Мое искушение

— Боюсь, я тоже ничего полезного не расскажу, — вздыхает Яна. — С нами никто не разговаривал. Зачитали только бумаги об аресте. И постановление на обыск. Рому сразу увели. Ольга Петровна упала в обморок. Ее отнесли на кровать, я осталась с ней. Хорошо, что она пришла в себя. Я не знала, разрешат ли вызвать скорую. Потом нас попросили перейти в другую комнату. Спальню тоже обыскали. Но разговаривать с нами не стали. Ольге Петровне опять стало плохо. Со мной пытались поговорить, но я заявила, что все только с адвокатом. В общем, на нас махнули рукой и уехали. Сказали, что вызовут для допросов. Я собиралась найти здесь какого-нибудь адвоката. Но сначала немного прибралась. Они все вещи по полу расшвыряли. Ходить негде было.

Ее голос хрипнет. Яна опускает голову на сложенные ладони. Больше не могу терпеть. Встаю и подхожу к ней. Обнимаю, притягивая к себе. И она доверчиво прижимается ко мне, обхватывая за талию. Чувствую себя мудаком. Девушка явно ищет поддержки и сочувствия. А я просто сдаюсь своему желанию держать ее в руках. Даже при таких обстоятельствах. Потираюсь щекой о темную макушку, жадно вдыхаю запах волос. Стараюсь не сильно сжимать объятия. Но это хрупкое, желанное тело в моих руках кружит голову. Запускает калейдоскоп непристойных мыслей, которые сейчас совсем не ко времени. Только телу плевать.

Похоже, Яна что-то чувствует и осторожно выбирается из моих объятий. Тихо бормочет «спасибо», в глаза не смотрит, отворачивается к окну.

— Ладно, — говорю севшим голосом. — Продолжим позже. Скоро подъедет адвокат. Расскажет, что удалось выяснить. Покормишь меня пока? Вся моя еда за день — кофе с бутербродами утром, — не то, чтобы я, и правда, голоден. Полученные новости почти полностью отбили аппетит. Но это способ вытащить Яну из мрачных мыслей и немного расшевелить. Переключить внимание на обычные, простые дела. Так ей будет легче успокоиться. Она, конечно, держится молодцом, от чего я совершенно иррационально чувствую за нее гордость. Но стресс наверняка получила. Ну и ее саму заодно заставлю поесть. Силы нам всем теперь понадобятся.

Глава 17 Яна

Похоже, мой мозг до конца не смиряется с тем, что произошло. Все вокруг кажется нереальным, будто я в каком-то дешевом триллере. Со всеми этими обысками, арестами, общением со следователями. И пусть ничего особо грубого они себе не позволяют, все равно для меня все случившееся — шок. А особенно, причина ареста: убийство! Да Ромка даже голоса на меня никогда не повышал. Нет, ссоры у нас, конечно, бывали. Но обычно он просто молча дулся и отмораживался на время. А потом сам же просил прощения.

Никто нам не объясняет, чье убийство ему вменяют. Называют женское имя: Короткова Светлана Михайловна. И все. Кто это такая, какое отношение имеет к Ромке — ни слова. Только позже, когда его уже уводят, а квартиру оставляют перевернутой вверх дном, Ольга Петровна вспоминает, что так звали одноклассницу сына, с которой мой жених встречался в старших классах школы. Но их роман закончился еще до того, как Рома уехал из города. Девушка осталась здесь, замуж так и не вышла. А больше никаких подробностей о ней мама Ромы не знает.

Как только мы остаемся одни, Ольга Петровна сразу звонит сестре, и та вскоре прибегает к нам. Я наконец перекладываю заботы о женщине на ее родственницу. Не очень-то умею успокаивать людей. Да и самой надо бы успокоиться. Чтобы отвлечься, пытаюсь хоть немного привести в порядок комнаты. Не знаю, куда все раскладывать, поэтому просто убираю вещи с пола, расчищая пространство. А потом сижу на кухне и уговариваю себя собраться, чтобы определиться с дальнейшими действиями. Но как только представляю Ромку в камере, становится слишком тошно, а на глаза накатывают слезы. Толку от них нет, но и взять себя в руки не получается. В таком состоянии меня и застает Илья.

Я все еще нахожусь в полной растерянности, поэтому даже смущения от нашей последней встречи не испытываю. Знаю, что Илья еще ночью уехал домой. Но тяжелые новости заставили вернуться. Сама слышала, как его по телефону упрашивала Наталья Петровна. И вот он здесь. А мне становится немного легче. Больше не чувствую себя одной и самой вменяемой из всех, кто остался в этом доме. Очень хочется вжаться в мужскую грудь и почувствовать сильные руки на своих плечах. Ощутить надежную опору. Нет, я вообще по жизни не девочка-девочка. Никогда полностью не перекладываю свои проблемы на мужчин. Люблю быть в курсе всего и сама принимать решения. Вот и сейчас обязательно скоро соберусь и включу мозги. Но пока мне просто нужна поддержка.

И Илья не отказывает мне в этом. Обнимает крепко, берет в кольцо сильных рук, будто оберегая от всего мира. Сначала становится так хорошо и спокойно. Запах этого мужчины будоражит, как и прежде, а его энергетика больше не отталкивает меня. Наоборот, спустя пару минут начинаю чувствовать то, что сейчас совсем неуместно. Разливающийся по телу жар, слабость и легкую дрожь в ногах. А еще вспоминаю наш бешеный поцелуй и все, что тогда чувствовала. Но лишь на мгновение. А дальше резко обрываю себя и заставляю отстраниться от такого надёжного, горячего тела. Краска стыда заливает щеки. Как я могу думать о другом мужчине в такой трудный для моего жениха момент?

Илья просит его накормить, мысленно выдыхаю и переключаюсь на готовку. За простыми действиями легко скрыть собственное смущение и стыд. Но мужчина не уходит с кухни, сидя за столом, внимательно следит за моими действиями. Это снова напрягает. Но не просить же его уйти? Разогреваю то, что нашла в холодильнике. Накрываю на стол и приглашаю Ольгу Петровну с сестрой. Мы тоже сегодня нормально не ели из-за всех этих ужасных событий. На кухне стоит почти траурная тишина. Аппетита ни у кого нет, все вяло ковыряются вилками в тарелках. Мама Ромы снова начинает всхлипывать, бормоча, что ее сыночка никто и не покормит там. Сестра обнимает ее за плечи, пытаясь утешить. Илья мрачнеет, и тут раздается звонок в дверь.

Это адвокат. Он тоже усаживается за стол и отказывается от предложенной еды. А пока я быстро убираю посуду, делится неутешительными новостями. Сегодня к Ромке его не пропустили, пообещав встречу завтра. Но зато он узнал подробности официального обвинения. И то, на чем оно строится. Как оказалось, вчера днем компания бывших одноклассников, включая Рому и погибшую Светлану, собиралась в ресторане. И ушли оттуда Рома с бывшей девушкой вместе. Больше ее никто не видел, домой она не вернулась. А под утро ее труп обнаружили в парке, в кустах, собачники. Девушку задушили. Других следов насилия на ней не было. И даже сумочка с деньгами и документами осталась на месте. Как и дорогие украшения на теле.

В результате версии маньяков-насильников и ограбления отпали. Остался только Рома, с которым девушка ушла вечером. И который, судя по всему, видел ее последним. А еще против него свидетельствует ссора, что произошла между Ромой и Светланой в ресторане. Причин никто не знает, но буйные выяснения отношений видели все присутствующие. Полный допрос Ромы еще не успели провести. Лишь опросили предварительно и отправили до завтра мариноваться в камеру. Естественно, своей вины он не признал и сообщил, что расстался с девушкой мирно у ее дома. Больше ничего без адвоката рассказывать не стал. Все же Ромка у меня — умный. Не поддался давлению, которое наверняка было. Надеюсь, только психологическое. Даже думать о другом страшно.

Адвокат заверяет нас, что пока все не так плохо. Прямых улик у следствия нет. Кроме того, обязательно будут трясти семью девушки и ее близкое окружение. Рому, скорее всего выпустят под подписку, если ничего отягчающего больше не найдут. Но на это потребуется время. Завтрашняя встреча с адвокатом и первый допрос дадут большую определенность. Прояснят перспективы и помогут выработать стратегию защиты. А пока нам надо держаться и тому подобное. После этих новостей Илья с адвокатом уединяются в соседней комнате для подписания необходимых бумаг. Дальше мужчина уходит, а Илья появляется на пороге кухни и заявляет:

— Значит так, ночевать в таком бардаке нельзя. Поэтому все едем к нам. Мама, помоги тете Оле собраться. Яна, возьми все, что тебе нужно на пару дней. Завтра найму клининг, тут немного приберутся.

— Конечно-конечно, Олечка, Илюша все правильно решил, — обнимает сестру Наталья Петровна. — Пойдем к нам. Тебе сейчас не до уборки и готовки. Поспишь нормально, родная. А Ромочку, наверняка, скоро отпустят. Слышала, что сказал адвокат? Нет на него улик.

Женщины уходят собираться. Я немного торможу, прикидывая, как поступить. Может, лучше остаться здесь? Последнее посещение дома Ильи оставило не лучшее впечатление. Но и к этой квартире я не успела привыкнуть. А после варварского обыска остается только одно желание — убраться подальше. К тому же, там мы будем вчетвером, а не один на один. Да и вряд ли Илья снова захочет нарушать мои границы. Сам же пожелал нам счастья и уехал. В результате, все же решаюсь и тоже иду за вещами под внимательным мужским взглядом.

Глава 18 Илья

Ничего не могу с собой поделать. Ощущение, что Яна на моей территории, взрывает мозги и заставляет сердце гонять кровь в два раза быстрее. Тетю Олю устраиваем в гостевой на первом этаже, рядом с моей матерью. Будут поддерживать друг друга. А Яну веду наверх и не задумываясь, отдаю ей свою комнату. На втором этаже еще две свободных. Но я точно знаю, что хочу видеть ее у себя. Присвоить хотя бы так. Получить немного кайфа среди полнейшего треша, который сейчас нас окружает. Но даже он не выбивает меня из мыслей о моем наваждении. И слишком приземленных желаний, которые всеми силами пытаюсь затолкать глубже. Знаю, что это плохая идея. Особенно, когда рядом она. Та, кто эти желания вызывает.

Заношу сумку Яны в комнату и опускаю в кресло. А она сама застывает на пороге, напряженно оглядываясь. Проверяю кровать — мать уже успела сменить белье. И убраться тоже. Ничего не выдает моего недавнего присутствия. Но девушка все так же стоит у входа и не спешит заходить. Что-то чувствует? Мне необходимо знать, что? Но и раскрывать карты не хочу. Знаю, даже если заупрямится, придумаю любую причину, но уговорю остаться здесь. Слишком горячо в груди от одного только ее нахождения в моем логове. Уже даже не обращаю внимания на свои звериные повадки.

— Проходи, не стесняйся, — усмехаюсь мягко. — Чего застыла? Извини, другие комнаты не готовы принять гостей, — сразу обозначаю расклады. — Зато на этом этаже еще один санузел. Не придется стоять в очереди, — ну если только со мной. Но это вслух не говорю. Кровь вскипает от мелькнувших перед глазами картинок Яны в душе. Черт! Хватаю со спинки кресла плед, прикрывая выступающий в джинсах результат моих внезапных видений. Подозреваю, если девушка заметит, сбежит от меня быстрее ветра.

— Это твоя комната?— не сдаётся Яна. Как только догадалась?

— А это имеет значение? — задираю бровь, разглядывая ее. И борюсь с желанием подойти ближе, обхватить за тонкую талию и затащить в комнату. Опустить на кровать… — едва не рычу от злости, понимая, что меня опять уносит.

— Не имеет, — качает головой Яна, покрываясь легким румянцем. От чего ее кожа становится полупрозрачной. Вызывая непреодолимое желание провести по ней губами, попробовать языком. — Просто не хочу выживать тебя из привычной обстановки.

— Моя привычная обстановка осталась в другом городе, — хриплю, злясь на себя. — Здесь я бываю раз в несколько месяцев. И ночевать могу в любом месте. Не заморачивайся, заходи и располагайся. Белье чистое, полотенце в шкафу. Тебе еще что-нибудь нужно? Говори, не стесняйся.

— Нет, спасибо, — Яна наконец заходит внутрь. Замирает посередине, смущенно оглядываясь. Явно ждет, что я оставлю ее одну. Мне, действительно, стоит это сделать. Но не хочу. И пытаюсь придумать причину для задержки.

— Ты голодна? — спрашиваю хмуро. — Нормально так и не поела.

— Нет, спасибо, — вздыхает она. — Аппетита совсем нет.

— Мы должны быть сильными, — говорю банальности и морщусь. — Отдыхай. Позже принесу тебе чай и что-нибудь лёгкое перекусить.

— Не стоит, — останавливает меня Яна. И я все-таки ухожу, зная, что скоро вернусь обратно. Причину уже придумал, и мне этого достаточно.

С трудом выдерживаю полчаса, надо все же дать ей время прийти в себя. Водружаю на поднос стеклянный заварочный чайник с травяным чаем. Чашку, бутерброды. Делаю их сам, получая удовольствие от того, что готовлю для нее. Я бы еще и цветок какой-нибудь положил, как влюбленный идиот. Вон у матери, в саду, полно разных роз. Но даже остатками поплывших мозгов понимаю, что так нельзя. Ромка сейчас, как никогда, нуждается в помощи. И уводить его невесту, когда он оказался в уязвимом положении — совсем зашквар. Не стану ничего такого делать. Ни сейчас, ни потом. Но буду жрать всё, что дают. Мне пока достаточно, что она рядом, в моем доме. Я могу ее накормить, поговорить. Да просто смотреть на нее. И наслаждаться этим, пусть одновременно сгорая в агонии. Я сделал выбор, когда решил вернуться сюда. И теперь принимаю последствия.

Поднимаюсь наверх и тихо стучусь в комнату. Не дожидаюсь ответа и открываю дверь. В спальне приглушенный свет. Яна сидит в кресле, не двигаясь. Осторожно подхожу ближе и вижу, что она задремала. Ну да, их сегодня подняли рано утром. Аккуратно ставлю поднос на столик рядом с креслом и присаживаюсь перед девушкой на корточки. Ее голова откинута на спинку. Тонкая шея беззащитно открыта. Так и хочется прижаться к ней ртом и даже прикусить. Оставить на коже свои следы. Длинные ресницы отбрасывают тень на скулы. Пухлые губы слегка приоткрыты. Рассматриваю их так внимательно, загружая в память все подробности. Чуть капризный контур, мелкие трещинки — явно появились сегодня. Нежно розовый цвет.

Опускаю взгляд ниже. На Яне домашний комплект из шорт и тонкой футболки, плотно облегающей фигуру. И вся она сейчас такая сонная, сладкая, желанная. Ноги укрыты пледом, я вижу лишь маленькие ступни, выглядывающие из-под него. Руки тянутся, как хочется сжать эти ступни в ладонях, согреть, прикусить пальчики. Грудь девушки мерно вздымается, жадно разглядываю ее контуры под футболкой и бельем. Моего разгулявшегося воображения хватает представить ее без одежды. Удерживая резкий выдох, поднимаюсь на ноги. Все же я чертов мазохист — обрек себя на это мучение. Видеть, хотеть и не иметь возможности осуществить желаемое. Держать на поводке грозящегося сорваться зверя. Долго ли я выдержу? А если нет? Что тогда будет с нами со всеми?

Глава 19 Яна

Чужой, настойчивый взгляд выдергивает меня из беспокойного сна. Не сразу осознаю, где нахожусь, утопая в карих глазах, что кажутся сейчас почти черными. Еще пару секунд этот взгляд пылает, обнажая скрытые желания. А потом становится отстраненным. Моргаю и окончательно просыпаюсь. Хмурюсь, выпрямляясь в кресле.  Понимаю, что заснула, не добравшись до кровати. Всего на минуту присела отдохнуть, и вот. Поворачиваю голову, замечаю на столе поднос с едой.

— Я же говорила, что не хочу есть, — произношу чуть хриплым со сна голосом. И вижу, как у Ильи дергается кадык. Словно мой голос проходится по его нервам.

— А я говорил, что надо поесть, — морщится он и подтягивает столик ближе ко мне. — Давай же, Яна. Я отвечаю за тебя перед братом. Пока он сам не может о тебе позаботиться, это буду делать я, — тон Ильи теперь совсем мрачный, усталый и холодный. Наверняка, от воспоминаний о Ромке. Мне тоже становится не по себе. Сразу куча мыслей — как он там? Что чувствует сейчас? О чем думает? Ему даже никаких вещей не разрешили с собой взять. Сегодня адвокат забрал сумку, которую я быстро собрала, с трудом отыскав в разгромленной квартире самое необходимое. Адвокат же и подсказал, что нужно арестованному прежде всего. Обещал завтра все передать. От тяжелых мыслей по телу пробегает озноб. Закутываюсь в плед сильнее и тянусь к чайнику. Горячий чай мне точно не помешает. Но рука дергается, и немного жидкости проливается мимо. Илья реагирует моментально. Забирает из рук чайник и аккуратно наполняет чашку. Беру ее в ладони, вдыхаю насыщенный запах трав и чувствую, как становится немного легче.

Делаю глоток, прикрывая веки от удовольствия. А когда открываю глаза, снова сталкиваюсь взглядом с Ильей. И опять в его глазах жаркое пламя, оно постоянно прорывается, демонстрируя, что внутри этого мужчины идет нешуточная борьба. Он даже стоит весь напряженный, натянутый, как струна. Не разрешаю себе думать о причинах этой борьбы. Мне нужно быть сильной сейчас. А рядом с Ильей я становлюсь слабой. Хочется переложить все проблемы на него, позволить решать за меня. Слишком непривычное чувство. Я даже отцу такого не позволяла, как только вышла из подросткового возраста. И Ромке тоже. Поначалу он пытался, но быстро смирился и принял мои правила.

Хмурюсь, в очередной раз вспомнив Рому. Илья неправильно интерпретирует моё напряжение и глухо уточняет:

— Если мешаю, скажи, я уйду.

Медленно качаю головой:

— Нет, не уходи, пожалуйста. Я очень устала, но вряд ли снова засну. Давай лучше поговорим.

На лице Ильи мелькает удивление. Он кивает и садится на край кровати, напротив меня.

— Давай. Только сначала поешь, — не отступает от своей просьбы. Пожимаю плечами и берусь за бутерброд. Неожиданно он оказывается очень вкусным. Там не просто хлеб с сыром, а поджаренные тосты, зелень, соус какой-то и мясная нарезка. Наверное, Наталья Петровна постаралась. Надо будет завтра сказать спасибо. Быстро приканчиваю один бутерброд и хватаю второй, наконец ощущая голод.

— Может, и ты поешь? Тут хватит на двоих, — предлагаю Илье. Он мягко усмехается:

— Я наелся, пока готовил. Это все тебе.

От его слов перед глазами тут же мелькает картинка. Илья, с закатанными рукавами, стоит у разделочного стола и готовит для меня. Я будто наяву вижу, как двигаются его руки, напрягаются мышцы, подчеркивая вены на предплечьях. Сильные пальцы перебирают продукты. Предательский румянец сразу заливает щеки. А Илья вдруг резко выдыхает, встает и подходит к окну. Не поворачиваясь, хрипло спрашивает:

— О чем ты хотела поговорить?

Беру себя в руки, отгоняя непрошеные видения, и говорю:

— Ты… веришь, что Рома мог совершить такое? — мне сложно дается этот вопрос. Но все же он знает брата гораздо дольше меня, и мне важно его мнение. Илья разворачивается, пристально вглядывается в мое лицо и уточняет:

— А ты?

— Я нет, — качаю головой. — По-моему, Рома не способен никому навредить. Он, конечно, импульсивный и иногда взрывается. Но причинить осознанный вред — это не про него.

— А неосознанный? — хмурится Илья.

— Разве можно неосознанно задушить человека? — отвечаю вопросом. — Это же не мгновенный процесс. Ты так не считаешь?

— Считаю. И про Ромку с тобой полностью согласен. Он точно не убивал.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Так будет легче его защищать.

— А если бы знала о его вине, не защищала? — вводит меня в ступор следующим вопросом. Растерянно открываю рот и замолкаю. Потом все-таки выдавливаю:

— Если честно, не знаю, как бы поступила. А ты? — почему мне так важно, что думает этот мужчина?

— Постарался вытащить его все равно, — после длинной паузы отвечает Илья. — Но ты права, это слишком сложный вопрос. И зависит от степени вины, аффекта и многих других факторов. Тебя это не шокирует?

Я молчу, переваривая его слова. И во многом соглашаюсь. Ситуации, действительно, бывают очень разными. Пока мы не знаем всех обстоятельств, никого нельзя заранее судить. Но Роме я верю уж точно больше следователей и других свидетелей. Уже много раз вспоминала, как он вчера, после встречи с друзьями, вернулся домой. Не было в его поведении ничего подозрительного. Ну может, чуть более загружен, чем обычно. Но точно не так должен выглядеть человек, только что совершивший жестокое убийство. Ну или я настолько плохо знаю своего жениха, что принимаю желаемое за действительное. И не только я — его родные тоже.

— Не шокирует, — медленно качаю головой. Илья все еще внимательно разглядывает меня. Потом вдруг очень заметно закрывается. Словно отгораживается от меня щитом.

— Рад, что наши взгляды на Ромку совпадают, — произносит прохладно. — Думаю, тебе все же пора спать, — добавляет и уходит из комнаты.__________________

Друзья, в середине декабря вас ждет сюрприз от меня! Подписывайтесь на мою страницу, чтобы не пропустить))

Еще одна хорошая новость: в ближайшее время на е появятся блоги с возможностью для читателей оставлять рецензии. Заранее анонсирую акцию! Всем, кто до конца года оставит развернутую рецензию на одну из моих книг, подарю любую мою книгу по вашему выбору. Рецензий можно писать сколько угодно. Одна рецензия = одна книга в подарок. Наберете себе целую новогоднюю корзину подарков))

Глава 20 Илья

Утро наступает внезапно. Накануне просто провалился в сон, сказался недосып и нервные потрясения. И хотя выспался достаточно, вставать совершенно не хочу. Чувствую одновременно досаду, горечь и раздражение. Еще со вчерашнего вечера со мной этот коктейль. Сразу после разговора с Яной. На самом деле, мне не в чем ее упрекнуть. В сложившихся обстоятельствах она ведет себя идеально. Не впадает в истерику, сохраняя способность здраво рассуждать. Верит жениху и готова его поддерживать. Не отказывается от него и в то же время не зарывает голову в песок, ища любые оправдания. Брату очень повезло, что рядом с ним такая девушка. И вот это гложет сильнее всего. Осознание, что я не имею права забирать ее у него. Он хороший парень и заслужил преданную ему женщину. А я, видимо, не заслужил.

Но я ведь и не собирался, да? Обещал же себе, что буду довольствоваться тем, что имею. Сейчас сама ситуация способствует моему решению. Удерживает на грани мощнее любых других доводов, не дает сорваться. Моя прямая обязанность, как старшего мужчины в семье — помочь в сложное время и отойти в сторону. Да только ничерта это всё не работает! Иначе зачем я прислушиваюсь к звукам в соседней комнате? Мог ведь спокойно выбрать другую спальню, подальше от Яны. Но даже не думая, занял эту, прямо через стенку от нее. Кстати, для чего эту дурацкую стену нужно было так укреплять, причем, собственными руками? Слышал бы сейчас всё гораздо лучше.

Но мне и так слышно, что она уже проснулась. И последние двадцать минут вертится в кровати. Интересно, в чем Яна спит? В том домашнем комплекте или… Что за гребаное у меня воображение? За секунду нарисует такое, что после не уснешь. И из комнаты не скоро покажешься, пока кое-что наглядно выпирающее не опадет. Как специально, снизу доносится аппетитный запах. Мать с тетей Олей явно уже встали и готовят завтрак. И я чувствую голод. Странно это. Ромка в тюрьме, а жизнь не останавливается. Организму на все плевать. Он привычно требует еды и непривычно — одну конкретную женщину. Чужую, не мою.

Слышу хлопок двери и легкие шаги. А потом шум воды в душе. Значит, ванная пока занята. Я могу спуститься вниз, но ни за что не стану. Хочу зайти сразу после Яны, ощутить ее запах в узком пространстве. Смотреть в зеркало, в котором сейчас отражается она. Обнаженная, с влажной кожей, копной мокрых волос. В своем воображении уже слизываю прозрачные капли с молочной кожи. Наслаждаюсь ее вкусом, гладкостью, теплотой. Вряд ли Яна взяла с собой гель для душа, ей придется воспользоваться моим. И это мне тоже чертовски нравится, пусть таким извращенным образом на ней останется мой запах. Рычу от охватившего тело возбуждения. Ну ничего, как раз к месту будет холодный душ.

Полдня проходит в нервном ожидании новостей от адвоката. После общего завтрака мать тащит сестру на прогулку, чтобы немного развеяться. Яна прячется в комнате, а я сижу у себя и вместо того, чтобы переписываться с сотрудниками, опять прислушиваюсь к звукам за стеной. Но там стоит раздражающая тишина. Наконец не выдерживаю и стучусь в дверь. Кажется, у меня начинается ломка, если не вижу мое наваждение дольше часа. Быстро же я попал!

Слышу тихое «войдите» и открываю дверь. Останавливаюсь на пороге, замечая Яну в том же кресле, что и вчера. Оно ей явно полюбилось. Поворачивает ко мне голову. Лицо слегка осунувшееся, бледное. И круги под глазами, будто плохо спала. Хочется ее обнять, положить голову на свое плечо и убаюкать. Касаться губами гладкого лба, висков, волос. Вдыхать потрясающий запах. И укачивать, успокаивать, защищать. Но нет ни одного шанса, что она все это от меня примет. Ей нужен другой, не я. Ромкины руки и объятия. И все же за неимением его рук, может, сойдут и мои?

Подхожу ближе, обхватываю узкую, прохладную ладонь и тяну девушку вверх.

— Вставай. Пойдем посидим в саду. На природе ждать легче, — говорю, не отпуская ее руки. Яна хмурит брови, но все же кивает и поднимается.

— Хорошо, пойдем, — и добавляет устало: — От этих мыслей можно с ума сойти. Ненавижу находиться в неизвестности. Когда хоть что-то понимаешь, можно строить планы, искать выходы. А так остается одно бестолковое ожидание.

Веду Яну на улицу, продолжая сжимать ее ладонь, пока она не опомнилась. Лишь на лестнице девушка это осознает и аккуратно забирает руку. В саду передвигаю два шезлонга в тень старой яблони. Усаживаемся оба. Между нами неловкое молчание. Не знаю, о чем говорить. Снова о брате не хочу. Подождем хоть какой-то определенности. Выбираю нейтральную тему и прошу Яну рассказать о себе. Она морщится и вздыхает:

— Честно говоря, не люблю рассказывать о себе, — произносит тихо. — Нет в моей жизни ничего особенного. Мама, папа, старший брат. Школа, институт, потом работа.    О работе Рома у вас в гостях рассказывал, — киваю. Ни за что не признаюсь, что тогда я вообще не слушал, о чем говорят за столом. Все мое внимание было сосредоточено только на одной гостье. Только за ней я следил. За ее лицом, жестами, эмоциями. Ну и злился на такую подставу судьбы. Нет, о работе брата имею примерное представление. Мать с тетей Олей регулярно общается и передает мне все последние новости. Вот только о внезапно возникшей невесте брата меня почему-то никто не предупредил. И мать, получается, тоже не знала. Она бы точно проболталась мне.

— У вас очень красивый сад. Тут так спокойно, — замечает Яна, откидывается на спинку шезлонга и прикрывает глаза. Давая мне прекрасную возможность удовлетворить свой жадный интерес. Наблюдаю за ней без помех. Скольжу взглядом по ее лицу, прикрытым векам, пушистым ресницам. Останавливаюсь на губах. Здесь для меня раздолье, разглядываю каждый миллиметр. Кажется, что закрою глаза и буду видеть ее губы, как наяву, до самой последней черточки. Зачем мне эти картинки? Ведь будут преследовать потом, мучая несбыточными желаниями. Но я все равно смотрю. И ниже тоже. Туда, где мерно вздымается высокая грудь, обтянутая светлой футболкой.

Яна, конечно, чувствует мой взгляд. Чуть заметно хмурится, но ничего не говорит. А меня тянет разгладить эту легкую складочку между ее бровями своими губами. Даже качает к ней, лишь в последний момент торможу, понимая, что слетаю с катушек. Резкий звонок телефона вовремя выводит из наваждения. Адвокат сообщает, что скоро будет у нас. Передаю эти слова Яне, тревожно ожидающей конца разговора. Звоню матери, предупреждая, чтобы шли с тетей Олей домой. Встаю и снова протягиваю Яне руку, предлагая помощь. Она смотрит на нее и качает головой. Поднимается сама. Неловко наступает на ногу и покачивается. Руки делают все на автомате. Секунда, и стройное тело прижато к моему крепким обхватом за талию.

А дальше мозги и вовсе отключаются. Гул в ушах от резко ускорившегося ритма сердца. И сносящие голову ощущения. Моих пальцев, что немного сминают футболку и касаются обнаженной кожи поясницы. Ее мягкой груди, упирающейся в мою. Растрепавшихся волос, что щекочут шею и плечи. Рука сама тянется зарыться в шелковые пряди, обхватить затылок и не позволить увернуться от моих настойчивых губ. Осознаю все это в доли секунды. А потом Яна упирается ладонями в грудь, пытаясь оттолкнуть мое одеревеневшее тело. Но оно не желает отпускать свою добычу. Лишь скрип калитки и приближающиеся женские голоса прочищают мозги. Резко разжимаю руки и отпускаю Яну. Она тут же сбегает в дом.

Глава 21 Яна

Оставшееся до прихода адвоката время провожу в компании Ольги Петровны и ее сестры. Пытаюсь сосредоточиться на предстоящем разговоре, но против воли все время соскальзываю в момент, когда Илья прижимал меня к себе, удерживая от падения. И в мои такие неуместные ощущения. Ну почему этот мужчина имеет над моим телом непонятную власть? Почему оно каждый раз обмякает в его руках, желая прижаться еще теснее? Обвить его собой и не отпускать. Я была бы счастлива, если бы испытывала все это к своему жениху. Но до встречи с Ильей даже не подозревала, что способна на подобные эмоции. А больше всего боюсь признаться себе, что уже начинаю сомневаться в предстоящей свадьбе.

Нет, нельзя об этом думать. Точно не сейчас. Может быть, потом, когда Рома будет на свободе. Иначе не смогу сама себя уважать, если при первых же трудностях предам его доверие. Да и как тогда смотреть в глаза его матери? Осознаю собственные мысли и пугаюсь. Я что, уже всерьез рассматриваю возможность быть с другим мужчиной? Это точно какое-то наваждение! Временное помешательство! Может, у меня гормоны разыгрались? Иначе почему запах Ильи для меня словно афродизиак? Что-то внутри облизывается на него и желает одного — уткнуться в крепкую мужскую грудь и дышать этим запахом. Господи, опять я о нем думаю!

Визит адвоката вырывает меня из мучительных метаний. Приводит его в дом Илья. Мы все устраиваемся в гостиной и с тревогой ждем новостей, молясь про себя, чтобы они были хорошими. Но, как оказывается, наши мольбы не услышаны. Адвокат хмурится, разглядывая всех нас по очереди, особенно внимательно останавливаясь на мне, и начинает говорить.

— К сожалению, мне пока нечем порадовать. Роман останется в камере. Надеюсь, недолго. Я смог с ним поговорить. И также присутствовал при допросе. Ситуация складывается неоднозначная. В этом есть определенная вина Романа. Он не идет на контакт. Причем, не только со следователями. Это как раз хорошо. Но и со мной тоже. А вот окружение погибшей девушки, ее друзья и родственники, наоборот, слишком много болтают, — недовольно кривится мужчина. — И все в один голос заявляют, что, по словам Светланы Коротковой, они с Романом были парой.

— Ну да, были, — недоуменно подтверждает Ольга Петровна. — Но ведь в школе еще, совсем детьми. Причем это сейчас?

— При том, что все опрошенные свидетели говорят, что парой они оставались до последнего времени. То есть, прямо до смерти девушки.

— Как же так? — бледнеет мама Ромы. А у меня внутренности словно замораживает льдом. — У Ромочки невеста есть — вот, Яночка, — кивает на меня, но глаза быстро отводит. — Не мог сын сразу с двумя… Да и какие такие отношения? Если они в разных городах живут... Жили, — тут же поправляется женщина. — Света здесь, Рома в столице.

— Мой опыт показывает, что с двумя одновременно — как раз очень частое явление, — усмехается адвокат. — Особенно, если сталкиваются старая школьная любовь и новая удачная женитьба.

— Да что вы такое говорите! Как вы можете… — хватается за сердце Ольга Петровна. Адвоката этот жест ничуть не смущает. Как и прямые намеки в честности Ромы. Впрочем, я не удивляюсь. С такой работой трудно не остаться циничным и бесцеремонным.

— Поймите, — качает мужчина головой, — в моих словах нет претензий и упреков. Я работаю с фактами и не даю клиентам моральных оценок. Моя задача — вытащить вашего сына. И Роман должен в этом помогать. Или хотя бы не мешать.

— Чем же он мешает? — мрачно уточняет Илья, до сих пор молча слушающий разговор.

— Тем, что не хочет говорить мне правду. Не зная всего, я не могу подобрать подходящую стратегию защиты. Я должен заранее готовиться к тому, что раскопают следователи. А они, поверьте, свою работу знают. И копают качественно. Уже установлено, что девушка только за последние месяцы приезжала в столицу больше десяти раз. Остается найти свидетелей, которые видели их встречи. Скорее всего, за этим дело не станет. Впрочем, встречи Роман как раз не отрицает.

— Не отрицает? — уточняю хрипло. — Вы уверены, что правильно его поняли? Может, он имел в виду встречи здесь? Рома часто приезжал к матери. Последний раз месяца полтора назад. И меня с собой звал, но в тот раз не получилось.

— Здесь он тоже встречался со Светланой. В каждый свой приезд. Это уже подтвердили свидетели. Но в данном случае речь идет именно о встречах в вашем городе, — уточняет адвокат. — По крайней мере, два таких эпизода за последний месяц Роман подтверждает.

Ловлю на себе быстрый взгляд Ильи и чувствую, как предательски краснеют щеки. Жених ни разу не упоминал о приезде бывшей одноклассницы. А сам, получается, регулярно общался с ней, уже когда мы жили вместе. Заставляю себя отвлечься от эмоций и дальше слушать адвоката.

— К сожалению, причину этих встреч Роман назвал маловразумительную. Якобы, погибшая хотела посоветоваться, куда вложить деньги. Дело в том, что семья девушки хорошо известна следователям. Ее отец — запойный алкоголик, которого не раз сажали за дебош и пьянство. Ну какие деньги могут быть у девочки из провинции, с отцом-алкоголиком, работающей в захудалом салоне красоты, чтобы их нужно было инвестировать? Эту версию, конечно, будут проверять. Но почти уверен, ничего не найдут. И тогда разговор будет совсем другой. Это очень плохо. Кто-то из вас должен поговорить с Романом и убедить рассказать правду, мне. А я уже скажу, что говорить следователям.

— Послушайте, — беру себя в руки и начинаю соображать, — ну допустим, у Ромы были отношения с двумя женщинами сразу. Зачем убивать одну их них? Какая причина?

— Например, если Светлана не хотела его отпускать и грозилась помешать вашей свадьбе, — не теряется адвокат. — Заметьте, это не мои выводы. Такие вопросы задавали Роману на допросе. И прямо намекали на хватких мальчиков из провинции. А вот ответы вашего жениха были неубедительны.

— Это какая-то ерунда, — качаю головой, — Не такая я завидная партия, чтобы из-за меня кого-то убивать. Родителей олигархов не имею. Да, у отца есть небольшой бизнес, но и только.

— Не только, — кривится мужчина. — Совсем не только. Вот например, правда, что ваши родители собирались подарить вам на свадьбу квартиру?