничего. Все равно создать в тех водах паритет хотя бы тем же немцам, нечего было даже мечтать без вливания миллиардов рублей. Куда проще и дешевле виделось насытить Балтийский флот относительно недорогими, но опасными для кораблей любого класса, подводными лодками, тогда как во всех остальных акваториях требовалась именно огневая мощь и толстая броня куда более крупных и зубастых кораблей. — Одно я могу сказать точно — для Черноморского флота чуть позже планируется заложить гораздо более мощные корабли. В ближайшее же время могут быть выделены средства лишь на модернизацию с перевооружением броненосцев «Двенадцать апостолов» и «Синоп». Первый впоследствии видится правильным перевести на Дальний Восток в пару к «Императору Александру II» для оперирования в водах Желтого моря, когда мы окончательно выведем оттуда все прочие, более современные, корабли. Второй же еще лет десять сможет исполнять роль учебного артиллерийского корабля для моряков-черноморцев. А вот «Екатерину II» придется списать. Насколько мне известно, слишком уж сильно изношен этот корабль, так что вкладывать в него средства вовсе не имеет смысла. Увы, господа, — обвел всех внимательным взглядом император, — мы так и не научились добывать деньги из воздуха, — предпринял он попытку слегка сгладить ситуацию легкой шуткой, — отчего и вынуждены урезать свои желания. Что этот, что следующий года, будут потрачены в основном на финансирование ремонта и перевооружения пострадавших в боях кораблей, да подготовку к закладке судов должных заменить собой броненосцы. Естественно, не будут забыты крейсера, эсминцы и столь хорошо зарекомендовавшие себя подводные лодки. Но не сейчас, господа. Не сейчас. Война обошлась нам в очень значительную сумму совершенно непредвиденных расходов, — несколько слукавил император. — И даже немалые выплаты, полученные после реализации захваченных вражеских судов, не смогли покрыть образовавшийся дефицит бюджета. Нам пришлось срочно урезать финансирование ряда важнейших государственных программ и вдобавок выводить на внутренний рынок новые облигации государственного займа общей суммой в 300 миллионов рублей. — Можно было сказать, что предпринятая попытка сыграть на патриотических чувствах простых людей удалась на славу, поскольку почти 90 % облигаций смогли найти себе хозяев до окончания боевых действий. И в отличие от прежних выпусков, данные облигации реализовывались исключительно частным лицам, что являлось самой настоящей «боевой операцией» Министерства финансов. Почти 267 миллионов рублей, прежде хранившихся под подушкой или в кубышке, оказались возвращены в оборот! Очень значительная сумма, как ни посмотри! Вот только центральный банк давал данные о еще более чем миллиарде рублей припрятанных населением на черный день. А ведь этой наличности очень сильно не хватало экономике, чтобы нормализировать свою работу. До сих пор на многих предприятиях в ходу были всевозможные карточки для отоваривания в местных лавках, поскольку наличности попросту не имелось в должном объеме. Так что такая война, к которой успели подготовиться, принесла не только многочисленные победы на всех фронтах, но и несколько оздоровила экономику империи. Впрочем, знать об этом жаждущим десятков новых кораблей морякам не следовало. — Дайте стране хотя бы пару лет, чтобы прийти в себя и поправить свое финансовое здоровье, дабы не скатиться в очередную долговую яму, из которой всегда так тяжко выбираться. С пару десятков легких кораблей, вроде эсминцев и канонерских лодок, конечно, надо будет заложить в этом году для возмещения потерь и чтобы наши заводы не простаивали и не теряли профессиональные кадры. Однако, тяжелых кораблей, помимо уже указанных, для нашего флота в этом году закладываться не будет, в том числе потому что стапели будут заняты выполнением заказа Германской империи. Да, господа! Вы не ослышались! Если еще пару лет назад мы размещали заказы на боевые корабли в Германии, то в этом году ситуация отразилась зеркально, и уже мы будем строить для немцев четыре броненосных крейсера типа «Слава». Так что наша судостроительная отрасль не пострадает от отсутствия крупных казенных заказов.

Много что еще было обсуждено на том совещании. Начиная от внесения изменений в предметы обмундирования и заканчивая вопросом передачи от Военного министерства в ведение морякам всех прибрежных крепостей на Балтике, Каспии и Черном море. Именно под соусом последнего предложения император и попросил действующих членов Адмиралтейств-совета принять весь огонь, связанный с этим вопросом, на себя и впоследствии выйти в отставку с полным пансионом и гордо поднятой головой, имея понимание, сколь великое дело они совершили. А вторая часть присутствующих на совещании адмиралов обязана была принять дела у своих заслуженных предшественников и буквально положить свои жизни, но справиться не более чем за два года с должной неизбежно возникнуть межведомственной неразберихой. Раз уж они прошли испытание огнем и водой, то и армейская бюрократия не могла стать для них камнем преткновения. Заодно каждому из них ставилось в задачу натаскать своих сменщиков из числа тех молодых контр-адмиралов и капитанов 1-го ранга, что получили свои новые погоны за ратные подвиги. Да, подведенный императором итог не пришелся по душе никому из присутствовавших на совещании лиц. Все они прекрасно осознали, что стали в глазах государя заслуженными, но слишком сильно устаревшими «кораблями», требовать от которых той же прыти, как от новейших «вымпелов», не представлялось возможным. Не те у них уже были кондиции. Однако что-либо поделать с этим тоже не представлялось возможным, ведь даже генерал-адмирал, дядя императора, лишился должности и убыл доживать свою жизнь в столь любимый им Париж. Вот и «отбегавшим свое морским волкам» предложили обеспеченную старость взамен на последние года исключительно верной службы. И стоило отметить, что это было не самое плохое предложение! Статус статусом, но возраст и отданное службе здоровье все чаще напоминали о себе всевозможными болячками. К тому же напоследок им предоставили великолепную возможность утереть нос армейцам, что было, как бальзам на душу старых моряков.

Армия, кстати, тоже не была забыта. Завершившаяся война выявила столь великое множество недостатков в организации, снабжении, вооружении и действии войск, что хотелось хвататься за голову и рвать на себе волосы. Нет, в рапортах, отсылаемых в столицу генералом Куропаткиным, все выглядело вполне чинно и благородно. Все же на протяжении почти всего времени противостояния японская армия просидели на левом берегу Ялу, не предпринимая активных попыток штурма выстроенного с противоположной стороны реки укрепрайона. Но когда стало ясно, что японский флот находится на грани гибели, получившая солидное подкрепление армия двинулась вперед, не считаясь с потерями. Не менее полутора сотен тысяч японских солдат погибли или получили ранения за четыре дня не прекращающегося сражения. Они буквально своими телами проложили путь идущим следом войскам вплоть до пятой оборонительной линии русских, на взятие которой не хватило уже ничего — ни запала, ни снарядов, ни патронов, ни людей. Но и потерявшие свыше двадцати тысяч человек русские не смогли отбросить противника обратно на противоположный берег. Потому, после пяти безуспешных попыток сбросить неприятеля в воды Ялу и потери еще почти десяти тысяч убитыми и ранеными, генерал Куропаткин, опасаясь разгрома, поспешил отвести войска к Мукдену, тем самым пропуская японцев на оперативный простор Маньчжурии. Правда, счастья командованию японской армии это не принесло.

Потеряв половину имевшихся сил и лишившись всякого подвоза припасов, оставшиеся войска оказались годны только для разграбления китайских деревень и небольших городков. Плохое питание, антисанитария, холода и в конечном итоге разразившиеся эпидемии брюшного и сыпного тифа заставили японцев остановить свое продвижение, а после и вовсе откатиться обратно, когда пришли известия о гибели последних крупных кораблей Объединенного флота. В конечном итоге, от воздействия огня противника и болезней скончалось свыше ста тридцати тысяч солдат и офицеров Императорской армии Японии. Еще столько же составили санитарные потери, на заботу о которых едва хватало рук оставшейся части войск. Потому дальнейшие столкновения ограничивались редкими перестрелками между разъездами, что никак нельзя было назвать полноценными боевыми действиями. Так дальневосточная армия Российской империи одержала верх над троекратно превосходящим ее противником. Но какой это было достигнуто ценой! Третья часть армии, набранной их лучших нижних чинов и офицеров, прекратила свое существование. Оказались утеряны все стационарные тяжелые орудия, эвакуировать которые с оставляемых позиций не имелось никаких сил. Расход же снарядов и вовсе оказался умопомрачительным. Свыше полутора миллионов штук! Некоторая часть заранее созданных запасов, конечно, оказалась подорвана при отходе, но для понимания ситуации проделанной артиллеристами работы следовало учесть один простой факт — почти половина пушек полевой артиллерии полностью выработали ресурс своих стволов, а все прочие приближались к этому моменту. К тому же такой концентрации полевой и тяжелой артиллерии, которая случилась у Ялу, более нигде невозможно было представить! У России попросту не имелось в наличии столь великого числа орудий, дабы обеспечить ими в той же мере все прочие дивизии. По сути, пятая часть всей полевой артиллерии Российской империи оказалась приведена в негодность при противостоянии всего лишь трехсоттысячной группировке японских войск. Учитывая мобилизационный потенциал Германской империи и Австро-Венгрии, в случае начала полномасштабной войны с этими государствами, текущего артиллерийского парка могло хватить месяца на два-три активных боевых действий максимум. Снаряды же обещали закончиться еще раньше. Да еще этот гость из будущего указывал на потребность введения полковой и даже батальонной артиллерии, что превращало программу перевооружения армии в бездонную яму для сотен миллионов рублей, взять которые было неоткуда. Точнее, свободных денег не имелось в казне, но вот ряд частных лиц отныне обладали поистине колоссальными состояниями. И сам император всероссийский со своей матушкой как раз относились к их числу. Не просто ведь так призовой суд более чем расторопно распродавал налево и направо все перехваченные флотом суда с их грузами по очень, очень, очень низкой цене. И только тем редким счастливчикам, что смогли попасть на жалкий клочок российской территории в Юго-Восточной Азии. Проще говоря — исключительно своим.

Так Сергей Аполлинариевич Зарин с Виктором Федоровичем Машковым, представлявшие интересы соратников барона Иванова, сумели наложить свои руки на третью часть наиболее лакомых трофеев. Столько же досталось Хансу Нильсу Андерсону, директору Восточно-Азиатской компании, представлявшей интересы датской королевской семьи, включая вдовствующую императрицу Марию Федоровну. Остальные же суда уходили в руки Алексея Ивановича Путилова, за спиной которого маячила фигура Сергея Юльевича Витте, и с величайшим трудом едва проглядывалось очертание фигуры самого императора. В общем и целом, действуя сообща, они выкупили всего за треть от реальной стоимости 327 судов с их грузами из 345 вообще ушедших с молотка. Чуть более 250 миллионов рублей поступили в казну или же упали в карманы добывших трофеи моряков с этих финансовых операций. Но, чтобы все прошло так, как прошло, кое-кому пришлось заложить в «Русско-Китайский банк» все акции Невского завода для получения первоначального оборотного капитала, тогда как императорская семья использовала часть личных средств Николая II, изрядно приумноженных во время Англо-Бурской войны.

Будучи впоследствии реализованными по большей части со скидкой в 25 % от их реальной цены, поменявшие своих владельцев суда и грузы принесли августейшим махинаторам чистую прибыль в 376 миллионов 53 тысячи 678 рублей. Точнее, августейшим махинаторам и их подельникам. Прекрасно понимая, чем он обязан барону Иванову, контр-адмиралу Протопопову и почившему капитану 1-го ранга Иенишу, Николай Александрович заранее соизволил согласиться на «честный дележ», где каждой из сторон отходила половина итоговой суммы. Как уж там российский самодержец разделил свою часть «кубышки» со своими датскими родственниками и Витте, история умалчивала, но вот он сам, как и все, кто прошел тернистый путь современного кондотьера, очень скоро стали держателями акций того самого «Русско-Китайского банка», по сути, сделавшись его новыми владельцами. В самые сжатые сроки подготовленная Витте и поддержанная императором дополнительная эмиссия акций увеличила капитализацию данного банка в 20 раз, с 15 миллионов рублей до немыслимых 300, мгновенно отодвинув его прежних французских, голландских и немецких совладельцев даже не на второе, а на десятое место с их сократившимися до полутора процентов долями. Отныне их голоса не могли повлиять ровным счетом ни на что, тогда как новые хозяева и новый управляющий, каковым стал Алексей Иванович Путилов, ринулись создавать из него настоящего монстра, способного подвинуть в сторону даже такого матерого игрока, как «Лионский кредит». Более того, после того как совладельцы банка продали ему же акции своих же собственных заводов, пароходств и угольных шахт, вложив вырученные средства обратно в свой же банк, его капитализация достигла 378 миллионов золотых рублей. От такого пассажа даже начало лихорадить биржи, в том числе в Берлине, Лондоне и Париже. Тут и там из ниоткуда возникали всевозможные слухи о причинах создания столь великого капитала, что приводило, то к росту, то к падениям, акций крупнейших акционерных предприятия Российской империи. И, естественно, на этом зарабатывали те, кто распространял слухи, а также мог обеспечить их подтверждение тем или иным способом. В общем, зарабатывал «Русско-Китайский банк», играясь исключительно с акциями чужих предприятий. Вот только истина была несколько иной.

Все это делалось императором и министром финансов не просто так и далеко не в качестве выражения благодарности тем, кто столь значительно изменил судьбу Российской империи, о чем тот же Витте вообще не был в курсе. Основным предназначением этого грандиознейшего банка являлось вытягивание России на новый промышленный уровень, частью чего должно было стать осуществление той самой кораблестроительной программы, которая никак не вмещалась в государственный бюджет. Причем, не только военной, но и гражданской. Все же, как ни крути, а каждый будущий линкор требовал для своей постройки столько стали, сколько выдавал за год работы каждый из трех крупнейших сталелитейных предприятий юга России. Гигантские объемы, гигантские деньги, гигантская возможность манипулирования ценой и, соответственно, гигантская возможность для личного обогащения владельцев тех самых заводов, которые почти на 90 % принадлежали бельгийскому, французскому, немецкому и американскому капиталу. Они и сейчас держали более чем высокие цены на чугун со сталью, заключив самый настоящий картельный сговор меж собой, после того как император отклонил все запросы на создание акционерного общества «Продамет», которое должно было объединить в руках одной группы лиц аж 14 металлургических предприятий страны. И это тормозило развитие империи, поскольку внутренние высокие цены на сырье открывали российский рынок для подобной продукции иностранного происхождения, одновременно удорожая любую технически сложную продукцию. За примером не надо было далеко ходить.

Не смотря на давно введенные заградительные пошлины, постройка уж слишком большого числа судов для российских купцов и пароходств до сих пор велась на иностранных верфях, тогда как относительно крупные отечественные, включая частные, выживали исключительно за счет казенных заказов. Исключение составляли разве что совсем уж небольшие судоремонтные мастерские, специализирующиеся на изготовлении единичных экземпляров речных пароходов или вообще парусников до сих пор преобладающих по количественному составу в отечественном торговом флоте. Особенно поразительным это казалось, учитывая наличие немалого числа верфей на побережье Черного моря, имевших прямо под боком огромное количество сталелитейных заводов. Потому, во время одной из бесед монарха с бароном Ивановым, пришельцу из будущего была поставлена очередная задача, при решении которой легко можно было свернуть себе шею. И ведь развитие отечественного синематографа с думскими делами никто с него при этом не снимал! А ведь народ попросту жаждал хлеба и зрелищ! Вот только принятие столь необходимой стране аграрной реформы буксовало всеми имеющимися колесами, так что проблемы с увеличением урожая виделись преогромные. Причем, не только из-за технической отсталости, но и по причине неготовности подавляющей части крестьян жить по новому укладу. Там действительно требовалось ломать через колено десятки миллионов мужиков, чтобы вывести сельское хозяйство страны на новый уровень развития. Создание же столь ожидаемого народом киношедевра о героических моряках, одолевших коварного японского супостата, обещало затянуться, как минимум, на год. Сюжетов-то набралось, хоть отбавляй. Благо даже придумывать ничего не требовалось — все подкинула сама жизнь. Но поручать подобное дело местным «светилам», значило бы загубить проект. Ну не научились еще хроноаборигены создавать блокбастеры. Не знали они еще, что и как следует показывать своему зрителю. А ведь пропагандистский эффект от добротной художественной ленты на столь животрепещущую тему обещал стать очень немалым. Потому и приходилось взваливать на себя еще и данную заботу, притом, что сам Иван Иванович едва находил время на сон, будучи заваленным до самой макушки всевозможными, требующими его внимания, документами. Одно лишь было хорошо. Он наконец-то смог себе позволить вообще перестать считать деньги в своем кармане. Хотя бы те, что уходили на жизнь.

Являясь не самым крупным держателем акций столь крупного и успешного банка, отделения которого мгновенно появились в Корее и Абиссинии с правом чеканки местных серебряных и золотых монет, он мог рассчитывать не менее чем на полтора миллиона рублей ежегодного дохода одними лишь дивидендами. Умопомрачительные деньги для любого жителя Российской империи, будь тот даже великим князем или купцом-миллионщиком. Вот только то, что другим казалось чем-то недосягаемым, стало для Ивана Ивановича сущими крохами, стоило ему только узнать о чаяниях императора решить одним махом разом несколько внутренних проблем. Ох, не просто так Николай II некогда пытал гостя из будущего обо всех крупнейших стройках Советского Союза, кои позволили всего за десятилетие создать из аграрной страны настоящего промышленного гиганта. Проблемы-то, что у империи сейчас, что у союза тогда, были одни и те же: катастрофический переизбыток и постоянный прирост сельского населения в центральных губерниях, дороговизна технически сложных товаров на внутреннем рынке, отсутствие огромного количества столь необходимых стране производств, земельный вопрос, поиск способа повышения благосостояния крестьянских хозяйств и много чего еще. Страна, независимо от формы правления, нуждалась в грандиозных стройках, которые, в отличие от того же железнодорожного строительства, позволили бы впоследствии обеспечить работой миллионы новых горожан и при этом не лечь очередным неподъемным камнем на плечи государства. Вот тут-то и выходил на первое место крупнейший, как бы частный, банк империи, которому можно было доверить исполнение стратегического технического рывка, и при этом сохранить столь колоссальные деньги не только внутри страны, но, по большей части, внутри своего же кармана при раздаче большей части заказов на потребные узлы, агрегаты и материалы своим же заводам с шахтами. Правда прежде следовало значительно увеличить число последних. Причем именно в тех местах, где вскоре ожидался грандиозный спрос на выдаваемую ими продукцию.

Глава 3

Планы пятилетки

— Милый, к тебе пришел Николай Николаевич. Будь добр, оторвись от своих бумаг хоть на пять минут и встреть дорогого гостя, как подобает. — Зайдя в рабочий кабинет супруга и, понаблюдав, с каким остервенением тот попросту вбивает клавиши в стоявшую перед ним пишущую машинку, баронесса Иванова лишь неодобрительно покачала головой. Пусть у ее мужа состояли на службе, и секретарь, и стенографистка, порой он вынужден был самостоятельно садиться за сей механический агрегат и стучать в своем кабинете сутки напролет, когда дело касалось чего-то действительно секретного. Но, то являлось его естественным состоянием еще со времен их знакомства. И потому в такие моменты редкие визиты друзей становились настоящим праздником, поскольку позволяли хоть на время вытянуть её Ванечку из того болота, в которое тот вынужденно погружался с головой. — А я пока распоряжусь насчет чая и обеда. — Дождавшись ответного кивка, она покинула кабинет, не забыв оставить дверь открытой в качестве легкого намека на необходимость бросить всю бумажную волокиту вот прямо сейчас. Это стало одним из их негласных внутрисемейных правил облегчавших жизнь и взаимопонимание.

— … и посему видится необходимым утвердить при Императорской Санкт-Петербургской академии наук отдельную комиссию по изысканию источников, залежей и месторождений природных ресурсов, точка, — едва слышно проговорил он сам для себя окончание предложения, после чего вытащил лист вместе с копиркой и копией из своего Ундервуда, чтобы убрать их вместе с прочими бумагами в сейф. По причине своего уникального происхождения для этого времени он уже давно привык следовать заповеди Глеба Жеглова, уберегая все свои бумаги даже от случайного чужого взора.

— Ох, Иван Иванович, вы как всегда, весь в делах и заботах, — протянул руку для рукопожатия расплывшийся в улыбке Протопопов, как только в гостиную вошел хозяин квартиры. Не смотря на становление мультимиллионером, барон Иванов не стал тут же обзаводиться собственным «фамильным гнездом» в виде отдельного особняка, а то и полноценного дворца, предпочтя продолжать довольствоваться скромными восьмикомнатными апартаментами в многоквартирном доходном доме. И лишь приобретение в личное пользование автомобиля «Рено АГ» с кузовом лимузин, полсотни штук которых уже были заказаны бароном для создания первого столичного таксопарка, наглядно демонстрировало окружающим растущее финансовое благополучие их соседа. Прекрасно зная, сколь сильно исстрадался привыкший к иному уровню жизни и комфорта пришелец из грядущего от необходимости практически ежедневно трястись в продуваемых всеми ветрами пролетках с четырехкопытным приводом, контр-адмирал никак не мог упрекнуть его в желании обзавестись столь дорогим средством передвижения. Более того, сам он тоже подумывал о покупке автомобиля, но пока все руки не доходили. — Не бережете вы себя, — покачал он головой, обратив внимание на практически красные глаза собеседника.

— Вам ли, человеку, что не единожды ходил под смертью, говорить о сбережении здоровья? — хмыкнул тот в ответ и пожал предложенную руку. — Здравствуйте, Николай Николаевич! Безмерно раз вас видеть! Я гляжу, вы в цивильном, — тут же перевел он взгляд на одежду гостя. — Неужели вас все-таки отпустили со службы?

— Скорее, перевели с корабля на бал. Вместе с присвоением чина действительного статского советника был назначен на уникальную должность, прежде занимаемую Виктором Христиановичем. Так что теперь я товарищ военный советник морского министра и член Адмиралтейств-совета. А от продолжения военной карьеры пришлось отказаться, чтобы избежать кривотолков, связанных со старшинством производства. Все же очень многие оказались обижены на меня за столь стремительный карьерный взлет. Нынче же им нечего сказать, так как я прохожу по гражданской службе. — Дав краткое пояснение о своем нынешнем положении в государственной иерархии, он благодарно кивнул в ответ на предложение располагаться в одном из имеющихся кресел.

— Не сожалеете, что теперь вас уже вряд ли когда допустят к командованию отрядом кораблей, не говоря уже о флоте? — с одной стороны несказанно обрадовался, а с другой стороны огорчился за своего друга барон Иванов.

— Чего уж тут душой кривить. Сожалею, конечно, — слегка поджал губы вновь списанный на берег Протопопов. — Однако, при этом прекрасно осознаю, чем руководствовались его величество, принимая подобное решение. Кто-то ведь должен не только командовать флотом, но и строить его не в ущерб казне. А, пребывая на данной должности, мне будет куда сподручнее вмешиваться в кораблестроительные программы страны, нежели командуя даже Балтийским флотом. К тому же, теперь я надолго останусь в столице и потому готов вернуться к своим обязанностям на Невском заводе, благо мне сие высочайше позволено совмещать.

— А вот это новость более чем радостная! — не стал скрывать откровенного счастья расплывшийся в улыбке барон, на плечах которого, помимо всего прочего, лежал контроль и за данным предприятием тоже. Во всяком случае, он был вынужден этим заниматься последние два года, после того как не стало Виктора Христиановича Иениша. — С превеликим удовольствием спихну на вас сию ношу и обеспечу головную боль новыми задачами! Тем более, что, помимо стапелей в Дальнем, у нас, в качестве филиала Невского завода, появилась еще одна небольшая верфь в Керчи. Точнее, еще не появилась, но уже спроектирована и месяца через два начнутся работы по ее возведению.

— Почему именно в Керчи? — несколько растерялся от подобного развития событий отставной контр-адмирал.

— Вы знаете, слишком уж много факторов сложилось воедино, отчего именно это место вышло наиболее благоприятным для нашего дальнейшего развития. Тут, и доступность потребных ресурсов, и наличие рабочих рук, и достаточная удаленность от чужих глаз, и дешевизна земли под строительство, и удобная гавань, и развитие достойного рынка сбыта, и даже нахождение в городе мореходной школы. Хотя верфь там запланирована относительно компактная — не чета тому гиганту, что имелся в тех местах в мое время, — значительно понизил он голос, хоть дверь в гостиную и была закрыта. — Крытый эллинг, в котором будут формировать корпуса, и два снабженных тяжелыми кранами открытых стапеля для достройки позволят работать одновременно над четырьмя судами размером с небольшой крейсер или же крупный эсминец, — кратко описал производственные возможности задуманного производства барон. — Да и не она будет играть там первую скрипку. Верфь идет, так сказать, приятным довеском к будущему огромному металлургическому комбинату, который сейчас активно расстраивается разом на двух площадках, близ Керчи и в Мариуполе, в качестве противовеса тому картелю металлургических заводов, что сложился на юге страны. Благо Витте с Путиловым удалось по дешевке выкупить два терпящих убытки новых сталелитейных завода, где умеют работать с не самой простой в переработке керченской железной рудой. У прежних-то хозяев этих предприятий никак не выходило сладить с французскими да бельгийскими акулами сталелитейного производства, кои попросту оккупировали весь наш юг и давили конкурентов всеми доступными способами. Вот наши партнеры и подсуетились, выполняя поручение государя в преддверии начала большой кораблестроительной программы. Повезло еще, что некогда выдавая разрешения на устройство этих заводов, Сергей Юльевич оставил для казны очень солидную лазейку, позволившую мгновенно перехватить над ними контроль и впоследствии сдать в управление нашему общему банку. Не без солидных денежных вливаний, конечно. Однако, для того и создавался обновленный «Русско-Китайский банк», чтобы тихой сапой воздействовать на цены внутреннего рынка исключительно в пользу государства. Вот сей полноценный металлургический комбинат с собственными угольными шахтами да рудными карьерами, наряду с уже строящимися двумя новейшими цементными заводами близ Старой Ладоги и Новороссийска, и обеспечат нас всеми потребными ресурсами для претворения в жизнь намеченных планов. А то сейчас как взглянешь на цены всех потребных материалов, как посчитаешь, во сколько выйдут все наши задумки, так сразу плакать хочется. Дерут! Безбожно дерут, что за сталь, что за цемент, ныне представленные на рынке поставщики, которые в свою очередь плачутся от цен на уголь и прочее сырье с услугами доставки! А мы потом удивляемся, чего это у нас в России все так дорого выходит и даже немецкий цемент со сталью выигрывают в цене у отечественных!

— Так значит, уже имеется понимание, что в Керчи мы будем производить крейсера с эсминцами? — уточнил Протопопов, поскольку сам не располагал подобной информацией.

— Нет. Подобного понимания не имеется. Это, скорее, задел на возможное будущее, — отрицательно помотал головой барон Иванов. — В первую очередь данная верфь станет работать на гражданский сектор. И вот почему! — аж приподнял он правую руку, при этом вытянув вверх указательный палец, дабы привлечь еще большее внимание собеседника к своим словам. — Выполняя поручения государя, я, среди прочего, оказался вовлечен во всю внутреннюю кухню отечественного судовождения и связанных с ним областей промышленности. Признаюсь честно. С первого взгляда мне стало откровенно дурно от творящегося в данных сферах безобразия. По-другому нынешнее положение дел я охарактеризовать просто не могу, — удрученно покачал он головой. — Нет, имеются, конечно, некоторые лучики света в этом темном царстве, вроде нашего пароходства «Иениш и Ко». Но общая картина совершенно безрадостная. Чтобы вы понимали, три четверти всей нашей внешней торговли осуществляется английскими торговыми фирмами с применением судов ходящих под английским же флагом. А ведь еще имеются немцы, французы, итальянцы, греки, датчане, голландцы, американцы со своими танкерами, сухогрузами и пассажирскими лайнерами. И что в итоге остается нам? Крохи! Сущие крохи!

— Значит, было принято решение подвинуть иностранные пароходства хотя бы на нашем рынке? А заказать потребные для того суда по невысокой цене негде? — сделал вполне здравое предположение отставной моряк, прекрасно знавший, что отечественное кораблестроение нельзя было назвать конкурентоспособным. — Хотя нет, — тут же задумался он. — Вы же сами сказали, что верфь предназначена для постройки не сильно крупных судов. Поясните? — вопросительно уставился он на хозяина квартиры.

— Поясню, — не стал строить из себя носителя великой тайны барон. — К сожалению, как я уже говорил ранее, всю свою внешнюю торговлю и неотрывно связанное с ней судостроение крупных пароходов мы, можно сказать, уже проиграли англичанам. Подчистую! Причем, не столько из-за технической отсталости наших верфей, сколько из-за особенностей нашего экспорта с импортом.

— А с ними-то что не так? — несколько опешил прежде не вдававшийся в эту тему Николай Николаевич. — Торгует-то страна немало!

— Тут, сперва, стоит уточнить, что у англичан судовладельцами зачастую выступают сами торговые фирмы, имеющие своих маклеров в десятках городов по всему свету. Потому их пароходы никогда не работают вхолостую, всегда имея, как попутный, так и обратный груз, в отличие от судов тех же отечественных «Доброфлота» с РОПиТом, которые до сих пор не разорились окончательно исключительно из-за немыслимого субсидирования со стороны государства и договоренностей, достигнутых с нашими чаеторговцами. Но даже не это самое главное! Беда российских пароходных компаний заключается в характеристиках основной части отечественных товаров. Из России просто напросто вывозят вчетверо больше грузов, в весовом выражении, нежели ввозят. И если те же англичане, забирая у нас пшеницу, либо лес, назад к нашим берегам могут выйти полностью загруженными товарами, которые начнут потихоньку сбывать в попутных портах Португалии, Испании, Египта, Дании, Швеции, Норвегии, Италии, Греции, Османской империи, то наши судовладельцы вынуждены тащить домой балласт, не имея возможности вести попутную торговлю в данных странах. Соответственно, работая на одной и той же линии, английское судно приносит своему владельцу хорошую прибыль, тогда как российское в большинстве случаев выходит в ноль или вообще вгоняет в убытки. Лишь наша судоходная компания, чья работа выстроена по образцу английских, может в какой-то мере считаться конкурентоспособной в их среде и то лишь благодаря наличию контрактов с флотом на пополнение угольных станций. Именно поэтому мы по щелчку пальцев англичан теряем внешние рынки! К примеру, стоило им только захотеть и вся наша торговля с тем же Сиамом мгновенно сошла на нет всего за один год. Ведь доставку туда российского товара обеспечивали английские пароходные компании. Так что без кардинального изменения, как минимум, в нашей внешней торговле, строить крупные гражданские пароходы нам будет банально не для кого, — развел руками Иван Иванович.

— И в чем вы видите выход из столь нелицеприятного положения? — согласно покивав головой в ответ на несколько эмоциональную речь друга, поинтересовался Протопопов.

— Ох, лучше вам не знать, к чему я в итоге пришел. Мне даже самому от собственных мыслей становится боязно, когда я вновь и вновь прокручиваю в голове единственно возможный вариант нашего подъема в этой сфере деятельности. Потому, вместо океанского флота я принял решение поперво́й сосредоточиться на речном и каботажном, где у нас ситуация складывается куда как лучше. И местами даже превосходно. Должен отметить, там нашлось на что ориентироваться даже нашему Невскому заводу, который мы уж сколько лет пытаемся привести к идеальному состоянию с точки зрения организации процесса производства!

— Интересно, интересно, — аж немного подался вперед совладелец завода. — И кто же это оказался куда более прытким, нежели мы? Небось, Балтийский завод?

— Вы удивитесь, но это мелкая, я бы даже сказал, мизерная верфь на берегу Волги в Затоне близ Саратова. По своему внешнему виду она напоминает некое нагромождение грязи и палок, не имея, ни одного крытого здания, кроме пары небольших деревянных срубов, ни значительного парка станков. Однако процесс сборки нескольких унифицированных моделей барж из заранее сделанных и доставленных заготовок на ней отлажен до такой степени, что диву даешься. И ведь не скажешь, что трудятся там исключительно мастера-корабелы. Нет. Обычные мужики из числа местных крестьян, что ищут подработку после летней страды. Просто конструкция судна и сам процесс его сборки отработаны от и до, столь досконально, чтобы всё понял даже полный дурак. Там даже на каждый уникальный лист обшивки имеется свой шаблон, по которому можно постоянно сверяться. Ну и мастера для присмотра за постройкой поставлены грамотные. Объяснять умеют. Что словом, что затрещиной. Вот и нам такое же будет потребно, когда настанет пора ставить на поток небольшие суда для каботажного плавания, водоизмещением этак в 1000 тонн. Нынче-то основу, что балтийского, что черноморского, что каспийского, парка прибрежных пароходов составляют совсем малыши в 300–700 тонн водоизмещения, что обусловлено, либо их доступностью частному покупателю, либо принадлежностью к речной колесной братии, где большие размеры смерти подобны. Лишь Нобели на Каспии, да единицы крупных купцов на Черном море перешли на более крупные суда. Для них бы всех, по-хорошему, сварганить проект единого судна класса река-море, как это случилось в будущем. Но прежде потребуется вложить столь колоссальные силы и средства в подъем уровня считающихся судоходными рек, что оторопь берет. Потому, пока нам следует остановиться и отработать необходимые технологии на предлагаемых мною к производству каботажниках. Раз уж купцы уже могут позволить себе приобретать подобные суда, пусть покупают и дальше. Нашей же главной задачей будет сделать их изначально двойного назначения, чтобы в час нужды каждый легко преобразовывался бы, либо в полноценный десантный корабль, либо в канонерку, либо в минный заградитель. — Каким-то образом припомнившаяся барону Иванову серия кораблей типа «Эльпидифор», построенных для флота на основе только-только появившейся на свет одноименной шхуны, навели его на мысль возложить создание десантного флота на плечи отечественного купечества, дабы сберечь казенные средства. Заодно и маскировка его наличия выходила знатной. Плюс на таких судах имело смысл отработать внедрение сварки в отечественное судостроение, благо в Швеции уже год как существовала компания «ESAB», начавшая свой путь с производства сварочных электродов и организации судоремонтных работ. Не знать же столь именитую компанию мог лишь человек ни разу не покупавший ничего для сварки. Иван Иванович в свое время покупал. Потому и начал свой поиск потребных сварочных материалов и оборудования со Швеции, лишь после обнаружив немалое количество отечественных специалистов и их разработок, что ныне потихоньку осваивались в одном из цехов Невского завода. — Причем для Каспийского моря, с его нефтяной индустрией, следует делать сразу теплоходы, тогда как для прочих морей все еще более актуальны пароходы. И все это предстоит проверять на практике именно вам, Николай Николаевич! Понимаете теперь, отчего я имею столь радостное настроение? — расплылся в полной довольства улыбке барон, одновременно оценивая сделавшееся кислым выражение лица собеседника.

— И кто же там за умелец такой, что удосужился все так организовать? К кому за консультацией-то обращаться? — не обрадовавшись подобной работе, но осознавая ее крайнюю необходимость, уточнил немаловажный вопрос Протопопов.

— Хотите верьте, хотите нет, но это наш отечественный специалист по устройству всего, что связано с нефтедобычей и нефтепереработкой, а также гений в области стального строительства зданий и сооружений. Владимир Григорьевич Шухов, главный конструктор и главный инженер в компании… э-э-э… как ее там, — почесал он в задумчивости голову. — В общем, что-то там инженера Бари. Я на него вышел совершенно случайно, когда изыскивал возможности скорейшего накопления капитала при минимуме затрат. И только после припомнил про Шуховскую башню в Москве, что некогда обеспечивала теле— и радиовещание. Оценив же его былые проекты и возможности, я через наш банк подкинул ему задачу по расчету устройства нефтепроводов с учетом применения сварки, а не на резьбовых соединениях, как делают сейчас, опять же по его методике. Плюс, Витте выдал от лица государства этой инженерной конторе заказ на огромный проект по устройству целого промышленного кластера и города вокруг будущей Волховской гидроэлектростанции. Ну и привлекли данного самородка к проектированию задуманной мною модели судна. Пусть он не является профессиональным инженером-кораблестроителем, ему в голову приходят гениальные идеи по упрощению, ускорению и удешевлению производства. Но да в этом вы сами сможет убедиться, когда начнете общаться с ним на постойной основе. А я тем временем постараюсь сосредоточить все свое внимание на гидроэнергетике с нефтяной сферой, что неотрывно связаны с развитием нашего речного хозяйства, жалкое состояние которого имеет значительное влияние на внутренние цены практически всего, — завершил он свою речь под клацанье дверной ручки.

— Ванечка, Николай Николаевич, как вам не стыдно! — открыв дверь и зайдя в гостиную, попеняла обоим Наталья Федоровна. — Вместо того, чтобы наслаждаться заслуженным отдыхом, вы опять секретничаете! Ну, нельзя же так, честное слово! Хоть бы в шахматы сыграли! — Самолично вкатив в гостиную уставленный всем необходимым чайный столик, она принялась хлопотать вокруг обоих мужчин, исполняя роль заботливой хозяйки.

— А как идут дела у Машкова, Виктора Федоровича? — по понятным причинам отложив прежнюю тему беседы в сторону, поинтересовался барон у Протопопова. — Насколько мне известно, вы брали его на борт «Славы», когда вели свой героический крейсер на Балтику. И, полагаю, имели немало времени для общения с одним из наших главных поверенных в делах Абиссинии.

— Совершенно верно, — сделав глоток великолепного чая и благодарно кивнув хозяйке, подтвердил отставной моряк. — Беседы мы с ним вели частые и продолжительные. За прошедшие годы он успел объездить все провинции этой далекой страны, зачастую, терпя во время своих путешествий немалые лишения. Порой, лишь добротная охрана уберегала его от гибели в пасти дикого зверя, либо же от копий дикарей, с чьими землями граничит Абиссиния на западе и юге. Да и недуг, сваливший негуса Менелика II более двух лет назад, несколько пошатнул его позиции в этой стране на фоне активности проявляемой нашими английскими, немецкими и французскими конкурентами. Однако, устроенные им на землях провинции Каффа, опустошенных прежними междоусобными войнами, кофейные, финиковые и банановые плантации, наконец, спустя столько лет, начали давать действительно достойный урожай. Не чета собираемому с дикоросов. Правда, с доставкой зерен кофе до Асэба все еще имеется большая проблема, а сухофрукты тащить дальше Аддис-Абебы вообще лишено смысла. Слишком уж накладно выходит. С тем же кофе нас сейчас спасает только местная неимоверно дешевая рабочая сила, сильно подешевевшее в Европе серебро, идущее в оплату абиссинцам, и система промежуточных складов обеспечивающих и обратную загрузку носильщиков тоже. О скором же проведении железнодорожных путей не то что до Каффы, а даже до Аддис-Абебы говорить пока не приходится. Французы с англичанами попытались, но смогли преодолеть что-то около двухсот верст за 10 лет из почти восьмисот необходимых. И, по словам Машкова, предприятие их находилось на грани самоокупаемости, если не сказать хуже. Тут, хочешь — не хочешь, а задумаешься о возможной потере солидных капиталовложений, тем более что имеется немало прочих мест и проектов, также требующих немалых финансовых вливаний. Причем куда более важных и нужных нам. Потому он, вроде как, собирался все еще раз проверить и впоследствии вынести на наш суд возможность вхождения в этот совместный проект наших заклятых друзей. Да, пусть конечным пунктом будет французский порт Джибути, пустить туда каботажник для связи с Асэбом выйдет куда дешевле пробивания своего железнодорожного пути через гористую местность султаната Аусса, что расположен между Асэбом и Абиссинией.

— Ну вот, я так надеялась на занимательное повествование о далекой и неизведанной стране, а вы опять все свели к делам, — надула губки хозяйка. — Добавки чая не получите, пока не исправитесь!

— И о чем же ты хотела бы узнать, дорогая? — слегка усмехнулся от такого поведения супруги Иван Иванович.

— О людях! О чудных животных! О неизведанных землях с их прикрасами! О местных диковинках, в конце концов! — аж подняла она глаза к потолку, явно представляя себе нечто неимоверное.

— Боюсь, что все перечисленное вами окажется не столь интригующим, как вы того ожидаете, — вновь отдав должное великолепному чаю и тающему во рту бисквиту, покачал головой Протопопов. — Народов там проживает множество, совершенно разных вероисповеданий, и до последнего времени они постоянно ходили друг на друга в набеги, отчего былые победители ныне постоянно понукают и третируют некогда побежденных. Сейчас, вроде как, установилось некоторое подобие центральной власти негуса. Но каждый назначенный на свою провинцию, скажем так, князь-воевода или рас, если говорить на местный манер, крутится, как может. Потому они вечно испытывают нужду во всем и настойчиво требуют дары с проезжих купцов и нас, белых. Как говорил Виктор Федорович, без пары запасных карманных часов, тугого кошеля серебра и полудюжины винтовок лучше никуда не отправляться, чтобы не обидеть очередного князя отказом в дарении приглянувшейся ему вещи. Больно у них ценится все, что нельзя вырастить на поле или же собрать в лесу. Особенно современное оружие, которого постоянно не хватает в удаленных от центра провинциях. Опасается Менелик II излишнего усиления своих расов, вот и хранит большую часть винтовок в столичном арсенале под замком и охраной. И правильно делает. Ведь там до сих пор верховодит право сильного, и законы применимы лишь к простому люду. Да и то, трактуются они всегда с местной спецификой. Взять хотя бы рабство, что, с некоторыми исключениями, было повсеместно запрещено. Христианина, нарушившего данный закон, легко могут приговорить к смертной казни, тогда как в провинциях с мусульманским населением жены, по сути, являются рабынями своих мужей, да и людей, прежде находившихся в рабстве, никто не отпустил. Плюс, абсолютно везде развита дифференциация людей по одежде. Тканные материалы имеют право носить только люди высокого положения и достатка, тогда как низшие сословия одеваются лишь в простейшие изделия из кожи. При этом в каждой провинции это самое положение определяется на свой лад, — не стал он сильно углубляться в эту тему, чтобы не дойти до факта запрета носить что-либо, кроме кожаной юбки, многим местным женщинам, среди которых нередко встречались очень даже хорошенькие, на взгляд европейца, красотки. — Так же в каждой провинции свои предпочтения в еде. По сути, где что растет, то и употребляют. Кто-то умудряется выпекать лепешки даже из сквашенной мякоти каких-то особых деревьев, которые иные путники побрезгуют взять в рот. Мясо же многие предпочитают есть сырым. Но, то мясо доступно лишь очень состоятельным по местным меркам людям при том, что много где водятся дикие козы. В основном же питаются лепешками, овощами и всевозможными злаковыми культурами, хорошенько сдабривая пищу жгучими специями. Опять же, повсеместно в чести мед и напиток вроде медовухи у тех, кто себе это может позволить. Прочие же пьют пиво, от воспоминания вкуса которого Виктор Федорович аж передергивал плечами. Видимо, больно оно у них специфическое. А вот с прикрасами и диковинками там туго. Разве что шкуру какого-нибудь хищника добыть можно, ну и бивни слонов, коли разрешение на охоту выдадут. С последним у них там весьма строго. Берегут они этих зверей.

— Ну разве можно так рассказывать о дальних неизведанных землях! — все же оказалась обманута в лучших чувствах баронесса. Тем не менее, опустевшая кружка Николая Николаевича была тут же наполнена новой порцией ароматного напитка.

— Вы уж извините меня, старого морского сухаря, Наталья Федоровна. Но никакой романтики, жажды приключений и древних сокровищ там не встретишь. Лишь невыносимая жара днем, холод по ночам, особенно в горах, и лихорадка ожидают всякого путника. Не говоря уже о выбеленных ветрами и дождями человеческих костях, что в огромных количествах десятилетиями лежат тут и там никем не погребенные еще со времен междоусобных войн. Хотя для местных нынешние времена кажутся неимоверно благополучными, поскольку уже лет десять никто никого не вырезал и можно спокойно заниматься своим делом — обрабатывать землю, пасти скот, торговать. Что называется, живи и радуйся. Правда, неизвестно сколько это благоденствие еще продлится. Нынешний негус уже не в состоянии править в полной мере по причине слабого здоровья из-за перенесенного удара. А сыновей у него нет. И лишь один единственный малолетний внук в наличии, вокруг которого постоянно вьются англичане. Так что, чувствую, хлебнем мы еще бед в этой стране. Потому и вкладывать в нее солидные средства, резона никакого нет. Лучше уж с умом пристроить их в России матушке. Вы, кстати, как я слышал, ныне стали хозяйкой первого в нашем отечестве таксопарка? — перевел он тему разговора на более близкую супруге своего друга.

— Ванечка настоял, — как бы извиняясь за то, что опередила всех мужчин на данном поприще, слегка потупила свой взор баронесса. — Он же и машины для работы выбирал. Ныне первых работников заканчиваем обучать в специально открытой для того школе шаферов и механиков, благо семь автомобилей были получены из Франции очень оперативно. Вот трое наиболее смекалистых учеников уже как с неделю и разъезжают по дорогам столицы. А в следующем месяце к ним добавятся еще с дюжину, как только придет новая партия моторов. Даже и не знаю, как со всем этим хозяйством управляться, — покачала она головой. — Хорошо хоть муж никогда не отказывает в помощи. Что ни спроси — все подскажет, где да как лучше сделать. И откуда только знания такие берутся?

— Иван Иванович у нас вообще уникальный человек, — не смог не согласиться Протопопов, ныне единственный, помимо императора, знавший о нем правду. — Многое видит сильно иначе, нежели все прочие. Оттого и в делах постоянно, что видение его нередко более чем верным оказывается, а потому очень ценно и востребовано. Я ведь, каюсь, тоже не только в роли гостя сегодня явился, но и с целью прильнуть к мудрости его, границ не знающей, — аж театрально приложил руки к груди Николай Николаевич, прежде чем рассмеяться вместе с хозяевами.

— Хорошо, все с вами понятно, мужчины, — покачала головой Наталья Федоровна. — Идите уже, секретничайте о делах своих дальше. Как обед будет готов, я вас позову к столу.

— Благодарю, солнышко! — подарил барон своей второй половинке самую теплую улыбку, на какую только был способен. — И не серчай на Николая Николаевича. Он человек служивый и зачастую не принадлежит самому себе.

— Будто ты себе принадлежишь, — вновь покачала та головой, глядя на супруга.

— Конечно, я себе не принадлежу! — не стал отрицать очевидное Иван Иванович. — Ведь я весь твой! Душой и телом! — чуть развернувшись в своем кресле, подобно отыгрывающему свою роль актеру протянул тот руки к своей второй половинке, тем самым наглядно подтверждая свои слова.

— Ох, что-то не верится, — слегка сощурила та глаза. — Сколько пудов бумаги за последние годы извел. А я ни одной хвалебной оды так и не дождалась! Верно, кому другому их пишешь! — обвинительно ткнула баронесса в супруга пальцем и тут же присоединилась к вновь наполнившему гостиницу смеху.

— Впредь обещаю исправиться! — повторив недавний жест гостя, прижал он к груди свои руки. — Когда-нибудь. Наверное. Если не забуду, — все же на всякий случай уточнил барон под надувание губок своей супруги. Перекинувшись еще парой полнящихся легким юмором фраз, мужчины откланялись и скрылись в рабочем кабинете хозяина апартаментов, дабы вернуться к прерванному разговору.

— На чем мы там остановились? — возведя очи к потолку, задал вопрос в пространство расположившийся за своим рабочим столом барон.

— Вы упомянули про направление своего внимания на такие области, как гидроэнергетика и нефтяная отрасль с целью решения проблем наших речных коммуникаций, — тут же с удовольствием напомнил Протопопов, которому страсть как хотелось продолжить прерванную беседу. — И, признаться честно, я никак не возьму в голову, какое отношение к нефти имеет наш речной флот и сами реки, — нахмурился Николай Николаевич, поскольку все, что касалось «черного золота», как называл ее сам гость из будущего, имело немалый криминальный налет. Постоянные биржевые спекуляции, разорения, погромы и убийства сопровождали все, что касалось нефтяной отрасли. Даже сейчас из Баку приходили весьма тревожные сведения о постепенном распространении начавшихся еще полгода назад беспорядков, жертвами которых стали уже сотни человек, включая полицейских и солдат. Оттого ему не сильно нравилось вовлечение в эту сферу Ивана Ивановича, с которого, по хорошему, ежеминутно требовалось сдувать пылинки ради будущего страны. — Если ситуацию с устройством гидроэлектростанций я еще могу связать с улучшением речного судоходства за счет постройки плотин и, соответственно, повышения уровня рек, то каким боком тут присутствует нефть…, — развел он руками, бросив на собеседника вопросительный взгляд. — Ну, возят там баржами эту нефть. Ну, смогут возить немного больше, отняв часть грузов у железных дорог, коли ситуация с прохождением судов несколько улучшится. Или я чего-то не понимаю? Тогда уж будьте любезны, растолкуйте мне, не видящему всей картины, в чем там вся соль.

— С чего бы начать? — подняв взор к потолку, в задумчивости барон начал отстукивать пальцами по подлокотнику какой-то незамысловатый мотивчик. — На протяжении многих десятилетий, как только начинается сезон навигации, у нас на реках образуются многочисленные заторы, где грузы или суда накапливаются в неимоверных количествах, что приводит к значительному удорожанию перевозок, — припомнив свой прошлогодний визит в Рыбинск и Царицын, а также полученные данные по ситуации на Волге с Доном, принялся он пояснять свои умозаключения. — Где-то это связано с недостаточными глубинами рек даже в половодье, а где-то с малой пропускной способностью имеющихся шлюзов с каналами. И такая безрадостная картина наблюдается повсеместно. На всех наших крупных реках. Нас же в этом вопросе интересует тот факт, что наряду с прочими судами, там простаивают танкеры с нефтеналивными баржами, что влияет на конечную стоимость нефтепродуктов, впрочем, как и любых других товаров. Разрешить эту проблему щелчком пальцев — невозможно. Тут лет за тридцать справиться бы с устройством потребного количества дамб, гидроэлектростанций и шлюзов — уже хорошо будет. Но в ближайшие два — три года вполне реально облегчить складывающуюся ситуацию, построив нефтепроводы, которые сделали бы речные танкеры практически ненужными. Во всяком случае, в том количестве, в котором они ходят ныне. С одной стороны цифра выйдет не сильно большая — процентов 15 от общего числа судов, что позволит снизить напряженность с грузопотоком процентов на 25–30 за счет уменьшения накапливающегося эффекта. С другой же стороны даже такая оптимизация речных грузопотоков через постройку казенных нефтепроводов, ведущих на казенные же нефтеперерабатывающие заводы или базы хранения, является истинным кошмаром для Нобелей и Ротшильдов, совместно контролирующих не менее половины всей этой отрасли. Мало того, что их транспортные компании мгновенно потеряют свою актуальность и обанкротятся. Так еще исчезнет их единственный экономический рычаг воздействия на более мелких конкурентов, которых они ныне обчищают, как липку, выставляя удобную для себя, как цену фрахта, так и цену на нефть в Баку и Грозном. Все же одно дело — добыть нефть. И совсем другое — суметь доставить ее потребителю. Немалая часть мелких и даже средних нефтедобытчиков сейчас попросту вынуждены продавать свою нефть крупнейшим игрокам рынка едва ли не по себестоимости, не имея возможности вывезти ее куда-либо со своего участка. А так у них появится выбор — продавать добытое своим прямым конкурентам, тем самым усиливая их еще больше, либо же сдавать государству по фиксированной цене. При этом второй пункт, как мне кажется, выберет большинство из них, просто чтобы насолить откровенно грабившим их все эти годы шведам с англичанами. У последних, конечно, имеется шанс остаться при своем, либо потерять не столь много. Но только в случае согласования с государством сохранения ныне существующей рыночной цены на все нефтепродукты и перераспределения рынков сбыта с учетом интереса казенных нефтеперерабатывающих заводов. В этом случае в бюджет сможет дополнительно поступать свыше 100 миллионов рублей в год с одного только керосина. Сами же нефтепроводы окупятся всего за полтора — два года эксплуатации даже с учетом их постройки на дорогостоящих резьбовых соединениях. Я тут примерно посчитал, — открыв сейф и вынув из него один из блокнотов, Иван Иванович быстро отыскал в нем нужную страницу. — В случае устройства подобных сооружений из труб диаметром в 12 дюймов ведущих из Грозного в Ростов-на-Дону, из Баку в Батуми, а также из Рыбинска в будущий Волхов, каждый из них сможет приносить чистой прибыли в год около 5 миллионов рублей, не считая эффекта от удешевления нефти. Ежегодные же потери нынешних перевозчиков на одних лишь транспортных тарифах составят порядка 70 миллионов рублей. Именно столько они недополучат! А ведь имеются еще тысячи железнодорожных цистерн и сотни нефтеналивных посудин, что в одночасье станут никому не нужными! Согласитесь, тут имеется за что сражаться и убивать, — хозяин кабинета кинул на своего слегка пришибленного собеседника более чем серьезный взгляд. — Да, да! Здесь крутятся такие деньжищи, по сравнению с которыми все наши деяния последних десяти лет кажутся детской забавой, — куда более тихим голосом произнес Иван Иванович. — Я уже даже приобрел себе пуленепробиваемый жилет и обзавелся парой пистолетов, которые всегда ношу с собой, выходя из дома. Да и охраной тоже озаботился! — покосившись на ведущую в кабинет дверь, добавил он совсем уж тихим голосом. — Верите, нет, мне так страшно не было даже на борту «Полярного лиса», когда мы сходились на нем с японскими кораблями десять лет назад. А ведь это даже не начало. Это лишь первая попытка нащупать направление верного пути в повышении доходов государства. Но даже это будет выглядеть всего лишь цветочками на фоне начала полноценной экономической войны с нынешними хозяевами отечественной, да и мировой, нефтяной отрасли!

— Все действительно настолько серьезно? — окончательно растерял былое благодушие свежеиспеченный действительный статский советник.

— Да, — лишь качнул головой барон. — Если бы за моей спиной не маячила такая сила, я бы впереди собственного визга убежал куда подальше, бросив исполнение порученной мне задачи. Благо претворять ее в жизнь будут совершенно другие люди. Но даже так очень боязно! И мне даже не стыдно в этом признаться! Ведь когда речь заходит о таких деньгах и влиянии, даже жизни монархов отступают на второй план!

— Ну… вы тоже скажете, — явно не поверил в последнее Протопопов.

— Не буду пытаться вас переубедить. Лишь скажу, что в случае начала ценовой войны на нашем внутреннем рынке, боевые действия, несомненно, перенесутся на мировой рынок нефти и нефтепродуктов, который ныне оценивается примерно в полтора миллиарда рублей. В результате, мы не только нанесем сильнейший удар по всем российским активам Ротшильдов, Нобелей и целой группы зарубежных инвесторов, мы, вдобавок, изрядно потопчемся по ногам Рокфеллерам, уже подмявшим под себя половину мирового рынка нефти и керосина. Получив возможность продавать данные товары втрое дешевле, Россия попросту обвалит этот самый рынок. Нынче ведь именно затраты на доставку к портовым терминалам удорожают данные продукты, где в шесть, а где и в десять раз. Таким образом мы оказываемся у развилки с рядом непростых путей дальнейшего следования. К примеру, прямо сейчас у «Русско-Китайского банка», за которым по факту скрывается Российская империя, имеется огромная возможность оттяпать себе едва ли не половину всей отечественной нефтедобычи, потратив на это не столь уж великие деньги. Для того лишь требуется перевести терзающие Баку погромы в самую настоящую вакханалию с поджогами всех нефтепромыслов, в которых не имеется участия нашего банка. Да, — предупреждающе поднял он руку, чтобы прервать было порывавшегося что-то сказать собеседника, — в этом случае мы сами поспособствуем уничтожению целой отрасли внутри своей страны и на годы потеряем свои позиции на внешнем рынке. Так оно и есть. Но одновременно у нас появится возможность скупить обвалившиеся акции нефтедобывающих компаний вполовину, а то и в треть, от их нынешней рыночной цены. Мелкие же предприятия вовсе обанкротятся и будут вынуждены сбывать свои участки добычи по минимальным ценам.

— Боюсь, что подобное вам будет опасно озвучивать даже его величеству, — тут же счет потребным предупредить своего друга отставной контр-адмирал. — Я, конечно, понимаю, что у вас несколько иное восприятие мира, нежели у людей моего поколения. Порой, сильно иное. И то, что кажется чудовищным для меня, является чем-то вполне разумным для вас, так как нечто подобное в известной вам истории уже происходило. Но давайте все же пытаться придерживаться каких-то рамок!

— Сказал мне один из самых известных кондотьеров современности, — счел возможным усмехнуться барон Иванов, наблюдая за тут же несколько потупившим взор гостем. — Впрочем, давайте я продолжу излагать свои мысли, а после мы обсудим, является ли уже озвученный вариант наиболее радикальным.

— Давайте, — только и смог тот, что кивнуть головой в ответ.

— В первую очередь должен отметить, что не могу не согласиться с вашим мнением, о радикальности озвученного плана. Сколь бы действенным он ни казался мне в долгосрочной перспективе, сейчас казна получает немалые средства в качестве акцизов и налогов со всех этих нефтедобытчиков. Счет там идет на сотни миллионов рублей ежегодных отчислений. Потому тут действительно следует проявлять деликатность. Ведь до тех пор, пока наши «заклятые друзья» сами получают огромную прибыль с добычи нефти на нашей земле, им будет выгодно держать свои рынки открытыми для российских масел, мазута, керосина. Английские танкеры, английские и немецкие торговые агенты, английские и германские территории — вот основа мировой экспансии данного товара производимого в России. Не в курсе, известно вам то или нет, но в настоящее время ведется самая настоящая война за контроль над керосиновыми рынками Германии, Индии и Китая, куда с напористостью паровоза пытаются пролезть Рокфеллеры. И, не договорись мы с немцами о новых таможенных тарифах, потерпи мы поражение в войне с Японией, не владей англичане большей частью нашей нефтяной промышленности, данные рынки оказались бы полностью потеряны для отечественного товара уже сейчас. Потому наносить удар по противостоящим американским дельцам Ротшильдам с Нобелями, пока точно не стоит. Вместе с тем, стране требуются огромные единомоментные денежные вливания для глобальной перестройки промышленности, торговли, социальной сферы, сельского хозяйства, армии, флота и много чего еще. И эти средства необходимо откуда-то брать! При том, что путей их получения крайне мало. Можно сказать, всего два: кредитование и расширение торговли. Иных методов у государства на сей момент не существует, — в очередной раз развел руками барон Иванов. — От первого пункта наша страна уже который год пытается уйти через кровь, пот и слезы. Второй же путь столь сильно забит конкурентами, что влезть видится возможным лишь в относительно новые предприятия, либо же в те, в которых в данный момент идет самый банальный всеобщий дележ. К примеру, если вдруг некие гипотетические, никому неизвестные, подводные лодки начнут топить все танкеры, идущие к нашему континенту со стороны Северной Америки, Рокфеллеры пойдут на дно вместе с этими самыми танкерами, лишившись столь необходимых им рынков сбыта. Мы же сможем подхватить оброненный ими флаг, а бюджет нашего государства пополнится еще сотней миллионов рублей всевозможных платежей и отчислений.

— Ох, дорогой мой Иван Иванович, — тяжело вздохнул Протопопов. — Неужто, в вас все еще бушует дух корсара?

— При чем тут дух корсара? Это просто напрашивающийся ответ на то, что сейчас творится в Баку! Ведь не просто так атака Рокфеллеров на новые рынки сбыта совпала с началом беспорядков в нашем основном нефтедобывающем регионе, которые в свою очередь перешли в горячую стадию как раз в тот момент, когда Россия вела тяжелую войну, да еще изрядно рассорилась с Великобританией! Вот увидите, если американцам не дать жесткий и показательный отпор, Баку просто-напросто заполыхает в прямом смысле этого слова, оставив нашу страну без столь необходимого топлива и немалого источника доходов. Увы, но промышленные диверсии еще никто не отменял. А сжечь своего конкурента — вообще давняя забава всех капиталистов. Не получая же многократно более сильного ответа, они начинают полагать себя неподсудными. Два года назад мы потеряли рынок Сиама, а в этом нас очень активно начали вытеснять из Индии с Германией. Притом мы всегда должны понимать, что налоги с продажи керосина являются немалой статьей доходов государственного бюджета. Потому тот удар, что ныне наносится по нашей внешней торговле нефтепродуктами, также направлен непосредственно против нашего государства, так как в перспективе лишает его многих сотен миллионов рублей прибыли. Ежегодно! Так имеем ли мы право ударить в ответ? Скажите мне, пожалуйста! — требовательно уставился барон на своего собеседника.

— Кхм. Однако! — только и смог что выдать в ответ несколько ошарашенный подобными откровениями собеседник. — И … к какому же выводу пришли вы сами? Ведь вы же что-то надумали помимо уже озвученного! Не могли не надумать! — не счел возможным усомниться в госте из будущего Протопопов. Сколько всего они успели изменить совместными усилиями, узнал бы кто чужой, мгновенно удавил бы обоих. Потому и подталкивал друга к озвучиванию того начала, кое к данному моменту виделось тому реализуемым и при этом не ведущем к началу очередной войны.

— Надо ускорять поставку новейших поворотных печей для выделки цемента на соответствующие заводы у Волховских порогов, а также под Новороссийском. Вторые нам по большей части пригодятся не скоро. Но место следует застолбить уже сейчас, тем более что спрос на цемент внутри страны огромный и простаивать они уж точно не будут. Да и нам пригодятся еще на этапе подготовки. Первым же надлежит годами работать на местное строительство, поскольку городу Волхову точно быть, да и материал, добываемый в тех местах более чем достойный. Туда, оказывается, уже успели провести железную дорогу, идущую к Вологде, так что я успел съездить и оценить, так сказать, перспективы, — на всякий случай уточнил он источник своих познаний. — Изгваздался весь, конечно, как свинтус. Но оно того стоило. Пусть сейчас добыча известняка там происходит исключительно с применением ручного труда, свыше половины нового строительства в столице ведется на доставляемых оттуда материалах. Благо новые законы, созданные как раз под проект развития гидроэнергетики, позволили решить проблему с выкупом земли на солидном удалении от самой будущей пробной ГЭС. И в тот же район потребуется провести первый нефтепровод от Рыбинска, чтобы поперво́й не слишком сильно возбуждать наших нефтезаводчиков. Нобели, конечно, не обрадуются его появлению, поскольку специально строили суда для прохода каналами из Волги в Неву. Однако, именно такой путь вызовет наименьший ажиотаж, позволив нам отработать технологию строительства, да к тому же поспособствует облегчению положения на одном из наиболее загруженных речных транспортных узлов страны.

— Стало быть, отбросив в сторону воинственные настроения, вы решили пойти по пути торговли. Но вместо выколачивания для нас места под солнцем, сделали акцент на создании нового товара. Точнее даже не так. Не нового товара, а новых источников формирования товара! — заметно успокоился Протопопов, поняв, что его друг не намерен настаивать на необходимости вовлечения страны в более чем опасное противостояние богатейших фамилий планеты. — И именно гидроэлектростанции и нефтепроводы, по вашему мнению, оказались наиболее доходными предприятиями в современных условиях? Потому сейчас и делаете акцент на развитии заводов производящих продукцию для новых, потребных нам, строек? — на всякий случай уточнил действительный статский советник, чтобы знать общее направление движения их капиталов в ближайшие годы.

— Да, — тут же кивнул головой барон. — В настоящее время именно такой шаг видится мне наиболее разумным и мирным, что ли. Мало того, что обе ниши вообще никем не заняты благодаря неповоротливости государственной машины и определенной здоровой паранойе принимающих решения господ. Так еще потребителей хоть отбавляй. Мы ведь, считайте, весь Санкт-Петербург можем под себя подмять в плане его обеспечения электроэнергией, если построим с полдюжины ГЭС на Волхове, Вуоксе и Нарове. Проекты их уже давно имеются и даже просчитаны. Все потребное оборудование не первый год существует и отработано на практике в той же Германии. Так что можно, либо купить у немцев, либо заказать у Металлического завода, коли сами с соответствующим производством не сдюжим. Рабочих рук в стране — хоть отбавляй. Заодно судоходную ситуацию в этих реках значительно улучшим. Правда строить придется последовательно, начав с Волхова, где очень удачно встанет алюминиевый завод, продукция которого пойдет прямиком на изготовление высоковольтных проводов. Просто там, верстах в ста на юго-восток, уже лет тридцать как обнаружено богатое месторождение бокситов, из которых и получают алюминий. Его даже тогда попытались разрабатывать. Но бросили данное занятие из-за отсутствия современных технологий получения данного металла. При имеющемся же административном ресурсе провести туда железную дорогу не составит особого труда. А алюминий стране нужен. Очень нужен! По данным таможенной службы мы ежегодно ввозим свыше полутора тысяч тонн этого недешевого материала. Потребность же в нем будет лишь увеличиваться из года в год. Но даже если не принимать алюминий в расчет, при сегодняшней цене в 8 копеек за киловатт/час, все ГЭС, давая не менее 500 % прибыли, окупятся за два года эксплуатации, если не быстрее. К тому же, при этом мы изрядно потопчемся-таки по ногам англичанам, владеющим всеми столичными тепловыми электростанциями. Со временем даже можно будет полностью обанкротить их, удерживая цены на уровне в 1 копейку. А после выкупить за сущие гроши и объединить все электрические сети в одну единую. О скором выкидывании англичан с данного рынка говорить, конечно, не стоит, — поспешил уточнить гость из будущего. — Но в перспективе ближайших десяти лет, это сделать более чем реально. Заодно значительно снизим зависимость Санкт-Петербурга от завоза английского угля, который ныне выступает для нас этаким сдерживающим поводком, что со стороны островитян, что со стороны немцев.

— Я боюсь поинтересоваться,… но… Сколько вы полагаете возможным иметь годового дохода с указанных гидроэлектростанций? — как-то даже осторожно поинтересовался старый моряк, изрядно взбодренный услышанной цифрой в 500 % прибыли.

— По предварительным расчетам выходит не менее 30 миллионов рублей, — откровенно обескуражил того озвученной суммой барон Иванов.

— Это что же получается, в столице ныне тратят столь колоссальные суммы на освещение, трамвай и работу заводов? — даже несколько закаменел лицом Протопопов, услышав подобное. — Это же цена трех эскадренных броненосцев!

— Нет. Сейчас, естественно, тратят меньше, — несколько успокоил того хозяин квартиры. — Ведь банально не имеется потребного числа поставщиков, отчего многие до сих пор применяют светильный газ и механический привод станков от паровых машин. В том числе по этой причине ГЭС потребуется вводить в эксплуатацию постепенно. Как и генерирующие электроэнергию гидроагрегаты на них. Но, вот увидите, со временем их мощностей окажется совершенно недостаточно для удовлетворения потребностей столь крупного промышленного города. Потому тепловые электростанции еще скажут свое веское слово. Никуда мы от них не уйдем в ближайшие полвека. Но даже если все звезды сойдутся, уйдет не менее трех лет на реализацию первого, маленького, предварительного, тестового проекта Волховской ГЭС. И только после мы сможем приступить к нашему главному детищу. Вот только время уже уйдет, — развел руками Иван Иванович. — Смотрите сами, сейчас у нас май 1905 года. Дай Бог к весне 1908 года мы закончим с первым этапом строительства промышленного парка будущего Волхова, в который, помимо всего прочего, потребуется добавить, и алюминиевый завод, и механический с новейшими электропечами, и подшипниковый, и кирпичный, и черт знает чего еще. Опять же, дай Бог до конца 1908 года в устройстве ГЭС будут выявлены сделанные проектировщиками ошибки. Стало быть, к реализации основного проекта мы сможем приступить не ранее 1909 года, когда первая четверка, если не шестерка, линкоров для нашего флота уже должна будет строиться минимум как год. Соответственно, как-либо повлиять на снижение их цены мы сможем лишь самую малость за счет поставок стали по себестоимости с ныне модернизируемых заводов Никополь-Мариупольского общества. Но должный получиться в итоге громадный комбинат будет способен произвести материалы достаточные для постройки лишь двух линкоров! Ну, может быть, трех! Но никак не полудюжины! Тем более, что с ним пока еще ничего не ясно и это лишь мои предварительные умозаключения. В результате выходит, что мы все уже профукали возможность сэкономить на реализации грядущих военных программ. И кто-то должен будет держать за это ответ перед императором!

— Н-да. Ситуация, конечно…, — в задумчивости потрепал свою бородку отставной контр-адмирал. — Я, признаться честно, столь далеко и столь масштабно еще не заглядывал.

— Вы уж меня извините, Николай Николаевич, что забиваю вашу голову такими проблемами. Вам и без того своих забот да хлопот окажется достаточно на Невском заводе, когда там пойдет процесс массового внедрения в судостроение сварки. К тому же выбивание или же поиск новых заказов также ляжет на ваши плечи. А такого масштаба, как было до войны с японцами, в ближайшие годы не предвидится. Всем придется выживать и попросту драться за каждого клиента, как это и принято в капиталистическом обществе. Но мне просто необходимо было выговориться. А тут вы! Вот я и вывалил на вас все разом, — повинно склонил голову барон Иванов. — Мне же даже с моей Наташенькой нельзя ни о чем таком поговорить.

— Понимаю, дорогой мой Иван Иванович. Все понимаю. И благодарю за оказанное доверие. Дальше меня ни одно услышанное ныне слово не уйдет. В том будьте покойны. — Нельзя было сказать, что последующие 5 лет в истории Российской империи прошли под лозунгом — «Все на стройку!», но появления такого количества объектов критической инфраструктуры, новейших производств, просто многоэтажных многоквартирных жилых домов, за столь короткое время, доселе страна не знала. Очень уж богатой на улов для ограниченного круга лиц вышла Русско-Японская война, не смотря на понесенные казной расходы. Впрочем, даже этих сотен миллионов рублей оказалось недостаточно для претворения в жизнь намеченных планов. В 1910 году Николаю II даже пришлось перевести в «Русско-Китайский банк» еще сто миллионов из числа личных средств, чтобы сделать возможным постройку Александровской ГЭС, кою один единственный во всем мире человек изредка называл Днепровской. А уж какой зубовный скрежет стоял в зданиях бирж всего мира, после того как было объявлено о принятии правительством России закона о недопустимости акционирования ГЭС находящихся на ее территории! Все уже успели оценить доходность Волховской и Наровской гидроэлектростанций, отчего попросту жаждали припасть к подобному золотому дну. Но тут, как и в вопросе с магистральными нефтепроводами, биржевых дельцов ждало полное разочарование. Все подобные объекты обязаны были быть переданы финансировавшим их постройку «Русско-Китайским банком» в полное государственное владение и управление. Естественно не сразу, а по прошествии 25 лет со дня запуска в эксплуатацию. Причем последнее оказалось для всех наиболее обидным, поскольку легко можно было подсчитать ту баснословную прибыль, кою данный банк планировал получить за эти годы. И мало кто мог даже предположить, что для истинных владельцев банка это все являлось лишь началом пути, получением источников постоянного финансирования тех грандиозных проектов, что были задуманы к реализации в ближайшие четверть века. Ведь о немалой возможности относительно скорого начала большой войны в Европе никто из числа прикоснувшихся к знаниям о будущем не забыл.

Глава 4

Jane’s fighting ships

Ни один здравомыслящий человек не стал бы оспаривать тот факт, что победа России над Японией породила множество последствий для всего мира. Кто-то ставил во главу угла сдвиги, должные произойти на политической карте. Кто-то делал акцент на грядущее перераспределение финансовых и торговых потоков, как минимум, в азиатско-тихоокеанском регионе. А кто-то, мыслящий менее глобально, заметил и выставил на всеобщее обозрение посредством газет факт катастрофического проигрыша английской кораблестроительной школы ее российскому визави. И это стало шоком для очень и очень многих! Ведь прежде Россия, как кораблестроительная держава, никем всерьез не воспринималась в принципе. Тогда как Великобритания считалась едва ли не главной мировой верфью, поставляющей суда и корабли десяткам стран.

Да, по гордости англичан был нанесен жесточайший удар. Если доселе английские суда и корабли считались крепкими, добротными и конкурентоспособными по цене, то отныне, то в одном периодическом издании, то в другом, начинали задаваться вопросом — «А столь ли хороши „скорлупки“ склепанные на берегах Туманного Альбиона?». Причем, если первые статьи в третьесортных немецких, французских, итальянских, российских, испанских, китайских, американских, аргентинских, бразильских, чилийских газетенках были оплачены бароном Ивановым. Естественно, не напрямую, а через несколько посредников! То впоследствии данный «флаг» подхватили и подняли еще выше прочие заинтересованные стороны. Ведь те же немцы, французы, американцы и итальянцы с превеликим удовольствием откусили бы от английского «кораблестроительного пирога» немалый шмат, дабы занять работой собственные сталелитейные заводы и верфи. Но при этом все они столь же дружно принялись коситься в сторону России. Ведь, помимо только-только завершившейся войны, еще были свежи воспоминания о сражениях испанцев с американцами. Тогда тройка не самых новых броненосцев, опять же построенных в России, смогла показать себя равным противником новейшим кораблям ВМС США, к тому же имевших солидное численное превосходство, в то время как испанские броненосные крейсера английского проекта оказались полным провалом. А, как говорится, первый раз — это случайность; второй — совпадение; третий — закономерность.

Именно в роли той самой закономерности было суждено выступить заказу, поступившему от Германской империи на постройку для немецкого флота четырех больших броненосных крейсеров типа «Слава». Ведь это уже был не просто знак признания качества работ российских кораблестроителей. Это был значище! И как бы в некоторых газетах впоследствии ни вопили об исключительно политическом аспекте размещения данного заказа, являвшегося попыткой Вильгельма II сблизиться с императором Николаем II с целью навязывания России военного союза, сам факт его появления дал толчок к выходу на мировой судостроительный рынок нового игрока. Что же касалось озвученных политических мотивов, то ни для кого не являлось секретом, что формирование флота той или иной страны зачастую имело под собой как раз таки именно политический подтекст. Вспомнить хотя бы немецкую родословную всех крейсеров и броненосцев погибшего Северного флота Империи Цин, создававшегося в пику Императорскому Флоту Японии, чьи корабли, за редким исключением, появлялись на свет в Великобритании. В эту же копилку ложился состав Аргентинского флота, который перешел с кораблей английской постройки на итальянские, стоило только англичанам начать поставлять корабли в Перу. Правда, качество постройки тоже требовалось поддерживать на должном уровне. Как и цены. Потому, прежде этому самому новому игроку пришлось изрядно потрудиться, дабы доказать свое право претендовать на новые заказы со стороны потенциальных клиентов. Причем потрудиться не только в плане физического изготовления уже заказанных судов, но также в кулуарных переговорах с главными игроками данного рынка. Наверное, впервые в истории Российской империи переговоры о поставке новых кораблей той или иной стране велись на правительственном уровне.

А сторонние заказы российским верфям были нужны, как воздух, чтобы не растерять тот темп производства и те рабочие кадры, что были набраны за годы подготовки к Русско-Японской войне. Слишком уж большие средства из бюджета Морского министерства в ближайшие пару лет должны были уйти на восстановление изрядно повоевавших кораблей и восполнение запасов боеприпасов. На обновление же флота денег оставалось совсем немного. Потому в 1905 году для Российского Императорского Флота оказались заказаны лишь два тяжелых артиллерийских корабля, да по полдюжины подводных лодок и мореходных канонерок. Это едва позволило загрузить работой Балтийский и преобразованный из отдельных производств в единое целое Адмиралтейский заводы. Частникам же вместе с черноморскими казенными адмиралтействами вовсе пришлось заботиться о себе самостоятельно.

Хотя, не все было столь однозначно. Да, правительству в первую очередь требовалось загрузить работой именно казенные верфи. Но одновременно нельзя было допустить какого-либо поклепа со стороны тех же немцев по отношению к государственным судостроительным предприятиям. Именно по этой самой причине Невскому заводу и «Навалю» выдали по половине немецкого заказа каждому вместе с потребными производственными мощностями на побережье Черного моря, которые к тому же требовалось изрядно модернизировать. Как бы в свое время Иван Иванович ни убеждал императора в отсутствии желания влезать в процесс постройки линкоров Российского Императорского Флота, «Русско-Китайский банк», а вместе с ним и Невский завод, являлись собственностью далеко не его одного. И крупнейший из анонимных акционеров данного финансового учреждения счел необходимым усилить его всеми возможными способами. В том числе через заказы крупных кораблей для РИФ. А в качестве «первого блина» как раз очень удачно выступил германский заказ. Дело оставалось «за малым» — выполнить его в срок, в надлежащем качестве и уложившись в бюджет.

— Как я понимаю, вы рассчитывали на подобный исход, когда предлагали Виктору Христиановичу проектировать броненосный крейсер именно в такой компоновке? — очередная встреча Иванова с Протопоповым оказалась посвящена кораблестроительным программам «заклятых друзей». — Ведь, ни немцы, ни англичане, ни итальянцы с американцами, так до сих пор и не заложили на своих верфях ни одного крейсера, должного получить те же орудия главного калибра, что и линкоры. В отличие от нас.

— Совершенно верно, Николай Николаевич, — кивнул тому головой барон. — Хотя, ныне не могу утверждать, что их никто не начал строить. Все же на дворе уже вовсю хозяйничает 1907 год, а в последнее время я несколько отдалился от темы мирового кораблестроения. Так что тут, скорее, вам карты в руки. Вы ведь у нас постоянно разъезжаете по заграницам, наведываясь, то к Виккерсу, то к Шихау, то на «Вулкан». Там всех, небось, до сих пор коробит, что русские получили заказ на изготовление боевых кораблей для германского и английского флотов, — усмехнулся Иван Иванович, припомнив, какая истерика творилась два года назад на страницах передовых газет той же Великобритании. Тогда, в 1905 году, мало того, что искусство их кораблестроителей было поставлено под сомнение, так еще жаждущий затянуть Россию в военный союз Вильгельм II всячески способствовал распространению угодных ему слухов.

В то время, что «Невский судостроительный и механический завод», что «Общество корабельных верфей, мастерских и плавилен» или по-простецки — «Наваль», с одной стороны, фактически на блюдечке с голубой каемочкой получили свои первые контракты на постройку крупных артиллерийских кораблей для Германской империи. С другой же стороны, ни тот, ни другой, не обладали потребными для его выполнения компетенциями и производственными мощностями. Как впоследствии, спустя многие годы, выяснилось — это был один из первых шагов по заманиванию французского частного капитала на работу во благо России, а не владельцев этого самого капитала, как было прежде. Именно поэтому оба акционерных общества были вынуждены брать в аренду буквально впихиваемые им в руки казенные верфи на Черном море. Мало того, что их, фактически, сталкивали лбами на закрытом рынке, чтобы добиться от «Наваля» тех же заниженных цен, по которым собирался браться за работу Невский завод, так еще столь необходимая в преддверии начала гонки линкоров дорогостоящая модернизация верфей также ложилась исключительно на их плечи. В этом-то и состояла вся хитрость по привязыванию к российскому кораблестроению иностранного капитала — вложившись раз, те же французские банкиры вряд ли были бы готовы бросить все и забыть о десятках уже потраченных миллионах франков из-за низких расценок на постройку кораблей, регулятором которых предстояло стать Невскому заводу. По сути, российский частно-государственный капитал «Русско-Китайского банка» собирался заставить работать французский капитал на техническое перевооружение российской промышленности, в том числе в сталелитейной сфере, но при этом не позволять тому влиять на внутрироссийские цены, как это имело место все последние десятилетия. Слишком уж громадное число предприятий требовали полного технического перевооружения, чтобы это было возможно осуществить без привлечения иностранных инвестиций. А так выходило нечто на подобии финансовой пирамиды — изрядно вложившись раз, владельцы денег будут вынуждены заносить все новые и новые немалые суммы, но при этом вынужденно играя по навязанным другой стороной правилам.

Так все производственные мощности Лазаревского адмиралтейства на целых два десятка лет оказались в пользовании владельцев Невского завода, тогда как представителям франко-бельгийского капитала было предоставлено на тот же срок находящееся в процессе перестройки Николаевское адмиралтейство. Вроде бы, пляши и радуйся от привалившего счастья. Но тут со стороны иностранных инвесторов раздался первый и далеко не последний истошный вопль о вселенской несправедливости, поскольку цена за каждый из заказанных крейсеров уже была согласована немцами с представителями правительства Российской империи. Она оказалась точно такой же, по которой «Вулкан» некогда строил «Славу» для Российского Императорского Флота. И для тех, кто пришел на российский рынок с целью изрядно заработать на казенных заказах, столь низкие расценки стали сущим кошмаром. Тем более, что чертежи корабля владельцам «Наваля» пришлось выкупать за полмиллиона рублей у их столичных конкурентов, которые принимали непосредственное участие в проектировании и наблюдении за постройкой прототипа. Однако, если для частной верфи главным фактором в этой истории оставались деньги, то для куда более крупных игроков основным фактором выступал именно политический момент.

Сказать, что в 1904–1905 годах англо-российские отношения находились в фазе острого противостояния, значило не сказать ничего. От начала полномасштабных боевых действий обе империи удерживало лишь имеющееся в верхах понимание, что победителем в их противостоянии будет только и исключительно Германия. К тому же, никто не желал пусть даже временного разрыва сложившихся взаимовыгодных экономических связей. Слишком уж большие деньги крутились в торговле между Россией и Великобританией, терять которые не желал никто. Потому требовалось найти такие точки соприкосновения, которые в дальнейшем позволили бы продвинуться дальше в налаживании отношений, а заодно нивелировали бы эффект от заказа немцами постройки кораблей в России.

Так, следуя мудрой русской пословице, что клин вышибают клином, со стороны англичан начались попытки прощупать почву на предмет возможной коммуникации через сферу военно-морского кораблестроения. Что, как не заказ русскими новых кораблей на одной из английских верфей могло дать всем понять, что имевший место «газетный поклеп» являлся лишь происками конкурентов? В ход тут же были пущены связи компании «Виккерс, Сыновья и Максим», у представителей которой еще с прошлого века сложились определенные деловые и коммерческие отношения с российскими судостроительными заводами. Вот только как бы представитель Виккерса ни старался, какие бы усилия ни предпринимал, раскрутить Россию на размещение заказов не вышло от слова «совсем». Более того, принимающей стороной было высказано встречное предложение, откровенно обескуражившее англичан своей наглостью! В обмен на обнародование данных о тесном сотрудничестве с Виккерсом в деле постройки первых российских крупных турбинных крейсеров, а также хвалебную статью моряков РИФ о кораблях японского флота рожденных на подконтрольных Виккерсу же верфях, это самое сотрудничество должно было состояться. Причем свершиться оно было должно, без сучка, без задоринки! А также англичане обязывались бы заказать постройку в России двух крупных турбинных крейсеров и двадцати подводных лодок для «Королевского флота». Первого лорда Адмиралтейства, адмирала Фишера, едва не хватил удар, когда ему принесли на ознакомление соответствующий доклад, ведь в случае положительного политического решения вытаскивать деньги стали бы именно из его кармана. Те самые деньги, которых там не имелось от слова «совсем», особенно после срочного внепланового заказа четырех дополнительных броненосцев типа «Лорд Нельсон».

Решать, конечно, было не ему, но в голову старого моряка даже в страшном сне не могла прийти мысль о заказе кораблей для величайшего флота мира где-то вне берегов Туманного Альбиона. Хотя у того же американца Холланда еще в 1901 году была приобретена одна подводная лодка и лицензия на постройку еще пяти ее систершипов. Но то была, скорее, вынужденная мера, чтобы не отстать от прочих стран в этом, новом, начинании. Тем более что никто не стал бы искать двойного дна в данной сделке, поскольку его попросту не было. Да и сам заказ по меркам английского кораблестроения вышел копеечным. Чего, отнюдь, нельзя было сказать про требования русских. Ведь это были именно требования, но никак не пожелания! И от кого! От едва справившихся с японцами «северных варваров», как выразились бы те самые японцы!

Следует отметить, что в его полных негодования мыслях имелось огромное зерно истины. Российский Императорский Флот на тот момент по большей части представлял собой сборище инвалидов, отчего многим в Лондоне и казалось достаточным лишь протянуть руку, чтобы с той стороны за нее сразу же ухватились. Да еще с благодарностью! И уж конечно никто не ожидал столь противоположного ответа! Однако, первый контакт состоялся. А это уже было совсем неплохо. Пусть между странами стояли разбитые в пух и прах планы Великобритании по еще большему экономическому покорению Китая, а также потопленные корабли друг друга с сотнями погибших моряков, намерение взять курс на нормализацию отношений, было продемонстрировано. Оставалось договориться о деталях сотрудничества и цене. В том числе в сфере кораблестроения, коли русские закусили удила именно в этой сфере.

— Коробить-то их коробит, — прервал воспоминания собеседника Протопопов, — но даже англичане оказались вынуждены признать, что в плане боевого применения и проектирования подлодок мы находимся впереди планеты всей, — зеркально усмехнулся он. Впрочем, ухмылка быстро исчезла с лица отставника, стоило ему продолжить свою речь. — Точно так же как мы вынуждены негласно признавать приоритет англичан в постройке достойных боевых кораблей. Это для газет можно было напридумывать все, что нам было угодно на тот момент. Реальность-то нам с вами хорошо известна. Великих трудов и жертв стоила нам победа над японцами. И не в последнюю очередь это заслуга поставленных им кораблей.