За последним порогом. Ветры Запада

— Несколько разных и очень информированных контактов в один голос утверждали, что ваши полномочия не ограничиваются официально заявленными.

— Не понял эту фразу, госпожа Анна, — нахмурился я, придя в полное замешательство от этого заявления. — Что она означает?

— Это значит, что если вы запросите дополнительные полномочия, то практически наверняка их немедленно получите. Как наместнику по секрету сказал его старый товарищ из княжеской канцелярии: «Учитывая степень доверия князя к Арди, исходите из того, что к вам приедет сам князь».

— Звучит веско, — признал я. — Но я бы назвал это большим преувеличением. Хотя я и в самом деле пользуюсь определённым доверием князя, но всё же не настолько. Да, собственно, я вообще не думаю, что он хоть кому-то неограниченно доверяет.

— Может быть, и так, — пожала плечами Анна. — Но верхушку княжеской зоны заверили, что вы вполне способны организовать что угодно, вплоть до смещения наместника, и они в это поверили. Кстати говоря, сиятельная Стефа тоже в это верит.

Даже не знаю, поможет ли мне такая репутация. С одной стороны, станет заметно легче чего-то добиться, но с другой — образ ревизора из столицы полностью исключает разные неформальные договорённости.

— Не очень-то я рад, признаться, что меня отрекомендовали подобным образом, — вздохнул я, — но здесь уж ничего не поделать. Однако же давайте немного поговорим о деле. Во-первых, у меня к вам есть много вопросов о здешних порядках и персоналиях, а во-вторых, меня интересует ваше положение в городе. Если мне придётся как-то затронуть ваши интересы, я хотел бы знать о вашей позиции заранее.

— Позиция у меня простая, — развела руками Ренская. — У нас более или менее нейтральные отношения с верхушкой княжеской зоны, и мне хотелось бы, чтобы они и дальше оставались такими. Ссора может достаточно дорого нам встать.

— А вы разве как-то зависите от руководства княжеской зоны?

— Формально никакой зависимости нет, — объяснила Анна, — но кое-какие рычаги у них всё-таки есть. Например, начальник станции — племянник наместника. И если я поссорюсь с наместником, у нас могут начаться проблемы с выделением вагонов, задержкой наших составов и так далее. И таких моментов хватает. Мы живём в этом городе, но правим в нём не мы, так что приходится так или иначе искать компромиссы.

— Скажите, госпожа Анна, — вдруг спросила Ленка, — а кто правит в свободной зоне?

А ведь и в самом деле интересный вопрос. Род Ренских — не последний в княжестве! — вынужден искать компромиссы, а кто ищет компромиссы в свободной зоне? И каким образом их находит?

— Это очень сложный вопрос, — призналась она, — и у меня нет на него точного ответа. Есть лишь кое-какие подозрения, но здесь надо начинать издалека.

Я поощрительно кивнул, всем своим видом выражая внимание.

— Вы наверняка знаете, что Рифейск — не город, — начала Анна.

— Не город? — порядком изумился я. — Нет, мы этого не знали. И вообще, лучше нам с вами исходить из предположения, что нам совершенно ничего не известно.

— Даже так? — она удивлённо посмотрела на меня.

— Сейчас мы залетели сюда только для дозаправки, — с некоторым смущением объяснил я. — Поскольку улететь сразу после этого было бы невежливо по отношению к местному обществу, мы решили всё-таки задержаться на денёк и познакомиться с заметными людьми города. По этой причине я и предупредил Стефу, что мы здесь будем.

— Ах, вот как, — понимающе кивнула она. — Ну что же, попробую кратко рассказать вам про здешние порядки. Хотя многие думают, что княжество владеет Рифеями, на самом деле это не так. Княжество называет это опекой, но если сказать точнее и грубее, мы не владеем Рифеями, нас здесь просто терпят местные.

— Драгана Ивлич говорила мне примерно то же самое, — припомнил я.

— Даже многие здешние жители считают, что эти земли составляют уезд, а Рифейск является уездным городом, но на самом деле никакого уезда здесь нет. Рифейск был создан как военное поселение, и до сих пор им официально является, просто об этом уже мало кто помнит. Именно поэтому здесь нет ни уездного, ни даже городского головы, а правит городом наместник, который занимается гражданскими делами и делит власть с командиром гарнизона.

— Очень интересно, — вполне искренне сказал я. — Получается, что наместник является моим естественным союзником, потому что после создания второго поселения у него появляются шансы стать нормальным уездным головой. А командир гарнизона, соответственно, в уезде может потерять изрядную долю власти.

— С первого взгляда так, — согласилась Анна.

— А со второго?

Она просто молча пожала плечами.

— Ну хорошо, а что ещё вы можете о них рассказать?

— Например, то, что они уже много лет совершенно не переносят друг друга, не разговаривают, и даже не здороваются. Но при этом всегда действуют согласованно и не во вред друг другу.

— Мне приходилось видеть людей, которые ненавидели друг друга, но при этом много лет вели общее дело, — вспомнил я нечто похожее. — Просто при попытке разойтись они потеряли бы всё, так что им ничего не оставалось, кроме как терпеть общество другого.

— Я тоже думаю, что причина в этом, — кивнула Ренская. — Притворяться врагами для них нет никакого смысла, так что вражда, скорее всего, настоящая.

— Но это значит, что у них есть какое-то общее дело, которое зависит от их совместной работы, — продолжил мысль я.

— Если оно и есть, то никто о нём не знает. Точнее, не знает никто из моего круга, — поправилась она.

— А значит, вы правы — наместник не обязательно будет моим союзником, — задумчиво отметил я. — Зависит от того, как устройство второго поселения повлияет на его дела с командиром гарнизона. Но вернёмся к вопросу Лены — так кто управляет свободной зоной, и почему она вообще существует?

— Скажу честно, господин Кеннер — я ничего об этом не знаю. Мне самой интересно, как она вообще может существовать. Но я вам расскажу одну маленькую историю, а вы уж думайте сами. Места здесь опасные, и наши геологи всегда ходят с охраной. И вот однажды наш отряд задержал банду — задержал совершенно случайно, они просто проходили мимо, услышали стрельбу и крики, и решили разобраться. Бандитов взяли с поличным, прямо при нападении на артель, которую они грабили, причём нескольких артельщиков уже успели убить. Захваченных бандитов отряд привёл в город и сдал в штаб гарнизона.

— Почему не в стражу? — перебил я её.

— У нас нет стражи, её обязанности как раз и выполняет гарнизон.

— Ясно, продолжайте, пожалуйста.

— Собственно, история на этом практически заканчивается, за исключением одной маленькой детали. Парой месяцев позже человек, который участвовал в задержании банды, с удивлением рассказал мне, что видел одного из тех бандитов в составе гарнизонного патруля. Тот был в форме ратника, вооружён, и по впечатлению моего человека, именно он тем патрулём и командовал.

— Очень… интересная история, госпожа Анна, — глубоко задумался я. — Пожалуй, она действительно способна прояснить некоторые загадки.

* * *

На приём мы поехали на извозчике. В столице они уже нечасто встречались, их там почти полностью вытеснили таксомоторы, а вот здесь они вполне процветали. Оно и понятно — расстояния здесь совсем не столичные, куда ездить на такси? Да и дороговаты поездки на таксомоторе для провинциальной публики.

Ленку поначалу поездка на извозчике веселила, но уже на середине пути она стала заметно морщиться. Извозчичья пролётка — не самый комфортный вид транспорта; на немощёной улице, которая, казалось, состояла из одних только ухабов, поездка быстро превратилась в мучение. Наместник, похоже, не особо заботился о вверенном ему городе — ухабистая улица, деревянные тротуары из местами прогнивших досок, пыльные серые дома по бокам. По сравнению с грязью свободной зоны здесь, конечно, было ещё не так и плохо, но достаточно было вспомнить чистенькую и аккуратную зону Ренских, как сразу возникали мысли, что городские власти воруют, и воруют явно не по чину. Стоило бы устроить им серьёзную ревизию, но разбираться с вороватыми княжескими чиновниками мне совершенно не хотелось. В конце концов, я прилетел сюда вовсе не за этим.

Пытка, к счастью, продолжалась недолго — ухабистая улица, наконец, перешла в аккуратно отсыпанную щебнем дорогу, которая вскоре привела нас к пропускному пункту зоны Ренских.

— Кеннер Арди с супругой, — сказал я подошедшему охраннику.

— Проезжайте, господин Кеннер, — немедленно отозвался охранник, и шлагбаум поднялся.

Сразу за шлагбаумом щебёнка перешла в брусчатую мостовую, а по сторонам улицы появились разноцветные двухэтажные домики на двух хозяев, отделённые от тротуара крохотными палисадниками.

— А кто в этих домах живёт? — поинтересовался я у извозчика.

— Конторские всякие живут, — степенно ответил тот, как следует обдумав вопрос. — Инженерá разные. А кто попроще, вон в ту сторону подальше живут. Там на три этажа дома стоят, даже на четыре есть.

— А люди как — стремятся у Ренских работать?

— Есть такое, — ответил извозчик подумав. — Да где угодно хотят работать, лишь бы не у князя.

— А что у князя-то не хотят?

— Так а что у князя? Работа тяжёлая, платят мало. Кто на станции пристроился, тем ещё ничего, а если на станцию не попал, то только камень пилить для наместника. Другой работы, считай, что и нет, разве что в старатели, но старательское дело, оно такое… не каждому подходит.

— Какой ещё камень пилить? — заинтересовался я.

— Ну вот мы по мостовой едем — откуда на ней камень? У наместника купили, и ему же за укладку заплатили.

— А что же тогда в княжеской зоне брусчатки нет?

— А кто за неё там платить будет? Здесь Ренские заплатили, и в других зонах тоже сами платят, а в княжеской зоне с кого деньги брать?

— Вообще-то, княжество деньги на благоустройство наверняка выделяет, — возразил я.

— Наместник те деньги и без всякой мостовой заберёт, — хмыкнул извозчик.

Из извозчиков, конечно, эксперты ещё те, но именно в данном случае его анализ ситуации выглядел довольно правдоподобно. У меня и самого возникли разные вопросы по поводу честности городских властей. Хотя с другой стороны — плановые проверки они как-то же проходят? Впрочем, я тут же вспомнил, что Ренская упоминала некоего старого товарища наместника, который сидит в княжеской канцелярии.

Дорога много времени не заняла, и уже минут через десять мы подъехали к особняку Ренской. Приём проходил в саду — немаленьком саду, как бы не с гектар размером, — а встречала гостей сама Анна Ренская.

— Господин Кеннер, госпожа Лена, рада приветствовать вас в моём скромном доме, — улыбнулась нам она. — Позвольте мне познакомить вас с гостями.

— Только если это вас не затруднит, — галантно отозвался я.

— Не затруднит, остальных гостей встретит мой сын, — она показала на подростка, который скромно держался позади неё. — Ратмир Ренский.

— Одарённый? — вопросительно поднял бровь я. — Или пока рано судить?

— Немного рано, но мы уже прошли тесты, — с затаённой гордостью отозвалась она. — Одарённый с неплохой основой. Через год ему в старшую школу, так что следующим летом мы с ним переезжаем в Новгород.

— Приятно познакомиться, юноша, — уважительно кивнул я ему. Сочувствовать насчёт предстоящего ему я не стал. Хотя может быть, мать и здесь его воспитывает по-спартански, и он разницы вообще не заметит.

Первым делом Анна повела нас знакомиться с руководством разных зон. Мне эти люди были не особенно интересны, да и мы их интересовали постольку-поскольку — скорее просто как новые лица. Какие-то эмоции у меня вызвал только представитель Чермных с редким именем Флегонт.

— Рад знакомству, господин Флегонт, — повторил я уже слегка надоевшую мне за сегодня фразу. — А мы ведь с вами, кстати, деловые партнёры.

— Да, господин Кеннер, я это помню, — кивнул он. — Мы поставляем вам ванадий по квоте.

— Всё верно, — подтвердил я. — Ну что же, приятно с вами, наконец, познакомиться лично. А то мы давно ведём дела, но знаком я только с госпожой Нежаной.

— Бабушка очень лестно о вас отзывалась, господин Кеннер, — поделился со мной Флегонт. — Я, кстати, прихожусь ей внучатым племянником.

— Да и я тоже оцениваю её весьма высоко, — отозвался я. — Ваша бабушка — чрезвычайно энергичная дама, её деловому напору просто невозможно сопротивляться.

— Это да, — подтвердил он с выражением, которое я не совсем понял, — её энергии позавидуют и молодые.

— Ну, старой я бы её не назвал, — заметил на это я.

— Я тоже её старой не называл, — торопливо сказал он, и в глазах его мелькнул испуг. Забавно — похоже, старушка Нежана родственников твёрдо держит в кулачке, и о субординации они знают не понаслышке.

Ну вот, наконец, настала пора познакомиться и с княжьими людьми. В общем-то, меня с самого начала интересовали только они, но раз Анна решила оставить их на десерт, возражать я не стал. Ей виднее, с кем нас знакомить.

— Господин Кеннер, госпожа Лена, позвольте представить вам наместника Рифейска, почтенного Лариона Пекура.

Почтенный Ларион имел физиономию прохиндея — пословица про то, что Бог шельму метит, появилась всё-таки не зря. Глаза почтенного быстро пробежались по нам, и я глубоко уверен, что он с точностью до куны подсчитал и цену моего костюма, и стоимость Ленкиных драгоценностей.

— Приветствую вас, почтенный, — поздоровался я. Насчёт радости от знакомства я предпочёл ничего не говорить. Пусть это и ничего не значащая вежливая фраза, но такое откровенное враньё у меня всё же вызывает отторжение. Впрочем, я немедленно дополнил излишне суховатое приветствие: — Видя своими глазами развитие города, уверен, что это в полной мере является результатом вашего энергичного руководства.

Энергичный руководитель, разумеется, понял эту фразу в нужном смысле и заметно расслабился.

— Стараемся, господин Кеннер, хотя признаюсь вам, это совсем нелегко.

— И что же так? — я сделал участливое лицо.

— Вы, наверное, знаете, что Рифейск — не город, а военное поселение?

— Я слышал об этом, — признался я.

— А поскольку мы не город, то не имеем права собирать налоги с городских предприятий. К примеру, присутствующая здесь госпожа Анна никаких налогов в городской бюджет не платит.

Ренская негромко фыркнула, но от комментария воздержалась.

— Мы давно подали прошение о присвоения Рифейску статуса города, но ответа пока нет, и нам по-прежнему приходится жить на государственные дотации. Вот так и крутимся на жалкие веверицы, — закончил он грустно.

Я сочувственно покивал. Вот же алчная крыса! Хочется ему ещё и с частных зон брать налоги. Только при этом он ведь должен будет отвечать за их благоустройство, коммунальное хозяйство, и прочее. Хотя о чём это я? Какое ещё благоустройство? Как он благоустраивает город, мы уже увидели своими глазами и даже прочувствовали этой самой точкой.

Причём деньги от княжества ему наверняка выделяются вполне приличные, в том числе и на благоустройство. И кстати говоря, статус военного поселения подразумевает также выделение средств на военные укрепления, но что-то с воздуха я не приметил никаких фортификационных сооружений.

— Не рискну гадать о планах князя, — доверительно заметил я, — но у меня создалось впечатление, что он заинтересовался Рифеями. Вполне возможно, что скоро у вас убавится забот.

Наместник мне уже активно не нравится — не люблю воров, а то, что он — до предела обнаглевший вор, для меня уже совершенно очевидно. Так что я очень надеюсь, что у него вскоре действительно убавится забот — откуда они в тюрьме? И кормят там по расписанию. Ленка держала на лице приветливую улыбку, но её чувства я ощущал вполне ясно — ей наместник тоже сильно не приглянулся.

— Очень на это надеюсь, господин Кеннер, — в эмоциях у него отчётливо промелькнула нотка жадности. — Но что бы ни решил князь, мы по-прежнему будем прилагать все силы, чтобы город развивался и процветал.

— Весьма достойное намерение, почтенный! Уверен, что ваш труд не останется недооценённым, — заявил я напоследок с пафосом, от которого меня самого чуть не стошнило, и Анна повела нас дальше.

Следующим, и похоже, последним из мне представленных оказался командир гарнизона — остальные гости явно не обладали достаточно высоким статусом для представления спецпредставителю князя. В противоположность наместнику, который выглядел записным пройдохой, командир гарнизона имел суровое и мужественное лицо воина–ветерана, отца солдатам и так далее. Ну, посмотрим, что он из себя представляет — к нему у меня тоже накопились кое-какие вопросы.

Звали командира гарнизона Добрыней Бузуном — говорящая фамилия[4]. Да и имя тоже непростое и не особо популярное — о дяде Владимира Окаянного Добрыне Никитиче память в народе осталась плохая, и детей так называли редко. Может быть, и незаслуженно — в том-то мире он вообще богатырём был, — но кто сейчас разберёт, где правда, а где всё переврали.

[4 — Бузун — (вологодск.) Буян, драчун.]

— Как раз хотел с вами познакомиться, почтенный, — я подпустил в голос нотку грусти. — Вы наверняка получили нашу жалобу.

— Вы насчёт обстрела вашего дирижабля? — догадался тот. — Мы начали расследование. Хотелось бы пообещать вам, что мы обязательно найдём негодяев, но, к сожалению, не могу этого гарантировать.

— А в чём проблема? — не понял я.

— Это мог быть кто угодно, — объяснил он. — Народ у нас дикий и поголовно вооружённый. Хотя, если позволите говорить прямо, в происшедшем есть и доля вашей вины.

— Моей вины? — поразился я.