Стрекоза

— Гарни, ты понимаешь, что нас станут искать? Каждый стражник королевства получит приказ задержать дом-мобиль с человечкой и эльфом.

Я напрягла память.

— Я не говорила Фасталку, что мой напарник — эльф.

— Думаешь, не найдут через таверну?

— В таверне никто не знал, что мы — это мы. Имен я не называла, мобиля они не видели. Но через гильдию... да, рано или поздно узнают. Демоны... И с поручениями через гильдию придется распрощаться. Так... "Стрекозу" перекрасим. А сами...

Я присмотрелась к Бейлиру, прикинула — да, должно получиться, но на всякий случай отсела подальше.

— Как одеваются эльфийки-боевички?

Услышав вопль Бейлира, который пробился даже сквозь встроенные в стены чары, "аборигены" не выдержали и забарабанили в дверь:

— Эй, что у вас там происходит? Вы не поубивайте друг друга, мы ради ваших трупов лопатами махать не собираемся.

— Сейчас выйдем, — ответила я. — У нас совещание.

— А... хе-хе, — ответил дварф и отошел.

Мы доели. Я не уследила, как Бейлир налил себе успокоительный отвар, который я заваривала для Фырхитры, но, может быть, и к лучшему. На эльфов травки хорошо действуют. Вот и сейчас он задумчиво смотрел в окно, его лицо разгладилось, и будто даже уши вытянулись вверх. Мне давно казалось, что в боевом настроении кончики смотрят чуть в стороны.

— Что более порадует менестреля, чем драма с нуждой в перевоплощении? Мои бесчисленные таланты еще не раскрылись в умениях принять чужую личину и насладиться новыми, неизведанными ощущениями.

Запомним на будущее: успокоительный отвар на лету превращает боевика в барда. Чудесно. То, что надо.

Мои платья были Бейлиру до середины голени. Повседневному, которое поуже, обрезали подол и рукав по локоть. По словам Бейлира, похожие туники надевают эльфийки, когда хотят сохранить свободу движений. Под низ он поддел собственную рубаху и самые узкие штаны, подпоясался ремнем и в целом стал выглядеть вполне неплохо. Борода и усы у эльфов не росли, кадык выделялся мало. Достав коробку с гримом и прибавив мои краски для лица Бейлир занялся живописью у зеркала, и скоро овал стал выглядеть чуть уже и чуть нежнее, а глаза чуть ярче. Я вытащила тонкий весенний шарфик, и Бейлир накинул его, спустив концы на спину, чтоб прикрыть горло. Опробовав голос в более высоком тембре, он посмотрел на нас с Фырхитрой и остался доволен. Мы весьма польстили ему ошарашенным видом, причем ничуть не притворяясь.

С Фырхитрой обошлись еще проще. Она так и будет носить мою рубаху и штаны Бейлира, позже прикупим что-нибудь в селах. Никто не ожидает, что сирота будет выглядеть как с иголочки. Волосы Бейлир ей обрезал и придал им вполне сносную форму. Девочка стоически вытерпела надругательство над прической. Увы, пришлось признать, что ее судьба была предрешена в тот момент, когда она тявкнула на секретаря-шпиона. Если бы она рассказала нам все с самого начала, было бы легче подготовиться к пряткам в глуши — и только. Не возьми я заказ, его передали бы другим порученцам, и Фырхитру сейчас везли бы в застенки тайной службы, а некие наши коллеги догорали бы в овраге.

Кажется, Бейлир пришел к тому же выводу. Он успокоился, повертелся перед зеркалом и объявил, что готов знакомиться с нашими новыми... пока непонятно, кем.

* * *

Наши новые непонятно кто жарили хлеб на костре. Дварф был, как и положено дварфам, широкоплеч, с растительностью на лице, и насколько я могла оценить еще ночью, чуть ниже меня. Теперь на свету я видела, что на его лице не борода, а плотный пух. Может, и не дварф.

Судя по узким плечам, орк был совсем юным, и кадык еще не появился, хотя клычки уже убедительно торчали из-под нижней губы. Одет в добротные штаны и рубаху, но жилет, который так любят народы с "дикой" кровью, болтался на нем, будто снят с кого-то намного плечистей. Жилет был темно-синим — странный выбор для орка, обычно потомки степняков предпочитали землистые цвета. Но возможно, у мальчишки не было выбора. В таком возрасте без семьи — еще хорошо, что не в лохмотьях.

Оценив, с какой скоростью дварф с орком поглощают подрумянившиеся кусочки хлеба, я вернулась в мобиль за ветчиной и сыром. Дварф пробормотал благодарности и разделил еду с мальчиком. Наши шансы прийти к взаимопониманию с неожиданной компанией подлетели вверх.

— Кто первый будет рассказывать, каким ветром сюда занесло? — спросил дварф, дожевывая бутерброд.

— Мы можем положиться на волю судьбы и кинуть жребий, — предложил Бейлир. Точнее, предложила Берлиэль томным манерным голоском. — Но прежде чем вести разговоры о минулом, было бы весьма полезным представиться друг другу, дабы иметь понимание о присутствующей компании. — Он слегка склонил голову, что в эльфийском этикете означало приветствие равному. — Берлиэль из леса Серых туманов.

— Гарниетта Раеналд, человек, — представилась я, — а это Хит, мой племянник. Мы порученцы при гильдии, но последнее дело пошло несколько не так, как предполагалось.

— И вам лучше носу не казать на глаза стражам, — хохотнул дварф. Он махнул рукой в сторону сотоварища: — это Секирд, орк, только молодой еще. А я Лавронсо из дварфов, да четвертушка эльфийских кровей имеется, — он хитро обвел глазами нашу компанию, и я похолодела. Может, зря, может, нам все же повезет? Но нет, не с нашим счастьем: — Праматерь надо мной шутковать решила, от дварфского у меня только то, что снаружи.

— То есть, вы все-таки мужчина? — попыталась я оттянуть неизбежное.

Дварфы рождаются бесполыми и в сорок лет сами выбирают, кем им быть. Имя Лавронсо показывало, что дварфо еще не достигло порога определения. Это объясняло, почему настоящая борода у Лавронсо не росла, только густой пух, который готов либо заколоситься, указывая на мужескую сущность дварфа, либо исчезнуть совсем, загустившись только в бакенбардах — гордости каждой достойной дварфы. По одежде определить принадлежность дварфийского существа было невозможно: все три пола носили тот костюм, который красовался на нашем новом знакомце — туника до колен и узкие штаны, заправленные в сапоги с коротким и широким голенищем. Голос у любого дварфа или дварфы мог быть каким угодно.

— Нет, я не мужчина, и не уверено, что хочу им быть, но мне еще два года до решения, — ответило дварфо. — Так вот, внутрях у меня вполне эльфийские уменья зародились, и учил меня эльфийский лекарь взаправдашний. Лицензию лекаря мне никто, ясно дело, не выдаст. Не поверят безбородые, что дварфы живое лечить умеют. Но знанья и уменья при мне.

— Дедушка учил? — я сделала еще одну попытку увести дварфо от неприятной темы.

— Бабушка. Ты меня не сбивай. Выкладывайте свои настоящие имена. И ты говори, в кого обращаешься? — ткнул он прутиком в княжну.

Первое же утро в "подполье", и нам удалось нарваться на дварфо, которое влегкую считывает ауры.

— Бейлир, — произнес мой спутник таким голосом, что даже тем, кто видит его первый день, понятно — прикидывает, всадить стрелу или придушить.

— Может, не стоит настоящие? Давайте я буду Хитрой, — протянула бывшая княжна. — Я лисица, но теперь без клана. Этого уже достаточно, чтоб за мной погналось полкоролевства.

Дварфо покивало:

— Ладно. Так вот, я и Секирд узнали про дела ночных хозяев то, чего знать не надо бы. Такие долго не живут. Вам, думаю, так же свезло.

Мы не стали отрицать.

— Донно Лавронсо, — на всякий случай я использовала дварфийские обращение, — вы возвращаетесь в Синие горы?

— Не-а, — мотнуло головой дварфо. — Я там вроде безголосого эльфа.

Бейлир понимающе кивнул.

— И куда же вы?

— Пока не знаем, — пожало оно плечами. — Думали к югу податься, там другие ночные хозяева заведуют. Им здешние дела до Синих пиков, да и не любят они тутошних. А может, на острова махнем, все одно в южные порты надо. Вам, конечно, похуже, у стражей один приказ что тут, что там.

— Пожалуй, нам тоже стоит поехать на юг. Чем дальше от этих мест, тем лучше, — кивнула я.

По примеру новых знакомцев я нанизала хлеб на прутик и держала его над костром, поворачивая, чтоб прожарился равномерно. Простые действия помогали трудным размышлениям.

— Мобиль у вас приметный. Красить будете? — спросило Лавронсо.

— Будем.

Увы, от расцветки, которая позволяла прятать наш мобиль в перелесках, придется отказаться ради того, чтобы спрятаться самим.

Дварфо охладило пух, который гордо носило вместо бороды:

— Чутья дварфского у меня нету, но кой-чему меня учили. Я вроде ваших механиков, уменье есть, хоть и без внутряных глаз. Надо, чтоб мобиль ваш сам на себя не был похож. Инструмент у вас, небось, имеется?

Я с интересом глянула на дварфо.

— Конечно, инструмент есть, ее иногда чинить нужно, подкрутить то тут, то там.

— Ее?

— Стрекоза. Имя.

Дварфо непочтительно фыркнуло, и мне стало обидно за мой агрегат.

— Она может бока раскладывать, чтоб больше места было, — пояснила я. — Видишь два шва? Эта часть стены выдвигается, будет места еще на три локтя. Пол спрятан под днищем, стены и верх брезентовые.

— О как, — Лавронсо посмотрело на мобиль с уважением и поскребло подбородок, — два локтя, говоришь. Может, в крыльях этих для нас место найдется? Нам бы отсюда поскорей убраться.

Я уже поняла, что нам не отвертеться от попутчиков, но все же вопросительно глянула на Бейлира. Тот согласно прикрыл глаза. Хоть я и не ожидала от него отказа, но для приличия у напарника нужно было поинтересоваться. Я кивнула дварфо, и оно стукнуло молчаливого друга по плечу:

— Слыш, Секирд, поживем еще.

Глава 6

Две недели мы провели в лесу. По словам Секирда, такие хижины использовались для зимней охоты, когда день короток, и едва ты отошел от селения, как уже надо ночевать. Вряд ли мы могли бы встретить тут других существ. Бейлир отложил женскую личину на время, Фырхитра осталась в одежде мальчика — ей неожиданно понравилось бегать и прыгать не только на четырех лапах, но и на двух ногах, которые не путаются в подоле. Разумеется, как и положено вырвавшемуся на свободу подростку, она перестаралась и на третий день свалилась с дерева. Лавронсо разложило внушительный арсенал лекарского инструментария и заштопало девочке плечо. Ему понадобилась только кривая игла, пинцет и ножницы, но остальными он напугал нашу буйную лисичку достаточно, чтобы ребенок хоть ненадолго стал осторожнее. Назавтра Хитра снова скакала по лесу в обеих ипостасях — говорят же, "заживает как на оборотне".

Юный орк поведал нам, что ближайшее селение было смешанным человеческо-орочьим, причем уже и не разберешь, где чья семья. Парни с кровью орков в селах ценились. Орчанки, даже если засиживались в девках — ну как в девках, нравы у орков были испокон веков свободнее, чем у людей — все равно лет после тридцати были нарасхват у вдовцов. Женщины у орков не в пример крепче — и пасынков с падчерицами поднимет, и своих детишек родит, и мужичку пропасть не даст, и хозяйство твердой рукой поведет, а что мощна чересчур, так человеческие женщины в селе к этому возрасту тоже вширь раздавались. А не выйдет замуж, тоже не беда — орки не делали различия между детьми рожденными в браке и вне брака, чистыми орчатами или с примесью других кровей. Так что, если в городах орки жили своими общинами, в селах они неуклонно смешивались с людьми, причем потомки были по-орчиному дюжие и крепкие здоровьем, только кожа светлее, и лица тоньше и глаже. Думаю, лет через сто в селах чистых людей не останется, одни смески.

Секирд туда пробирался накануне нашего приезда и прячась по кустам посмотрел, нет ли в селении чужих. Чужие были и о чем-то селян расспрашивали, но те отнеслись к чужакам недружелюбно. Выходить Секирд не решился. У них с собой была буханка хлеба, и к нашему приезду они уже успели приуныть от надвигавшегося меню из горстки сухарей и травы.

Меня удивило, что Секирд слишком сведущ и разумен для подростка, даже для сельского подростка слишком разумен. Особенно для сельского. Но внешность не обманывала, уже к шестнадцати годами оркские парни обзаводились такими мышцами, до которых Секирду еще расти и расти. Лезть в душу я не торопилась. Нам с этой парой еще долго из одного чайника отвар пить. Успеется.

В первый же день, перекинувшись в лисицу, Хитра покрутила носом и вывела меня к маленькому ручейку. Натаскать воды для готовки и для какого-никакого мытья взялся Секирд. Парню нужно было дело, и носить ведра было вполне по нему. Порой он уходил побродить по лесу, и дварфо попросило меня не трогать юношу в эти часы.

Иногда мы с Хитрой гуляли вместе. В любой ипостаси она безошибочно находила пахучие травы для приправ, а обернувшись, гонялась за зайцами. Ужины мы готовили разнообразные: заячье жаркое, похлебку из зайчатины, запеченного на костре зайца или зайца тушеного с подливой. Картофель закончился, но я накопала достаточно съедобных корней, нашла заросли зелени для салата, а коробы с рисом, бобами и ячменем обеспечивали бы нас гарниром еще не один день.

Эльфы и дварфы не были дружными расами, мягко говоря, и всю обозримую историю спорили за звание самой мудрой и древней народности. Четвертушка эльфийской крови у дварфо и привычка уживаться с разными существами, которая появилась у Бейлира в Вавлионде, несколько сглаживали их противоречия. Но все же время от времени то один, и то другой задирал “соперника”. Шутки у них не отличались оригинальностью. Раз за разом дварфо намекало на эльфийские уши, а Бейлир проходился по пушку, который дварфо считало бородой.

— Эй, остроухий!

Я вздохнула и отложила книжку, которую взяла почитать за чашечкой ромашки. Крик Лавронсо просто не мог остаться незамеченным Бейлиром. И точно:

— Многоуважаемое донно Лавронсо, позвольте осведомиться, каким именно образом вы желаете закончить свое в высшей степени ничтожное существование на этой благословенной земле?

Я едва не подавилась отваром. Кажется, Бейлир нашел способ примирить оба своих дара: взял от каждого по его худшей стороне.

— Бейлир, задиристость с пафосом в одном эльфе одновременно — это слишком. — Я с грохотом опустила кружку на стол. — Может, как и раньше, чередовать?

— Всякое разумное существо должно стремиться к совершенствованию! Низводя мой образ мысли до тривиальнейшей неле... Белены объелось, бородатое?!

Ловко брошенный Лавронсо орех Бейлир поймал прямо перед носом, и теперь ошарашенно взирал на довольное дварфо. Мы с Секирдом зааплодировали.

— Дорогие мои существа, вы хотели о чем-то поговорить?

— Ага, — кивнуло Лавронсо. — Эй, остроухий, ты за сколько локтей в монету попадешь?

— В такую? — Бейлир повертел в пальцах медяк.

— Примерно, — покладистость эльфа озадачила Лавронсо.

— Сейчас проверим, — мирно сообщил Бейлир, щелчком запуская монету в прическу дварфо.

Хитра покатилась со смеху, а я сочла нужным вмешаться. Мериться монетками — не к добру.

Глянув на хитрый блеск глаз Лавронсо и невинную улыбку Бейлира, я поняла, что эти двое решили включить меня в свои развлечения. Не противника доведет до ручки, так хоть госпожа Гарниетта смешно потрепыхается. Похоже, скука вкупе с опасениями за жизнь действует на команду разлагающе.

Я хлопнула в ладоши:

— Донно, дамы, раз у нас появилось свободное время, предлагаю поучить высокий эльфийский, благо, у нас есть эльф.

Со стороны Бейлира послышался звук протеста.

— Начнем с простых команд, — продолжала я, — которыми мы пользуемся в случае, если нужно срочно менять наши планы, поскольку никто вокруг высокого эльфийского не знает.

— Не думаешь же ты, что я всерьез стану болботание ушастых повторять, — разворчалось Лавронсо.

Я мило улыбнулась:

— Донно, пусть учит ваша эльфийская четверть. Договорились? Итак. “Ам кот” — команда к атаке для всех. “Наур” — сигнал Бейлиру стрелять. “Аварто” — отходим, отступаем, разбегаемся и прячемся. “Нур ом реддисс” — перед нами нехорошее существо. Бейлир, будь добр, проследи, чтобы все запомнили. Затем можно переходить к другим словам.

Невзирая на легкое сопротивление дварфо сигналы были усвоены. Дальше этого изучение эльфийского не пошло, но задираться мальчики и немальчики перестали. По крайней мере, при мне.

Через неделю Секирд вызвался сходить к селению. Про чужаков там наверняка уже забыли, летом в селении слишком много забот. Секирд снял жилет, подвернул штаны, выпустил рубаху (которую уже пора было стирать), и вполне стал похож за бродягу. Если никого подозрительного нет, он притворится путником и купит еду "в дорогу": сыра, ветчины, яиц.

— Секирд, какие яйца? Путники яйца не покупают, — рассмеялась я.

— Скажу, что люблю пить сырыми.

Я махнула рукой.

Перед уходом дварфо и Бейлир о чем-то с ним шептались.

Секирд вернулся под вечер, и я охнула. К груди мальчишка прижимал сверток с головкой сыра и ломтем ветчины, в руке он нес корзину с яйцами, а через грудь была перекинута веревка, на которой орчонок тащил два побитых колеса с продетой в них суковатой палкой вместо оси, с навьюченой на нее грудой мусора, крепко перехваченной несколькими рядами веревки: обломок плуга, прохудившаяся сковорода, дырявая кастрюля, связка шестерней, останки мебели и еще что-то неопознаваемое. Я слышала, что мускулы орков устроены иначе, и теперь в этом убедилась. Худосочный человеческий подросток все это не смог бы сдвинуть с места, а Секирд докатил, только очень устал.

Но главное, что меня интересовало — зачем? И как он объяснил селянам, для чего все это бродяге?

— А я будто бы на голову... — он выразительно постучал по виску. Сделав лицо глупо-дурашливым Секирд забормотал, хлопая глазами: — Дом буду строить, ага, дом построю, жить буду, у-у-у! Вот так. Они мне, конечно, весь хлам продали, деньги-то нелишние, а потом зазывали у них остановиться, кормить за работу будут, и угол дадут. Добрые, — улыбнулся парень.

Пока мы говорили, Лавронсо и Бейлир с восторгами разбирали хлам. Что они собираются с ним сделать?

Наутро я застала совершенно умилительную картину: эльф и дварфо работали вместе. Даже для Вавлионда это редкость. Умилялась я ровно до тех пор, пока не поняла, над чем, собственно, они работают.

Бейлир с Лавронсо прикручивали к бокам Стрекозы разнообразные и очень странные предметы. Эльф и дварфо неожиданно нашли друг в друге родственные души по созданию гармонии в безобразии. Они без конца бегали между мобилем, камнем-наковальней и собранным из бревен верстаком, что-то ровняли, чему-то придавали форму молотком, что-то допиливали, спорили, куда и как приладить очередную аляповатую часть, звали Секирда, чтоб он подержал ее там и сям, а сами стояли в чуть поодаль и кивали друг другу, мол, чуть-чуть вправо, и будет хорошо. В ход пошло всё, даже два колеса, на которых Секирд привез покупки, даже кастрюля. Утомившись, они рисовали какие-то схемы, вертели в руках то одну, то другую часть из оставшейся кучи, и назавтра снова приступали к работе.

Я в творческий процесс не вмешивалась, только попробовала запротестовать, когда они вытащили запасной комплект шестеренок, цепей, поршень и пару клапанов, но мне пообещали в ближайшем же городе купить новый. Не успела я оглянуться, как и запасы смазки для мобиля тоже попали в руки дварфо. Я смирилась.