Капитан повесился! Предполагаемый наследник

– Когда их можно здесь ожидать?

– До Хайлема около пяти миль, так что скоро появятся, хотя доктор, наверное, должен встать и одеться. Воскресное утро, время раннее, а все профессионалы мечтают выспаться в выходной.

– Тогда, вероятно, до их приезда остается примерно полчаса. Надо поставить под окнами кабинета охрану. Дворецкий вроде бы говорил, что в этом крыле дома они расположены высоко от земли, но лучше уж обезопаситься от разных неожиданностей. А вы, мистер Стеррон, ступайте и уведомите невестку.

Лицо Джеральда вытянулось. Во всей этой суете он совершенно забыл о Гризельде. Ему очень не хотелось являться к ней с такими плохими новостями, хотя невозможно было представить, кому, кроме него самого, можно поручить столь деликатное дело. Джеральд нехотя развернулся и начал подниматься по широкой лестнице.

– Прослежу за тем, чтобы вам сообщили, когда прибудет полиция! – бросил ему вслед сэр Джеймс.

Старый осел изображает тут сыщика, подумал Джеральд, что было не слишком справедливо с его стороны.

На лестничной площадке он наткнулся на группку служанок, которые возбужденно перешептывались. Среди них была Тертон, личная горничная миссис Стеррон. При виде Джеральда служанки разбежались, но Тертон, слишком гордая, чтобы бросится за ними вслед, осталась. Это была женщина средних лет, спокойная и доброжелательная.

– Миссис Стеррон еще не проснулась?

– Нет, сэр. Обычно по воскресеньям я не тревожу миссис Стеррон раньше половины девятого, но сегодня все же заглянула и увидела, что она еще спит.

Джеральд какое-то время колебался. Не лучше ли позволить ей выспаться хорошенько, прежде чем вламываться с такими жуткими новостями? Но одна мысль заставила его передумать.

– Думаю, вам лучше разбудить ее, Тертон, – попросил Джеральд. – Скоро приедет врач, возможно, ей он тоже понадобится. Просто передайте, что я хочу поговорить с ней.

– Хорошо, сэр.

Тертон скрылась в глубине коридора и отсутствовала минут десять. Наконец она вернулась и проводила Джеральда до двери в спальню хозяйки.

Комната была погружена в полумрак. На окнах висели тяжелые шторы, одна была немного отдернута, но широкая кровать с пологом на четырех столбиках все еще оставалась в тени. Там, опершись о подушки, полулежала Гризельда Стеррон, на плечах светлая шаль, на волосах – кружевной чепец. В полутьме лицо ее казалось хмурым и каким-то тяжеловесным. Она пригласила деверя присесть на край кровати.

– В чем дело, Джеральд? – сонным голосом спросила она. – Ты хотел меня видеть?

Неожиданно Джеральд заволновался, как провинившийся школьник. Но все же взял себя в руки.

– Боюсь, ты должна приготовиться к плохим новостям, дорогая. – Видя, что она молчит и лишь продолжает сонно смотреть на него, он добавил: – Герберт умер.

– Умер?

Казалось, Гризельда не осознала значение этого слова. Она все также хмуро смотрела на своего Джеральда, который даже растерялся при виде такой бесчувственности.

– Да, умер. Покончил с собой.

В глазах Гризельды мелькнул ужас. Она поднесла ладонь к губам, словно подавляя крик. Кровь отлила от ее лица, и оно превратилось в бледную, как у призрака, маску. Глаза закатились, голова безжизненно склонилась к плечу.

– Господи! – воскликнул Джеральд и вскочил. – Вот уж не знал, что в наши дни женщины способны на такое!

Он бросился к двери и распахнул ее настежь. Тертон деликатно ждала в нескольких шагах от спальни.

– Миссис Стеррон потеряла сознание!

Горничная быстро вошла в спальню хозяйки и захлопнула за собой дверь. Джеральд принялся медленно расхаживать по коридору и корить себя за то, что столь резко, прямо «в лоб», преподнес эту трагическую новость.

Судя по всему, «профессионалы» не стали залеживаться в постели в этот воскресный день. Едва Джеральд спустился с лестницы, как услышал, что у входной двери в дом притормозил автомобиль. Уиллинг уже ждал в холле и сразу впустил в дом небольшую группу официальных лиц.

Возглавлял процессию доктор Тэнуорт, медэксперт из полицейского участка в Хайлеме. Следом за ним вошел суперинтендант полиции – невысокий, плотный, широкоплечий мужчина. Он представился Джеральду, назвался суперинтендантом Даули. За ним следовал сержант. А два констебля остались у многострадальной полицейской машины, рассчитанной на нескольких крайне упитанных пассажиров (а иногда и одного-двух помимо них), в которую бы все залезли и вылезли – и без жалоб и поломок, которые бы точно случились с обычным автомобилем.

Доктор Тэнуорт оказался самоуверенным мужчиной небольшого роста, обычно он был шумлив и бодр, но в присутствии богатых и сильных мира сего замыкался в себе или же, напротив, становился болтлив сверх всякой меры. Конечно, Стерроны уже не были богаты, но до сих пор оставались одним из старейших столпов местного общества – данное обстоятельство подсказывало выбрать поведение скромное и тихое.

– Я постарался как можно быстрее откликнуться на ваш тревожный вызов, мистер Стеррон, – пробормотал он. – Ваш бедный брат… Не могли бы вы проводить меня к нему?

Суперинтендант Даули, зажав кепи в руке, молча стоял чуть поодаль, глаза его жадно осматривали все детали и обстановку дома, бывать в котором ему прежде не доводилось.

Прежде чем Джеральд успел провести их через холл до кабинета, у входной двери возник сэр Джеймс.

– Я сэр Джеймс Хэмстед, – обратился он к суперинтенданту. – Я опечатал дверь, которая была взломана, и возможно, вы захотите поставить одного из ваших констеблей под окна кабинета, я сам там дежурил вплоть до вашего прибытия. Следуйте за мной, я покажу, где это.

Сэр Джеймс вышел из дома, даже не оглядываясь, чтобы убедиться, принято ли его предложение или нет. Суперинтендант Даули невозмутимо пошел за ним, подав сержанту знак остаться в доме. Через минуту мужчины вернулись.

– Так, теперь насчет двери в кабинет. Ее взломал мистер Джеральд Стеррон с помощью дворецкого, когда убедился, что капитан Стеррон не откликается. Насколько мне известно, в комнате ничего не трогали. Если не считать того, что мистер Джеральд Стеррон слегка приподнял тело усопшего, пока я его не остановил. Об этом вам, разумеется, расскажут мистер Стеррон и дворецкий. Сам я в комнате ничего не трогал, только двери снаружи, чтобы закрепить печати.

Сэр Джеймс докладывал ровным, монотонным тоном государственного служащего. А закончив, наклонился и осмотрел сургучные печати.

– Здесь следы от моего кольца-печатки, – пояснил он. – Печати нетронуты. Передаю всю ответственность в ваши руки, джентльмены, и удаляюсь в библиотеку. Если от меня потребуется какая-то информация, я с радостью предоставлю ее.

Не ожидая комментариев, сэр Джеймс развернулся на каблуках и зашагал по короткому коридору в сторону кабинета. Все провожали его взглядами в почти благоговейном молчании.

– Так, доктор, пожалуй, пора войти, – наконец заговорил Даули и начал осторожно отдирать от двери бумажные ленты с печатями.

Дверь распахнулась, по контрасту с залитым солнечным светом холлом комната казалось темной, несмотря на включенный электрический свет. Суперинтендант обратился к Джеральду:

– Вы обнаружили все именно в таком виде, сэр? Я имею в виду освещение.

– Нет, тогда на столе горела одна лампа. Мы включили верхний свет, когда вошли.

– И больше ни к чему не прикасались?

– Я пытался приподнять тело брата, но вроде больше ничего не трогал. И не передвигал. А вы, Уиллинг?

Дворецкий, маячивший на заднем плане, шагнул вперед.

– Ничего не трогал, сэр. Ну разве что отодвинул стул, который мешал пройти.

– Ладно, спросим вас об этом чуть позднее, – сказал Даули. – И, разумеется, мне придется переговорить с вами, сэр, пока доктор Тэнуорт осматривает тело. – Он посмотрел на Джеральда.

Доктор Тэнуорт нервно кашлянул.

– Не возражаю, чтобы мистер Стеррон присутствовал при осмотре, если он, конечно, сам того пожелает, – тихо пробормотал он.

– Не сомневаюсь, что мистер Стеррон будет чувствовать себя комфортнее за завтраком, – безапелляционно заметил суперинтендант. – Я вскоре к нему присоединюсь.

Дверь прикрыли: официальные лица остались в кабинете, а Джеральд с Уиллингом – в коридоре. Однако почти сразу она вновь распахнулась, суперинтендант Даули направился через холл к входной двери. Вернувшись с констеблем, он оставил его дежурить возле двери, а сам зашел в кабинет. Сержант же, видимо, отправился выполнять какое-то поручение.

Джеральд наблюдал за всеми этими маневрами с лестничной площадки, затем пожал плечами и пошел узнать о состоянии своей невестки.

Глава IV

Полиция за работой

В кабинете суперинтендант Даули и доктор Тэнуорт стояли задрав головы, рассматривая мертвеца.

– Никогда бы не выбрал такой способ уйти из жизни, – заметил Тэнуорт с живостью, вернувшейся в отсутствии особо важных, по его понятиям, лиц. – Меньше всего хотелось бы, чтобы кто-нибудь застал меня в подобном виде, не говоря уже о жене.

– Как думаете, это он сам, доктор?

– Ни малейших сомнений. Ни один из убийц, о ком мне доводилось слышать, не выбрал бы повешение. Слишком сложно и еще… наводит на размышления, не правда ли?

– Что ж, сэр, по данному пункту мы с вами должны еще удостовериться. Не пора ли нам его снять, как вам кажется?

– Да, если вы уже все рассмотрели. Я подержу тело, если вы встанете вон на тот стул и перережете веревку.

– Думаю, сэр, этот стул пока стоит оставить на месте.

Суперинтендант Даули пересек комнату и взял стул, стоявший у двери. Он встал на него, внимательно осмотрел веревку, на которой висел покойник. То был кусок шнура, с помощью которого раздвигают и задвигают тяжелые шторы, достаточно толстый, но все же удивительно, как он выдержал вес столь крупного и тяжелого человека, как Герберт Стеррон. Шнур был перекинут через деревянный карниз, один конец плотно обхватывал шею мужчины, другой привязан к батарее у окна.

Суперинтендант Даули слез со стула и достал из кармана линейку длиной два фута. Он измерил высоту стула, который валялся рядом на боку, потом расстояние между ногами мертвеца и полом.

– Очевидно, стоял на цыпочках, пока обвязывал шнур вокруг шеи, а затем толчком ноги отбросил стул, – произнес он.

– Да. Смерть от удушения, а не от перелома шейных позвонков, этот человек избрал жестокий способ расстаться с жизнью, – заметил доктор. – Давайте же снимем его.

Суперинтендант снова залез на стул и, придерживая одной рукой тело, принялся за веревку. Даже несмотря на то, что доктор Тэнуорт держал труп снизу, Даули чуть не потерял равновесие, когда шнур был разрезан.

– Бог мой, до чего ж тяжелый! – воскликнул низкорослый доктор, который тоже едва устоял на ногах.

Даули осторожно, держа мертвеца под мышки, сошел со стула. Вдвоем они перенесли тело Герберта Стеррона к обитому кожей дивану, стоявшему у дальнего окна, и осторожно опустили его.

– Уф-ф. – Доктор Тэнуорт с трудом выпрямился. – Не возражаете, если мы раздвинем шторы, Даули? При дневном свете я вижу лучше.

Суперинтендант взялся за шнур, точную копию того, что он только что перерезал, и сильно дернул, чтобы шторы раздвинулись. Доктор Тэнуорт склонился над лежащим на диване телом и осторожно ощупал пальцами яркую отметину на шее.

– Врезался глубоко, – заметил он. – Был бы шнур не таким толстым, мог бы и разрезать. Ну, если бы только не лопнул.

Ощупав шею, он приподнял шнур.

– Я разрежу его здесь, – сказал он, – а затем уже вы сможете осмотреть узел, если он вас интересует.

– А что вызывает все эти изменения цвета, сэр? – спросил Даули, указывая на синевато-красное пятно над отпечатавшейся бороздой.

– Обширное кровоизлияние, сильное сдавливание, разрыв мелких кровеносных сосудов.

– Значит, смерть наступила от удушения?

– Несомненно. Взгляните на синюшность, посиневшие губы, пену с примесью крови, высунутый язык – самые явные признаки удушения. Нет, разумеется, если желаете, я проверю тело на наличие пулевых ранений и смертоносных ядов, – шутливо добавил Тэнуорт, – но, полагаю, моим вердиктом будет все-таки удушение.

– А время смерти, сэр?

Доктор Тэнуорт приподнял руку покойника, которая уже успела затвердеть.

– Трупное окоченение завершилось, хотя тело остыло еще не до конца. Чтобы сказать точно, нужен термометр, но тут обычный больничный градусник не подойдет, он не регистрирует низкие температуры. Суперинтендант, спросите, пожалуйста, может, в доме имеется термометр для ванной.

Даули вышел из комнаты и вскоре вернулся с термометром. Минут через пять доктор сделал заключение:

– Так, посмотрим, сейчас температура тела около восьми градусов. Значит, смерть наступила от восьми до двенадцати часов назад. Примерно посередине этого промежутка. Хотя нет, трупное окоченение ускоряется от тепла, а ночь выдалась очень теплая. Значит, от восьми до десяти часов назад.

– Благодарю вас, сэр. Что ж, сейчас организую отправку тела в морг. Вы сами переговорите с коронером, сэр, или это лучше сделать мне?

– Прежде всего с ним следует встретиться мне. Но уверен, с вами он тоже захочет перемолвиться словечком. Завтра проведем вскрытие, но его лучше назначить не раньше трех. Ко мне должен зайти на консультацию один из лондонских докторов, и мне придется угостить его обедом. Подкормить, так сказать, мозги, ведь никогда не знаешь, в какой момент они могут пригодиться. Что ж, если я больше здесь не нужен, позвольте удалиться. Успел, знаете ли, зверски проголодаться. Бог ты мой, да сейчас еще и восьми нет, а ощущение такое, будто наступило время ланча. Ваш водитель сможет отвезти меня домой, Даули? Спасибо, и до встречи!

Маленький доктор заспешил к двери, которую услужливо распахнул перед ним суперинтендант и заодно жестом подозвал к себе полицейского, дежурившего в холле.

– Подбросьте доктора Тэнуорта до дома, Моули, – распорядился он. – Но сначала принесите мою сумку и, если увидите сержанта Гейбла, пришлите его сюда. Попросите дворецкого принести мне стремянку. Простите, доктор, он сейчас за вами вернется.

Закрыв дверь, Даули снова подошел к дивану и стал рассматривать трагически распростертое на нем тело: наклонился и внимательно оглядел посиневшие губы, распухший язык и яркую отметину вокруг шеи.

– Жаль, что я мало смыслю во врачебном деле, – пробормотал он. – Все это о многом может рассказать. Врачи свое дело знают, но далеко не всегда понимают, что искать.

Взяв снятый с шеи покойного шнур, Даули осмотрел узел.

– Обычный затяжной узел, проще говоря, удавка. Ничего странного.

В дверь постучали. Суперинтендант приоткрыл ее. На пороге стоял сержант Гейбл со складной стремянкой в одной руке и подносом в другой. Даули впустил его.

– Вот, взял на себя смелость, сэр, и принес вам перекусить, – сообщил сержант и поставил поднос на стол.

Даули с благодарностью осмотрел чашку с дымящимся кофе и тарелку с сэндвичами с беконом.

– Очень предусмотрительно с твоей стороны, – улыбнулся он. – А сам-то ел?

Сержант Гейбл, симпатичный молодой человек, кивнул:

– Да, спасибо, сэр. Плотно позавтракал, Коггзу и Моулеру тоже досталось.

– Что-нибудь удалось узнать у прислуги? – спросил Даули, впиваясь зубами в сэндвич.

– Немногое, сэр.

– Ладно, займемся ими позднее. Так, поставь стремянку у окна, задернутого шторами. Только осторожнее, ничего не задень, особенно перевернутый стул.

Открыв большую сумку, которую принес ему из машины сержант Моулер, суперинтендант достал электрический фонарик. Затем влез на стремянку и направил луч света на верхнюю часть карниза.

– Полно пыли, – пробормотал он. – И отпечатки пальцев тоже есть, но, боюсь, нечеткие из-за этой самой пыли. Если они окажутся отпечатками капитана, то дело ясное. Так, а это что такое?

Почесывая подбородок, Даули внимательно осмотрел потертость на лакированной поверхности карниза. Потом спустился и передал фонарик сержанту Гейблу.