Стрекоза

Наконец, меня позвали оценить плоды совместного эльфо-дварфского труда.

Кажется, наши творцы перестарались. Стрекоза превратилась в угрожающего вида сооружение, не то гигантский артефакт на колесах, не то экскаватор, созданный сумрачным магтехническим гением. Смазку наши художники смешали с золой и замазали бока Стрекозы, а остатками выкрасили композицию, которую сложили из селянского мусора и запасных частей. И теперь передо мной стоял темный пятнистый агрегат с множеством приспособлений неизвестного назначения.

А ведь мне совершенно не хотелось привлекать внимание. Но с другой стороны, по дорогам королевства тарахтят мобили самых разных видов, и никто, никто не заподозрит в этом чудовище зеленую Стрекозу.

Но переименовывать мобиль я не стану. Теперь это боевая Стрекоза, заслуженная. То, что надо для нашей побитой жизнью компании.

* * *

В последний день, налюбовавшись делом рук своих, Лавронсо вызвалось сходить в селение, узнать новости и закупить припасы. На первом же столбе оно увидело напечатанный на сером листке рисунок брутального эльфа и мерзкой надменной дамы в кокетливой шляпке. Подпись гласила, что разыскивается госпожа Гарниетта Раэнальд со спутником-эльфом, ограбившие королевский обоз.

— Эльф? Ограбил обоз?! — Бейлир был поражен. — Кто-то верит в эти росказни?

— Дорогая "Берлиэль", — усмехнулось Лавронсо. — За такие деньжищи, что на листке написаны, поверят даже в эльфа, который перерезал глотки дюжине певцов небесного храма. — Лавронсо хитро на нас глянуло. — Такие деньжищи, что... хе-хе... Ладн. — И уже серьезнее произнесло: — Имя ваше они, госпожа Гарниетта, знают. Но по рисунку этому вас не распознать, не бойтесь. Видать, бабы вас описывали. Вышли вы на рисунке с длинным носом, и рот будто у жабы. Зато шляпку хорошо нарисовали. Штучка на ней заметная с камушком и узором вокруг закрученным. А вот эльф — красавец хоть куда.

— Похоже? — насторожилась я.

Дварфо хохотнуло:

— Челюсть квадратная, плечи — во! — и губы как подушки. Наверное, по их разумению красавец.

Возможно, среди эльфов и водились подходящие под описание, не знаю. В Вавлионде эльфов было не очень много, в столице несколько сотен, в других городах меньше. Я видела с десяток эльфов, и ни один из них не мог похвастаться ни квадратной челюстью, ни широкими плечами. Полукровок намного больше, но и полукровки обладают тонкими чертами лица, а фигура в крайнем случае как у человека средней плотности.

Что ж, спасибо той неизвестной "свидетельнице", которая положила глаз на Бейлира и возненавидела меня-соперницу. Что имя знают, не страшно. Но беспокоило, что они узнали про эльфа. Стоило ожидать, что тайная служба пройдет по другим подобным конторам, расспросят наших бывших клиентов, и кто-нибудь расскажет про ушастого, но я надеялась, что это произойдет немного позже. Хорошо, что его имя никто не припомнил. Но толку с того... Бейлир пока останется Берлиэлью. Мне придется переодеться в ремесленницу. Все равно гильдейских заказов нам больше не видать.

Мне очень повезло встретить Лавронсо. Лекарская магия позволила ему свести с моей руки знак гильдии порученцев. Для дел он больше не понадобится, а при желании его можно было вызвать и опознать госпожу Раенальд. В гильдии порученцев не так много человечек женского пола.

Бейлир хранил деньги на счету под кодовым словом и руной. У меня тоже был такой счет, но с полсотни гольденов я держала на именном, куда поступали деньги от клиентов. Похоже, с этой частью придется распрощаться. Было очень обидно, ни один гольден не достался мне просто так. Хорошо, что плату от Фасталка я успела перевести на рунный.

Придется потратиться на новые документы. Имя Гарниетты Раенальд мне было не жаль. Все равно оно ненастоящее. Существа, которые знали, что я не Гарни Раенальд, а Лориетта Долран, остались в далеком прошлом.

Я могу, конечно, продать Стрекозу за полцены и взять за нее мешочками наличных. Я могу достать из потайного места, о котором даже Бейлир не знает, документы на настоящее имя, полученные в мои далекие восемнадцать лет. Купить где-нибудь в захолустье небольшой домик. Я могу предложить Бейлиру фиктивный брак, и осесть с ним в этом домике вместе. Я могу давать уроки девочкам из городских приличных семей, благо, образование в пансионе позволяло. Возможно, это стало бы выходом.

Но для начала нам нужно добраться живыми до порта на южном берегу. Мы пообещали помочь нашим новым знакомым, а за время пути нужно придумать, что делать с Хитрой. Нам с Бейлиром тоже будет легче на юге. У стражей, конечно, приказы одни, что тут, что там, только в портовом городе своих преступников хватает, чтоб еще по заказу из столицы кого-то разыскивать.

Зарабатывать придется такими поручениями, с которыми в гильдию ходить не любят. Против совести я, разумеется, не пойду, но как далеко я смогу пройти по грани между жизнью и смертью?

Глава 7

Итак, мы отправляемся на юго-восток, через все королевство. Для начала нам придется проехать к востоку, чтоб обогнуть по широкой дуге столицу, зацепить край центральной провинции, и дальше наискосок к южному порту.

Вавлионд — самое крупное из государств, где вперемешку живут существа самых разных рас. Но есть и другие. К примеру, Померанцевые острова заселялись всеми расами сразу. Говорят, многие существа на островах сами не помнят, сколько кровей в них намешано. Секирд решил, что это место как раз для него. Лавронсо, кажется, сильно прикипело к своему спутнику. Помимо того дварфо надеялось, что на островах оно сможет доказать право на лекарскую практику. Хитра робко попросилась с ними — уж там ее никто не будет искать. Ну оборотень, ну и что, мало ли оборотней по свету бродит.

Обрадованная отзывчивостью любопытная лисичка решила расспросить Лавронсо о дварфах. Хоть магротор после его манипуляций шумел меньше, все ж их разговор доносился до меня слабо, поэтому я насторожилась, когда Лавронсо взревело:

— Мала еще!

Прислушавшись, я различила голосок Хитры. С детской непосредственностью она выпытывала у Лавронсо подробности дварфийской анатомии. К сожалению или к счастью, лязг Стрекозы, которую потряхивало на неровных участках, и взрыкивающий магротор не давали мне расслышать все дословно, но и того, что до меня долетело, хватило, чтоб от души посочувствовать дварфо.

— Рожального нет ничего, — смущенно объясняло Лавронсо. — Как сорок лет стукнет, придется определяться, в бабы или в мужики идти. И все нужное или так, или этак расти будет. Если мужское, то быстро, если женское, года за два.

Стрекозу снова тряхнуло, и я расслышала только конец следующего вопроса Хитры:

— … в кустики?

— Вот пристала…

Магротор рыкнул, я сдержала смех, а Лавронсо взвыло:

— Да хватит зубы скалить! Как у детей у нас, пока не определимся, у девочек! Всё, отстань! — и под хихиканье Хитры ушло вглубь.

* * *

Ближайший город мы проехали по окружным дорогам. Остановились мы лишь ненадолго у одного из рабочих предместий, оставив Стрекозу возле заброшенных мастерских. Рядом с обгоревшим зданием и кучей из битого кирпича, щебня и осколков стекла наш монстр-мобиль ничуть не выделялся. Секирд с Бейлиром вышли вместе, и полуорк держался настороже, нарочито поглаживая одолженные у Лавронсо кинжалы за поясом. В таких кварталах нужно ухо держать востро, но другие были не про нас.

Высокородная эльфийка "Берлиэль" со спутником зашла в продуктовую лавку и к старьевщику, который продавал ношеные и еще вполне годные вещи. У последнего Бейлир купил два рабочих платья для меня и чулки к ним из тех, что попроще. Себе выбрал вещи, из которых можно сшить эльфийские кафтаны, и немного мальчишечьей одежды для Хитры. Лавронсо вернулось с парой баночек непонятного содержимого, и пока мы потрошили покупки, полезло в магмеханизм Стрекозы.

Преобразившись, мы отправились в путь. Лавронсо что-то смазало и подкрутило в недрах магротора и кристалл-механики, и теперь дом-мобиль бежал резвее и тише. Все-таки двафийская выучка даст сто гольденов вперед человечьей, пусть даже и в специальной школе кристалл-механиков, которые сейчас открылись в крупных городах. Но Лавронсо пояснило: учили его чуть ли не больше, чем обычных дварфов, в надежде, что даже без дварфийского чутья оно сможет если не сравняться, то хотя бы приблизиться к пониманию материалов.

Я удивилась, что еще не во всех городах и селениях Вавлионда поселились дварфы-механики.

— Дварфам тяжко в одночку, без рода, — ответило Лавронсо. — Торговцы еще туда-сюда, привыкли мелкими ветвями и кое-как устроились. А если из магмехов кто едет, то целая семья сразу, и нужен хороший город, чтоб мастерские поставить и с людскими железячниками закорешиться. У нас строго, если такая семья в городе основалась, без их разрешения другая туда не поедет. Остальные магмехи из прочих существ набираются. Только в столице две семьи. Мастерские Карбидов отдельно, а род Оникса отдельно. Они две дюжины оникс-мобилей собрали. Это как ваш дом-мобиль, но внутри не живут, а только сидят. Ониксы всем родом из Синих гор ушли и возле столицы поселок себе построили.

— Погоди-погоди, что это за оникс-мобили? Зачем там сидеть?

— Да вместо дилижанса. Набивается туда по две дюжины существ и катят себе по дороге из города в город. Платить только надо втридорога, так и быстрее дилижанса. Магмеханика не стоит на месте! — c уважением воздело оно палец вверх.

Отдохнув за две недели в лесу и привыкнув к новой жизни, лисичка глазела в окно с высоты дом-мобиля. Секирд выражал свой восторг более скупо, но как мне показалось, тоже радовался новым впечатлениям. Что-то в нем меня смущало.

Лавронсо с Бейлиром рисовали на большом листе бумаги, укрепленном на стенке, некий механизм. Кажется, дварфо обрадовалось, что в кои-то веки нашелся собеседник, достаточно образованный для разговоров о магмеханике и не обливающий презрением за отсутствие дварфского чутья.

А я просто поворачивала и переключала рычаги, стараясь не думать о будущем. Пока мы живы, есть надежда. Куда-нибудь, да выедем.

* * *

Съехав к берегу реки, мы остановились на ночь. Разбившись на компании, мы отошли подальше друг от друга и вдоволь наплескались в чистой воде. Хитра норовила заплыть на середину реки, пока я не пригрозила, что случись ей тонуть, спасать ее отправлю Секирда. Лисица, конечно, фыркнула в ответ, но безобразничать стала меньше.

Секирд, пока мы резвились в реке, присматривал за похлебкой. Я вернулась и отпустила парня. Он пошел почему-то не в сторону, где слышались голоса мужчин, а подальше, за кусты. Не нравится мне, когда от нас что-то скрывают.

Тайна прояснилась под утро. Открыв глаза, когда небо еще только посерело наполовину, я выпрыгнула из мобиля и попала босыми ногами в холодную росу. Захотелось пройтись, пробежаться по берегу в тиши, в тот час, когда день еще только раздумывает, просыпаться или еще поваляться немного. И так хорошо, и будто внутри поет что-то, и нет ни тайной службы, которая мечтает меня убить, и нет горького прошлого, не страшно от будущего, есть только настоящее с росой, туманом над рекой и скрипкой, плачущей вдали.

Скрипкой. Плачущей. Вдали.

Я пошла на звуки и обнаружила Секирда, сидящего на бревне. В руках у него была небольшая скрипка, из-под смычка выливались грустные и чистые звуки.

Орки не играют на скрипке. Даже в детстве их пальцы не настолько чувствительные, гибкие и тонкие, чтобы перебегать по струнам. Рог, рожок, любые виды барабанов — но не те инструменты, где нужно двигать пальцами мелко и точно. Я присела невдалеке. Секирд закончил, когда по небу разлилась розовая полоса, увидел меня и замер.

— С добрым утром. Ты ведь не орк.

— Орк, — понуро ответил Секирд. — А еще эльф. Наполовину.

— И тебе не тринадцать.

— Мне двадцать шесть.

— И ты не мужчина.

Казалось, Секирд сейчас расплачется.

— Зовут тебя как? И зачем скрываешься?

Я подошла к девушке и обняла ее за плечи. Она глянула на меня исподлобья и вывернулась из объятий.

— Да не скрываюсь я! Секирд и зовут. Это общее имя, и так, и так можно. Думаешь, это просто, жить вот такой? — Она ткнула в себя пальцем.

Для девушки она и правда была слишком угловатой, с крупными чертами лица, с костями орка, с невыразительными мягкостями эльфиек, которые на прочном скелете смотрелись... никак не смотрелись. Впрочем, сейчас сложно было судить. Секирд носила мешковатые штаны и бесформенную селянскую рубаху, приправив сверху жилетом под пояс.

— В Вавлионде всякие живут, — глубокомысленно заметила я.

Девушка фыркнула.

— Всякие хотя бы знают, кто они. А я? Орки засмеют, эльфы прирежут, чтоб не позорила род.

— Не нагоняй страхов. Слушай, а как вообще получилось?.. — Я не смогла оформить слова в вопрос, но Секирд меня поняла. — Я ни разу про таких полукровок не слышала.

— Еще б. Эльфийка от орка родить не может, ее ж разорвет, потому и не приживается семя. А наоборот... Ты представить можешь, чтоб эльф с орчихой? Вот и никто не может. Это только моя мамаша на спор с подругами затащила пьяного эльфа в комнату. Тот после четвертой кружки похвалялся, что от него любая понести может, вот мать его и взяла на слабо. От нее тогда муж ушел, она и села в таверне горе заливать. Эльф наутро проспался, чуть не повесился, еле успокоили. Уехал и поклялся больше в Вавлионд ни ногой. И вот она я.

— Неужели мать тебя выгнала?

— Нет, что ты, я сама ушла. Мать всем врала, что я хилая, потому что болела в детстве, но все равно косо смотрели. Это человеческую кровь оркская бьет, полукровки от человеков сильными родятся, только на физиономию красивей и кожей светлей. Два старших у матери от орка, два младших от человека, все сильные. А я вот… И что обидно, у меня от эльфов только худоба, ну и вижу получше, почти как эльфы. Мать меня растила как прочих, не обижала, но шепоток все равно по кварталу пошел. Я ушла, когда мне тринадцать было. Прибилась к бродячему цирку. Там таких уродов...

— Не вздумай!

— Ай... — махнула она рукой. — На скрипке у них чуть-чуть выучилась. Потом цирк распался, и я сама по себе жила. С Лавронсо встретились, влипли в историю, теперь бежим вместе.

— Оно знает?

— Знает. Он добрый и сам... такой же.

Я пропустила мимо ушей, что девушка говорила о Лавронсо как о мужчине, но пометку поставила.

— Так. Скрываться теперь незачем. Мы с Бейлиром и Хитрой, сама знаешь, тоже прячемся. Так что, не мучайся больше.

— Переодеваться не буду.

Я пожала плечами.

Новость про Секирд восприняли со сдержанной радостью. Хитра решила, что у нее появилась компания получше, чем старая тридцатилетняя тетка, с которой туда не ходи, здесь не ныряй, и утащила новую подругу купаться. Бейлир рассмотрел скрипку, попробовал, пробормотал, что настраивать инструмент надо лучше, и в глазах я увидела огонек предвкушения.

— О, если бы нашелся некто, одаренный музой ритма! Нашему трио позавидовали бы утренние звезды!

Мне, как говорится, тролль на ухо наступил, что служило предметом скорби моего лирического товарища.

— Я могу, но не на чем, — развело руками Лавронсо.

Посмотрев на страдания эльфа, он пообещал в ближайшем же селении найти что-нибудь, похожее на тамбурин или бубен.

Позавтракав, мы отправились в путь, и ближе к вечеру подъехали к небольшому городку. Пристроив нашего мобил-монстра в рощице неподалеку, мы прошли по вечерней прохладе до крайних домов, разузнали, где таверна, и решили, что имеем право наградить себя едой, которая не булькала на костре. Я была одета ремесленницей, в эльфийке никто не заподозрил бы нашего боевика, Хит болтал ногами на скамье — княжна высокого рода такого себе не позволила бы. Лавронсо с Секирд пришли как есть — вряд ли рука ночных хозяев дотянулась в маленький городок через несколько дневных переходов. Если не станем задерживаться надолго, будем в безопасности… насколько это возможно.

Пока ждали еду, Лавронсо пошепталось с подавальщицей, переговорило с парой местных жителей, и к концу ужина принесли тамбурин. Лавронсо отдало обещанные монеты, пощелкало по кожаному боку инструмента и покачало головой. Ничего, тамбурин — не скрипка, дварфо его перетянет, согреет, и нам хватит.

Теперь во время дневных перегонов мои уши терзали скрипичные уроки, но Бейлир в эти часы переставал метаться и маяться неустроенностью, а Секирд из угрюмой несчастной девушки превращалась в сосредоточенную одухотворенную ученицу. Я решила потерпеть. Мой напарник не очень любил скрипку, предпочитая мандолину, но эльфов учат хотя бы трем благородным инструментам. За два года Бейлир избавился от остатков присущей его соплеменникам заносчивости и мог поступиться желанием или нежеланием ради другого существа.

Хитра, не обращая ни на что внимания, занялась моей небольшой библиотекой, Лавронсо спал, заткнув уши платком, а мне оставалось лишь отрешиться от скрипичного воя и плача за спиной, глядя на бегущую под колеса дорогу, и думать о том, как вывернуться из нашего непростого положения.

Вечерний концерт искупил все страдания. Мы устроились на опушке леса, и после того, как вычистили котелок, эльф и полуэльфийка взялись за инструменты, дварфо подогрело тамбурин над костром… Музыка полетела к ярким звездам, и я вместе с ней. Хитра сменила штаны на юбку и танцевала огненный танец, взметая оборки подобно искрам, Секирд водила смычком, расплываясь в улыбке блаженства, Бейлир принял тот одухотворенный вид, который не раз поражал меня в этом воине, Лавронсо порыкивал в такт ударам, а мне было просто хорошо.

Глава 8

Посмотрев на меня после двух дней за рычагами Лавронсо подговорило Бейлира, и вместе они заявили мне, что я не могу вести мобиль с утра и до ночи. Мы больше не будем вскакивать ни свет, ни заря, и останавливаться мы станем загодя, засветло, и чтоб еще можно было отдохнуть, за припасами сходить, иначе, сказали мне, человечка путешествия не выдержит. Я попыталась их убедить, что таким манером наш путь растянется, но меня обещали вытаскивать из-за рычагов силой.

Мы и правда раньше никогда не проводили в дороге подряд больше двух-трех дней, кроме того случая, когда везли буйных двойняшек, и то, милые детки попеременно требовали остановиться. Я была уверена, что устала от нашего "груза" больше, чем от дороги.

Но вскоре я была вынуждена признать правоту моих спутников. Мы редко выезжали на тракты. Я вела мобиль по извилистым проселочным дорогам едва ли быстрее верхового. Это тракт прямой и широкий, только дилижансы и повоздки объезжать приходиться, а так — знай себе придерживай рычаг и думай о жизни. Там, где мы пробирались, приходилось беспрерывно двигать рычагами, чутко прислушиваясь к мобилю, просчитывая, пройдет ли он между деревьев, или придется сдавать назад, и уставала я намного сильнее.

В маленьких селениях, конечно, мобиль запомнят надолго, но королевские службы встречаются намного реже. Чем ближе к центру, тем чаще по трактам едут отряды стражей или военных. Пока же мы не встретили ни одного.

Я предложила Лавронсо поучиться водить мобиль, все ж оно имело дело с техникой, пусть и в ремонте. Дварфо, и правда, быстро запомнило назначение рычагов и последовательность управления, но странным образом уже через четверть часа оно принималось утирать холодный пот, и хоть хорохорилось, ворчало, что у нас тут жарко, но все было понятно — такая работа не для эльфийского нутра Лавронсо, а скорость на прямых участках грозила лишить его чувств.

Бейлира начинало трясти от одного прикосновения к рукояти стартового артефакта. В отличие от него Лавронсо, обученное в дварфийских мастерских, могло продержаться какое-то время, но после нескольких опытов мы решили, что бодрый лекарь нам важнее полуобморочного водителя.

Секирд не боялась, бесстрашно двинула рычагами и едва не загнала Стрекозу в кювет. После некоторых попыток мы поняли, что и ее эльфийская половина несовместима с магтехникой таких размеров. Хитре я и предлагать не стала — мала еще.

Поэтому за рычагами Стрекозы сидела только я. Повинуясь установленному дварфо распорядку, утром мы не торопясь вставали, сворачивали лагерь, убирали следы и выезжали. В обед мне приказывали остановиться. Лавронсо выгоняло всех из мобиля и заставляло размяться и перекусить. Мы ехали еще столько же и останавливались, несмотря на мои протесты, что можно было бы прокатиться еще часок-другой.

После сильного дождя дварфо с эльфом посмотрели на Стрекозу и решили, что придется снова пойти по лавкам. Подъехав в небольшому городку мы нашли место, укрытое холмами от дороги, и отправили Секирд за покупками. Ей понадобилось ходить дважды. Бейлир встречал девушку у окраины города и забирал ведра с краской: три с черной и одно с блестящей, будто жидкое серебро. После первого похода я пришла в ужас — даже с ее силами не стоило тащить сразу два ведра. Но эльф пожал плечами, мол, что уж сейчас, Секирд пошла за второй частью, не догонять же ее в городе.

В этот день мы куда больше никуда не поехали. Пристроив дом-мобиль у леса мы красили его бока, а покрыть серебристой краской крышу была идея Лавронсо. Оно сообщило, что им в горах давно известно: под таким навесом жары меньше скапливается.

Дело уже двигалось к вечеру, когда я заметила, как Секирд, поморщившись, отошла к кустам.

— Если тебе что-то женское нужно, ты только скажи.