Последний из рода Браум

Но у противника были куда более сильные проблемы. У него опух правый глаз и открылось несколько сечек. Я был настоящей коброй, будто в меня вселился мой тёзка Шиша. Его называли мастером таймингов — он знал, когда надо ударить, а когда отступить.

Я не наглел. Не пытался нокаутировать противника как можно быстрее. Ведь как бы дела не шли хорошо, удары курсанта всё также оставались крайне опасными. Если допустить ошибку, то он легко может меня вырубить.

По этой причине я долго подготавливал почву и выискивал нужный удар. Ведь как правило, нокаутирующий удар — это удар, которого не видишь. Вот и в этом бою всё получилось согласно этому принципу.

Двойной джеб и добивающий удар с правой руки. Простая, но всё же убийственная комбинация, если сделать её правильно.

Курсант упал на землю. Это был нокдаун, а не нокаут, однако я всё же его повалил. Испытание пройдено.

— Ну что, я могу идти дальше?

— Можешь, — ответил курсант, утерев с глаза кровь.

Я подал парню руку.

— Спасибо за бой.

— Тебе тоже, — парень принял мою руку и поднялся. — Ты показал гораздо больше, чем я ожидал.

— Как твоё имя?

— Като. Просто Като.

Не клановый. Иметь фамилию в мире шиноби это привилегия. У большинства людей здесь только имя, а такая штука как отчество, в принципе не принята. Есть, правда, один интересный момент — вне родного края принято представлять свой дом. Курсант в этом случае бы представился как «Като из Холсбери».

— Ты был тяжёлым противником. Ещё раз спасибо за бой.

Ко мне подбежали Ремус и Эйко.

— Август, ты где так драться научился? — с удивлением спросила девушка.

— Да, да! — поддержал Ремус. — Если с Люцием всё ещё можно было списать на случайность, то тут уже нет!

Я почесал затылок. Ох, и что же мне придумать для отговорки?… Ребята видели мой прежний стиль ведения боя, поэтому сразу заметили изменения.

— Просто я был очень собран и сконцентрирован, вот и получилось победить. А вы, кстати, почему просто так стоите? В спарринги вступать не будете?

— Надо… — вздохнул Ремус. — Но очень не хочется!

Эйко высматривала кого-то сбоку от нас.

— А я кажется нашла себе противника… Пока, мальчики!

Девушка пулей от нас убежала. Ремус застыл с поднятой бровью, пытаясь понять, кого Эйко имеет в виду под своим противником. Да и что уж говорить — я тоже смотрел, куда ускакала девушка.

От этого занятия меня отвлёк Като, который чуть хлопнул меня по плечу.

— Август, советую идти дальше. Это не последнее испытание распределительного экзамена.

— Хорошо, — я махнул Ремусу ладонью и прямо на ходу ему сказал: — Удачи! Буду ждать тебя в «А» классе!

— Да ты и сам ещё туда не попал! — возмутился друг.

Я улыбнулся и повернул голову к главному корпусу. Тут мне неожиданно перегородила дорогу курсант-медик с короткими чёрными волосами.

— Так, стоять! Мне надо тебя немного залатать, прежде чем ты пойдешь дальше.

— Ой… — про свою сечку я успел забыть, хотя она всё ещё кровоточила. Я понял это, дотронувшись рукой.

— Не волнуйся, я быстро.

Лечебные «касания» девушка не использовала. Она просто обработала раны и заклеила их пластырем. Справилась курсант, действительно, очень быстро — буквально за пару минут. Я поблагодарил девушку и с отличным настроением пошёл к дверям главного корпуса.

Что же интересно меня тут ожидает?…

Глава 5

— Полоса препятствий

Внутри здания оказалось совершенно пусто. Это странно, ведь пока мне обрабатывали раны, я видел, как в корпус вошли двое поступающих.

Куда они делись? Испарились? В коридоре настолько глухое эхо, будто я действительно здесь один.

Такая атмосфера давит и немного настораживает. Чувствуешь себя лишним. Словно ты не должен здесь находиться. Учебное заведение закрыто, а ты зачем-то пришёл после уроков. И хоть намерения у тебя хорошие, ты всё равно нарушаешь незримые устои академии.

Уверен, что в разгар учебного дня здесь очень шумно. Эти стены привыкли к гулу многочисленных голосов парней и девчонок. Тишина непривычна для этого здания. Возможно из-за этого я и ощущаю давящую атмосферу.

Я остановился, встав в центре холла. Здесь красиво. Высокие арочные окна с крупной мозаикой, колонны, лепнина… Это традиционный стиль местного запада. Таких зданий в Холсбери немного — это память о почти утраченной культуре.

Двести лет западные земли континента Аствир были под контролем восточной империи Акланбу. За это время западная культура была практически стёрта. Её уничтожали намеренно — сжигали книги, здания и даже целые города. Язык коренного Весуса это мёртвый язык. На нём никто не разговаривает. Были попытки восстановить язык, но половина слов навсегда утрачена.

Нынешний Весус это смесь западной и восточной культур. Второе сильно преобладает, но все же некоторая часть старого запада осталась. Например, приветствие «аве» это дань уважения прошлому. Такое слово не услышать в Штрадэне и Акланбу, хотя наши языки идентичны.

Я поймал себя на мысли, что витаю в облаках. Мысли об экзамене совсем пропали — вместо этого я рассматривал архитектуру. Странно, что я настолько не собран. Может, на меня действуют грёзы?…

Искусство грёз это одно из самых сложных видов «касаний». С помощью грёз шиноби управляют головным мозгом цели, воздействуя на все пять органов чувств. Ложный образ стараются делать максимально правдоподобным, чтобы жертва ни о чём не догадалась. Если враг ввёл тебя в глубокие грёзы, то всё — это смерть. Выйдешь из иллюзии с перерезанным горлом.

Но проверять поступающих грёзами это слишком круто… В школе у Августа были подготовительные курсы для учёбы в академии, и там никак не затрагивали тему искусства грёз. Такого теста просто не должно быть на вступительных экзаменах.

Хотя стоп. Ремус говорил, что в этом году будет особенный экзамен. Возможно грёзы это как раз сюрприз, который нам приготовили.

Я поднёс ладонь ко рту. Знания Августа про искусство грёз были минимальными. Он знал только то, что из грёз можно выйти, нанеся себе физическую боль. Это, так сказать, самый классический способ. И самый известный.

Укус!

Я себя не жалел. Сжал зубами ладонь практически с максимальной силой, и тут же замер от взявшего меня на мгновение чувства страха. Передо мной стояла девушка, которая держала нож у моего горла.

Всё же это были грёзы… Только что это за девушка? Экзаменатор? Выглядит слишком молодо для преподавателя. Хотя даже не в возрасте дело — она слишком вульгарно одета. Короткое красное платье, широкий разрез декольте… Мне сложно представить, что это преподаватель, но скорее всего так и есть.

На шее девушки татуировка змеи. Похоже она член клана Тивир. Они используют татуировки для погружения противника в грёзы. Это их особая клановая канма — способность, передающаяся по крови.

У Браумов, к слову, тоже есть своя канма, но ещё остаётся под вопросом, смогу ли я её достичь. Это получалось далеко не у каждого члена клана Браум.

— Неплохо, — девушка чуть улыбнулась. — Ты пока единственный, кто смог выбраться из моих грёз. Скажи, что тебе помогло?

Она всё ещё держала нож у моего горла. Ну у них и методы… Я начинаю понимать, почему не все курсанты академии доживают до выпуска. Тренировки шиноби часто бывают крайне экстремальными. Разумеется, смерти при обучении редкость, но они есть.

Часто можно услышать фразу — шиноби рождаются и умирают в бою. Похоже этот нож у горла как раз для того, чтобы я почувствовал реальную опасность. Академия прямо с порога даёт понять, что из себя представляет ремесло шиноби.

— Здесь было слишком тихо. Я посчитал это подозрительным.

— Что ж, учту, — девушка убрала нож от моего горла. Я мысленно выдохнул. Только сейчас я понял, что всё ещё держу ладонь около своего рта. — Ты довольно талантлив. Не помню, чтобы кто-то из курсантов выбирался из моих грёз так быстро. На выпускном экзамене ты бы легко получил зачёт по искусству грёз. Но не обольщайся слишком сильно. В реальном бою ты был бы уже мёртв.

— Да. Я это понял…

— Последний тест это полоса препятствий. Иди до конца правого коридора. Манэбо тебя встретит.

— Хорошо.

Прежде чем идти, я оглянулся назад. По холлу в режиме лунатиков ходили пять парней и две девчонки. Глаза полузакрыты, движения медленные и корявые, как у зомби. Вот значит как выглядит человек под грёзами… Скорее всего это не единственный вариант, но всё же один из.

В коридоре никого кроме мрачного мужика в капюшоне. Он был полностью одет в чёрное. Лицо скрывают очки и повязка до самых глаз. Похоже, это тот самый Манэбо.

— Аве! — поздоровался я.

— Аве, — ответил угрюмый голос. — За этой дверью полоса препятствий. Твоя задача пройти её максимально быстро. Либо же просто пройти. Упав на пол, ты автоматически завалишь тест. — Манэбо протянул мне пояс для метательных ножей с креплением на ногу. — На всей протяжённости трассы стоят нажимные мишени. Промахнешься хоть раз и тест провален, даже если ты всё ещё способен дойти до финиша, — мужчина зевнул. Это было видно даже через повязку, закрывающую рот. — Не понимаю, почему ты ещё стоишь? Хочешь поставить антирекорд трассы?

— Нет, не хочу.

Я нацепил на ногу пояс и открыл дверь. От сложности полосы препятствий вниз невольно отпала челюсть…

Охренеть! Это не трасса — это самоубийство!

Сразу после порога был обрыв в яму с множеством железных кольев. Мало того, что на них можно упасть, так ещё и глубина приличная — метра три, может быть три с половиной.

Причём упасть на эти колья можно спокойно. Прямо со старта я должен был сделать прыжок на четыре метра и зацепиться за бревно. Затем с этого бревна прыгнуть на ещё одно… И так ещё три раза. Что после — не видно. Трасса поворачивала, но очевидно дальше легче не будет.

— Боишься упасть в яму? Не переживай. Ещё никто тут не умирал. Максимум курсанты прокалывали ноги и ягодицы. Пару раз ладони. В общем ничего серьёзного.

Манэбо подбодрил, так подбодрил! Нет, на самом деле это общеизвестный факт, что на полосе препятствий в академии расставлены ножи, колья и прочие опасные прелести. Тут действовал принцип — нет права на ошибку. Если упал, то чисто условно умер. Не выполнил задачу.

Кроме того добавляется экстрим — одно дело проходить полосу препятствий без опасностей и совсем другое с перспективой наткнуться на нож или кол. Ставки становятся совершенно другими. Это в некотором роде приближение к реальной боевой ситуации.

Но ладно опасность — вопрос, как мне прыгнуть на четыре метра? Очевидно без усиления тела это не сделать. Даже пытаться глупо. Остаётся одно — учиться усилению тела прямо здесь и сейчас.

Такая же мысль у меня была в бою с Като, но тогда я слишком погорячился. Чтобы почувствовать анхе внутри себя, нужна более спокойная обстановка, и сейчас мне любезно её предоставили.

Я сел в позу лотоса. Медитация — это один из основных способов почувствовать своё анхе. Другие более специфичные — например, довести свой организм до изнеможения, отказавшись от еды и воды на несколько дней. Есть также метод, когда человек уходит в безлюдное место, чтобы чужое анхе не давило на своё собственное.

Но каким бы ни было изобилие вариантов, в нынешней ситуации мне больше всего подходила медитация. Я выгнал из головы лишние мысли и сконцентрировался исключительно на своём дыхании. На подготовительных курсах в академию нас учили тому, как правильно медитировать. Я действовал не по наитию, а по вполне чёткой инструкции.

Она крайне простая — сконцентрироваться на чем-то монотонном, как правило на дыхании, и после планомерно расслаблять тело. В какой-то момент медитация должна принести обострение чувства анхе.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

— Не понимаю, ты хочешь поставить антирекорд трассы? — голос Манэбо прозвучал прямо над моим ухом. Я аж вздрогнул. Это было очень неожиданно.

Настрой для медитации сбит. Я открыл глаза и честно ответил насчёт своих действий.

— Манэбо-сэнсэй, дело в том, что я не умею усилять тело с помощью анхе. Мне ничего не остаётся кроме того, как научиться этому прямо сейчас.

— Вот значит как… Вижу, ты действительно хочешь поставить антирекорд трассы.

Какой же у Манэбо грубый голос… Он будто каждым своим словом пытается меня демотивировать! Возможно с другим человеком у него бы это даже получилось, но точно не со мной!

— Сэнсэй, я как раз и медитирую, чтобы не поставить антирекорд трассы. Можете, пожалуйста, дать мне побыть в тишине.

Я закрыл глаза. В местных реалиях существовало высокое уважение к старшим, и мой ответ можно было счесть слегка грубым. Я фактически сказал сэнсэю заткнуться и не мешать. Но это было в мягкой форме, так что ко мне никак не докопаешься.

Да и просьба, так сказать, вполне легитимная. Мне действительно нужен был покой.

Манэбо очень любезно замолчал, ничего не сказав в ответ. Я вновь сконцентрировался на дыхании.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

— Допустим, ты освоишь усиление тела, но что дальше? Ты абсолютно ничего не знаешь о своих лимитах. Даже банально то, насколько далеко можешь прыгнуть. Тут за дверью очень соблазнительные колья. Как понимаю, тебе очень хочется на них упасть.

Нет, он реально издевается! Я уж думал отстанет, замолчит, но он продолжает лезть не в своё дело!

Хотя справедливости ради Манэбо прав — я ничего не знаю о своих лимитах. Даже если освою усиление тела, будет очень опрометчиво лезть на столь сложную трассу.

— Для начала мне надо освоить усиление тела, — ответил я, не открывая глаз. — Дальнейшие решения буду принимать, исходя из того, получится у меня или нет.

— А может всё же лучше бросить эту затею? — Манэбо перешёл на шепот и стал говорить мне в самое ухо. — Я могу сказать тебе по секрету, что ты уже прошёл в «А» класс. Нет большого смысла прыгать ягодицами на колья. Ты можешь спокойно освоить усиление тела у себя дома. Затем ты тщательно изучишь свои лимиты. Пройдешь несколько трасс средней сложности и после будешь готов к такой трассе, как эта. Так будет куда безопаснее для твоих ягодиц, понимаешь?

Он меня проверяет. Далеко не факт, что я прошёл в класс «А». Возможно мои действия и мой ответ как раз и будут решать, возьмут меня в лучший класс подготовки или нет.

— Шиноби должен быть готов к трудностям. Он не должен сбегать от тяжелых испытаний на своём пути. Думаю, это одна из основ, которую академия закладывает в своих курсантов.

Я услышал по звуку, как Манэбо отошёл от меня на несколько шагов. Он умел передвигаться тихо, но сейчас намеренно шумел. Возможно позже сэнсэй снова решит до меня докопаться. Подберёт момент, когда я погружусь вглубь себя, и вновь скажет что-то на ухо.

Ну и сволочь же он! Я не имел к нему злости или раздражения, но всё же можно объективно сказать, что он тот ещё гад. Возможно он действует по приказу сверху, а возможно это его личное желание так сильно докапываться.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Я выкинул из головы мысли о Манэбо и сконцентрировался на дыхании. Не дают тишины, значит не дают. Работаю с тем, что есть.

Идеальное состояние медитации — это когда ни о чём не думаешь и ничего лишнего не чувствуешь. Тогда и рождается то самое чувство анхе. Ты его запоминаешь и всё — дальше о медитации можно забыть, как о страшном сне. У Ремуса ровно так и было. Он буквально проклинал позу лотоса, в которой постоянно сидел.

— И-и? Как успехи? — Спустя минуту голос Манэбо вновь прозвучал над моим ухом.