Дневники. 1946-1947

Жульку я в это утро не заметил, а прямо подошел к часам, чтобы их завести. И слышу, за мною скрипнула половица. Ну, думаю, это она - мой враг! Какая нахалка, думаю, ведь и в ус не дует, ей хоть бы что. Подходит к окну, останавливаясь любуется с высоты шестого этажа на утреннюю Москву.

Завожу часы нарочно долго, чтобы вышла М. В., ушла, а то, боюсь, при встрече не выдержу.

Часы заведены. Она стоит у окна и не уходит.

Какая нахалка!

У меня закипает душа, но я удерживаюсь и начинаю заводить будильник.

После будильника больше терпеть не могу и, натянув туго вожжи, сдерживая себя, как коня трензелем, говорю чужим металлическим голосом: - Марья Васильевна, на вашем месте я бы не в состоянии был любоваться Москвой из окна.

И повернувшись к ней лицом, смело в упор глянул.

14

И что же я увидел! Представьте себе огромное окно, под ним радиатор, а на половину радиатора от пола возвышается сундук с барахлом, а на сундуке не Map. Вас., а Жулька, поставив на него задние лапы, передние же положила на подоконник, а носом своим мокрым водит по стеклу.

Знаете утреннюю Москву, когда внизу скребут, изредка переговариваясь дворники, а вверху галки проснулись и тысячами все перекликались весело, здороваясь друг с другом, летают вперед и назад, завертывают с шумом, исчезают сразу все и вдруг все опять сразу появляются. Вот Жулька и следит за ними, и носом водит по стеклу, и мокрый след на стекле тут же застывает, и карта настоящая географическая выходит: вот узнал: вышла Аляска, вот Скандинавский полуостров, Австралия.

Галка летит, Жулька пишет, куда галка - туда нос.

Встало над Москвой прекрасное солнечное утро, и я совсем даже и забыл, что Map. Вас. потеряла хлебные карточки.

10 Января. О казенном антисемитизме сказали, что такого не существует, но есть среди крупных партийцев антисемиты, каким был, например, Щербаков, а теперь Потемкин. Вот когда такой высокий вождь неловко выскажется против евреев, внизу везде побежит антисемитизм. В таком соотношении находятся Потемкин и Кононов, и отсюда кампания против Маршака.

На вопрос о выборах мне сказали так: известно, что земельная рента происходила из разности естественного плодородия разных земель. Такая точно разность существует и в личностях, и вот эта разность между умнейшим и глупейшим, превращаясь, как рента, в обезличенное состояние, и является силой общественности вновь олицетворяемой захватчиком власти. Истинный демократизм и состоит именно: 1) в процессе отчуждения полезного качества от личности, 2) в создании органов управления этими обезличенными качествами в пользу пролетариата.

15

Советские выборы и есть процесс олицетворения обезличенных качеств и состоят из двух процедур: 1) назначение кандидата партией, 2) оформление кандидатов на выборах.

На вопрос мой, для чего же нужно такое оформление, похожее на какой-то спектакль, мне ответили:

1) это нужно для показа другим странам;

2) это нужно для контроля действия всего аппарата управления (смазка машины, крепеж и мойка);

3) это вызывается необходимостью, вытекающей из программы партии. Это есть практический выход и лучший, потому что в партию-то идут самые активные люди, а из партии активнейшие назначаются к выборам.

NB. Не забыть, как ребята (после охоты) указали в темноте дорогу и сказали, что эта дорога ведет к их члену Верховного совета, который им делает много всякого добра. Вспомнить тоже Поликарпова, что он берет на себя всю тягость управления Союзом, что при Поликарпове самим писателям легче: пиши себе всласть, в то же время в этом сваливании с себя общественных обязанностей какое-то падение, вроде падения личности крестьянина, когда поняв, наконец, преимущества городской жизни, бросает землю и переходит в рабочие.

11 Января. N. сказал: научились выпрямлять энергию атомов, но человек ведь тоже атом общества. Так почему бы и человека не выпрямить, чтобы он не вращался только вокруг себя?

12 Января. Если сознание человека отделить от себя, чтобы энергия этого сознания выпрямилась и была полезна всем, и сам человек, источник этой энергии, забыл бы себя, то божество бы исчезло из состояния человека, и он превратился бы в такую же стихию, как огонь, вода и все другое, и мир остался бы без субъекта. И коммунисты правы, отрицая всякое божество, потому что божество предполагает субъекта.

16

На самом деле все не так страшно, потому что у коммунизма нет философии и все их понятия заимствованы из философии для практических целей политики.

Марии Алекс, я очень наивно сказал о своем браке: - Вы знаете, что сходясь с женщиной, я тем самым сходился с церковью, я пришел в церковь, как к женщине, и там и тут был брак. И если вот этот брак противопоставить церковному, который связал ее с нелюбимым мужем, то который же брак истинный: этот, живой, или тот, мертвый?

Это было наивно, потому что каждый самовольник...

13 Января. Продолжается оттепель, льет с крыш. После рассвета, однако, лужи подернулись льдом. Зима вышла определенно сиротская. Приехал Петя из Ревеля. Вчера нашел профилакторий. Собираемся в Узкое. Готовлю сборник «Мирская чаша».

То, что думал вчера о браке ночью, понял: эту борьбу правил установления с правом личности на свободу в любви (правила борются с правом) я понял как борьбу за единство в любви.

«Язычеством» называли, в конце концов, и языческую свободу -это утверждение полигамии (свобода мужская оплодотворять женщин сколько хочется). Вот с этим чисто животным петушиным свойством человека и борется христианская церковь, утверждая единство Божие и в этом «естественном» человеческом влечении.

Значит, можно сделать такое заключение о борьбе в браке Надо (правил церковных) с Надо (правил свободного человека): в том случае человек может освободить себя от церковного обета, если в новом своем чувстве он стремится к еще большему единству, чем раньше: раньше его «женили» по правилам, теперь он женится сам по праву. Впрочем, и церковь допускает развод, руководствуясь именно этими мотивами.

17

Для человека нет ничего нового в природе: в своей собственной душе он может найти все формы природы: и небо и землю и солнце свое и тьму свою, и поющих птиц, и лягушек - все, все! Но природа не может ответить тем же человеку, сказать ему: ты весь содержишься во мне. Душа человеческая, или вернее не душа, а какой-то основной атом души, вокруг которого вращаются все остальные природные атомы, не содержится в природе, и это есть сам человек.

В Нюрнберге сейчас происходит суд над преступлением против этого самого человека. Так нам об этом говорят, по крайней мере, так мы должны понимать. Нам не хватает одного: какого-то свидетельства современного божественной сущности человека («самого человека») в оправдание засвидетельствованной войной дьявольской сущности просто человека в этом его «новом язычестве».

Почему мы все не чувствуем притока радости в удовлетворении правдой суда над преступниками против самого существа человека? Не радость слетает к нам, а наползает, как необходимость, осторожность. Например, трудно понять, почему «гитлеризм» не разбирается у нас в журналах философски, со всех сторон, спокойно и убедительно. Мы думаем, это потому, что наша частная «философия» вообще боится общей философии. Не говорят, потому что нужно новое слово какой-то личности, дерзающей выйти за пределы «диамата». Но такая личность не появляется. И может быть, политически выгодней сейчас вообще помолчать.

Мы вспомнили сейчас слова Калинина о себе, он подчеркивал эгоистические личные мотивы в своем продвижении и как бы необходимость их, особую правду. - Он не один так говорит, - сказала Ляля, - я часто это слышу от большевиков, не человечностью аргументируют, а личными интересами. Что это? - А это, - ответил я, - исстари ведется у марксистов против народников. Если сослаться на человечность, то этим самым вооружаешь противника: ты дал каплю

18

человечности, а народник выльет на твою голову ушат слов. Если же выставить ego, то это будет как камень для упора ног. Упираясь в этот камень, можно выставить против «человечности» мораль классового материализма и пр.

14 Января. Рождение Нат.Арк.: 70 лет.

Хватил мороз. Отвел машину на профилактику. Вечером у нас елка: Ия с Сережей, Лева, Галина с детьми, все Удинцевы и Родионов. Елка была настоящая, как у людей. Пахнуло семьей. Ляля совсем молодец!

15 Января. Мороз. Два раза ездил на станцию за машиной и не привез: сменили кольца, перетянули подшипники - и не могли завести.

16 Января. Праздник отмороженной ноги, 6-я годовщина (с 1940 г.).

Мороз. Это было в воскресенье у Баранцевич. Одна женщина (докторша) рассказала, что сегодня утром шла в районе Новодевичьего монастыря и слышит звон колоколов. Она подумала, не чудится ли ей. Шла женщина, спросила ее, слышит ли.

- Нет, - отвечает та, - ничего не слышу.

- Извините, - говорит, - значит это у меня в ушах звон.

- Звон? - говорит. - А вот сейчас будто и я слышу. И только вымолвила, слушают вместе и опять ничего.

- Ну, так решили, - это нам почудилось.

А в понедельник Борис. Д-ча спрашивают: - Слышали новость? Звон разрешили.

17 Января. Мороз сломило. Проклятый грипп сидит в носу и дыхании, и голова слаба, не берет на подъемах. Пишу «Голос шофера-любителя».

Начитался «Британского союзника». Газета в тайном плане содержит задачу выявления в русских условиях существа

19

благородной британской личности. Читая, приятно отдохнуть от нашей неумной пропаганды себя самих и самохвальбы.

Но и так подумаешь: - А может быть, в этом отказе от официального признания личного начала таится бессознательная охрана этой творческой энергии?

Так я понимаю, что самое существенное в государственной деятельности - это сделать все сущее полезным для всех, а чтобы достигнуть этого, нужна рационализация с последующей механизацией.

Так, например, если государство интересуется лесом, то прежде всего со стороны запаса топлива, потом регулировки климата, здоровья и т. д. Лес сам по себе не интересует государство. Точно так же и личность человека получает от государства оценку своих полезных свойств (стахановец, орденоносец и т.п.). Но личность как таковая непроницаема для государства и автономна.

Вот тут-то, в этой точке и начинается разделение государства и церкви, как собора личностей, и в этой же самой точке образуется и сотрудничество государства и церкви. С этой точки зрения понятны и современные споры между церковниками тихоновского толка и сергианского: тихоновцы говорят об автономии личного начала, сергианцы о сотрудничестве духовного собора личностей с трудовым коллективом государства.

NB. Допросить Map. Алекс, о мотивах ее непризнания сергианской церкви.

Грипп не дал мне вчера с Лялей сходить ко всенощной (чтобы отметить шестую годовщину нашей встречи). Вспоминая теперь, не могу не надивиться случайности этой встречи: до того ведь было в ее душе и моей все капризно и сложно.

Только теперь понимаю, что Ляля до меня никого не любила в том смысле, что, отдаваясь, никому не отдалась, и даже своему Олегу, потому что он был монах. Чтобы самой отдаться, Ляле нужно было, чтобы ей кто-нибудь совершенно отдался. Олег этого не мог в силу склада своего духа.

20

Вот именно это-то самое и понудило ее попробовать самой отдаться кому-нибудь. Вот она это и пробовала, и отталкивалась, потому что она встречала естественное мужское насилие и не могла в нем забыться. Впервые она (в 40 лет!) только со мной не почувствовала насилия: я ей совсем отдавался, и за то она совсем отдалась мне. Тут я ей был не как мужчина, а как ребенок, и она могла перешагнуть со мной от непорочности девы-невесты к святости женщины-матери.

Часто я думаю, что избран я был совсем даже, может быть, не за высокие качества свои, за поэзию, за что-нибудь такое, а за простоту свою и чистоту свою самую наивную, как у своей матери: я слушал ее, как ребенок, и это пробудило в ней женщину-мать. Я же слушал ее потому, что она все понимала. И отчего-то единственно с ней я совсем не чувствовал границы между чувственностью физической и тем душевным любовным пониманием. Никакого «свинства» не было в наших отношениях.

18 Января. Третий раз возобновляется грипп.

Много свидетельств тому, что дожил до почетной старости (слава и здоровье).

Плохо спится по ночам. Чтобы заснуть, хожу по аллеям, дорожкам и границам-валам нашего и соседнего имений, которых теперь нет на свете.

Заниматься самому машиной - это исходит из тех же мотивов, какие побуждали Толстого заниматься пахотой.

19 Января. Грипп. Сижу дома. Написал «Голос шофера» (вспомнил газетную работу).

20 Января. Грипп. Лежу весь день. Читаю Серову: «Байкал» под «Колобок».

21 Января. На окнах сильный мороз. Должен приехать Шевцов от «Вечерки» за статьей «Шофер».

N. сказал: социализм - это общественный строй, в котором каждый гражданин является добровольным сторожем души другого.

21

Пришел еврей с клеем по фарфору Михаил Климентович Тимофеев, инженер, но клеит чашки за 5000 р. в месяц, и все родные и друзья клеят фарфор. Весь фарфор мой склеил за то только, что я Пришвин, которого не читал, но слышал от сыновей, ныне убитых на войне. И денег не взял.

22 Января. К. говорил: чтобы немца понять, надо понять его Pflicht* в религиозном происхождении, т. е. так же, как русское послушание. Вот теперь читаешь в газетах о судах: - Вы расстреливали детей? - Да, расстреливал. - Собственной рукой? - Да, первых - чтобы подать пример. - А у вас есть свои дети? - Есть. - Как же вы могли? - Я как член партии выполнял дело расовой теории, показывая пример мужества, это мой Pflicht.

И еще рассказ о немцах под Можайском: губные гармошки, шоколад, добрый старый немец-солдат выпил и пляшет. Дружба, идиллия. На другой день этот же старик устанавливает провода, чтобы сжечь дом и всю деревню, и всем отвечает добродушно: «Приказ, приказ!»

Итак, за что же их судят? Только за послушание, т. е. за то, что он, добрый человек, послушался приказа воли, ныне объявленной злою. Но если бы с атомной бомбой Гитлеру удалось поспеть раньше Америки, то воля Америки была бы названа злой, и тот же немец получил бы награду за расстрел детей. Значит, суд - это есть суд человеческий, как продолжение той же силы войны: суд как торжество победителя. Немцы сделали все для победы, но победа вышла на другой стороне. Немцы слишком много взяли на себя в деле победы. Но можно и так понимать, как понимал автор «Илиады»: люди дрались, а боги им помогали.

23 Января. Грипп медленно проходит. Вызываю доктора и буду просить воздуха.

*Pflicht (нем.) - долг.

22

Немцы выразились в этой войне в погроме евреев, американцы молитвой Рузвельта, русские... чем русские? Нам самим этого не видно, потому что нам трудно, не до того.

Вчера Ляля была у Поликарпова за путевками в Узкое. Обещает дать через две недели.

Отправил в «Вечерку» «Голос шофера».

Огнев - это редкостный у нас тип консерватора, ему вообще дорого то, что устойчиво, и потому он идет вперед, не спуская глаз с прошлого (задом наперед). Огромное же большинство, можно сказать все, идут у нас, не оглядываясь на прошлое.

24 Января. Доктор требует еще две недели домашнего заключения и после на месяц в Узкое.

Значит, 24 + 2 недели = 7 февраля; скажем, 10 + 1 мес. = 10 марта. До отъезда 1) Подать о домике. 2) Поговорить с божеств, плотником. 3) Совет Сахалина о «Победе» и починка крыла. 4) Вопрос о резине.

Я написал Ольге Вас. Серовой в г. Улан-Удэ. Вот еще одна бабочка, летящая на огонь.

В Крещенье Map. Вас. обманула Лялю в чем-то, как это с ней очень часто бывает, а сослалась на то, что она должна была достать святой воды. Надо было ответить, что раз мы такие сволочи, что норовим друг друга обмануть, то чего стоит сама святая вода. Но Ляля была так возмущена, что не захотела тратить лишних слов, схватила бутылку со святой водой, чтобы вылить ее на Жульку. В это время я пришел и помешал. - Ты-то веришь, - спросил я Лялю, -что крещенская вода есть святая и через нее могут быть исцеления? -Если она получена от хорошего человека, - ответила она, - то конечно верю: почему не могут быть чудеса? Но если под предлогом святой воды черт знает что делают, так почему бы ее не вылить на собаку?

23

Религия Ляли мне тем дорога и близка, что в существе своем она действительно независима от всевозможных церковных лесов, окружающих верующего человека и заменяющих обряды словесных формул людей нецерковных. Сегодня мы говорили о том, что если у нас опять определится на службу Аксюша, то не забыть говорить ей, что мы обвенчаны и венчал нас о. Александр. - Ей ведь это нужно и она через это будет нам лучше служить. Но ты и всем говори, что венчались. И это будет правда. - Как правда? - спросил я. - Мы же не венчались... - Нет, мы больше чем перевенчались: мы состоим в браке с тобой, раз наше сближение было нашим восхождением к Богу, то мы вполне имеем право говорить о том, что мы венчались. И привела какого-то святого из Четьи Миней, который высказался о браке так, что в исключительных случаях в брак могут вступать сами любящие друг друга люди без всяких посредников. <Приписка на полях рукой Б.Д. Пришвиной: «Отказываюсь, никаких я таких Миней не знаю (Ляля)» и рукой М.М. Пришвина: «Забыла. (М. М.)».>

Итак, Ляля живет, как всякий бедный человек живет на земле, придавленный к ней тяжестью своего тела, живет и ходит под небом и грозным и ласковым.

Бедный человек знает где-то в себе закон, не зависимый ни от тягости земной, ни от грома небесного, ни от ласковых лучей солнца.

Этот закон бедный человек носит в себе, не смея его обнаружить, носит и делается отцом и дедом, и сыновья, и внуки, и правнуки молча носят, и никто об этом не знает - разве только чудесные зеленые листики в смоле и росе, или цветы полевые, или птички в песнях своих, и воды шумом весенним и в отражениях открывают нам то, о чем мы промолчали.

Вот когда моя религиозная Ляля, иногда вдруг нарушая все нажитое, все установленное, говорит как самая отчаянная революционерка и анархистка, тут я вижу, что она это говорит из себя, и того, что в себе, о чем мы все молчим и что носим, не смея обратить это в мысль и слово.

24

А оттуда, если хватит духа, сказать уже все можно, сказать, не считаясь со всеми преданиями, с творениями св. отцов, потому что это уже прямо от Бога.

Итак, я думаю, этот закон в себе существует в душах людей, но разно: у одних он поближе к человеческому выражению его, у других подальше, у одних совсем на кончике языка, у других где-то в затылке, а у иных так далеко-далеко, что им нужно озираться, искать, трепетать. У Ляли этот закон на кончике языка и, бывает, соскакивает с языка.

У меня это тоже бывает, только, наверно, очень редко и мало.

А большие русские писатели этим и жили и этим питали русскую литературу.

Сегодня Леонов выступает в «Правде» с торжественным словом Сталину, как «первому депутату». Неискренность, напыщенность, риторика последних высказываний его, мучили, вероятно, не меня одного. Но есть и поклонники этого кушанья, это, наверно, те наивные советские граждане, которым в этом мутном потоке слов чудится та настоящая великая литература, о которой они, вообще, слышали, но

прочитали это «Слово», отбросив все старое...

Есть в русском человеке готовность повергнуться перед каким-то неоспоримым авторитетом, как раньше было: это царь и Бог. Так это описано у Толстого было с [Николаем] Ростовым, так мне рассказывал Влад. Серг. Трубецкой о своем свидании с царем Николаем II на яхте «Штандарт». И наконец то, что было с дядей моим при проезде царевича по Сибири и что сам чувствую где-то в себе, это считаю особенной чертой славян, отличающей их от гордых варягов (вот, вероятно, я ближе, чем раньше, подошел теперь к различию между немецким Pflicht и русским послушанием).