Балтийские комбинаторы

Константин Буланов

Балтийские комбинаторы

Пролог

Закончившаяся капитуляцией Японии война оставила после себя вроде как одержавшей верх России не только огромные финансовые потери, опустошенные арсеналы, тысячи безутешных вдов и сирот, но и четкое понимание необходимости вносить немалые корректировки в устройство армии и флота. Как с организационной точки зрения, так и с технической стороны. Увы, но старые генералы и адмиралы, выросшие во времена парусного флота и штыковых атак, уже не удовлетворяли требованиям ведения современного боя. Однако именно они и обучали новое поколение молодых офицеров, с учебной скамьи прививая тем догмы, коим уже не было место в армии и флоте, что желали бы претендовать на звание современных. Более того, именно они до сих пор занимали все высшие командные должности, и поделать с этой проблемой было попросту нечего, поскольку замены им, за редким исключением, не имелось вовсе. Так что вроде как грозные, могучие и победоносные вооруженные силы Российской империи на самом деле являли собой самого натурального колосса на глиняных ногах. Совершенно устаревшая тактика и разработанное под нее вооружение никак не отвечали тем вызовам, что уже вскоре должны были обрушиться на страну по злой воле не способных поделить мир соседей. Но и внедрять в солидных масштабах что-то революционное, виделось невозможным, как в силу отсутствия на это средств, так и в силу неготовности малограмотных нижних чинов, впрочем, как и офицеров, правильно применять все эти новшества.

В той же армии многие из них, кто по незнанию, а кто от общей расхлябанности, умудрялись приводить в полную негодность даже надежную, как лом, трехлинейку! И это среди лучших из лучших, что были отобраны и дополнительно обучались для участия в боях с японцами! Тогда какими же являлись все остальные! Страшно было подумать!

Нет, конечно, не все действующие солдаты или же рекруты с ратниками могли поразить начальство разве что своей совершеннейшей безграмотностью. Встречались среди них и вполне толковые люди. Но таковых тут же определяли в артиллеристы, пулеметные команды и связисты, так что на долю линейной пехоты приходился минимальный процент легко обучаемых и ответственных индивидуумов. Про катастрофический некомплект в полках унтер-офицеров, способных обучать новичков на собственном примере, не хотелось даже вспоминать. А те, кто имелся, по большей части могли передавать рекрутам лишь особенности армейской жизни, в которой они успели повариться сами, но никак не умения воевать по причине не имения оных.

Да и на флоте тут и там встречались настолько досадные аварии, причиной которых являлась откровенная безграмотность, царившая даже в среде унтер-офицерского состава, что хотелось хвататься за голову и рвать из нее волосы. Уж сколько тех же водотрубных котлов оказалось выведено из строя по причине организации их некорректного питания водой и углем, теми, кто прежде обслуживал исключительно огнетрубные аналоги, не смог бы сказать, наверное, никто. И ведь свалить всю вину исключительно на них виделось в корне неверным шагом, поскольку при переводе на работу с новым, не виданным ранее, оборудованием любого человека следовало сперва обучить должным образом. А это упущение уже было на совести высшего командного состава, подавляющее большинство представителей которого совершенно не разбирались в особенностях технического устройства вверенных им кораблей. Цветущая на флоте кастовость, попросту разъедала, словно ржавчина металл, этот самый флот изнутри.

И таких малограмотных, необученных, не желавших расти над собой были миллионы! Миллионы армейцев, моряков и резервистов, которые не умели даже стрелять из винтовки по причине отсутствия должной практики, так как патроны стоили немалых денег, а этих самых денег армии вечно не хватало, впрочем, как и флоту, при том, что именно их содержание сжирало четвертую часть государственного бюджета. Того самого бюджета, который с превеликим трудом удалось сохранить профицитным в тяжелых для империи 1904 и 1905 годах, и который виделся совершенно недостаточным для покрытия очередных оружейных программ. Программ, потребность которых не просто настала, а созрела, перезрела, упала на землю и уже начала покрываться гнилостными пятнами. Ведь если с новыми трехлинейными винтовками и станковыми пулеметами дела обстояли худо-бедно неплохо, то личное оружие офицеров и вообще вся артиллерия требовали скорейшей замены на современные образцы в самое ближайшее время. Флот же вовсе вступал в период кардинального преобразования и перехода на следующий этап эволюции. При этом все еще не был окончательно решен крестьянский вопрос, на внутреннем рынке начались нехорошие игры с ценами на самое потребное стране сырье по причине образования первых консорциумов управляемых зарубежным капиталом, казнокрадство цвело и пахло во всех сферах жизни населения, а сами простые обыватели вовсю жаждали перемен к лучшей жизни. Причем жаждали получить ее здесь и сейчас, чего, ни нынешняя власть, ни какая другая, не могли бы им дать при всем желании, ведь законы рынка еще никто не отменял. Пытался как-то воздействовать и регулировать — это да. Но не отменял! И на фоне всего этого вдобавок приходилось отбиваться от «заманчивых предложений» внешних «врагов» и «друзей», различия между которыми, порой, совершенно стирались, а методы убеждения напоминали откровенное выкручивание рук. Вот только без них тоже было никак не обойтись, ни в военной, ни в политической, ни в экономической сферах жизни. Мало того, что многие технически сложные изделия до сих пор не производились на территории России и ввозились исключительно из-за рубежа, так еще львиная доля бюджета формировалась на прибылях получаемых с внешней торговли. А для любой войны, что прошедшей, что текущей, что будущей, требовались деньги, деньги и еще раз деньги, которых постоянно недоставало.

К 1 января 1905 года Российская империя, имея внешнюю задолженность перед французскими, бельгийскими, английскими, немецкими и американскими банкирами в 1 миллиард и 398 миллионов золотых рублей, сама выступала кредитором для двух соседних империй — Японской и Цин, кои были обязаны возместить ей контрибуций и полученных ранее кредитов на почти такую же сумму. Вот только погрязшие в жесточайших экономических кризисах азиатские государства, если и могли где-нибудь достать деньги для погашения образовавшихся задолженностей, то только у тех же европейских и американских банкиров, давними должниками которых они и так являлись не одно десятилетие.

В общем, даже после проведенной правительством Страны восходящего солнца принудительной конфискации у населения и банков всех золотых иен, Россия не смогла получить от Японии потребного ее экономике драгоценного металла свыше того, что добывалось на ее территории ежегодно. Многое, конечно, оказалось заранее припрятано рачительными хозяевами, многое заранее ушло в качестве оплаты за поставленные во время войны материалы и вооружение, но даже так 32 с копейками тонны золота выглядели откровенной насмешкой над победителем, которому и забирать-то у разоренной войной страны виделось более нечего. А деньги Российской империи были ой как нужны. Впрочем, как и всегда. Ведь, одолев одного противника, она не избавилась от непрестанного давления со стороны ведущих европейских держав.

Пусть даже с немцами вышло заключить новый договор о таможенных тарифах и поделить зоны влияния в азиатско-тихоокеанском регионе. Пусть изрядно перепугавшиеся подобного сближения французы отныне сами предлагали взять у них очередной кредит под пустяшный процент. Пусть понесшие огромные финансовые потери и лишившиеся очень полезного исполнителя англичане продолжали торговать с Россией, как ни в чем не бывало. Нагнетаемое международное напряжение попросту чувствовалось в воздухе. Слишком уж добротные зубки смогла продемонстрировать в завершившейся войне Россия, чтобы военные и политики прочих мировых держав могли продолжать чувствовать себя относительно спокойно.

Англичане более чем ревностно отнеслись к размещению на российских верфях заказа со стороны Германии на постройку четырех аналогов броненосного крейсера «Славы», что показал себя великолепным прерывателем торговли и убийцей крейсеров. Да, каждый подобный корабль выходил изрядно дорогим. Но, как показала практика, свою роль он отыгрывал на все двести процентов. А выделять по броненосцу на охрану каждого транспорта, не представлялось возможным. К тому же, обладающая огромными ресурсами Россия сделала первый значимый шаг для выхода на внешний рынок в той самой отрасли, кою англичане прежде полагали своей вотчиной. Пусть не через пять и даже не через десять лет, но уже через пятнадцать она могла достичь того уровня развития производства, когда окажется возможным подвинуть в сторону английских корабелов за счет более дешевых ресурсов и рабочей силы. И это пугало, ведь вся мощь Британской империи зиждилась на ее морском превосходстве над всеми прочими странами мира. Том самом превосходстве, что уже дало заметную трещину из-за боязни подводных лодок, коя начала гулять по Адмиралтейству, и на фоне которой даже «Балтийский позор» отошел на второй план.

Откровенно напряглись и немцы от того, что победа над японской армией, построенной по канонам германской, была достигнута без привлечения тех войск, что защищали западные рубежи Российской империи. Да еще и минимум трехкратное превосходство японцев в живой силе оказалось совершенно недостаточным при штурме заранее подготовленных оборонительных позиций русских. А крепостей у последних на границе с Германией имелось вдосталь. Так что идея быстрой победоносной войны в ситуации с Россией стала видеться уже не такой реальной, как было прежде. Да и с Францией тоже.

Французы же тряслись от того, что сами бросили своего союзника в столь тяжелый для русских момент. Пусть даже по заключенному еще прежним российским императором соглашению дружить предполагалось исключительно против общих врагов в Европе, им хотя бы ради приличия следовало продемонстрировать всемирную поддержку Российской империи на политической арене. Во всяком случае, в центральных российских газетах время от времени проскакивали статьи делающие акцент на столь некрасивое поведение вроде как пока еще союзника. А после же задавались вопросом — «Нужны ли России такие „друзья“?»

Было попытавшиеся сунуться в большую европейскую политику американцы, чей президент предложил свою кандидатуру в качестве посредника для мирных переговоров между Россией и Японией, тут же получили от ворот поворот с предложением заниматься проблемами своего континента. Естественно, это не пошло на пользу их политическому весу в мире, что и так был изрядно пошатан по итогам недавней войны с Испанией. И даже их грандиозная кораблестроительная программа, по которой менее чем за десятилетие уже вступили в строй или находились в постройке три десятка одних только броненосных кораблей океанской зоны, оказалась самым натуральным пшиком по причине рождения нового класса кораблей — линкоров. Правда о последнем факте еще мало кто знал или хотя бы подозревал, отчего те же немцы с англичанами тратили сотни миллионов марок и десятки миллионов фунтов стерлингов на достройку устаревших еще до спуска на воду эскадренных броненосцев и броненосных крейсеров, чем прежде «славилась» российская кораблестроительная школа.

Но если все указанные выше «игроки» были недовольны сложившимся положением дел, то в Османской империи испытывали откровенный ужас. Мало того, что сама Блистательная Порта находилась в глубочайшем социальном, политическом и экономическом кризисе, выхода из которого в ближайшей перспективе не было видно, так еще русские распробовали свою накопленную за последние десятилетия силу. Силу, которую можно было бы приложить для осуществления давней мечты всех российских императоров о возвращении Стамбулу наименования Константинополя со всеми вытекающими последствиями. И противопоставить России сами османы могли уже мало что. В армии царил жесточайший некомплект винтовок и дефицит патронов, а не самый могучий флот устарел уже на 30 лет. Вот и оставалось им дрожать, да надеяться на нежелание готовящихся к противостоянию друг с другом европейских держав позволить «северным варварам» укрепиться еще больше.

Именно в такой обстановке Российская империя вступила в подготовительный этап к началу неизбежной мировой войны, становиться в которой жертвой ей уже было не суждено. Не для того столь многие люди прикладывали столь много усилий, дабы перевести ее на новые исторические рельсы.

Глава 1

У России есть только два союзника

— Знаете, какой основной вывод я для себя сделал по окончании войны с Японией? — задал своему гостю явно риторический вопрос император всероссийский.

— Откуда же мне это может быть известно, ваше величество? — дал вполне ожидаемый ответ барон Иванов, принесший обещанный доклад о собственном видении корабельного состава Российского Императорского Флота на ближайшие два десятка лет.

— Воевать надо чужими руками и желательно за чужой счет, — не стал мучить того ожиданием Николай II, у которого днем ранее состоялось совещание с министром финансов. Оставшийся на своем посту Витте, словно лев, дрался за каждый рубль уже сверстанного и утвержденного Государственной думой бюджета на 1905 год, всячески стараясь не допустить его пересмотра. А ведь уже сейчас выяснялось, что в нем не было учтено многое из всплывшего на поверхность по окончании боевых действий с Японией. Пусть война уже завершилась, но затраты флота даже не думали снижаться, грозя пробить в «кармане государства» огромную дыру, которую виделось возможным закрыть лишь очередным внешним заимствованием многих сотен миллионов рублей.

— С вашего дозволения я бы добавил еще один пункт, — понимающе улыбнулся Иван Иванович, припомнив лозунг советских военных 30-х годов.

— О! Будет очень интересно услышать! — слегка кивнул тому самодержец, тем самым давая дозволение на озвучивание пришедшей в голову мысли.

— Воевать надо на чужой территории, — не замедлил с ответом гость из будущего.

— Да. Это, несомненно, так, — не смог не согласиться Николай Александрович. — Но для организации подобного потребны столь громадные средства, что оторопь берет. Мы же ныне не способны обеспечить всем необходимым даже собственные армию и флот. Что уж говорить о принятии на баланс целого стороннего государства, правительство коего вдобавок согласилось бы отвести своей стране роль жертвенной пешки.

— Ну, примерно зная, что, когда и где произойдет, видится возможным обойтись совсем уж небольшими, на фоне приобретаемых возможностей, суммами, — пожал плечами барон.

— Вы сейчас говорите о грядущих боевых действиях на Балканском полуострове, по результатам которых ожидается отторжение немалых земель от Османской империи? — уточнил император, припомнив подготовленный для него список возможных конфликтов, о которых Иван Иванович смог наскрести в своей памяти хоть что-то.

— Вы совершенно правы, — склонил тот голову в знак согласия. — Что уж там произошло в известной мне истории, отчего противники осман так и не смогли отвоевать всю европейскую часть их империи, мне не ведомо. Не вникал в эту тему в свое время. Но ведь согласитесь, не воспользоваться столь великолепной ситуацией для лишения турок монопольного права на проливы, а также для автоматического аннулирования всех договоров связанных с ними, будет для нас настоящей потерей.

— Боюсь, нам не позволят напрямую вмешаться в данную ситуацию, ни Англия, ни Франция, ни Германия. Сколь бы враждебно ни относились они друг к другу, выступить совместно против захвата нами проливов это им не помешает. Прав был мой покойный батюшка, царствие ему небесное, — перекрестился император, — все они боятся нашей огромности. Боятся, нашего укрепления.

— Я сейчас, может быть, выскажу крамольную мысль. Но, зачем нам самим пытаться захватить эти проливы? — барон прекрасно знал о надеждах и чаяниях российских императоров по поводу овладения проливами и возвращения Константинополя в лоно православной церкви. Осознавал он и близкую к 100 % вероятность развития указанных императором событий. Уж что-что, а позволить России вновь продемонстрировать на весь мир свое право быть сильным, правительства европейских стран позволить себе не могли. Слишком уж бледно на фоне успеха русских начинали смотреться они. Да и почувствовавшие за собой силу «северные варвары» могли прийти к выводу о возможности игнорировать немалую часть интересов их государств при осуществлении своей политической, экономической и военной деятельности. А последнее стало бы для многих самой настоящей катастрофой. Не для того управлявшие почти 80 % всех финансов Османской империи Франция с Англией сделали все возможное для запирания российского Черноморского флота внутри акватории Черного моря, чтобы впоследствии спокойно наблюдать, как русские плюют на все их иезуитские достижения, попутно громя выпестываемого десятилетиями «сторожевого пса». — Ведь, если задаться вопросом, что для нас важнее — заполучить в свои руки тот же Константинополь с окружающими его землями и впоследствии тратить миллиарды рублей и десятки лет жизни на их укрепление, удержание и заселение или полностью открыть проливы для собственного свободного судоходства, затратив на помощь тем же болгарам и грекам пару десятков миллионов рублей, лично мне на ум приходит именно второе. Учитывая, сколь великие усилия и средства нам в ближайшие десятилетия потребуется затратить на развитие дальневосточных территорий, боюсь, Россия попросту не потянет освоения еще и земель Османской империи с их крайне недружественным к нам населением. Да, мне прекрасно известно, что если Россия как-либо дистанцируется от участия в политике кипящего котла Балканского полуострова, то тамошняя политика сама займется нами. Однако, как мне видится, для блага нашей страны желательно максимально дистанцироваться от балканских дрязг, дабы не позволить заинтересованным лицам втянуть нас через них в мировую бойню. А чтобы, в случае возникновения конфликта, никто не позволил себе заявить, что Российская империя побоялась заступиться за православных, не будет ли для нас наилучшим выходом создать из Болгарии с Грецией этакий православный буфер? В Греции сейчас правит брат вашей уважаемой матушки, а его наследник вообще наполовину русский и к тому же православный, в отличие от своего отца. Наследник будущего болгарского престола тоже православный, и является вашим крестным сыном. Так что наладить неформальный контакт есть с кем, пусть даже, ни тех, ни других, нельзя назвать пророссийски настроенными. Пусть все лавры достанутся им, а после пусть они же и бодаются с Австро-Венгрией за право быть первыми на Балканах и грызутся друг с другом за первенство в объединении всех южных славян под своей рукой. А мы, как и все остальные, будем лавировать между интересами уже трех крупных государств, что будут держать столь потребный нам морской путь. При этом, лавировать будем, имея не самые слабые позиции, что в Болгарии, что в Греции. А с осман мы в обязательном порядке должны будем стребовать право на беспрепятственный проход проливами наших боевых кораблей, под угрозой вступления в войну на стороне ее противников, чтобы оказаться прикрытыми всеми потребными бумажками со всех сторон. Ведь за нашу помощь в войне с османами мы в обязательном порядке должны будем затребовать у болгар с греками такое же беспрепятственное право прохода судов и кораблей. О! Это даже будет более чем замечательно! Не полностью аннулировать имеющиеся сейчас ограничения, а сделать их принятие или же отмету — результатом трехсторонних консультаций осман, греков и болгар. В результате всеми потребными правами будем обладать только мы, а тем же англичанам и французам болгары ни за что не позволят вводить свои боевые корабли в акваторию Черного моря. Ведь за такой пассаж австрийцы с немцами сожрут их заживо.

— Хм, — откинувшись на спинку своего кресла, ушел в себя монарх. Пусть мысли его гостя выглядели несколько крамольными, что-то в них было. Причем, это что-то неплохо так коррелировалось с сегодняшними потребностями его государства и рыбку съесть и косточкой не подавиться.

— А чтобы никто внутри страны не позволил себе бросить тень на вас, как императора, не сподобившегося вернуть Константинополь в лоно православия, тогда как в этом преуспел кто-то другой, необходимо заранее, до начала боевых действий, договориться, что верховодствовать в данном городе должна будет Русская Православная Церковь и Собор Святой Софии непременно должен стать нашим. Тут, конечно, требуется очень серьезная консультация со стороны Святейшего Синода. Более того, по-хорошему, им бы всеми потребными предварительными приготовлениями с религиозной точки зрения и заняться. Но интрига может выйти грандиознейшая. Ведь мы добьемся того, о чем столько веков грезили православные, и при этом избежим большой войны. Главное, заранее подготовить православный люд, причем, не только Российский империи, к правильному для нас толкованию произошедшего.

— А вот это уже более чем интересная мысль, — не смог не согласиться Николай II. — Пусть территория уйдет другим, нам и своей более чем достаточно. Но слава истинных освободителей Царьграда непременно должна будет принадлежать нам.

— Дело за малым, — позволил себе слегка усмехнуться Иван Иванович. — Преуспеть там, где не смогли справиться французы с англичанами, начисто провалившие Дарданелльскую операцию во времена Первой Мировой войны при колоссальном превосходстве в силах флота. Боюсь, что без пары дивизий морской пехоты и в разы большего числа специализированных горно-стрелковых дивизий с их специфическим вооружением, ни у кого ничего не выйдет. Я уже молчу про необходимость иметь уникальные корабли, приспособленные для ведения действенного огня по скрытым в скалах долговременным укрытиям, достать которые обычной корабельной артиллерией оказалось невозможно. Если полк — другой наших войск мы еще смогли бы объявить русскими добровольцами, то все потребные для такого дела силы залегендировать никак не сможем. Разве что постараться договориться с негусом Абиссинии, — начал он рассуждать вслух. — Солдаты из абиссинцев храбрые. Привычны к жаре. Обойдутся сильно дешевле прочих — от 5 до 15 серебряных рублей в год на человека, плюс форма с продовольственным обеспечением. По сути, это выйдет даже дешевле нынешнего содержания наших собственных войск. Причем там будут, так сказать, контрактники против наших призывников. И поверьте, многие будут счастливы пойти на оплачиваемую службу, учитывая наши нормы продуктового довольствия и выдаваемое на руки вооружение. Заодно создание пары горных дивизий потребных для наших целей можно будет легко скрыть под начало устройства регулярной армии Абиссинии для охраны Асэба и наконец-то начавшейся стройки железной дороги. Главное, чтобы это самое вооружение было поставлено. Ну и чтобы кто-то все это дело профинансировал. При наличии же достаточных средств, еще дивизию реально было бы подготовить в той же Черногории, хотя это вышло бы сильно дороже по деньгам. Да и болгарам можно будет намекнуть, что мы поможем с высадочными средствами и легкими кораблями артиллерийской поддержки, а вот свою морскую пехоту пусть готовят сами. Пусть сами платят за свой будущий триумф! Вдобавок, ради сохранения легенды, их флоту можно будет заранее продать в кредит с солидной рассрочкой все потребные корабли из числа наших старых канонерок. А то, что на тех кораблях будут служить добровольцы из России, миру уже должно быть привычно, — вновь позволил себе слегка усмехнуться барон, приложивший к возникновению данного факта обе свои руки, обе ноги, голову и вообще все тело.

— Опасный вы человек, Иван Иванович. Я пригласил вас вновь поговорить о будущем отечественного флота, а вы мне, походя, вывалили на голову наметки чернового плана захвата проливов чужими руками. Хорошо, что вы оказались русским человеком и попали именно к нам, — ответил император зеркальной усмешкой. — Ведь мне становится страшно за нашу Богом спасаемую отчизну, стоит мне только подумать, что у тех же японцев, немцев или англичан мог появиться такой же уникум.

— Смех смехом, но в мое время очень многие верили в существование подобных мне людей, что умудрились переместиться в прошлое. Прямых доказательств никто, конечно, привести не мог. Но на некоторых старых фотоснимках и кинохрониках действительно можно было увидеть людей, которые со стороны смотрелись не принадлежащими тому временному промежутку, в котором были сделаны кадры. Они, либо внешне выглядели более современно, чем могло быть в то время, либо осуществляли действие, привычное для людей будущего, но не имеющих причины для их осуществления в более старые времена. Потому, теоретически, очень даже может быть, что сейчас где-нибудь во Франции или США живет гость из будущего, который откровенно удивляется изменениям в ходе истории, если он эту историю, конечно, знает.

— Вот вы меня сейчас совсем не успокоили подобным-то откровением, — несколько напрягся император, которому более чем хватало одного пришельца из грядущих времен.

— Зато сказал, как оно есть, — только и смог тот, что пожать плечами в ответ. — Но, да о подобной теории можно дискутировать часами напролет, а у меня нет права отнимать ваше драгоценное время более положенного. Потому, с вашего дозволения, я готов перейти к своему докладу.

— И действительно, — слегка кивнул в ответ головой хозяин кабинета. — К сожалению, с каждым годом дел меньше не становится. А вот время утекает, словно вода сквозь пальцы. Поэтому, прошу, — указал он рукой на папку, приглашая собеседника к началу беседы по назначенной теме.

— Прежде всего, должен сообщить вам, что я прорабатывал три отличные друг от друга ситуации, связанные с нашими внешнеполитическими воззрениями. Будем ли мы непременно состоять в союзе с англичанами и французами, примем ли мы сторону немцев или же вообще предпримем попытку дистанцироваться ото всех — именно от выбранного пути и следует планировать тот или иной корабельный состав флота. Я постараюсь вкратце рассказать обо всех трех, каждый их которых имеет свои достоинства и недостатки.

— Будьте так любезны, — не выказал какого-либо возражения император.

— В первую очередь следует упомянуть, что тот корабельный состав, видение коего я описывал вам ранее, соответствует нашему нейтральному статусу в грядущих столкновениях колониальных держав. Он, можно сказать, является золотой серединой — не самой расточительной, но и не самой экономной в плане выделения казенных средств, — посчитал необходимым уточнить Иван Иванович, дабы не возникло недопонимания. — Напомню, что тогда я говорил о потребности построить минимум дюжину новейших линейных кораблей, а еще лучше — полторы дюжины. Причем, чтобы не вкладывать огромные средства в линкоры первого поколения, которые очень быстро устареют, я бы посоветовал, для начала, построить лишь пару крупных крейсеров для отработки технологий производства и обучения команд будущих исполинов. По водоизмещению они, конечно, выйдут поболе эскадренных броненосцев, потому и стоить будут дороже. Но, те же немцы с англичанами, насколько я помню, наклепают свыше десятка подобных кораблей своих проектов. И по сравнению с линкорами третьего поколения, которые начнут сходить со стапелей уже лет через десять, они будут смотреться откровенно посредственно по всем своим характеристикам. Именно по этой причине мое основное предложение состоит в том, чтобы ограничиться поначалу лишь парой кораблей, а после заложить сразу линкоры 3-го поколения с их более мощным вооружением, рациональным размещением оного, должной противоминной защитой, достаточно мощными турбинами и отработанными котлами.

— И какое же вооружение вы видите потребным для подобных кораблей? — сделав пару заметок на лежащим перед ним листе, уточнил монарх.

— В этом вопросе я могу исходить лишь из своих куцых знаний об истории отечественного флота. Потому и оперировать могу лишь ими. Так вот, наши первые линкоры вооружались новыми 12-тидюймовыми пушками, но последующие корабли проектировались под применение уже 14-тидюймовых орудий с длиной ствола не менее 50 калибров. В свое время мы довольно обстоятельно обсуждали данный момент еще с господином Иенишем, царствие ему небесное, и пришли к выводу, что, нам следует пропустить этап эволюции двенадцатидюймовок и перейти сразу к орудиям более крупного калибра, дабы не распылять средства и не спускать на воду посредственные корабли. Ни меньший, ни больший, калибр тяжелых орудий для линкоров нам не пригодится. Будучи неимоверно мощной системой по нынешним временам, 356-мм пушка сохранит свою актуальность и через 40 лет, пусть и будет находиться в самом низу списка орудий линейных кораблей. Соответственно, единожды вложив деньги, мы пройдем с одним и тем же орудием весь период главенствования на морях и в океанах именно линейного флота. Но, оно же потребует от нас создания кораблей заметно большего водоизмещения, что смогли вступить в строй Российского Императорского Флота в известной мне истории. Именно по этой причине, а также из-за отсутствия готового орудия, первые два корабля нового поколения было предложено изготовить со старыми 254-мм пушками. Последние, утяжеленные, экземпляры данной системы показали великолепные результаты по дальности стрельбы, точности боя и живучести. А также, что немаловажно, уже полностью освоены нашей промышленностью, отчего особых проблем с их получением в разумные сроки не предвидится. Для борьбы с полноценными линкорами они, конечно, окажутся малопригодны, но те же линейные крейсера первого поколения и более легкие корабли уж точно не смогут безболезненно терпеть их огонь.

— Вы именно по этой причине были против введения новых орудий среднего калибра на нашем флоте в ближайшие двадцать лет? Из-за опасений, что мы избавимся от всего старого, но не придем ни к чему новому к тому моменту, когда флот нам понадобится более всего? — уточнил монарх, прежде ознакамливавшийся с парой выкладок по флотской артиллерии.

— Не то, что не придем к новому…, — в задумчивости потер свой подбородок Иван Иванович. — Просто для временного периода Первой Мировой Войны вполне достаточно хорошо освоенных нашими моряками и промышленностью пушек Канэ. Все равно основная роль в сражениях останется за линкорами и эсминцами. А для противодействия последним тех же 120-мм пушек Канэ будет более чем достаточно. Единственное, данным шагом мы сами забьем очередной гвоздь в крышку гроба отечественной школы проектирования орудий. Но, насколько я смог понять, она и сейчас на 80 % опирается на помощь и разработки зарубежных производителей, вроде Канэ, Виккерса, Шнайдера и Круппа.

— Да, — тяжело вздохнул Николай II. — К сожалению, имеется такая тенденция. Но и вы также правы, ставя во главу угла экономический аспект данного вопроса. В ближайшие десять лет нас ждет перевооружение армии, так что если имеется возможность на чем-то сэкономить, не в ущерб нашей обороноспособности, в ряде случаев будем довольствоваться тем, что уже есть. Продолжайте, пожалуйста, — вновь передал он слово посетителю, сделав еще несколько пометок на лежащем перед ним листке.

— Так вот, возвращаясь к новому тяжелому орудию. Если принять во внимание их установку в трехорудийных башнях, то выходит, что полноценный линкор с четырьмя подобными башнями должен будет иметь водоизмещение в районе 45–50 тысяч тонн. Конечно, спроектированные и начатые постройкой в моей истории линейные крейсера типа «Измаил», обладали заметно меньшим водоизмещением, при указанном мною вооружении. Но там из-за не самого удачного расположения башен — линейно вдоль диаметральной плоскости, — продемонстрировал он листок с приблизительным наброском данного корабля, — вышло изрядно сэкономить на прочности самого корпуса, да и его броневая защита оказалась совершенно негодной для сдерживания даже 305-мм снарядов на всех возможных дистанциях боя. Потому для той же Балтики нам, скорее, подойдут не линейные крейсера, как я говорил ранее, а быстрые линкоры — корабли с корпусом, машинной и котельной установкой линейных крейсеров, но с броней линкоров и несколько урезанным вооружением. В принципе, насколько я смог со временем понять, линкоры типа «Севастополь», появившиеся в моей реальности, как раз таковыми и должны были стать. Но что-то там не срослось со скоростью хода, а вместо усиления броневой защиты предпочли повысить его огневую мощь. Мы же еще в беседах с Виктором Христиановичем пришли к выводу, что за образчик следует брать «Измаил», но с тремя башнями главного калибра, две в носу и одна в корме, — на сей раз монарху был продемонстрирован набросок их творческой переделки линейного крейсера, который сильно напоминал мало кому известный проект линкора созданный инженером Костенко в 1914 году. — Как вы можете видеть, благодаря такому расположению башен и низкому борту, окажется возможным сохранить отличную остойчивость и малую осадку, позволяющую ему оперировать в восточной части Балтийского моря с его незначительными глубинами. А развитая и слегка задранная кверху носовая оконечность позволит не бояться встречных волн, которые, насколько я помню, доставляли немалые неудобства артиллеристам линкоров типа «Севастополь» и их черноморских собратьев. Корабль, конечно, выйдет изрядно дорогим. Заметно дороже линкоров первого и даже второго поколений всех прочих государств. Тут даже спорить не буду. При предполагаемом водоизмещении в 30–35 тысяч тонн он вряд ли будет сильно дешевле выработанного нами проекта линкора. Но тут попросту повторится история с нашим броненосным крейсером «Слава», который оказался изрядно дорогим, но наглядно доказал, что стоил потраченных на него средств.

— Но ведь «Слава», какой бы героический боевой путь он и его команда ни прошли, не смог одержать верх в бою с эскадренными броненосцами, — напомнил своему собеседнику сей момент хозяин кабинета.

— Вы совершенно правы, ваше величество. Не смог, — тут же согласился его собеседник. — Однако продержался он достаточно долго, как вы правильно отметили — против современных эскадренных броненосцев, чтобы выполнить поставленную задачу. В случае же этого корабля, — он вновь указал на ранее демонстрируемый набросок, — у нас будет, так сказать, «Слава» имеющая столь же тяжелые орудия главного калибра, что и его предполагаемые противники, только в несколько меньшем количестве. И то, последнее не факт, так как многие поначалу будут строить свои линкоры и линейные крейсера с бортовым расположением части башен главного калибра, так что против наших 9 орудий на борт они смогут пустить в ход не более 8. Не просто же так мы осуществляли диверсию против мирового кораблестроения, вводя в строй «Славу» и впоследствии всячески выпячивая его успехи в деле борьбы с одноклассниками! Вот увидите, не только крейсера, но и ряд линкоров первого поколения окажутся выполнены именно по такой, ошибочной, схеме. И, кстати, насчет «Славы». Раз уж у нашей страны наблюдается постоянная нехватка средств, этот крейсер, каким бы героическим он ни был, желательно продать кому-нибудь, как только войдет в строй первый из наших турбинных линейных крейсеров. Увы, но это был корабль на одну войну и уже года через три — четыре он совершенно устареет. Ни по вооружению, ни по скорости хода, ни по броневой защите, он уже не сможет отвечать требованиям времени. А так его еще видится возможным сбыть за очень достойную цену, в отличие от прочих наших броненосных крейсеров, которые уже сейчас являются изрядно устаревшими.

— Вас послушать, Иван Иванович, так нам вообще весь флот распродавать потребно, — усмехнулся Николай Александрович. — А сами-то мы тогда с чем останемся? Ведь то, что пусть даже через 6 лет наступит эра линкоров, вовсе не означает отсутствие необходимости в сильном военно-морском флоте на протяжении этих самых шести лет. Относительно же современных кораблей у нас не сказать чтобы имелось сильно много, дабы успешно демонстрировать свой флаг везде, где того требует складывающаяся в мире политическая ситуация. У нас, знаете ли, наоборот, наблюдается их острая нехватка, о чем мне не единожды докладывали наши героические моряки. Иные офицеры годами ждут назначения хоть на какое-нибудь судно. К тому же, не забывайте о договоренностях с Германской империей, на некоторые пункты которых натолкнули меня именно вы. Ведь после такого наши моряки меня просто-напросто сожрут.

— Подавятся, ваше величество, — с совершенно серьезным лицом произнес барон Иванов. — Их интересы совершенно понятны и в некоторой степени даже имеют право на существование. Наш флот действительно сильно поистрепался, что от времени, что от боевых потерь, и потому каждый боеспособный корабль на счету. Я даже не желаю думать о том, какие интриги сейчас крутятся вокруг каждого назначения на мостик хотя бы номерного миноносца. Однако выжидать, пока все еще ликвидный товар превратится в ничто, тоже не дело. Тем более я не предлагаю продавать вообще все, что только попадется мне на глаза. Но я опасаюсь, что в случае начала мировой войны, «Славу» может постигнуть судьба немецкого броненосного крейсера «Блюхер», по мотивам которого наш корабль и проектировался. Германцы попросту не знали, куда приспособить этот единственный в своем роде корабль и в конечном итоге воткнули его в отряд к своим линейным крейсерам. Там он и нашел свою смерть, поскольку не обладал, ни скоростью, ни вооружением, ни броневой защитой новейших кораблей, но при этом вынужден был лезть в бой с их одноклассниками. Потому уж лучше вовремя продать корабль, нежели потом кусать локти от его совершенно бестолковой гибели. Таково лично мое мнение. Мнение гражданского человека, видящего ситуацию лишь со своей позиции. Но, да мы что-то отвлеклись, — решил уйти от ставшей несколько скользкой темы визитер. — Силовые установки и котлы для обоих типов описанных мною кораблей должны быть идентичными. Желательно, изготовленные одним заводом по одним чертежам, чтобы облегчить их последующий ремонт, обслуживание, эксплуатацию и вообще взаимозаменяемость. Тут главное проявить политическую волю и не позволить растащить столь лакомые заказы по отдельным предприятиям, чтобы не получить в итоге очередную головную боль. То же самое касается устройства всевозможных вспомогательных механизмов, башен главного и противоминного калибров, систем управления огнем, дальномеров и много чего еще. Именно по этой причине я в своем докладе указал необходимость заказывать постройку однотипных кораблей на одних и тех же заводах. Пусть «Балтийский завод» и «Николаевское адмиралтейство» занимаются постройкой своих отдельных серий линейных кораблей, а «Адмиралтейский судостроительный завод» и «Лазаревское адмиралтейство» с «Навалем» специализируются на легких турбинных крейсерах с эсминцами. Причем одного и того же проекта для всех наших флотов! Понимаю, что это звучит с моей стороны слишком высокопарно — взять и предложить распределить столь солидные потенциальные заказы и соответствующие им немалые прибыли между имеющимися предприятиями. Однако это сделать попросту необходимо, чтобы не получить в очередной раз такой же зверинец, что имелся в нашем флоте еще пять лет назад. Где далеко не каждой «твари» было хотя бы по паре. Понимаю, что я выгляжу сейчас идеалистом, выдавая желаемое за действительное, но когда-то это надо начинать делать. Так почему не сейчас, когда все ведущие страны мира будут вынуждены строить себе совершенно новый флот? — бросил он вопросительный взгляд на внимательно слушающего его государя.

— Это будет очень тяжело. Очень! — показательно тяжко вздохнул тот и даже потер пальцами лоб ради наглядной демонстрации той будущей головной боли, коя, несомненно, будет его ожидать при выставлении морякам и судостроителям, а также всем кто при них кормится, столь жестких условий.

— Естественно это будет очень тяжело, — не смог сказать что-либо против Иван Иванович. — Причем немалая трудность еще будет заключаться в том, чтобы заставить подрядчиков заранее подготовить и согласовать с Морским министерством проекты и чертежи всех систем и механизмов, дабы впоследствии никто не стал влезать в каждый отдельный корабль со своими мудрыми мыслями по поводу внесения в него тех или иных конструктивных изменений. Это ведь сущий кошмар для любого производителя! А как выполнение таких вот неожиданно возникающих пожеланий сказывается на сроках сдачи корабля — лучше промолчать, чтобы не выругаться. Поймите, пожалуйста, ваше величество. Ни за англичанами, ни за немцами, нам в постройке флота никак не угнаться, сколь бы мы ни подталкивали, и тех, и других, в ложном направлении проектирования линкоров. Но хотя бы не опоздать со сдачей новых кораблей к намеченному сроку нам будет крайне важно. И, кстати, если уж выйдет так, что проливы станут открыты для наших боевых кораблей, то мои прежние выкладки сразу потеряют свою актуальность, так как не понадобится создавать отдельные типы линкоров и крейсеров для Черноморского и Тихоокеанского флотов. Плюс их количество можно будет снизить, что кажется мне немаловажным фактом, учитывая то, сколько каждый из них будет стоить.

— И сколько же, по вашему мнению, будет стоить один описанный вами ранее линкор? — увидев по лицу собеседника, что тому действительно стало неуютно от пришедшей в голову суммы, как-то даже осторожно поинтересовался император.

— Боюсь озвучивать эту сумму, ваше величество. Но лучше вы уже сейчас сможете начать настраивать себя морально к подобным, чудовищным, тратам, нежели они свалится на вас, как снежный ком на голову, когда придет время закладывать корабли. В общем, по предварительным оценкам, каждый новый линейный корабль для Балтики выйдет в 30 миллионов рублей за штуку, а его более крупный собрат — около 40 миллионов рублей, — совсем уж тихо закончил Иван Иванович, поняв, что его собеседнику становится дурно.

— Это же выходит, что один подобный корабль по цене будет равен четырем эскадренным броненосцам, — потеряно произнес Николай II, припоминая, какое количество подобных кораблей его нынешний собеседник предполагал необходимым построить для отечественного флота. — Во сколько же лично вы оцениваете нашу новую морскую программу?

— Если остановиться на цифре в дюжину новых линейных кораблей, при таком же количестве крупных крейсеров 1-го ранга потребных для их сопровождения и прибавить к этому не меньшее число крейсеров 2-го ранга с полусотней эсминцев, то выходит порядка шестисот шестидесяти миллионов рублей, — быстро прикинув в уме примерные цены, выдал барон Иванов получившийся результат. — С учетом же подводных лодок и кораблей 3-го ранга, получится все семьсот миллионов, если не больше. Естественно, не учитывая цену боеприпасов, — окончательно добил он монаршую особу.

— Почти десять наших флотских годовых бюджетов! — убито произнес Николай Александрович и едва сдержал свою руку, чтобы не прикрыть ею глаза. — Чудовищные цифры!

— Именно поэтому я и выступал за продажу ряда кораблей, которые уже совсем скоро растеряют свою боевую ценность, — развел руками Иван Иванович. — Пусть не на много, но полученные от их реализации средства хоть как-то облегчат тот вес расходов, что ляжет тяжким бременем на бюджет нашей страны в ближайшие годы. Я ведь прекрасно помню о назревшей потребности перевооружения армии и создания мобилизационного запаса вооружения с огнеприпасами, которые потребуют еще более крупных финансовых вливаний.

— Да, одновременно, и то, и другое, мы без крупных займов никак не потянем. Но вы говорили, что это не самый бюджетный вариант развития нашего флота. Какой же вы видите менее дорогим? И какие обстоятельства тому способствуют? — справившись с минутной слабостью, продолжил беседу хозяин кабинета.

— Менее дорогой предполагает постройку всего четырех линейных кораблей типа «Измаил», — вновь продемонстрировал он набросок так и не вошедшего в строй линейного крейсера, — именно в том виде, в котором они были спроектированы изначально. По паре для Балтики и Черного моря. Этого будет вполне достаточно, если мы выступим против Германии в союзе с Францией и Великобританией. Немцев наш Балтийский флот все равно никак не переплюнет по количеству кораблей, а потому в тех водах нам придется играть от обороны с редкими вылазками, в которых будет важна именно скорость хода. Черноморский же флот должен будет иметь возможность догнать и уничтожить любой османский корабль, кто бы и что бы им ни продал. Соответственно, тоже будет важна скорость и вдобавок мощное вооружение. В моем прошлом была сделана ставка на производство не сильно скоростных линкоров, которые так и не смогли поймать вставший под флаг Османской империи немецкий линейный крейсер. Нынче же у меня нет причин полагать, что у них появится нечто более мощное, да еще и в большем количестве. Это что касается плюсов, скажем так, «бюджетного варианта» усиления флота. Минусом же станет наше непременное втягивание в мясорубку сухопутных сражений, которые обойдутся стране в миллионы погибших и десятки миллиардов рублей убытков. Не говоря уже о возможности распространения революционных настроений в среде испытывающего немалую нужду народа, — под конец испортил всю малину барон, практически напрямую дав понять, что скупой платит дважды.

— А если мы встанем на сторону немцев? — не сказать, что император был рад произносить данные слова, прекрасно понимая, что Вильгельм II впоследствии легко мог повернуть войска и против России. Но и не поинтересоваться он также не мог.

— В этом случае наша безопасность будет напрямую зависеть от скорейшего уничтожения английского, французского и американского флотов, — перевернув несколько страниц в своей папке, не стал затягивать с ответом Иван Иванович. — Ведь последние не смогут не вмешаться, увидев, как Германия силой оружия подминает под себя весь европейский рынок и выдвигается на первое место в азиатско-тихоокеанском регионе. Но даже с учетом Италии с Австро-Венгрией, немцы не смогут набрать достаточное количество кораблей для противостояния с Королевским флотом. В результате, нам придется с напряжением всех сил воевать, что в Северном море, что в Средиземном, что на Тихом океане, где англичане не упустят случая подключить японцев для уничтожения наших невеликих сил в тамошних водах. Выделят своим протеже дюжину броненосцев и крейсеров, да скажут «фас», ткнув пальцем в сторону Владивостока. Потому, в отличие от недавно завершившееся войны, мы никак не сможем сосредоточить основную часть своих сил на каком-то одном участке, и в результате будем находиться на побегушках везде, кроме Дальнего Востока. А быть на побегушках, значит становиться разменной монетой. И чтобы такого не произошло, мы должны, как минимум, не уступить Германии в количестве линкоров, что видится невозможным для нашей промышленности. Как результат — придется заказывать корабли у тех же англичан с американцами, затягивая с началом боевых действий вплоть до сдачи последнего вымпела, чтобы не вышло так, будто мы сами профинансировали усиление вражеского флота.

— И сколько же линкоров вы считаете потребным иметь в этом случае? — признавая определенную долю истины в озвученных словах, покивал головой Николай Александрович, прежде чем уточнить сей немаловажный момент.

— Не менее трех десятков линкоров и линейных крейсеров, ваше величество. И соответствующее им количество кораблей прочих классов. На общую сумму порядка трех миллиардов рублей. Да еще и количество моряков придется срочно увеличивать раза в три по сравнению с сегодняшним числом.

— Нет, такого мы точно не потянем, — даже не став раздумывать, покачал головой монарх. — К тому же, зная дядю Вили, я не могу гарантировать его дальнейшее миролюбие по отношению к России. Пройдет десять — пятнадцать лет и он начнет хищнически поглядывать в нашу сторону.

— Увы, но вы совершенно правы, ваше величество, — согласно покивал посетитель. — Колонии дадут Германии дешевое сырье и новые рынки сбыта. Вся Западная Европа и так ляжет под них. А после им понадобится расширение жизненного пространства, взять которое возможно только на востоке, то есть в наших землях.

— Что же, теперь мне понятно, по какой причине в нашу прошлую встречу вы ограничились описанием лишь первого варианта развития нашего флота. Не смотря на озвученные затраты, в конечном итоге именно он действительно выглядит наиболее приемлемым для нашей отчизны. Ведь, чтобы отстаивать свои интересы и при этом не пугать соседей набираемой мощью, нам потребуется достаточный, но не великий флот. Еще бы понять, где раздобыть средства на его постройку, было бы вообще замечательно, — тяжело вздохнул самодержец. — У вас, кстати, нет каких-либо идей на сей счет?

— Увы, ваше величество, — развел руками барон Иванов. — Все, что знал, уже давно поведал. До тех пор пока банковской сферой и добывающей отраслью в нашей стране будут руководить из-за рубежа, мы никогда не сможем вырваться из установленных для нас всеми теми господами рамок. Сильная Россия не нужна никому, кроме ее жителей. Всем остальным необходима ослабленная, но платежеспособная, Россия. И не более того.

— Ох, Иван Иванович, не бередите рану, — устало отмахнулся рукой пребывающий не в самых радужных думах император. — То, что вы уместили в одной своей фразе, потребует десятков лет каторжного труда и борьбы с откровенными предателями, не говоря уже о выкорчевывании из системы многочисленных мздоимцев. Боюсь, что если указанное вами когда и случится, то это будет уже не при моей жизни.

— Потому я и выступал за стравливание всеми возможными способами наших зарубежных «друзей», — дал он понять тоном, что это за друзья и где он их на самом деле видел. — Ведь пока они будут драть друг другу волосы и разукрашивать лица, мы сможем нанести удар по их интересам в нашей стране. Конфискация, национализация, рейдерские захваты, введение временного управления — называйте, как хотите. Но в ход должны будут пойти все методы, насколько бы незаконными и грязными они ни казались. И пусть себе вопят, сколько влезет, о праве на частную собственность. Ведь пока они будут мять друг другу бока, все они будут нуждаться в наших пшенице, лесе, мясе, стали, чугуне, коже, льне, нефти и много чем еще. И самое главное, они будут нуждаться в нашем благосклонном отношении. А, стало быть, паломников, склоняющих нас присоединиться к одной из воюющих сторон, окажется очень много. Вы только представьте, сколь невообразимые требования окажется возможным выдвигать им всем за нашу благосклонность! — аж причмокнул губами барон. — Пусть даже по всем газетам мира начнут вопить, что Россия ведет себя, как продажная девка, это мы нагнем их всех в коленно-локтевую позу. В известной мне истории Соединенные Штаты Америки возвысились на первое место в мире именно таким способом. Так, спрашивается, чем мы хуже?

— Вы знаете, оставьте доклад покамест у себя и переделайте его с учетом факта разблокирования проливов для нашего флота, — побарабанив пальцами по столешнице, попросил Николай Александрович. — Учитывая озвученные вами цены кораблей, мне уже не видится излишне затратным финансирование вооружения пусть даже десятка дивизий тех же болгар или черногорцев, которые возможно было бы кинуть на захват Дарданелл с Босфором. И раз уж вы приняли решение не жалеть меня сегодня, добивайте до конца, — в очередной раз устало махнул рукой монарх.

— Я вас не совсем понимаю, — убрав папку обратно в свой портфель, намекнул на необходимость уточнения того, что от него ожидают.

— Давайте перейдем от дел флотских к делам армейским. По ним ведь вы тоже готовили свой доклад. Он, кстати, сейчас не с вами? — на всякий случай поинтересовался хозяин кабинета.

— Я не рискнул носить с собой два столь неоднозначных документа одновременно, ваше величество. Но основные тезисы я прекрасно помню и могу их озвучить, — поправив несколько задравшийся рукав, вернул он свои руки на подлокотники кресла. — С чего бы вы желали начать? С артиллерии или с оружия индивидуального пользования?

— Начнем с пистолетов. А то уж слишком много жалоб идет от господ офицеров по поводу совершенно устаревших револьверов, так что игнорировать их видится уже крайне невежливым шагом с моей стороны, — решил начать беседу на новую тему с наиболее простого вопроса император. — Вы уже можете указать рукой на какой-нибудь из ныне существующих образцов пистолетов, который не придется вновь менять уже лет через десять? Насколько я помню, мы уже приобретали пробные партии бельгийских и германских пистолетов для проведения проверки. Вы что-нибудь знаете об этом?

— Совершенно верно, ваше величество. ГАУ выдало заказ на пару тысяч пистолетов Браунинга образца 1903 года под уникальный 9-мм патрон конструкции того же Браунинга и на такое же число пистолетов Люгера под 9-мм патрон Парабеллум, который станет, наверное, наиболее распространенным в мое время. Как плюсы, так и минусы, имеются у обоих боеприпасов. И то же самое я могу сказать про само оружие. Потому, ради получения оружия, которые сможет прослужить верой и правдой под сотню лет, тут, скорее, потребуется совместить гениальность господина Браунинга, как действительно непревзойденного специалиста по проектированию пистолетов, и немецкий 9-мм патрон.

— Сто лет? — не смог не выдать своего искреннего удивления хозяин кабинета. — Вы в этом уверены?

— Да. Уверен, — кивнул в ответ головой посетитель. — В ближайшие годы он создаст пистолет, который будет находиться на вооружении американской армии почти век. Во всяком случае, в некоторых отдельных ее частях он сохранится до начала следующего тысячелетия. Но заменят его как раз на оружие, созданное под немецкий 9-мм патрон Парабеллум. Я же уже сейчас смогу подсказать господину Браунингу пару моментов, чтобы его очередной оружейный шедевр оставался актуальным на протяжении сотни лет и более. Тут все зависит от нашего желания, финансовых возможностей и готовности конструктора пойти на сотрудничество. А пока, при крайней необходимости, можно продолжать закупки пистолета Люгера, хоть он и довольно-таки дорогой.

— Значит, в ближайшие пару лет обрадовать моих постоянных просителей будет особо нечем, — сделал для себя определенные выводы государь. — Что же, благодарю за информацию, — слегка кивнул он барону. — А что вы можете поведать про ружья-пулеметы? Как они себя показали в боях? У вас уже имеется какая-либо информация на сей счет?

— Следует признать, что ручной пулемет Мадсена оказался не самым удачным приобретением. У него выявилось немало недостатков. Хотя концепцию его применения одобрили все участники сражений, в котором они были задействованы. Такое оружие нам необходимо. Это факт! В первую очередь казакам, морской пехоте, отдельным штурмовым и горно-стрелковым частям, коли таковые у нас появятся. Потому, за неимением альтернатив, его возможно ограниченно принять на вооружение до появления более совершенного образца подобного оружия. Главное, чтобы он попадал не в кривые, а в заботливые руки. Вот только с последним дела в нашей армии все еще обстоят туго, — грустно усмехнулся гость из будущего. — Потому, даже завали мы войска новейшим автоматическим оружием, его попросту не смогут использовать, либо же мгновенно приведут в полную негодность. Людей требуется обучать, обучать и еще раз обучать. В том числе прицельной стрельбе. Что в настоящее время делается у нас из рук вон плохо в силу экономии патронов. И подобная экономия непременно приведет к тяжелейшим последствиям, как для армии, так и для страны, с началом новой войны. Ведь ныне мало кто из солдат способен вести прицельный огонь хотя бы на две — три сотни шагов, не говоря уже о потребных по нормативам шестистах. Разве что в гвардейских частях ситуация выглядит неплохо. Но, на то они и гвардейские.

— И во сколько же раз лично вы видите потребным увеличить годовой настрел? — приготовился делать очередные записи Николай II.

— Как минимум, в десять раз. И выполнять стрельбы требуется не как сейчас — лежа или стоя с одного места, но также в движении, при перемещении разом отделением, взводом, ротой и даже батальоном, когда у тебя сбивается дыхание и трясутся руки, когда тебе все вокруг мешает целиться. Солдат должен привыкать воевать в стрессовых, а не в полигонных условиях. В наше время грамотные командиры даже ходили и стреляли солдатам под ноги либо же у головы из своего оружия, чтобы те привыкали к воздействию ответного огня потенциального противника. А специальные взрывпакеты — что-то вроде крупных шутих, имитировали близкие разрывы снарядов. Увы, но столь любимая господами генералами шагистика с призовыми стрельбами не добавляют нашим бойцам воинского мастерства. Надо учиться копать и стрелять, стрелять и копать, да простят меня бедные солдатики. Причем учиться это делать надо круглогодично, поскольку война на осень, зиму и весну не будет останавливаться. Стало быть, необходимо менять и медицинское обслуживание бойцов, и банно-прачечное, и котловое, дабы у нас половина армии от болезней не слегла во время подобных учений. Пока же я могу сказать, что Российская императорская армия является декоративной. Как бы неприятно это ни звучало. Со стороны смотрится грозно и красиво, а как попытаешься взять в руки и рассмотреть поближе, так тут же сыпаться начнет. Далеко за примером ходить не надо. Вон, чтобы обеспечить всем потребным всего лишь стотысячную группировку, сидящую в глухой обороне, пришлось напрягать все силы страны. А теперь представьте себе, какого́, к примеру, станет обслуживать пятимиллионную армию, которая к тому же будет разбросана по огромной территории вдали от железнодорожных путей и дорог с твердым грунтом. Особенно весной и осенью, когда любая дорога разбивается миллионами сапог, копыт, колес и превращается в самое натуральное болото. Это же будет сущий ад, к которому никто из господ офицеров ныне не готов, поскольку не испытывал ничего подобного в должной мере. Да и тыл к таковому не готов. Ни железнодорожники, ни существующая система медицинского обслуживания населения, ни частные заводы с фабриками, — удрученно махнул рукой Иван Иванович. — Хорошо хоть казенные заводы сподобились-таки достойно модернизировать. А ведь еще года два назад тот же Петроградский орудийный завод вообще был мало на что годен. Впрочем, Пермский тоже не сильно блистал в плане своего технического оснащения и специалистов. Крупнокалиберные же дальнобойные орудия у нас до сих пор способен производить один лишь Обуховский, да Путиловский выражает определенную готовность при получении солидного заказа. И всё! Даже если они все вот прямо сейчас получат потребные чертежи и заказы, уйдет лет десять на насыщение армии с флотом всем потребным артиллерийским имуществом. Но они их не получат, поскольку конкурсы на новые орудия нас лишь только ожидают впереди. Потому, дабы ускорить процесс и не распылять силы, я постарался максимально сократить ассортимент потребных армии орудий. Естественно, на мой дилетантский взгляд, — сделал он необходимое уточнение. — Итак, на батальонном уровне мне видится разумным начать внедрение 85-мм миномета. Это оружие, что лет через десять начнет вытеснять легкие мортиры и со временем станет, как очень распространенным, так и очень страшным. Один мой знакомый из прошлой жизни, сподобившийся поучаствовать в боевых действиях, утверждал, что нет ничего страшнее минометного обстрела. С учетом же его небольшого веса, в районе полуцентнера, и дешевизны производства, как самого ствола, так и боеприпасов, по сравнению с нарезной артиллерией, внедрение подобного вооружения видится крайне важным делом.

— Допустим, — кивнул в ответ головой император, не забывая делать очередные заметки. — А почему вы предложили калибр именно в 85 миллиметров? Какой-то он очень странный. Не наш.

— Я исходил из калибра ныне стоящих на вооружении 87-мм полевых орудий. Если с применяемых в них снарядов убрать ведущий поясок, то получится 84,5 миллиметра. Соответственно промышленности будет легче оперировать прежними размерами при изготовлении новых боеприпасов. Тем более, что это выходит очень близко к калибру такого вооружения в российской армии будущего. Там наибольшее распространение получили 82-мм и 120-мм минометы, помимо более крупных калибров. Но для пехотного батальона 120-мм миномет выйдет слишком тяжелым, в руках не унести. Так что я пока предлагаю остановиться лишь на 85-мм образце. Относительно легкий, мобильный, скорострельный и при этом достаточно мощный. Беда с ним будет заключаться разве что в расходе боеприпасов. Все же его теоретическая скорострельность сможет доходить до 20 выстрелов в минуту. Как бы при таком расходе мин не пришлось вводить для каждого пехотинца специальный пенал для переноски хотя бы одной. Все же это выйдут дополнительные 10 фунтов веса на каждого бойца, тогда как они и так загружены сверх всякой меры.

— Изрядно! — приподнял в удивлении брови Николай Александрович. — А в чем состоит дешевизна их выстрелов?

— Они, можно сказать, безгильзовые, — испросив дозволения, барон быстро набросал изображение минометной мины на предоставленном листке. — Соответственно, нет потребности в дорогой латуни для защиты основного порохового заряда, логистика упрощается опять же. Хотя дополнительные накладные заряды, потребные для увеличения дальности стрельбы, имеют возможность быть промоченными или же утерянными при их нерадивой переноске. Но, то дело случая и упаковки.

— Значит, потомки частично вернулись к дульнозарядной гладкоствольной артиллерии? Занятно, занятно, — рассматривая предоставленный рисунок, пробормотал себе под нос государь. — И таковое орудие устраивает военных даже век спустя?

— А почему нет, если выходит дешево и эффективно, — пожал плечами гость. — Главное, чтобы на переднем крае находился корректировщик огня и телефонист для прямой связи с батареей. Но да то касается потребности любой артиллерии, разве что кроме полковой. Кстати, о последней. В целях унификации, в качестве полковой пушки вполне возможно применять горную пушку, но на неразборном лафете. Насколько мне известно, ГАУ в ближайшие годы выберет таковую, и на ее основе будет создана самая массовая отечественная полковая пушка. Затраты на ее внедрение будут, конечно, колоссальные, из-за их потребного количества. Однако, до появления танков именно они выступят наилучшим средством для уничтожения огнем прямой наводки пулеметных гнезд, орудий и временных укреплений противника. Да и шрапнель они метать вполне себе смогут почти на ту же дистанцию, что ранее планируемая к принятию на вооружение дивизионная трехдюймовка. Там ведь дальность в большей степени зависит от времени горения дистанционной трубки, а не силы вышибного заряда. Вот только пытаться сэкономить еще больше и принять на вооружение дивизионную пушку способную применять те же гранаты, не стоит. Как показала история, надежды французов на единую 75-мм дивизионную пушку, являются ложными. Если открыто стоящие цели она еще способна эффективно уничтожать, то при наличии простейших земляных укреплений, убойность ее недостаточно мощных снарядов падает многократно, если не стрелять прицельно с коротких дистанций, что, собственно, и привело к появлению полковых орудий. Потому, в конечном итоге, все пришли к легким гаубицам в качестве дивизионных орудий. Многие страны остановились на калибре в 105-мм, мы же приняли для себя 120-мм, разменяв увеличение мощности огня на мобильность. Но поскольку ныне я выступаю против внедрения трехдюймовой дивизионной пушки, которую и дополняли наши 120-мм гаубицы, наверное, следует обратить внимание именно на 105-мм системы. Или же 107-мм в нашем случае. Главное, чтобы подобное орудие не уступало в максимальной дальности стрельбы той же французской дивизионке, и при этом было не на много тяжелее ее. А все более тяжелое и дальнобойное уже должно находиться на корпусном уровне. Мы со временем пришли к единым шестидюймовым системам пушка-гаубица, которые, впрочем, сейчас не могут быть актуальны в силу своей немалой массы. Их попросту нечем будет буксировать до появления хотя бы первых мощных гусеничных тракторов. Так что для корпусной артиллерии, опять же по моему скромному мнению, потребуются два орудия — шестидюймовая гаубица для взлома хорошо укрепленных участков обороны и 107-мм дальнобойная пушка для ведения контрбатарейной борьбы с безопасных для себя дистанций. Соответственно, последние можно применять и в качестве крепостных, а те же полковушки прекрасно сыграют роль казематных и капонирных. Как результат, мы, подобно флотским делам, уйдем от существующего безумного орудийного зверинца, насчитывающего свыше полусотни различных систем. И если каждому конкретному заводу выдать заказ на один тип из описанных мною орудий, то, в конечном итоге, попросту обязана получиться немалая экономия от объема. Да и скорость изготовления одного и того же орудия со временем непременно повысится в силу отработки данного процесса на конкретном производстве.

— Иван Иванович, — в который уже раз тяжко вздохнул император, — дорогой мой человек. Кому другому я никогда это не сказал бы, но вы особый случай. Меня же сожрут, что в Морском, что в Военном, министерствах, — видно у него не осталось уже сил, чтобы произнести это хоть с какой-нибудь интонацией. — Это же сотни миллионов рублей и многие годы обеспечения работой. Вы хотя бы представляете себе, пересечение интересов сколь великого числа финансовых и промышленных кругов затронет наше грядущее перевооружение? Тем более, что в ближайший год мы никак не сможем выдать заказы на новые орудия для армии. А, стало быть, кто-то останется сильно обделенным.

— Вы знаете, все эти годы я так старался не превратиться в советчика, чье мнение имело бы решающее значение, поскольку не являюсь специалистом в большей части тех вопросов, с которыми мне приходится работать. Особенно в тонкостях их претворения в жизнь в современных реалиях, — только и смог что развести руками барон Иванов. — Но, вот, я сижу перед вами и расписываю, что должно быть в нашей армии и флоте, а что нет. Грустно, ваше величество. Смешно и грустно. Я ведь уже не единожды говорил, что могу лишь подсказать направление, в котором нас может ожидать что-либо хорошее. Выбирать же одну из ведущих в ту сторону дорог — это уже прерогатива жителей данного времени.

— Вы опасаетесь, что по незнанию многих реалий, как своего, так и нашего времени, упустите некоторые важнейшие аспекты, что в конечном итоге приведет исключительно к негативному результату? И после этого я начну с опаской относиться ко всему сообщенному вами, либо же вашими соратниками? — проявил более чем здравую проницательность Николай II. — Бросьте, Иван Иванович. Вы хотя бы советуете, имея определенные знания о будущем. Не догадки, а именно знания! Все же мои прочие многочисленные советники, доводят до меня те или иные мысли, зачастую не имея никакой доказательно базы. Так что на их фоне вы смотритесь очень даже выигрышно. Тем более, что имею возможность воочию наблюдать результаты вашего вмешательства в нашу «спокойную» жизнь, — выделил государь интонацией слово «спокойную», давая понять, что на самом деле думает о таком спокойствии. — Не скажу, что все ваши действия и конечные результаты пришлись мне по душе. Однако, даже став более чем состоятельным человеком, — уж император-то прекрасно ведал, сколь огромные суммы оказались в «кармане» его собеседника по итогам отгремевшей войны, — вы не бросили всех нас на произвол судьбы, уйдя на покой, дабы прожить свою жизнь в неге и достатке, не ведая каких-либо забот, кроме выбора костюма на выход. Вы продолжили и продолжаете служить стране и народу. Моей стране и моему народу. Поверьте, дорогой мой Иван Иванович. Я это очень ценю. А что до возможных ошибок. То все мы люди. Все мы ошибаемся. К тому же предоставляемая вами информация, ваши доклады и рассуждения всегда проходят через множество проверок, какие только возможно предпринять, не вызывая лишнего шума. Так что если в чем-то уже сделанном и были недостатки, они являлись результатом коллективной деятельности очень многих заслуженных, достойных и умных людей, но никак не вас одного. Потому, давайте оставим все эти рефлексии в стороне и вернемся к обсуждению насущных вопросов. Через пару месяцев с Дальнего Востока придут на ремонт практически все уцелевшие в сражениях корабли. И, естественно, наши герои. Потому к данному сроку мне очень желательно получить с вашей стороны выкладки по корабельному устройству флота и его вооружению. Ведь о той же воссозданной морской пехоте и подводных лодках вы знаете куда больше, нежели мы все вместе взятые. Что же касается финансовой стороны вопроса, я обсужу с Сергеем Юльевичем возможность создания отечественного частного банка, который смог бы начать успешно конкурировать с засильем зарубежного капитала в отечественных производственных предприятиях и добывающих отраслях. Благо, наверное, впервые для того внутри страны имеются, что потребные деньги, что знающие люди, что административные возможности, что желание.

Глава 2

Всем сестрам по серьгам

Император Романов, Николай Александрович, внимательно вглядывался в лица присутствующих моряков в званиях от контр-адмирала и выше, испытывая более чем двойственные чувства. С одной стороны, совсем недавно эти достойные люди добыли его империи победу, утвердив право России вести дела и в азиатско-тихоокеанском регионе наравне с Францией, Англией и Германией. С другой же стороны, именно они, слишком сильно зациклившись на «старых порядках», в иной истории стали виновниками тяжелейшего поражения Российского Императорского Флота в войне с теми же самыми японцами, кои познали горечь поражения сейчас. Потому, всех их требовалось, как наградить за достигнутые успехи, а также десятки лет отданных служению отечеству, так и убрать подальше, дав дорогу более молодым и не столь зашоренным. Все же половина из числа присутствующих в зале мужчин давно разменяли седьмой десяток, что ни в коем случае не шло во благо их работоспособности и готовности воспринимать новое.

Да и вторая половина, полагавшая прийти им на смену, заняв соответствующие места в Адмиралтейств-совете Морского министерства, также уже приближались к возрасту в 60 лет, который никак не способствовал продолжительной карьере в качестве активного участника строительства нового флота. Еще два, три, может быть даже четыре года они могли бы исполнять свои обязанности командующих флотов или командиров портов, не говоря уже о министерских или же учебных должностях, но после непременно вынуждены были бы передать свои дела более молодым адмиралам. И это посреди процесса подготовки к грядущей мировой бойне! Нет, такого счастья Российскому Императорскому Флоту уж точно не требовалось. Ему требовались на ключевых руководящих позициях те, кто в должной мере мог бы осуществлять свои обязанности еще не менее десяти, а то и пятнадцати лет. То есть те, кто по итогам отгремевшей войны получили повышение до капитанов 1-го ранга или же в редком случае — контр-адмиралов, как тот же Николай Николаевич Протопопов, способный похвастать умопомрачительным боевым опытом, или же Евгений Романович Егорьев, по сути взявший на себя все руководство обороной устья реки Ялу. Оба пару лет как разменяли полтинник и потому, пусть даже находясь на границе возраста, но отвечали требованиям предъявляемым императором. Естественно, предъявляемым исключительно в уме самого монарха.

Но эти двое, как и еще с пару десятков отлично зарекомендовавших себя офицеров, никак не могли заменить собой всех тех, кого попросту требовалось отправить в отставку. Однако делать было нечего и приглашенным на совещание адмиралам предстояло отобрать тех, кто сможет их заменить, о чем первые пока даже не подозревали. Правда, заявлять об этом вот так вот сразу, без предварительной подготовки столь заслуженных людей, виделось слишком некорректным и даже несколько грубым. Потому подвести собравшихся к нужным мыслям требовалось, так сказать, исподволь. И то сравнение разных поколений кораблей, которое планировал сделать на данном совещании император, как он надеялся, могло помочь ему с последующими словами, должными поставить крест на службе и карьере большинства присутствующих персон.

— Приветствую вас, господа! — не смотря на свои невеселые мысли, более чем дружеским тоном обратился Николай II к приглашенным на совещание морякам. Все полагающиеся им повышения, награды, дифирамбы и прочие знаки внимания были оказаны, кому в начале наступившего, 1905-го, года, кому по прибытии в столицу. Нынче же, когда стали окончательно ясны понесенные потери и полученные приобретения, настало время подвести итоги боевой эффективности отечественного флота. — Несказанно рад видеть вас всех в добром здравии и хорошем расположении духа, — выслушав ответное приветствие, продолжил свою речь самодержец. — Ведь, и то, и другое, нам еще ой как пригодится для придания ускорения процессу создания такого флота, мощности кораблей и выучке моряков которого позавидовали бы все прочие державы. Но, прежде чем строить новое, хотелось бы понять, с чем же в конечном итоге мы можем встретить очередного врага, буде таковой появится на горизонте. Посему предоставляю слово Морскому министру, адмиралу Авелану, Федору Карловичу. — Уже как десять лет занимающий исключительно министерские должности и ни дня не воевавший, последний раз он командовал кораблем, который в отгремевшей войне считался заметно устаревшим, потому при всем желании не мог в полной мере осознавать даже современных реалий морского боя, не говоря уже о грядущих. На его фоне нынешний командующий Тихоокеанского флота, адмирал Макаров, смотрелся куда как более выигрышной персоной на должности морского министра. Отличный теоретик и практик в области кораблестроения и океанографии, умеющий грамотно командовать на войне, руководить в мирной жизни и гонять по делу подчиненных, именно он, как никто другой, подходил на столь высокую должность, в том числе, потому что не являлся чьим-либо ставленником, как тот же Авелан или Иессен. Да и на фоне прочих полных адмиралов его, пусть с натяжкой, но все еще можно было считать относительно молодым — всего-то только-только стукнуло 57 лет. Пусть не на десять, но хотя бы на пять лет активной службы его еще могло хватить, дабы дать ускоряющего пинка всем тем начинаниям, кои оказались столь необходимы отечественному флоту, да подготовить себе достойного сменщика.

— Благодарю, ваше величество, — поднявшись со своего кресла и обозначив поклон императору, морской министр раскрыл принесенную с собой папку. — В первую очередь следует отметить, что наши безвозвратные потери, в том числе в частях морской пехоты, но, не считая временно приданные армейские части и пограничную стражу, составили три тысячи двести тридцать семь человек погибшими и пропавшими без вести. Среди них триста двадцать семь офицеров, двести сорок шесть унтер-офицеров и две тысячи шестьсот шестьдесят четыре матроса. Также двадцать восемь офицеров были уволены в отставку по ранению. С учетом потерь в кораблях и наличия офицеров находившихся в распоряжении, в настоящее время мы не испытываем какого-либо недостатка в личном составе для полного укомплектования экипажей. Более того, у нас все еще остается некоторый резерв в офицерах и нижних чинах для формирования экипажей ныне строящихся судов. Что же касается корабельной составляющей флота, то окончательно потеряны и подготовлены к исключению из списков флота три броненосца — «Император Николай I», «Сисой Великий» и «Ростислав». Сильно поврежденный «Севастополь» удалось-таки поднять со дна бухты и отбуксировать в большой сухой док порта Дальний, но его ремонт, потребный для организации последующего перехода корабля на Балтику, продлится не менее года. Все прочие броненосцы имеют повреждения разной степени тяжести, однако стойко преодолели путь до Кронштадта, где и встали в очередь на проведение капитального ремонта. Правда, в силу ожидаемой загруженности всех имеющихся кораблестроительных и ремонтных мощностей, я бы предложил отправить «Цесаревича» и «Ретвизана» во Францию, на верфь где они строились. Кто, как не их создатели, сможет привести их в должный вид, заодно исправив те недоработки, кои были выявлены в процессе эксплуатации этих двух судов? — предложил он вроде бы вполне здравую идею, которая, впрочем, диктовалась не только заботой о скорейшем возвращении кораблей в строй, но и желанием получить от французов свой маленький кусочек пирога от нового заказа. — Что касается крейсеров, то мы лишились пяти устаревших рангоутных броненосных кораблей 1-го ранга, самым новым из числа которых являлся «Рюрик», пяти же бронепалубных кораблей 1-го ранга и одиннадцати крейсеров 2-го ранга, четыре из числа которых были новейшей постройки. Потери эскадренных миноносцев составили полтора десятка вымпелов — все построены за последние пять лет, а малые миноносцы и миноноски, ныне выполняющие роль тральщиков, мы теряем до сих пор. Только вчера было получено сообщение о гибели на мине очередного, двадцать третьего, по счету судна подобного класса. Зато имеется большая вероятность вернуть обратно в строй все потерянные у Ялу канонерские лодки, благо затонули они на мелководье, так что в классе этих кораблей мы окончательно лишились лишь героически погибшего «Корейца». Учитывая то, сколь неожиданно силен оказался противник, лично я полагаю такие потери более чем умеренными в сложившихся обстоятельствах, — степенно кивнул головой Морской министр в качестве дополнительного наглядного подтверждение своих слов. Прошуршав откладываемым в сторону листком, он слегка прищурился, вчитываясь в данные указанные на следующем и вновь слегка кивнув головой, но на сей раз самому себе, продолжил свой доклад. — По новым кораблям спешу сообщить следующее. В этом году ожидается передача Балтийскому флоту двух турбинных крейсеров 2-го ранга постройки Невского завода, четырех крупных подводных лодок с Охтинского завода, двух эскадренных броненосцев постройки Балтийского завода, и для Черноморского флота Лазаревское адмиралтейство завершает достройку одного бронепалубного крейсера 1-го ранга. Каждый из данных кораблей, конечно, будет стоить двух старых. Но они никак не покроют в полной мере понесенные нами потери. К тому же, вынужден констатировать, что даже для их полноценного вооружения согласно утвержденным проектам, у нас не имеется свободных орудий. Мощностей отечественных заводов оказалось совершенно недостаточно, чтобы произвести к сегодняшнему дню замену всех расстрелянных стволов корабельной артиллерии. И это вызывает у меня нешуточную тревогу! Половина наших кораблей, мало того что требуют длительного ремонта, так еще ходят с полностью расстрелянными орудиями, вести из которых огонь ныне попросту опасно из-за их полнейшего износа. Береговая артиллерия на Балтике и Черном море сейчас вовсе не имеет орудий современных типов, так что общая минимальная потребность в орудиях крупного калибра на сегодняшний день составляет восемьдесят семь единиц, не считая запасных, а орудий среднего калибра потребно изготовить свыше пятисот сорока. Это не менее двух, а то и трех лет работы имеющихся казенных производственных мощностей при их полной загрузке! Потому я вынужден поднять вопрос о срочном заказе части орудийных стволов за рубежом. Те же французы изрядно помогли нам в этом плане перед войной и вряд ли откажутся поспособствовать ныне, — вновь не смог не попробовать пробить заказ для своих «давних деловых партнеров» Авелан. — Да и снаряды, следует признать, оказались не столь мощными и действенными, как мы полагали ранее. Потому, наряду с текущим пополнением растраченного боекомплекта, нам потребуются дополнительные исследования и нововведения в этой сфере, впрочем, как и во многих других.

— Все это, конечно, печально, господа, — поймав паузу в докладе адмирала, обратился к собравшимся монарх, — но не мне вам рассказывать, что войны без потерь не бывает. Потому я, несомненно, соглашусь с мнением Федора Карловича, что вы и ваши подчиненные сделали все возможное и даже более того, дабы прославить русское оружие в веках. Страна гордится своими достойными сыновьями, господа! Благодаря самоотверженным действиям наших моряков все в мире узрели, что у России не просто имеется флот, а что он достаточно силен для уничтожения врагов отечества. Да, мы понесли потери. Да, это всегда больно. Да, в какой-то момент мы оказались ослаблены, и кто-то посчитал возможным воспользоваться данным фактом, чтобы продавить свою волю в наших решениях. Но все они в конечном итоге были вынуждены ретироваться не солоно хлебавши, откровенно испугавшись вас и ваших достижений! И те самые достижения, как на мой взгляд, стоили принесенных нашим народом и нашим государством жертв. А что касается кораблей, то взамен погибших мы построим новые, кои будут много лучше прежних! В этом можете не сомневаться! Да и трофеи вами были взяты немалые. Так ведь, Степан Осипович? — обратился он к командующему Тихоокеанского флота, тем самым передавая тому слово.

— Немалые, ваше величество, — степенно кивнул адмирал. — Да, в сражениях мы потеряли три броненосца, но те же три броненосца мы взяли призами у противника. Пусть даже в сильно побитом состоянии. «Микаса» уже поднят из воды и отбуксирован в Дальний. Как только «Севастополь» покинет сухой док, на его место тут же будет поставлен бывший флагман японского флота. Перешедший к нам вместе с островом Цусима «Асахи» также уже поднят и с применением кессона ремонтируется в заливе Асо в ожидании пока оттает порт Владивостока, где ему и будут полноценно восстанавливать поврежденную часть подводной обшивки. Оба эти броненосца ни в чем не уступают лучшим кораблям нашего флота, так что после перевооружения они станут очень достойным пополнением. А вот про более старый «Ясима» я сказать того же не могу. Впрочем, в качестве учебного корабля он мог бы послужить еще не один десяток лет. Правда, все еще остается нерешенным вопрос, куда его буксировать из Чемульпо для проведения ремонта. В Японию, по понятным причинам, доставлять его нельзя. А все ремонтные мощности Дальнего и Владивостока, способные принять столь крупный корабль, будут полностью заняты в ближайшие пару лет. В результате выходит, что и бросить его жалко, и поделать с ним что-либо невозможно, ведь даже путь до Гонконга он вряд ли сможет пережить. И то же самое можно сказать еще про десяток кораблей классом от крейсера до эсминца, которые видится возможным поднять, но восстанавливать их негде. Да и средств на последнее пока не имеется вовсе.