Николай Солнечный. Книга первая. Новогодняя ночь

– Лакомство, – сказала Белка и отбежала в сторону леса. – Без подарка нельзя.

– Значит, мне так и так на болото это идти? – удручённо проговорил Коля.

– Как хочешь, – мелькнул хвост белки и пропал среди деревьев.

– Хорошо, я пойду! – крикнул ей вслед Коля.

– Пойду… пропаду… – вторило ему эхо.

Белка снова показалась ближе к поляне и внимательно посмотрела на Колю.

– Целую жменю надо? – со страданием в голосе спросил он, вспомнив, что ягоды эти огневые, и он может лишиться руки, если нечаянно раздавит хоть одну.

– Подарки разные бывают. Большие и маленькие, – рассуждала белка.

– Я понял, – вздохнул Коля.

Он посмотрел на поляну. Над ней всё ещё терпеливо кружил ворон.

Коля собрался с духом, подошёл к поляне и сделал два шага вперёд.

Изменившийся мир сразу встретил его зловонием и стонущими звуками, тёмными мрачными цветами и хлюпаньем под ногами. Коля понял, что стоит уже не на твёрдой земле, а в какой-то топи. Воздух был затуманен испарениями, которые шли от болота. Коля с трудом рассмотрел ворона, всё ещё кружащего теперь уже над болотом.

– Где морошка? – крикнул ему Коля, и это было большой ошибкой.

Одна из кочек рядом с ним зашевелилась и стала подниматься. Коля испугался и снова отступил назад.

Дыхание его было тяжёлым, а сердце учащённо билось. Он сел на землю, подпёр голову руками. К нему подбежала белка.

– Не можешь? – спросила она голосом в голове у Коли.

– Там так страшно, – сквозь зубы проговорил Коля. – И ещё я сразу начинаю злиться. И плакать хочется. И всем отомстить. Хочется найти кого-то и бить его, бить, руками, ногами, палками. И себя разодрать на части. Я там всех ненавижу. И себя ненавижу.

– Так и должно быть на болоте дурных чувств и мыслей, – ласково проговорила белка.

– Болото дурных мыслей? – переспросил Коля.

– Да. И чувств, – подтвердила белка. – Это ещё хорошо, что ты отрок. Плохого в своей жизни мало испытал, а кто большую жизнь прожил и зла много делал, гневался, печалился, стыдился, завидовал, страдал, того это болото сразу засасывает и уже никогда не отпускает. Одно спасение – морошка. Хоть одну спелую ягоду такой человек съедает – и всё дурное в нём сжигается. Если душа этот огонь выдержит, то и человек спасётся.

– А что это за огонь? – стал бояться уже и очистительного огня Коля.

– Прощение, – ответила белка.

– Прощение, – проговорил сам для себя Коля.

– Прощение и радость. Нужно уметь простить и себя, и другого. И радость находить даже там, где один мрак. Вот и тебе нужно усмирить в себе злость и печали да найти радость. Ты её сразу увидишь. Спелая морошка жёлтая, яркая. Как огонёк в ночи, – ласково говорила белка, и от её слов Коля почти верил, что сможет сделать это.

Он встал на ноги, посмотрел в небо. Мерные круги ворона не оставляли возможности отступить.

«Я должен сделать это. Я смогу», – сказал сам себе Коля.

Он снова ступил на поляну и оказался на болоте. Его облепили мрачные и злые чувства. Он пытался бороться с ними, искал в себе то самое прощение, но не мог.

Не мог простить родителей за то, что оставили его.

Не мог простить врачей, которые позволили ему родиться в мире, где он никому не нужен.

Физрука Олега Павловича – за то, что тот не разрешил маленькому Коле называть его папой или хотя бы дядей.

Воспитателей, нянечек и учителей, у которых были дети – за то, что они любили своих детей, а не его, Колю.

Катю – за то, что она такая добрая, умная и талантливая, верит в волшебство и верит людям.

Леньку – за съеденную булочку в пятом классе.

Татьяну Львовну – за то, что взяла его Дедом Морозом на утренник.

Потёмкину Лену – за то, что целовалась на дискотеке со Славиком Сусловым.

Много больших и маленьких комков злости, досады, обиды, гнева и стыда булькали в Коле болотными кочками и топями. Но больше всего он не мог сейчас простить себя – за то, что украл из кабинета шубу Деда Мороза и пришёл в ней на дискотеку. Ведь если бы он этого не сделал, ничего бы не произошло.

Он не мог простить себя. Не мог. Не мог.

Коля вдруг ощутил, как ноги его увязли в болоте, а сам он погружается в него всё больше. Он стал дёргаться, пытаться выбраться, но от этого только больше злился и увязал в болоте всё глубже. Исчерпав все силы, Коля, выдохся и позволил болотной жиже поглотить его. Он ощущал, как погружается всё глубже, и думал: "Ну и ладно. Ну и пусть. Если ты жива, мама, прости меня. Я не смог принести тебе радость. Ты не смогла остаться со мною. Но ты меня родила. Ты не убила меня. Спасибо. И вам спасибо, тётя Глаша. Вы иногда обнимали меня и называли хорошим. Катя, Катенька, как же здорово, что ты у меня есть! Как здорово, что ты такая замечательная. Татьяна Львовна, спасибо, что заметили, как она помогает мне готовиться к утреннику и взяли её Снегурочкой. Лёнька, друг! Ты же самый настоящий, самый верный!…»

Коля вдруг проникся такой любовью и благодарностью ко всем людям, которые были в его жизни, просто за то, что они были, за то, что из встреч и общения с ними сложилась его жизнь, что сам этому удивился. Он благодарил дуб и вяз, ворона и белку, даже тополя, сам не зная почему.

Коле наконец-то стало легко и радостно. Ему захотелось раскинуть от радости руки, и они оказались свободны. Захотелось прыгать, и оказалось, что он стоит ногами на мягком хлюпающем мхе. И Коля увидел совсем рядом с собой небольшой куст с жёлтыми яркими ягодами, похожими на малину.

– Морошка! – обрадованно воскликнул он. – Здравствуй, моя хорошая. Здравствуй! Как же я тебе рад! Морошка, морошка, – приговаривал Коля, ласково поглаживая листы куста. – Морошка, морошка, дай мне ягод немножко. Мне для благого дела. Ты уже совсем поспела.

Слова сами пришли Коле в голову и на язык. Он протянул к кусту ягод сложенные ладошки, и ему в руки осторожно легли семь ягод.

"Маловато", – подумал Коля, а вслух сказал:

– Благодарствую!

Он сам не понимал, откуда знает такие слова, но они проговаривались сами собой, будто он всегда их знал или услышал давным-давно и нечаянно запомнил. Коля интуитивно чувствовал, что всё делает правильно. Он бережно закрыл ягоды в ладошках, поклонился кусту морошки и сделал несколько шагов назад.

Глава 11. Выбор

Коля вновь оказался на поляне, но с морошкой в руках.

Оглядевшись, он увидел на траве в нескольких шагах от себя белку и ворона. Коля совершенно не представлял, что ему делать дальше.

Нужно было выбрать: нести ягоды ряженому в Деда Мороза пьяному мужику, чтоб того отрезвить, или собственному родовому древу, чтобы оно помогло Коле вернуться в детский дом.

Выбор оказался сложным. За пазухой у Коли спокойно лежала ветка-рука, о которой на болоте Коля совершенно забыл, но сейчас вспомнил, потому что на него двумя пуговицами чёрных глаз испытующе смотрел Стражник. И Коля понимал, что без ветки-руки тот к Дубу не вернётся, а отнести ветку должен сам Коля. И обещанную морошку тоже. И шубу Деда Мороза забрать, чтобы вернуть её туда, где взял.

А рядом с вороном спокойно и молча сидела белка. Коля не слышал её голоса, но будто понимал спокойный и с хитринкой взгляд: «Это ведь я подсказала тебе, как найти морошку. Это я могу отвести тебя к духу твоего рода. Иди со мной».

От напряжения Коля чуть не сжал ягоды в ладонях.

– Осторожно, – прозвучал в голове предостерегающий тонкий голос белки.

– У меня только семь ягод, – проговорил Коля, не разнимая рук.

Ворон вспорхнул и полетел в сторону леса. Белка, чуть задержавшись, скрылась в противоположной стороне.

– Погоди, белочка, – позвал Коля, стараясь не упускать из виду удаляющегося ворона.

Белка появилась снова.

– Сходи со мной к Дубу. Пожалуйста. Я должен отдать ему его ветку и забрать свою вещь. А ягоды нужны для одного человека. Мы их разделим. И половину я отдам Тополю. Это не займёт много времени. Пожалуйста, не уходи. Я ведь сам Тополь в этом лесу не найду, – в голосе  Коли было столько искренней боли и даже мольбы, что он ощутил ком в горле и наворачивающиеся слёзы.

– Иди за вороном, – услышал он ласковый голос белки. – Я тебя потом найду.

Коля был готов прыгать от радости, но побоялся выронить ягоды из рук.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – только и повторил Коля, сорвался с места и побежал туда, где только что мелькнуло чёрное вороное крыло.

Догнал Стражника Коля не сразу. Тот будто нарочно то замедлял, то ускорял своё полёт. Но возле оврага ворон терпеливо ждал Колю на другой стороне.

Переходить овраг, заваленный ветками, когда у тебя сцеплены ладони, было трудно. Потребовалось  больше времени, чем Коля ожидал. А ему так не терпелось поскорее добраться до Дуба и отдать принадлежащую ему ветку. Руки сводило от напряжения, пальцы дрожали, но Коля велел себе думать только о том, как донести ягоды в целости.

Выбравшись из оврага, он едва перевёл дыхание и двинулся вперёд. Ворон взлетел и указывал ему путь дальше.

От стоящих в лесу деревьев Коля теперь ощущал какой-то внимательный интерес. Они, конечно, не расступались перед ним, как перед Дубом, но цеплять ветками и корнями перестали.

Обратный путь Коля преодолел быстрее. Уже издалека увидев яркое красное пятно, он ускорился, споткнулся и чуть не упал. Усилием воли замедлил шаг и стал идти с особой осторожностью. Он не хотел всё испортить на последних метрах.

Но подбежав к месту, горько разочаровался.

На кусте орешника висела богато расшитая шуба Деда Мороза, а рядом валялись валенки с розовыми галошами, пояс и шапка. Ни пьяного мужчины, ни Дуба, ни Вяза Коля не увидел, но ворон дальше лететь не стал.

– Куда ж они подевались? – непонятно у кого спросил Коля.

Чувствовал он себя в этот момент очень глупо, даже решил, что сделал неверный выбор. Коля снова ощутил усталость и какую-то беспомощность.

– Где они? – спросил он у ворона.

Но тот лишь летал кругами и молчал, как обычно.

Коля сел на землю, согнул колени, положил на них уставшие и уже занемевшие руки, а на руки положил голову. Сколько времени он так сидел, он не знал. В голове у него проносились разные мысли. Была идея обратиться к другим деревьям в надежде, что они ему что-то объяснят и подскажут. Был вариант, что сейчас появится белка, Коля оставит ветку рядом с одеждой Деда Мороза и пойдёт к своему родовому древу. Возникла мысль выложить ягоды на большой лист и дать рукам отдохнуть.

Но Коля сидел, не шевелясь, обессиленный и опустошённый.

Когда земля под ним зашевелилась, он подумал, что засыпает и видит сон, но потом встрепенулся, осторожно поправил сомкнутые кисти руки, чтобы ягоды не выпали случайно, подскочил на ноги. И сделал это очень вовремя, потому что земля стала подниматься буграми, выворачиваться и отодвигаться, а потом показались корни дерева, которые росли вверх, вытягивая за собой ствол, а затем и крону. Коля уже по обгрызенным корням узнал Дуб и ждал его полного появления, но чего он совершенно не ожидал, так это того, что следом за Дубом земля выплюнет какой-то странный огромный кокон.

Когда Дуб снова стоял на земле корнями вниз, а кокон упал на переставшую шевелиться землю, Коля испытывал смесь радости, возмущения и любви к этому странному дереву.

– Я думал, ты меня бросил! – выпалил в сердцах Коля.

Из дупла дерева показалась борода, а затем голова и весь дух в холщовой рубахе.

– Морошку принёс?

– Ага, – радостно выдохнул Коля и показал сомкнутые руки. – Только половину ягод мне нужно отнеси моему родовому древу. Я с белкой договорился, она меня проводит, – сиял Коля.

Он испытывал такое счастье, что не знал, куда его деть. Ему хотелось обнять Дуб, рассказать обо всём, поблагодарить и скорее идти к Тополю, но Дуб не разделял его радости.

– Тебя только за смертью посылать, – сердито сказал он. – Руку верни.

Коля растерялся, потому что сомкнутыми руками никак не мог достать из-за пазухи руку-ветку. Он огляделся по сторонам, взглядом наткнулся на растущий недалеко лопух, нисколечко этому не удивился, подошёл и аккуратно выложил на большой лист янтарные ягоды морошки. Сказал:

– Прости, милый, мне нужно оторвать у тебя один листочек. Мне для благого дела. Очень нужно. Не сердись.

И оторвал этот лист от сердцевины, затем свернул его, старясь не примять ягоды. Достал из-за пазухи руку-ветку. Протянул духу.

Тот смотрел на Колю с таким видом, будто первый раз его видит.

– Ты где был? – спросил дух, забирая руку и прикрепляя её обратно к себе, так, будто он конструктор, а не тысячелетний дух рода.

Но это зрелище Колю нисколько не удивило. Он поразился другому:

– На болоте. Где ж ещё?

– А кто тебя научил с растениями вежливо разговаривать? – допытывался дух.

– Белка. И Ворон, – ответил Коля.

– Стражник с тобой разговаривал? – удивился дух.

– Немного, – запнулся Коля, не зная, хорошо это или плохо.

– И ягоды ты принёс? – продолжал удивлять Колю вопросами про очевидное дух.

– Принёс, – качнул головой Коля. – Только все отдать не могу. Я обещал…

– Я понял, – перебил его дух.

– А где мужик тот? – указал Коля на болтающуюся на кусте шубу Деда Мороза.

– Так вот же, – махнул рукавом в сторону кокона дух и вернулся в ствол дерева. – Ах, как хорошо, когда у тебя все руки на месте! А то я с этим буяном еле справился. Чуть угомонили его всем миром.

– Он что, буянил? – изумился Коля.

– Ещё как! Разошёлся не на шутку. В драку лез, ну мы его и спеленали. Но это ещё полбеды. Прознал Суровый, что кто-то овраг перешёл и в лесу ходит, ну и заглянул к нам сюда, с экскурсией, так сказать, кха-кха. Но земля-матушка меня уберегла, схоронила на часок-другой. И этого спелёнатого я с собой прихватил. А шубейку его на куст бросил, чтоб ты место не потерял, – рассказывал Дуб.