Помоги проекту - поделись книгой:
В Дании (под заголовком «Min Kamp») и в Швеции (под заголовком «Min Kamp on Uppgörelse») в 1934 году «Майн Кампф» вышла в двух томах. Датский перевод выполнила Клара Хаммерих, шведский — Андерс Кидинг и Сигвард Линд. Издательство «Хильс Хольмберг» выпустило норвежское и шведское издания, а «Лаури Хирвенсало» (в начале 1941 года) — финское.
В Бразилии (Рио-де-Жанейро) вышел перевод, сделанный немецким профессором, работавшим в военном училище. Болгарское издание подготовил к печати Христо Кунчев, лидер Болгарской рабочей партии. Выходившая в Багдаде иракская газета «Араб Уорлд» в 1934 году напечатала отрывки из «Майн Кампф», а в 1936 году выпустила книгу целиком. В Италии миланское издательство «Бомпиани» издало сокращенное двухтомное издание под заголовком «La Mia Battaglia» («Моя битва»), куда вошли 34-страничная биография Гитлера и предисловие, написанное им специально для этого издания. Первый том вышел в 1938 году под заголовком «La Mia Vita» («Моя жизнь»). В Испании «Майн Кампф» появилась уже в середине 1935 года, под заголовком «Mi Lucha»120. Венгерское издание с заголовком «Harcom» вышло в Будапеште в 1935 году121. Русская эмигрантская газета «Русский фашист» в 1935 году опубликовала в Америке на русском языке несколько отрывков из книги (хотя и без официального разрешения Гитлера, но благосклонно принятых им), под заголовком «Моя борьба»122. Годом позже, с одобрения начальника канцелярии Национального центрального университета, вышел китайский перевод, подготовленный Китайским национальным институтом переводов в Нанкине. В Чехословакии в 1936 году появилось издание под заголовком «Muj Boj» («Моя битва»), официально не одобрявшееся немецкой стороной.
Полное французское издание123, также вышедшее без официального одобрения Гитлера, с предисловием маршала Лйоте124, было подготовлено в 1934 году издательством «Нувель Эдисьон Латин», однако в связи с жалобой мюнхенского издательства «Франц Эхер Ферлаг», уже много лет принадлежавшего НСДАП, оно было уничтожено. Французское население, по необходимости проявлявшее особый интерес к отношению Гитлера к Франции, поскольку Гитлер в своих высказываниях в книге «Майн Кампф» называл Францию злейшим врагом Германии, до 1938 года было вынуждено для информирования о политике Гитлера довольствоваться только брошюрами, такими как «Que Veut Hitler?» («Чего хочет Гитлер?». 152 с. Париж, 1932) и «Hitler par luimkme» («Гитлер, какой он есть». 174 с. Париж, 1933). Высказанное Гитлером в конце февраля 1936 года французскому журналисту и писателю Бертрану де Жувенелю намерение не менять фрагменты книги «Майн Кампф»'25, связанные с отношением к Франции. Он объяснил, что они написаны почти десятью годами ранее, но это не означает, однако, что он игнорирует их последствия, и поэтому он не настаивает на осуществлении такой политики. Так, например, в 1938 году он одобрил сильно переделанный французский перевод, появившийся под заголовком «Ма Doctrine» («Моя доктрина») '26. В Японии, где с 1931 года над переводом работал Кинто Гораи, книга вышла лишь в 1938 году, после вступления Японии в Антикоминтерновский пакт'27, — в виде полного перевода'28. Гитлер, теперь особенно стремившийся добиться симпатий японцев, сделал это своеобразно: вместо обычных десяти, он согласился получать только пять процентов выручки от продажи книги. В Таиланде в 1944 году книга «Майн Кампф» была напечатана в Бангкоке, ее раскупили на удивление быстро.
Даже после 1945 года «Майн Кампф» переводили и продавали довольно высокими тиражами. В 1950 году в Мексике вышло издание на испанском языке (перевод Альберто Сальдивара, издательство «Эдиториаль Истаккиюатль»). В марте 1951 года испанское издательство в Мадриде предлагало сокращенное издание книги на немецком, английском и испанском языках'29. В первые два десятилетия после смерти Гитлера «Майн Кампф» переводилась за рубежом в следующих издательствах: 1952 год — «Дар Бейрут, Имменблл’Азариш», Бейрут, Ливан130; 1961 год — «Царбанос», Афины, Греция; «Реймей Шобо», Нагоя, Япония; «Диана, С.А., Эдиториаль», Мехико, Мексика; 1962 год — «Сентинэл Букс», Бостон, США; «Эдисьен Ролан Гаже», Париж; «Эдиториаль Мате», Сан-Жервасио, Испания и «Эдиториа Местре Жу», Сан-Паулу, Бразилия — на португальском языке. По данным «Нью-Йорк таймс»131' от 18 сентября 1960 года американское издание издательства «Хаутон, Миффлин и К°», которое в отрывках выпустило книгу еще 11 октября 1933 года, после Второй мировой войны сначала не проявляло особого интереса к переизданию. Так, например, в 1949 году, когда немецкий юрист и обвинитель от США на Нюрнбергском процессе Роберт М.У. Кемпнер132 собирался закончить все дела, связанные с этим судебным процессом над главными военными преступниками133, за которым в США следили с большим интересом, продали лишь 690 экземпляров книги. В 1957 году продано 4000, в 1958 году — 6000 и до сентября 1960 года — 7500 экземпляров. Только в 1960-е годы интерес американцев к книге «Майн Кампф» снова вырос, и не в последнюю очередь — как следствие «холодной войны» между обоими «сверхдержавами» — США и СССР — и как запоздалая возможность знакомства с мировоззрением Гитлера по одному из важнейших первоисточников, в сочетании с амбициями коллекционеров, сделавших эту книгу экзотическим раритетом.
Например, американские и британские коллекционеры в 1951 году в Австрии платили за германоязычное издание книги до 3000 шиллингов — много больше, чем месячная зарплата имеющего достойную работу человека с высшим (университетским) образованием. При таких ценах трудно избежать появления подпольных или юридически незаконных, нарушающих авторское право, тиражей книги. Оставшиеся без фюрера и ничему не научившиеся национал-социалисты, а также склонные к коммерции коммунисты уже вскоре после смерти Гитлера проявили интерес к тому, чтобы изъятые союзниками из обращения экземпляры книги Гитлера «снова вернулись в народ».
Новые, сразу после 1945 года, издания книги «Майн Кампф» нередко озадачивали дипломатов. Конфискованное австрийской полицией в мае 1951 года издание книги было отпечатано в типографии австрийской Компартии134 и поставило в затруднительное положение не только руководителей венской полиции. Даже полтора десятилетия спустя им приходилось опровергать сообщение «Кёльнишнен Рундшау» от 12 мая 1951 года, освещающее этот случай135.
Лондонская издательская группа «Хатчинсон» отрицает утверждения некоторых немецких газет и «Винер Лайбрэри Бюллетин», появившиеся в апреле 1962 года, что после вмешательства германского посольства издательство «Хатчинсон» вынуждено было отказаться от выпуска после 1960 года издания «Майн Кампф» (выдержки), подготовленного Десмондом Уильямсом136.
За намерениями иностранных издателей после 1945 года уже не скрывались неонацистские или неофашистские представления, хотя критики, в первую очередь коммунистические, вопреки рассудку, видели за этим управляемую из-за кулис идеологическую подоплеку. Однако теперь это уже стало историческим фактом, не требующим доказательства.
Однозначно неофашистским было португальское издание книги «Майн Кампф»137, выходившее между 1945 и 1965 годами несколькими тиражами под названием «Minha Luta»138, издатель которого, Местре Жу, рекомендовал творение Гитлера, как яркое пособие для студентов, изучающих новейшую историю, недорогое и «драматическое обращение, предупреждающее на случай кризиса»139, угрожающего народам мира. По мнению Леонардо Арройо, написавшего предисловие, Гитлера, которого сделали ответственным за уничтожение целых народов, за ужасающую практику «права сильного», за захват соседних территорий, за произвольную интерпретацию международного права и за извращенный расовый бред, царивший в Германии с 1933 по 1945 год, надо прославлять как принадлежащего к малочисленному ряду «вождей, посланных богом», давшего «законченное творческое учение» и осуществившего его на практике.
В Германии в 1945 году державы-победительницы запретили как печатание, так и продажу книги Гитлера, которой тогда уже исполнилось 20 лет. В октябре 1945 года Верховная союзная комиссия запретила распространение книги «Майн Кампф» на немецком языке140. Отдел народного образования магистрата Большого Берлина в ноябре 1945 года обнародовал список книг, продажа которых не разрешалась141, а 13 мая 1946 года Контрольный совет издал приказ № 4, предписывавший помимо этого конфисковать всю национал-социалистическую и милитаристскую литературу'42. В каждом из этих случаев дело касалось и книги Гитлера «Майн Кампф».
В 50-е годы было подготовлено, но не напечатано комментированное издание книги «Майн Кампф»'43, рекомендованное Теодором Хойссом как средство устрашения националистическими тенденциями и происками144.
Безуспешными остались также усилия других немцев в течение двух следующих десятилетий выпустить новое издание, критически прокомментированное профессиональными историками. Официальные германские власти неоднократно пытались даже помешать появлению книги «Майн Кампф» за пределами Германии. Например, правительство Западной Германии, безуспешно пытавшееся в 1964 году воспрепятствовать выходу нового аргентинского издания книги, в 1967 году выкупило в Нью-Йорке тираж двух изданий на испанском языке, чтобы не допустить их продажи населению145, что, однако, сделать не удалось. Значительная часть этих тиражей разошлась на американском рынке. Годом раньше копенгагенский издатель Палудан отклонил немецкие возражения по поводу выхода датского издания на основании того, что германские права в Дании отменены законом № 132 от 30 марта 1946 года. Книга выходила также в Англии146 и Швеции147, в переводах — несмотря на протесты германских властей.
В 1971 году подобным же образом суд в Болонье отклонил протест германского правительства и его притязание на авторское право148 как не относящийся к делу, что позволило издательству «Пегасо Эдициони» выпустить на рынок итальянское издание149.
Министерство финансов Баварии, представители которого были вызваны 15 октября 1948 года в Земельный суд округа Мюнхен I150 за утверждения по поводу распоряжения о взимании налога на авторское право за книгу «Майн Кампф», исходило из того, что любая новая публикация этой книги151 [74] наносит ущерб авторитету ФРГ в мире и дает повод упрекать государство в том, что оно терпит «распространение национал-социалистических идей», не поддерживаемое подавляющим числом людей как в Германии, так и за границей. Например, еврейский автор С.С. Аронсфельд писал в 1972 году в журнале «Преджудис» Института по делам евреев: «Немецкие власти препятствуют публикациям этой книги, веря, что она может навредить дружбе и взаимопониманию. Мы можем понять эти сомнения, но не разделяем их. Происхождение Гитлера почти не относится к предмету обсуждения. Важно только то, что он существовал, что он принес несчастье своему народу и всему миру, что он все еще имеет поклонников во многих частях мира. “Майн Кампф” является справочником по их предрассудкам и их невежеству, независимо от того, принадлежат ли они к германской, британской или какой-то другой нации. Поэтому необходимо понять… что такое Гитлер. Его книга является введением в его дух и его методы, и как таковая, должна существовать для изучения этих вопросов»152 А английский историк Хью Р. Тревор-Роупер по этому поводу думает так же, как его коллега Э.Дж. П. Тэйлор, который писал: «Нет никаких оснований для дискриминации этой… книги, которая отстаивает определенные революционные взгляды одного поколения»153
До тех пор, пока закон запрещает любому читателю в ФРГ иметь доступ к книге «Майн Кампф», за границей должны считать возможным, что дух Гитлера в Германии еще может собрать зловещие плоды и в состоянии вызвать ужасные последствия. Пока еще политики, очевидно, не осознали то, что историки уже много лет считают очевидным: против «возрождения» гитлеровского духа нет лучшего лекарства, чем книга Гитлера «Майн Кампф».
Глава 2
СТИЛЬ, СТРУКТУРА, ИСПРАВЛЕНИЯ
МАНЕРА ИЗЛОЖЕНИЯ — ОТСУТСТВИЕ ЧУВСТВА МЕРЫ
Мысли приходят ко мне во время письма. «Моя борьба»— это последовательное упорядочивание передовых статей в газете «Фёлькишер Беобахтер» и я думаю, что там, из-за газетных стилевых особенностей, эти мысли не очень четко воспринимаются. В самой же сути высказываний я не хотел ничего менять. Можно, конечно, считать книгу «фантазиями сидящего за решеткой», которые я надиктовал Гессу, ибо в ней есть логика мечты. Лишь главу о сифилисе я должен был полностью изменить, как неверную.
Книга Гитлера «Майн Кампф», задуманная им после путча 8/9 ноября 1923 года, в ходе которого погибло около 20 человек1, и сенсационного «процесса Гитлера» в начале 1924 года2 (где он великолепно провел свою защиту, сыграв на широкую публику), представляет собой последовательность самостоятельных тематических глав. Они хотя и объединены в мировоззренческом плане, но размещены бессистемно, что видно даже из оглавления книги. 1-й том3, части которого Гитлер зачитывал своим товарищам по тюремному заключению в тюрьме Ландсберга на так называемых «товарищеских вечерах», включает в себя следующие главы:
1. В отчем доме (Im Elternhaus; страницы 1 — 17);
2. Годы учебы и страданий в Вене (Wiener Lehr- und Leidensjahre; с. 18–70);
3. Размышления о общеполитических вопросах в мой Венский период (Allegemeine politische Betrachtungen aus meiner Wiener Zeit; c. 71 — 137);
4. Мюнхен (München; c. 138–171);
5. Мировая война (Der Weltkrieg; c. 172–192);
6. Военная пропаганда (Kriegspropaganda; c. 193–204);
7. Революция (Die Revolution; c. 205–224);
8. Начало моей политической деятельности (Beginn meiner politische Tätigkeit; c. 226–235);
9. «Германская рабочая партия» (Die «Deutsche Arbeiterpatrtei»; c. 236–244);
10. Причины катастрофы (Ursachen des Zusammenbruches; c. 245–310);
11. Народ и раса (Volk und Rasse; c. 311–362);
12. Первый период развития Национал-социалистической рабочей партии Германии (Die erste Entwicklungszeit der Nationalsozialistischen Deutschen Arbeiterpartei; c. 363–406).
Менее объемистый 2-й том4 включает в себя следующие главы:
1. Мировоззрение и партия (Weltanschauung und Partei; с. 409–424);
2. Государство (Der Staat; с. 425–487);
3. Подданный и гражданин (Staatsangehuriger und Staatsbürger; с. 488–491);
4. Личность и государственное мышление народа (Persönlichkeit und völkischer Staatsgedanke; с. 492–503);
5. Мировоззрение и организация (Weltanschauung und Organisation; с. 504–517);
6. Первый период борьбы — значение живой речи (Der Kampf der ersten Zeit — Die Bedeutung der Rede; c. 518–537);
7. Сражение с «Рот-Фронтом» (Das Rinen mit der Roten Front; страницы 538–567);
8. Сильный всегда прав (Der Starke ist müchtigsten allein; c. 568–578);
9. Основные мысли о целях и организации СА (Grundgedanken über Sinn und Organisation der SA; c. 579–620);
10. Федерализм как маска (Der Föderalismus als Maske; c. 621–648);
11. Пропаганда и организация (Propaganda und Organisation; c. 649–669);
12. Проблема профессиональных союзов (Die Gewerkschaftsfrage; c. 670–683);
13. Германская политика союзов после войны5 (Deutsche Bündnispolitik nach dem Krieg; c. 684–725).
14. Ориентация на Восток или Восточная политика (Ostorientierung oder Ostpolitik; с. 726–758).
15. Право необходимой обороны (Notwehr als Recht; с. 759–781).
Если бы книга «Майн Кампф» была построена тематически связано и систематизирована, то, например, главы 6-я, 7-я, 9-я и 11-я 2-го тома должны были бы быть перенесены в 1-й том, который, как надеялся Гитлер, должен пережить его.
Существенную помощь для оценки структуры книги «Майн Кампф» может оказать упорядоченный по алфавиту «Список персон и терминов в “Майн Кампф”»6. С помощью этого списка, включающего 373 ключевых слова, с многими ссылками на другие ключевые слова, близкие по смыслу, книга становится действительно более обозримой, систематизированной, дифференцированной и последовательной, несмотря на «посторонние влияния», которые книга испытала после 1933 года. Если до появления этого списка оглавление книги давало представление о темах, затронутых Гитлером, и их относительной доле в рамках всей книги, то с этим списком стало возможным обнаружить при чтении также важный для понимания ход мыслей Гитлера. Например, в «Списке персон и терминов» ключевое слово «Акционерные общества» (Aktiengesellschften) объясняется как: «тяжелое явление разложения… Средство для еврейского внедрения… и интернационализации германской экономики». Формулировка «большевизм в искусстве» ссылается на термины «дадаизм». «Габсбурги» в «Списке» определены как «враждебные Германии» и «предавшиеся прегрешениям в Италии», а первое значение ключевого слова «История» (Geschichte) дается как «любимый предмет Гитлера». Многие пояснения являются не только безрассудными и глупыми, но и неловкими. У слова «народный» (völkisch), например, дается замечание: «термин народный — малопонятен». Но тем не менее оно появляется в различных сочетаниях как однозначное и ясное понятие, например, у ключевого слова «Школьное образование» (Schulbildung), где написано: «научное (школьное образование. —
Однако «Список», включающий часто общеизвестные и традиционные понятия, приспособлен также и к созданию ложного впечатления о готовности Гитлера к объективному рассмотрению политических, исторических и духовно-исторических периодов, событий и взаимосвязей, а также дифференциации и относительности своих оценок.
С помощью такого приема в глазах поверхностного наблюдателя труд Гитлера сильно вырастает по критериям серьезности и качества, хотя Гитлер не только видит все сквозь искаженную призму своего антисемитизма и подгоняет факты под прокрустово ложе, размер которого он сам же жестко задает, но и безудержно использует соответствующий откровенный стиль изложения. То, что данные и определения, приведенные в «Списке» и ссылающиеся на тезисы Гитлера в «Майн Кампф», очень часто не имеют ничего общего с общепринятыми и традиционными понятиями, видно уже при чтении книги, которую перед 1945 годом в Германии фактически читали очень немногие. Например, ключевые слова «парламентаризм», «пресса», «общественное мнение», «социал-демократия», «марксизм», «мировая война», «советское правительство в Баварии», «революция», «большевизм» и «Россия» появляются в виде самостоятельных статей в списке ключевых слов, хотя они (наряду с многочисленными другими словами и дополненными ссылками), однозначно, по логике «мировоззрения» Гитлера и того смысла, который придается этим словам в книге «Майн Кампф», должны были бы входить в статью с ключевым словом «Еврейство» и «Антисемитизм».
Однако, Гитлер, о котором в 1920 году ходил слух, что, он хотел стать «профессиональным оратором-пропагандистом»7, который был в период написания «Майн Кампф» довольно популярным политическим оратором, партийным функционером и вождем наиболее радикальной антисемитской и антидемократической партии в Веймарской республике (официально распущенной после организованного ею путча), никогда не был писателем. Стиль «Майн Кампф» определяется риторикой Гитлера. Последний прекрасно чувствовал себя в центре внимания многочисленных, по большей части весьма бурных, собраний, но он был не только страстным и агрессивным оратором. Часто ему приходилось также писать или диктовать. Ближайшее окружение редко видело Гитлера, выступающего «без гнева и ярости», даже с 1937 года8. Часто его настроение полностью захватывало его. Одна из его секретарш рассказывала, что во время диктовки его голос срывался и кровь сильно приливала к лицу, когда он произносил, например, слово «большевизм»9. Несомненно, именно в этом причина множества неровных и безобразных формулировок в «Майн Кампф».
Гитлер, признававший в качестве своих учителей лишь некоторых писателей, поэтов и мыслителей10 и часто хваставшийся тем, что прочел и изучил необычно много, из прочитанного им сохранил в памяти немногое. Характерно, что уже в «Предисловии» к книге «Майн Кампф», где он делает иронические замечания по поводу речи рейхсканцлера Бетман-Гольвега11, называя ее «беспомощным лепетом»12, Гитлер писал:
Так как Гитлер как партийный политик, до написания книги «Майн Кампф» завоевал популярность (особенно в буржуазных слоях) не письменными академическими анализами и не подобным же образом распространяемой кажущейся ученостью, а постоянными одними и теми же демагогически повторяемыми речами, в которых он излагал свое мировоззрение, в его сознании укрепилась та точка зрения (не без влияния Ле Бона и Мак-Дугалла14), что в практической политике действительно большого успеха можно добиться не ставящими явление под сомнение академическими рассуждениями и безопасными намеками на трудные для восприятия детализированные специальные литературные источники, а воспламеняющими речами, проникновенными призывами, впечатляющими разъяснениями и ударными лозунгами, такими, например, как: «Свобода, Равенство, Братство», «Вся власть Советам» и «Прочь из Рима». Многие его пропитанные злобой и полемикой замечания о писателях и интеллектуалах, имевших свое мнение, отличающееся от мнения Гитлера, несомненно, объясняются этой точкой зрения. Например, в речи 10 ноября 1938 года в Мюнхене он говорил: «Когда я смотрю на нашу интеллигенцию — к сожалению, в ней еще есть нужда, иначе в один прекрасный день ее можно было бы… искоренить или сделать что-то подобное… мне становится почти страшно»15. Или, в «Майн Кампф»:
И далее:
Впрочем, по словам Ганса Франка, Гитлер не чувствовал себя писателем18. Весной 1938 года Гитлер говорил Франку: «Я не писатель. Как прекрасно говорит и пишет по-итальянски Муссолини! Я не могу сделать то же по-немецки. Мысли приходят ко мне во время письма. “Майн Кампф” — это последовательное упорядочивание передовых статей в газете “Фёлькишер Беобахтер” и я думаю, что там из-за газетных стилевых особенностей эти мысли не очень четко воспринимаются. В самой же сути высказываний я не хотел ничего менять. Можно считать книгу “фантазиями сидящего за решеткой”, которые я надиктовал Гессу, ибо в ней есть логика мечты. Лишь главу о сифилисе19 я должен был полностью изменить, как неверную»20. Если бы сотрудники издательства — преемника «Франц Эхер Ферлаг»21 — или друзья Гитлера захотели бы сделать его стиль удобным для чтения или даже литературным, то потребовалось бы полностью переписать «Майн Кампф». Но после этого книга перестала бы оставаться трудом Гитлера. Многое из того, что написал Гитлер, было для его многочисленных приверженцев понятно лишь в устном стиле изложения, свойственном Гитлеру. Его буйная прямота и бессмысленные и не терпящие возражений утверждения подавались в напыщенных формулировках, чтобы повысить силу их воздействия. Там, где раздутые формулировки и неопрятная проза автора «Майн Кампф» дополнительно еще и солидно поданы, становится очевидной пустота расплывчатого, неточного, многословного стиля Гитлера.
Прямо-таки абсурдным является утверждение Гитлера, приведенное им в «Майн Кампф», что он после 1908 года хотя и ценил большую венскую прессу за «ее благородный» тон, но отвергал ее из-за
Тем не менее «Майн
В «Майн Кампф» написано:
Йозеф Геббельс пишет в книге «Борьба за Берлин»:
«Нельзя обойти молчанием трусливую бесхарактерность, с которой буржуазная пресса до сегодняшнего дня покорно склонилась перед бесстыдными журналистскими поступками продажных еврейских писак. Впрочем, буржуазная пресса всегда имеется под рукой, когда нужно посадить в лужу национального политика или заклеймить так называемые пороки национал-социалистической прессы. И, наоборот, по отношению к еврейским журналам она демонстрирует непонятное, прямо-таки безответственное великодушие. Публицистической остроты и бесцеремонности журналов все боятся. Люди, очевидно, не хотят оказаться в опасной зоне. По отношению к евреям они испытывают непреодолимое ощущение неполноценности и стараются любым способом жить с ними в добром мире. Если буржуазная пресса когда-либо соберется слухом и выступит с порицанием еврейских клеветников, то уже это само будет означать очень многое. Но, по большей части, она пребывает в полном спокойствии и благородном молчании, прибегая к надежности пословицы: Кто грязь хватает, тот марается»24.
Характерным для стиля Гитлера, например, при объяснении взаимосвязей и деталей, которые он решительно отвергает, является его высказывание о марксизме. В «Майн Кампф» он пишет:
Тот факт, что «Майн Кампф», которую в 60-е годы французские учителя в Тананариве (Мадагаскар) использовали в качестве учебника немецкого языка25а, действительно не может быть пригодной для чтения книгой, не в последнюю очередь подтверждают ее переводы на другие языки. Нередко, уже сразу после выхода перевода, критики указывают на это. Например, «Таймс» от 24 марта 1939 года: «Никто не может понять, что Гитлер является стилистом. Переводчик выполнил отличную работу на… трудных страницах, и его распутывание очень запутанных предложений и тарабарщины сделано превосходно», а «Таймс» от 25 марта 1939 года дала аттестацию переводчику (Джеймсу Мерфи): «Его воссоздание искореженных Гитлером предложений, очень ограниченного запаса глаголов и прилагательных, выполнено мастерски. Он успешно справился с такими вызывающими эмоции словами, как “родная земля”, “народ”, “общество”, которые составляют основу нацистского учения». С другой стороны, «Дэйли телеграф» от 23 марта 1939 года критикует английское издание «Майн Кампф». Она пишет; «Полный перевод — это ужасающая книга… Большая часть (страниц. —
В питейных заведениях, на открытых площадях, под тентами цирков, на стадионах, то есть там, где Гитлер охотно выступал во времена до написания «Майн Кампф», он убедился в том, что несколько отдельных радикальных формулировок и не терпящих возражения утверждений, при условии их очень частого повторения, оказывают особенно сильное воздействие на «массу». Впрочем, нередко Гитлер доказывал, что он — эффективный пропагандист не только по «форме действий». Макс Домарус, собравший и опубликовавший речи Гитлера за период 1932–1945 годов, так отозвался о нем как ораторе: «Свои речи Гитлер почти незаметно для других приспосабливал к конкретной аудитории. Их содержание было, может быть (именно так! —
Например, если он выступал перед интеллектуалами, университетскими профессорами или студентами, то в первой части своей речи он использовал абстрактный стиль, с множеством оговорок — то есть такой стиль, какой нередко применяется в академических аудиториях.
Во всех речах Гитлер злоупотреблял иностранными словами, но он применял их всегда правильно! Эти слова казались ему звучными и особо впечатляющими, а, кроме того, способными вызвать симпатии у присутствующих в аудитории специалистов. Даже трудные названия титулов и церемониальные обращения он мог употреблять также безупречно, как шеф дипломатического протокола.
В 1932 и 1933 годах во многих своих речах Гитлер произносил начальные звуки слов “шт” буквально как “ш-т”, то есть так, как если бы он был ганноверцем или гамбуржцем, который не может выговорить немецкого “передвижения согласных”. Подобными языковыми аномалиями он хотел добиться благоприятного для себя воздействия на северогерманского слушателя и, кажется, имел в этом успех»28. Речи Гитлера действовали — на тщательно подготовленную аудиторию (по примеру церковных праздников) — в первую очередь своим ритмом, мелодикой, ритмически-мелодическим членением и структурой интонации, достигаемой темпом речи, динамикой, высотой и окраской голоса. Многие слушатели не понимали, что он говорит, но слышали, как он говорит. Он обращался не к рациональной доле сознания, а к эмоциональной. Если таким способом ему удавалось внушить своим слушателям нужные ему идеи, то написанная на бумаге книга «Майн Кампф» уже была не в состоянии дать подобный результат. Ее читатели не могли чувствовать ни его артистически сыгранного гнева, ни его театрального негодования или подъема окраски его голоса, заставляющего отвлекаться от фактов, которые ему не годились, или в которые он не верил, хотя их пропагандировал; и — частично, для видимости — выступал в их защиту.
Научные исследования делают вывод о том, что значительная часть успеха Гитлера как оратора объясняется манерой его речи — с необычными модуляционными способностями, позволявшими ему охватывать голосом 2,5 октавы, при этом расчетливо подавлялась мыслительная функция в коре головного мозга его слушателей и одновременно активизировалась эмоциональная область ствола мозга. Он был в состоянии (что точно можно измерить и что приводится в числе многих доказательств) в любой момент, чтобы подчеркнуть ритм речи, говорить на частоте колебаний звука между 200 и 300 герц (Гц), хотя его нормальная тональность лежала в диапазоне 160–170 Гц29. Гитлеру, речевые особенности которого не только были специально натренированы, но и использовались целенаправленно, удалось «с помощью ритма, четкого разделения речи на отдельные фрагменты, и мелодики в значительной степени парализовать мыслительные логические функции коры головного мозга слушателей и целенаправленно сильно активизировать эмоциональные функции их мозга. Такие возможности влияния он использовал, в первую очередь, для принудительного внушения слушателям своих совершенно определенных замыслов, абсурдных или даже бесчеловечных требований, кардинальных искажений правды и истории, либо нужного ему оправдания неожиданных или преступных действий»30. Поэтому не случайными являются высказывания Гитлера в книге «Майн Кампф» по поводу роли оратора и его возможностей воздействия на аудиторию — и не только как политика — поучительные, как, напри мер, учения о психологии масс Ле Бона и МакДугалла, хотя Гитлер выработал собственный опыт и весь свой талант пропагандиста использовал во время своих устных выступлений.
«Майн Кампф» доказывает, что Гитлер как оратор целенаправленно каузально-психологически мотивировал свои возможности по воздействию на слушателей. Так, например, он писал:
Если бы Гитлер действительно всегда и везде говорил на таком плохом немецком, какой он демонстрирует в книге «Майн Кампф» как возможный — и частью как используемый, — его так щедро не поддержали бы бесчисленные доброжелатели: уже перед началом написания «Майн Кампф», с декабря 1929 года32, в их число входили германские политики, иностранные дипломаты, германские промышленники, генералы и штабы рейхсвера, издатели, врачи, состоятельные дамы и другие люди из кругов дворянства, буржуазии и аристократии33. Насколько его страстные и убежденные речи завораживали очень многих его слушателей, настолько же бессмысленно утомительными и неприятными оказывались они — часто для тех же самых людей — будучи изложенными на бумаге34.
Редакторы, готовившие немецкие издания (а также одобренные Гитлером переводы) «Майн Кампф», сталкивались (в еще большей степени, чем Рудольф и Ильзе Гесс в их работе) с непростой задачей, поскольку фанатический догматик Гитлер защищал тезисы (считавшиеся с самого начала правильными мировоззренческими утверждениями), которые не могут быть изменены после того, как они запрограммированы и сформулированы. Гитлер пишет в книге «Майн Кампф»:
В «Винер Лайбрэри Бюллетин» справедливо отмечается: «Иногда считают, что более поздние издания (после 1930 года. —
Обработчики первых изданий книги «Майн Кампф» следовали примеру (что доверялось лишь узкому кругу посвященных) Рудольфа и Ильзе Гесс. Кроме того, они особо внимательно следили, чтобы легкие стилистические переделки оставались в пределах отдельных абзацев и глав. При таком способе исправления читатель, как правило, не замечал исправлений, хотя в изданиях книги «Майн Кампф» с 1925 до 1930 года всего сделано 2294 исправления, а с 1930 до 1939-го — еще 293.
В своем исследовании немецких изданий книги40 Герман Хаммер рассмотрел число изменений в диапазонах страниц41 как для «полных», так и для «народных» изданий и установил, что изменения распределены следующим образом:
| Издания 1925–1939 годов | Страницы | «Народное издание» |
| 11 | 0-50 | 62 |
| 10 | 50-100 | 52 |
| 23 | 100-150 | 177 |
| 32 | 150-200 | 158 |
| 30 | 200-250 | 270 |
| 21 | 250-300 | 382 |
| 23 | 350-400 | 451 |
| 25 | 400-450 | 338 |
| 15 | 450-500 | 118 |
| 20 | 500-550 | 39 |
| 9 | 550-600 | 40 |
| 24 | 600-650 | 17 |
| 13 | 650-700 | 24 |
| 12 | 700-750 | 62 |
| 15 | 750-800 | 93 |
| 10 | 800-850 | 11 |
Из таблицы следует, что с 1925 до 1930 года в 1-м томе42 сделано всего 1920 изменений, а с 1930 до 1939 года — 176 изменений. Во 2-м томе до 1930 года сделано всего 374, а с 1930 до 1939 — 117 изменений. Достойно упоминания также, что лишь примерно три десятка исправлений — содержательные и более 2500, напротив, стилистические.
Стиль книги Гитлера, несмотря на многочисленные коррективы, выполненные другими лицами, однозначно соответствует стилю его устных выступлений — это видно, например, из таких словосочетаний, как: «более или менее» (mehr oder weniger), «еще и еще» (mehr und mehr), «мало-помалу» (nach und nach) и «само по себе» (an sich). «Майн Кампф», наполненная типичными для Гитлера выражениями — эмоционально окрашенными формулировками: существительными, поставленными в неположенные места и часто нарушающими литературные нормы, трудно воспринимаемой грубой и громкой руганью, часто неточными, пространными и пустыми оборотами, даже с помощью корректур не стала хотя бы наполовину удобной для чтения, невзирая на то, что изменения и корректуры, как уже говорилось выше, имели исключительно стилистическую природу43.
Советникам и друзьям Гитлера не удалось превратить книгу из собрания разрозненных речей в систематизированный, последовательно выстроенный печатный труд. Рудольф и Ильзе Гесс, обрабатывавшие рукопись, старались ослабить это впечатление путем удаления самых вопиющих выражений гитлеровского ораторского стиля. Но им это удалось лишь частично.
Помимо переделки рукописи и правки типографских гранок первых изданий 1-го и 2-го томов можно использовать для анализа также корректуры различных изданий, вышедших из печати. Обработчики улучшали стиль путем перестановки слов местами и вычеркивания таких «лишних» слов, как: «но» (aber), «итак» (also), «также» (auch), «здесь» (da), «тогда» (dann), «ибо» (denn), «однако» (doch), «да» (ja), «теперь» (nun) и «так» (so), но текст все равно оставался плохо читаемым, а многие излишние и однозначно неискренние слова и формулировки сохранились — это будет ниже показано на более чем 100 примерах. Например, еще в издании 1943 года (с. 24) вместо: «Тогда мне было нетрудно найти работу» написано: «Было мне тогда, по большей части, нетрудно работу для себя найти». На не своих местах ставятся используемые Гитлером обороты: «единственно» (allein), «наконец» (endlich) и «само по себе» (an und fürsich). Грамматические ошибки и непонятные построения фраз во многих случаях были исправлены. Часто исправлялись неуклюжие названия и диалектные обороты речи, такие, например, как нередкая замена слов «чем скорее» (als vielmehr) на «но и» (sondern), «как» (wie) в сравнении — на «чем» (als), «но» (aber) — на «все же» (jedoch), «такая» (so eine) — на «подобная» (solche), «это есть так» (es ist das) — на «это есть» (das ist). Но, напротив, не трогались многие неудачные формулировки, такие, например, как: «тонуть» (untrersinken), «ломать себе голову» (nachgrüben), «самое уродливое» (Unschönste), «втыкнуть» (stak)44 вместо «втыкать» и «вероятно, и в прежние времена иногда происходили извращения вкусов»45. Соответствовавшее риторическому стилю изъявительное наклонение глаголов часто заменяли сравнительной формой.
Иногда первоначальные формулировки Гитлера (или тех, кто обрабатывал рукопись) оказывались более удачными, чем принятые позднее. Например, в первых изданиях 1-го тома имеется фраза: «Поэтому понятна также ненависть всех новолуний человечества к своим созвездиям из неподвижных звезд»46. Позднее эта фраза приняла вид: «Поэтому понятна также ненависть всех новолуний человечества к
Используемая в книге «Майн Кампф» пунктуация, являющаяся слабейшим местом Гитлера как автора, нередко выдает и то обстоятельство, что обработчики его труда не всегда владеют ею безупречно. Например, во 2-м томе издания 1930 года читаем: «Как возможно, что еврейские ррга-ны бывшие до 1918 года, верными оруженосцами британской борьбы против германского рейха, теперь совершили вероломство и пошли своей дорогой»48. В более поздних изданиях запятая стоит уже правильно: «Как возможно, что еврейские органы, бывшие до 1918 верными оруженосцами…»49. Только в «народном издании» 1939 года корректоры убрали лишние запятые перед и позади слова «немцев» в отрывке: «Как юноши, мы еще не знали, что это австрийское государство нас, немцев, не любит»50. Похоже, но в противоположном смысле, поступили с фразой на странице 57, — еще в 3-м издании 1930 года было: «Добиться милости этого двора (Габсбургов. —
По меньшей мере, неловкими были изменения в расстановке знаков препинания, когда это касалось систематически распространяемой Гитлером лжи, что наглядно подтверждает следующий пример. В изданиях 1925 и 1930 годов в «Майн Кампф» читаем: «Я встал на учет в Германской рабочей партии и получил временный членский билет с номером: семь»53. В «народном издании» 1939 года не было двоеточия после слова «номером»54. В «тонком» издании 1942 года (в отличие от всех других изданий) слова названия «Германская рабочая партия» были заключены в кавычки55, а двоеточие появилось вновь.
При необходимости ограничивалось число часто встречавшихся, особенно в 1-м томе, восклицательных знаков и кавычек, нередко также искажавших смысл, что видно из следующего примера. В издании 1925 года читаем: «Во-первых, во все благословенные времена нация имеет только одного подлинного “государственного деятеля”, а не сотни и более таковых одновременно…»56 С помощью кавычек смысл этой фразы оказался искаженным. На самом деле Гитлер хотел сказать: государственный деятель (без кавычек). В изданиях 1928, 1930, 1933, 1939 и 1943 годов кавычек уже нет. Точно так же дело обстоит с расстановкой Гитлером знаков препинания при рассмотрении темы о героях и гениях, которые лишь в «часы испытания» проявляют себя. В первом издании стояло: «Этот (мир. —
И наоборот, корректоры изменили некоторые из самых безобразных ругательных слов Гитлера, превратив их в более переносимые. Вместо слова «чумная проститутка» (Pesthure) уже во втором издании 1-го тома они писали «чумная зараза» (Pestilenz)70, вместо «кинопошлость, дрянная пресса и подобная навозная жижа» «кинопошлость, дрянная пресса и подобное»71. «Эстетствующих голодных обезьян» (ästhetischen Schmachtaffen) они превратили (точно так же, уже во 2-м издании 1-го тома) в «эстетствующих юношей» (ästhetischen Jänglinge)72, из «сферы его собственного свинского существа» сделали «сферу его собственного низкого существа»73 и из «идиоты — усовершенствователи мира» (во 2-м томе) — «великолепные усовершенствователи мира»74. И наоборот, в 1-м томе они сохранили: «выковыривать из тумана этого литературного дадаизма “внутренних переживаний”»75. Рейхсканцлер Вильгельм Куно (1876–1933), призвавший к пассивному сопротивлению французским и бельгийским войскам во время занятия ими Рурской области, начавшегося 11 января 1923 года (и этим также вызвавший недовольство Гитлера), в первом издании 2-го тома постоянно носил кличку «господин фон Куно». Но уже в следующих изданиях его называли правильно, хотя и иронично, «господин Куно» и «рейхсканцлер Куно»76.
Исправлены также многие орфографические ошибки77, неправильно использованные иностранные слова заменены правильными. Например, сначала у Гитлера стояло: «духовные кентавры» (geistige Zentauren; греческое мифическое существо, полуконь-получеловек. —
Там, где речь идет о похоронах весьма почитаемого Гитлером бургомистра Вены д-ра Карла Люгера86, в изданиях 1925–1933 годов читаем: «Я был также среди многих сотен тысяч, наблюдавших за трагедией». Позднее стало: «…наблюдавших за похоронной процессией». В «тонком издании» 1942 года снова, как и до 1933, стояло: «наблюдавших за трагедией»87! Впрочем, в 1942 году не было буквы «е» в конце слова «трагедия» (Trauerspiele).
При случае редакторы пытались улучшить неубедительные формулировки Гитлера путем перестановки предложений, что, однако, не всегда было удачным, как, например, в приведенном ниже фрагменте.
Первый текст взят из 2-го издания 1-го тома (с. 286).
Второй текст взят из «народного издания» 1939 года (с. 296).
Поделиться книгой: