Помоги проекту - поделись книгой:
— В нем можно плавать? — интересуюсь, чтобы переключиться на что-нибудь нейтральное.
— Можно. Но не советую. Вода очень холодная. Даже летом не прогревается до комфортной температуры.
— Ясно, — отвечаю коротко.
— Если хочешь поплавать, здесь недалеко река. Можем заехать. Купальник взяла?
— Нет.
— Тогда лучше не стоит. Если, конечно, не хочешь, чтобы сбежались все отдыхающие, — его ироничный тон опять злит. Резко поворачиваю голову и впиваюсь взбешенным взглядом в карие глаза. Очки я уже успела снять, и сейчас ничего не мешает нашему немому противостоянию. Усмешка очень быстро сходит с мужского лица. Брови хмурятся, челюсти крепко сжимаются.
Сейчас он смотрит на меня почти с ненавистью. Но где-то в самой глубине карих глаз плещется что-то странное. Похожее на тоску или сожаление. Он вдруг морщится, словно от боли, и отворачивается. Понимает, что переборщил? Вряд ли именно это его огорчает. А я сама зачем-то опять гадаю о причинах его поступков. Бывает, что люди просто не нравятся друг другу, безо всяких причин. Правда, если быть честной, я таких чувств к нему не испытываю. Если только обиду. Не знаю, что чувствует Илья, но его взгляд неожиданно задевает. Игнорируя холод в груди, ухожу догонять жениха.
Взявшись с Ромкой за руки, медленно бредем по тропинке, огибающей озеро. Илья немного отстает от нас. Ромка вдруг останавливается, дожидается брата и говорит достаточно громко:
— Между прочим, вытащил меня из воды Илья. А потом устроил разнос. Я тогда на спор залез в озеро, а вода оказалась ледяной. Но струсить и отказаться не мог. Мы с другом поссорились из-за одноклассницы и так выясняли, кто ее больше достоин. В общем, Илюха не только меня спас, но еще и вправил мозги. Объяснил, что настоящей мужской дружбе ничего не должно мешать. Нельзя позволять женщине вставать между нами. Ну и еще многое другое. Мы тогда долго просидели на берегу, — Ромка смотрит на Илью и с чувством произносит: — Ты же знаешь, что в детстве был для меня самым большим авторитетом? Наверное, и сейчас тоже, — добавляет задумчиво. Не удержавшись, перевожу взгляд на Илью. Слова брата он слушает с каменным выражением лица, уставившись в землю перед своими ногами. На его щеках играют желваки. Пальцы сжаты в кулаки, и он быстро прячет их в карманы. Заметив, что мы оба смотрим на него, еще сильнее хмурится и раздраженно заявляет:
— Похоже, я тогда наговорил кучу пошлых банальностей. Просто о многом не подозревал. О том, как бывает на самом деле, — игнорируя меня, смотрит только на брата. — Лучше живи своим умом. Забудь все глупости, что я тебе наплел.
— Ну не скажи, — медленно качает головой Ромка. — Твои правила мне часто помогают. Особенно, когда не знаю, как поступить. Так что, спасибо, брат!
Илья морщится и, глядя на озеро, глухо отвечает:
— Ты пока еще не понял: в жизни вообще нет никаких правил, — подходит к ближе к воде и останавливается у самой кромки. Чувствую, что ему хочется побыть одному, и тащу Ромку дальше. А сама думаю о том, что услышала. О словах Ильи. Они такие искренние, как будто выстраданные, явно не просто так он их произнес. Внутри вспыхивает жгучий интерес. Очень хочется узнать, что его привело к таким выводам? Или, может быть, кто?
Мы гуляем у озера еще примерно полчаса. Илья вскоре догоняет нас, и они с братом перебрасываются детскими воспоминаниями. Но теперь уже совсем безобидными. Я молча шагаю рядом и думаю о своем, почти не прислушиваясь к разговору. А потом мы также неспешно возвращаемся к машине и загружаемся в нее. Ромка поворачивается ко мне и интригующе произносит:
— Ну что, озеро ты посмотрела. Хочешь теперь увидеть пещеру?
— Тут есть пещеры? — удивляюсь я.
— Целый комплекс, — кивает он. — Правда, попасть туда нельзя. Вход давно замурован. А первая пещера открыта для всех. Она неглубокая и безопасная. Но вид все равно впечатляет.
Пещеры меня не особо интересуют, но я не отказываюсь. Илья заводит мотор и выезжает на дорогу.
Глава 12 Яна
Едем около двадцати минут. Я все также смотрю в окно, но сосредоточиться на прекрасных пейзажах больше не получается. Поддаваясь неосознанному желанию, изредка поворачиваю голову и вижу темные, чуть растрепанные волосы, четкий профиль со сжатыми губами. Смуглую руку с длинными пальцами, лежащую на руле. И при этом ощущаю непонятную тяжесть в груди. Самое странное, каждый раз Илья словно чувствует мой взгляд. Едва заметно дергается, будто хочет повернуться, но удерживает себя. Лишь сильнее сжимает руль, так, что белеют костяшки пальцев и вздуваются вены на напряженных руках.
Вскоре мы сворачиваем на боковую дорогу. Проехав еще немного, останавливаемся на довольно большой, полностью пустой стоянке. Втроем выходим на улицу. С любопытством оглядываюсь по сторонам, но никакого намека на пещеры не вижу. Справа от нас ландшафт поднимается на небольшую возвышенность, покрытую низкорослым кустарником. Шагая по дорожке, обходим эту возвышенность, и только тогда наконец замечаю темный провал. Перед ним небольшая асфальтированная площадка. Останавливаюсь рядом с Ромкой и ежусь. Входить в эту мрачную темноту, из которой неприятно тянет холодом, совсем не хочется. Илья догоняет нас, в его руках куртка и фонарик. А у меня с собой нет никакой теплой одежды. Ведь никто не предупреждал о пещерах.
Как только собираемся зайти внутрь, телефон Ромы взрывается громким звонком. Взглянув на экран, он хмурится и бормочет:
— Друзья. Похоже, узнали, что я здесь, — поворачивается к брату: — Илюх, покажи Яне пещеру. Мне надо ответить, — не дожидаясь реакции на свою просьбу, отвечает на звонок и отходит чуть дальше, к стоянке. Его предложение мне совсем не нравится. Но отказываться и выглядеть трусихой в глазах Ильи тоже не хочется. Нервно смотрю на него и хмурюсь:
— Давай быстрее с этим разберемся. Похоже, я не очень люблю пещеры.
Илья зажигает фонарик и шагает вперед. Иду за ним. Он вдруг притормаживает и берет меня за руку.
— Так ты не потеряешься.
— А есть, где? — уточняю с сарказмом. Но все мое внимание сейчас там, где горячая ладонь обхватывает мои пальцы, даря приятное тепло и чувство защищённости. Очень яркое чувство, но слишком странное при наших отношениях. Злюсь на себя и делаю попытку вырваться. Мой спутник лишь сильнее сжимает руку. Тепло от его ладони перетекает в меня, согревая и обволакивая. В почти полной темноте горячая мужская рука — мой единственный якорь. Неожиданно успокаиваюсь и перестаю вырываться. Илья водит фонариком из стороны в сторону, выхватывая из мрака сводчатые стены, покрытые серо-зеленым налетом. То ли мхом, то ли еще чем-то похожим. Впереди, в правом углу, мелькает кирпичная кладка. Наверное, тот самый замурованный вход.
Мы стоим примерно в центре пещеры, насколько могу судить по дерганым движениям фонарика. Здесь очень холодно и влажно. От озноба по телу пробегает дрожь. Илья чувствует это, отпускает мою руку и накидывает мне на плечи куртку, что захватил с собой. Запахивая ее на мне, не удерживает фонарик и роняет его на землю. Тот падает с гулким стуком и внезапно тухнет. В этот самый момент раздается противный писк, что-то резко шелестит над моей головой, обдавая сильным потоком воздуха. Не видя ничего в темноте, я испуганно дергаюсь в поисках защиты и, ощутив рядом с собой крепкую мужскую грудь, утыкаюсь в нее носом.
Срабатывает всего лишь инстинкт. Я даже не сразу понимаю, что прижимаюсь к Илье, обхватив его за талию. И тут же чувствую, как его руки обвиваются вокруг меня, притягивая еще ближе.
— Черт! Забыл предупредить про летучих мышей, — севшим голосом хрипит Илья мне на ухо, не разжимая объятий. — Их здесь много, но на людей они не нападают.
Уже забыв про испуг, с ужасом прислушиваюсь к ощущениям в теле. Сейчас оно словно живет своей жизнью. В полной темноте и тишине, нарушаемой лишь нашим шумным дыханием, чувствую все слишком обостренно. Особенно тягучую истому и жар, медленно распространяющиеся внутри. А еще слабость в ногах. И все это до чертиков меня пугает. Гораздо сильнее, чем дурацкие летучие мыши.
Не справляясь с обрушившимися эмоциями, сжимаю руки в кулаки. Прямо там, где они сейчас находятся — на спине Ильи. Заодно сминая его футболку, в которую до боли вцепилась пальцами. В ответ по его телу тоже пробегает дрожь. Он опускает голову и утыкается лицом мне в волосы. Шумное, горячее дыхание овевает затылок, спускаясь к шее. Вызывая разбегающиеся по спине мурашки. Нестерпимо хочется выгнуться и прижаться к мужчине всем телом. Ощущение настолько мучительное, что я дергаюсь, пытаясь освободиться из объятий. И Илья сразу же отпускает. Разжимает руки, но не отходит. Стоит все так же близко, отчего я продолжаю чувствовать жар его тела. А еще энергию, словно стальными канатами связывающую меня с этим мужчиной. И с трудом ей сопротивляюсь.
Во мне внезапно вспыхивает злоба. Да что же это такое?! Почему я не способна управлять собственным телом? Когда это прекратится? Резко выдохнув, отшатываюсь назад. Стаскиваю с плеч куртку и на ощупь впихиваю Илье в руки. А потом торопливо двигаюсь к светлому проему, желая как можно скорее оказаться на улице. Освободиться от этой тягучей темноты как снаружи, так и внутри. Не останавливаясь, сразу поворачиваю к стоянке. Ромка все еще бродит вокруг машины, разговаривая по телефону. Замечает меня и быстро убирает мобильник. Подходит ближе и обеспокоено вглядывается в глаза.
— Яна, что случилось?
Догадываюсь, какое у меня сейчас лицо. Еще не успела прийти в себя, и оно наверняка это отражает. Приходится сочинять на ходу:
—Ты забыл сказать, что в дурацкой пещере живут дурацкие летучие мыши! А еще там жуткая холодина! Не понимаю, чего в ней вообще хорошего?
— Прости, — покаянно просит Ромка и тянется ко мне, намереваясь обнять. Дергаю плечом и выворачиваюсь из его рук. Второго объятия мне сейчас точно не вынести. Мой жених огорчённо вздыхает и произносит:
— Обещаю, больше никаких сюрпризов! Впредь буду спрашивать, куда ты хочешь. Простишь меня? — пытается заглянуть в глаза. Отвожу взгляд в сторону и киваю. Пусть считает, что я все еще зла.
Машина рядом с нами разблокируется, издав мелодичный звук. Не оборачиваюсь на звук приближающихся шагов и быстро забираюсь на заднее сиденье. А еще сразу надеваю солнечные очки, отгораживаясь ими от окружающих. Назад едем в полной тишине. Лишь ближе к городу Ромка виновато предлагает:
— Давай, мы с Ильей загладим вину и завезем тебя в ресторан?
— Я не голодна, — бурчу в ответ. Чего мне сейчас точно не хватает, так это сидеть за одним столом с Ильей и уворачиваться от его упорного взгляда. Ромка досадливо хмурится:
— Хорошо. Как хочешь. Мама наверняка ждет нас с полным столом еды.
Илья молчит, я даже смотреть в его сторону не хочу и старательно пялюсь в окно, ничего за ним не замечая. Как только тормозим у дома, выскакиваю на улицу и быстрым шагом иду к подъезду. Слышу, как за спиной Ромка прощается с братом, машина сразу же отъезжает. Только теперь чувствую, как спадает напряжение, не оставлявшее меня всю обратную дорогу.
Глава 13 Илья
Я, конечно, догадывался, что поездка выйдет хреновой. Но не подозревал, до какой степени. Ехать с Яной в одной машине и так непросто. Мои глаза не отлипают от зеркала, пытаясь разглядеть затаившуюся на заднем сиденье девушку. Но даже не видя ее, присутствие ощущаю слишком хорошо. А еще на каком-то внутреннем уровне чувствую, когда она смотрит в мою сторону. Вслушиваюсь в еле слышное дыхание. Ловлю тонкий запах ее духов. Вести машину в таком состоянии — не самая удачная затея. Я ведь отвечаю и за нее, и за брата, пока сижу за рулем. Приходится снизить скорость и ехать гораздо медленнее, чем привык.
Сначала приезжаем на озеро, на котором Ромку неожиданно пробивает на воспоминания. Вот уж не думал, что он до сих помнит мои слова. Сам уже давно забыл, как пытался привести его в чувство, выловив едва не утонувшего из ледяной воды. Как устроил потом разнос и втирал про мужскую дружбу. Но у меня тогда задача стояла — вернуть ему на место мозги. Чтобы больше не рисковал жизнью из-за девчонки. Его матери только еще одного горя не хватало, чтобы и самой больше не цепляться за жизнь. Слишком тяжело тетя Оля пережила смерть мужа. Тогда наша небольшая семья справилась с потерями. А сейчас, слушая собственные слова о том, что женщина не должна стоять между друзьями, понимаю, что нахожусь в шаге от того, чтобы плюнуть на все свои принципы. Но у меня не только дружба на кону — еще братские чувства и наши с Ромкой матери.
Следующим пунктом программы становится пещера. А еще последним толчком, окончательно выбивающим меня из равновесия. Я и так балансировал на краю. А теперь проваливаюсь в пропасть собственных чувств, практически вырвавшихся на свободу. Меня скручивает от сумасшедшего желания, когда тонкие руки обхватывают талию и сцепляются на спине. Стройное тело вжимается в мое, неосознанно ища защиты. Понимаю, что Яна действует на инстинктах. Но это не спасает. Никакие силы не заставят сейчас ее оттолкнуть. Задыхаюсь, чувствуя нервное дыхание на своей коже. Дышу ее запахом, прижимаю так крепко, как только могу, чтобы не сделать больно. И это так правильно — ее тело в моих руках. Так идеально вплавляется в моё всеми своими изгибами. Словно пазл сходится, завершая картинку.
Не могу заставить себя ее отпустить. А когда девичьи руки сжимаются на мне, сминая одежду, еле сдерживаю стон. Утыкаюсь в волосы, как помешанный жадно вдыхая необходимый мне кислород. Наслаждаюсь тем, как податливо ощущается Яна в моих руках. Как льнет ко мне в поисках защиты. И я готов ради нее разворотить эту гребаную пещеру. Да что там пещеру — целый город. Сотворить что-то совсем безумное. Вот это и пугает. Она делает меня невменяемым. Настолько, что не узнаю сам себя. И перестаю чувствовать границы. На те мгновения, когда мы стоим вдвоем в темноте, мне кажется, что их вообще больше не существует. С легкостью могу переступить через любые. И что самое худшее — через других людей тоже.
Обратная дорога проходит как в тумане. Я больше не оглядываюсь назад, не ищу ее взглядом. Мне нужно быстрее остаться одному и принять решение. Чувствую, что нахожусь на грани. И не могу позволить себе ее переступить. Едва высадив Яну с Ромкой у дома, тут же уезжаю прочь. Подальше от той, рядом с которой голова отказывается соображать, и включаются какие-то древние, звериные инстинкты. Матери нет дома, что вызывает волну облегчения. Чего точно не смогу сейчас — спокойно рассказывать ей, как прошла поездка. Сбегаю на второй этаж. После ремонта моя комната располагается там. Запираюсь и прямо в одежде падаю навзничь на кровать.
Сердце грохочет, мышцы напряжены до предела. Будто не отдыхать ездил, а в тренажерке весь день пахал. Внезапно хочется закурить. Но я давно бросил. Еще лет восемь назад, на спор с Ромкой. Он подсел на сигареты, и Тетя Оля попросила воздействовать на него. Мне нужен был козырь, чтобы его убедить. В результате бросили оба. Сейчас я бы не отказался. Но в доме курева нет, а выходить на улицу лень. Да и не стоит откладывать решение. Понимаю сам, что тяну. Потому что выбора по большому счету нет. Я не должен становиться между ними. Межу братом и его невестой. С какой стороны ни взглянуть, нет у меня ни одного оправдания. Кроме собственной, неожиданно свалившейся на меня жажды, которая не хочет ничего понимать.
Вывод однозначный — нужно уезжать. Сегодня окончательно понял, что не смогу держать себя в руках. Все стоп-краны и разумные доводы рядом с моим зеленоглазым наваждением не работают. Будто там чертова аномальная зона! После пещеры и так не могу смотреть брату в глаза. Он всю дорогу не замолкал, пытался расшевелить невесту. И, похоже, не заметил, что мы оба с ней играли в молчанку. А ведь Ромка не дурак. Странно, что до сих пор не догадался, в чем дело. Сам говорил, что любит. Я бы с любимой женщины ни на секунду глаз не спускал. Не потому что не доверял. Просто не смог бы надолго отвлекаться от нее.
Слишком легко в голове возникает картинка, где на месте моей любимой женщины Яна. И смотрим мы друг на друга не с гневом и злостью, как сейчас. А совсем по-другому. Раздеваем друг друга взглядами, дотрагиваемся ими до обнаженной кожи, ласкаем сладко. А потом за взглядами следуют пальцы, и языки. Изучают жадно, сталкиваются в страстном танце. Нет, хватит! Опять меня несет не в ту сторону. Слышу, как хлопает калитка на улице — вернулась мать. Ну и к лучшему. Сейчас заставлю себя спуститься вниз и придумать причину, по которой мне срочно нужно убраться домой.___________________
Друзья, хотите поднять себе настроение? Тогда приглашаю в романтическую комедию Аллы Бигловой «Не заводи рыжую»! Вас ждет неунывающая героиня, забавные животные, борьба характеров и война с соседом))
Глава 14 Яна
Остаток вечера после неудавшейся экскурсии провожу в комнате. Ссылаюсь на усталость и прошу Ромку дать мне отдохнуть. Тем более, мать зовет его помочь по дому. Он уходит, бросив на меня обеспокоенный взгляд. Все еще думает, что я злюсь. И в какой-то мере прав. Я, действительно, зла и собираюсь разобраться в том, что произошло. Не только в ненормальных реакциях собственного тела, но и в поведении Ильи, которое поставило в тупик. Он слишком крепко держал меня в руках. Кое-чего твердого и выдающегося я не могла не почувствовать. Его… желания. Это ломает все мои умозаключения последних дней. Может, я все-таки ошиблась в причинах его поведения? Или это естественная реакция мужского тела на случайную близость женщины? В конце-концов, это я бросилась в его объятия. Он меня туда не затаскивал. Но и не оттолкнул.
Нет, кажется, делать глобальные выводы из единичного случая не стоит. Хотя я должна признать, что его реакция на меня с самой первой встречи не была равнодушной. Моя, к сожалению, тоже. Мы, будто разноименные заряды, тянемся друг к другу. Но дальше происходит не сцепка, а искры и эмоции. И у него, и у меня. До сих пор считала, что его не устроила моя кандидатура в качестве невесты брата. Но, кажется, тут все не так просто. Нужно приглядеться и понять. Проблема в том, что рядом с Ильей привычное здравомыслие мне мгновенно отказывает. Я уже не способна спокойно анализировать и искать ответы.
Невыносимо хочется ему дерзить, цеплять и бесить. Абсолютно несвойственное мне поведение! Еще в институте и потом, на работе, именно я была тем, кто обычно гасил конфликты. И уж точно никогда сама их не форсировала. С Ильей всё ровно наоборот. А еще одновременно тянет убежать от него подальше и остаться. Прикоснуться к жилистым рукам, провести по выступающим венам пальцами. Перехватить кисть и снова ощутить, как она крепко сжимает мою. Так, как было в пещере. Резко останавливаю себя, понимая, как далеко меня занесло. Даю себе обещание, что больше не буду вестись на провокации. Вместо этого займусь наблюдением и привычным мне анализом. Попробую все же понять, что между нами происходит. Приняв решение, шагаю в душ и ложусь в кровать.
Ночью даже не слышу, когда ко мне присоединяется Ромка. А утром он встает еще до того, как я просыпаюсь. На кухне нахожу только Ольгу Петровну. Она сообщает, что послала сына в магазин. Пока занимаемся готовкой, он возвращается. Уединиться нам удается только после еды и уборки посуды. Во взгляде Ромы непривычные смущение. Он морщится и виновато уточняет:
— Не огорчишься, если продолжение нашей экскурсии будет завтра? Мне нужно встретиться с друзьями. Они ждут. Извели меня звонками.
— Иди, конечно, — отвечаю спокойно. — Мне пока вчерашних впечатлений хватило. Сегодня как раз отдохну. Пообщаюсь с твоей мамой. Почитаю книгу. Да и с работы кое-что прислали, надо посмотреть. Так что встречайтесь, на здоровье, — обнимаю жениха за талию. — И вообще, не собираюсь ограничивать тебя в общении с друзьями. Можешь больше даже не спрашивать.
— Черт! Ты такая классная! Мне ужасно повезло, — Ромка притягивает меня ближе и целует. Сначала нежно и неторопливо. Но быстро увлекается, переводя поцелуй в глубокий и страстный. Его руки уже вовсю шарят по моему телу, задирая футболку. Дыхание у обоих учащается, но я все же упираюсь в его грудь и отстраняюсь. Не знаю почему. Наверное, мне трудно расслабиться в чужом доме. К тому же, в присутствии мамы Ромы.
После его ухода я немного болтаю с Ольгой Петровной. Выслушиваю очередную порцию рассказов о прошлом, на этот раз без упоминания Ильи. Потом помогаю женщине с выпечкой для обеда. Закончив с ней, она ненадолго оставляет меня одну. Ей нужно зайти за лекарством к врачу. Обещаю, что буду внимательно следить за пирогами и не дам им подгореть. Проводив хозяйку дома, устраиваюсь на кухне, чтобы не забыть выполнить обещание. Загружаю на экран ноутбука книгу и погружаюсь в чтение.
Я как раз выключаю духовку, когда раздается звонок. Думая, что вернулась хозяйка, распахиваю дверь и замираю. На пороге стоит Илья, мрачный и отстраненный. От него просто веет холодом. Отведя взгляд в сторону, как можно спокойнее говорю:
— Сегодня мы никуда не едем. Рома ушел на встречу с друзьями.
— Я знаю, что его нет, — глухо отвечает Илья.
— Тогда зачем пришел? — даже не пытаюсь быть вежливой.
— Попрощаться, — услышав это, удивленно вскидываю на него глаза. Он внимательно вглядывается в мои, словно ищет что-то. Шарит настойчивым взглядом по лицу. Наконец морщится и произносит: — Я сегодня уезжаю. Вызвали на работу. В общем, желаю вам счастья, — вот только холодный тон и стужа в глазах полностью противоречат этим словам.
— Уезжаешь... — теряюсь я. И не уточняю, почему. Может, не хочу услышать ответ? Мы все также молча стоим на пороге, глядя друг на друга. Пространство между нами постепенно густеет, наполняясь напряжением. Илья вдруг тихо спрашивает:
— Скажешь что-нибудь на прощанье?
Вообще не понимаю, чего он от меня ждет? Пожимаю плечами и неуверенно произношу:
— Тоже... желаю тебе счастья, — и зачем-то добавляю: — Приглашение на свадьбу Рома тебе пришлет.
Глава 15 Яна
— Вряд ли я прийду, — резко выдыхает Илья, заметно напрягаясь. Вижу, как сжимаются его челюсти и хмурятся брови. Сразу же жалею о своих словах и жду, когда он уйдет. Слишком сильно действует на меня этот пронзительный взгляд. Словно требует чего-то. А еще чувствую горячую волну от мужского тела. Она дотягивается до меня и обжигает, вызывая мурашки и дрожь. Не успеваю отслеживать, что со мной происходит. Снова проваливаюсь в какое-то странное, тягучее забытье. Так всегда происходит рядом с Ильей. Пропадает вся моя броня, трезвомыслие и уравновешенность. Я будто остаюсь открытой, незащищенной, растерянной. От этого выпускаю колючки и пытаюсь дерзить:
— Может, и к лучшему, что не прийдешь.
Илья невесело усмехается. Холод в его глазах тает. Взамен приходит та самая тоска, которая почему-то отзывается во мне. А затем он вдруг протягивает руку и касается моей щеки. Гладит нежно, скользя кончиками шершавых пальцев по шее. Гневно сверкнув глазами, отшатываюсь назад. Щеке и шее горячо — под кожей, там, где побывали его пальцы.
— Зачем ты так? — уточняю глухо, пытаясь унять бурю внутри. И понять, чего он добивается. Илья кривится, словно от боли. Но через пару секунд в глазах мелькает злость. Он резко шагает вперед, грубо хватает меня за шею, подтаскивает к себе и впивается в мои губы своими.
Стараясь освободиться, упираюсь ладонями в стальную грудь. Ощущаю рваное дыхание и бешено колотящееся сердце. Жадные губы ломают мое сопротивление, лишая воли, закручивая тугие узлы в животе. Илья целует так, словно это наш первый и последний поцелуй. И он не может насытиться мной, заставить себя прекратить. Мычу, сжимая губы, пытаясь оттолкнуть каменно-напряженное тело. Но Илья лишь сильнее вжимает меня в себя. Пожирает мой рот, прикусывает губы, почти рыча. И вдруг резко смягчает напор, теперь уже лаская мои губы и язык своим языком. Из мужской груди вырывается глухой стон. Хриплое дыхание разбивается о мое лицо. Он покрывает его быстрыми поцелуями. Эта сумасшедшая, жадно-требовательная реакция на нашу близость сносит и мне голову.
Меня накрывает похожая жажда. Мне нужно оставить частицу его себе. Вопреки логике и рассудку сама прижимаюсь к Илье, прямо через одежду ощущая горячее тело. Моя грудь вжимается в его. Руки, скользнув по широким плечам, обхватывают мощную шею. Пальцы скользят под воротник рубашки, обжигаясь о пылающую кожу. Больше всего сейчас хочется избавить его от одежды. Пройтись ладонями по гладкому торсу, под которым играют мускулы. По телу Ильи пробегает дрожь. Он крепко обхватывает меня за талию и вжимается в мои бедра своими. Позволяя полностью ощутить каменную твердость в своем паху. Это делает мои мышцы слабыми настолько, что ноги подгибаются сами.
Внизу в подъезде громко хлопает входная дверь. На лестнице раздаются шаркающие шаги. Этот звук мгновенно выводит нас обоих из наваждения. Я вспоминаю, где нахожусь. И ужасаюсь тому, что делаю. Упираюсь в каменные плечи и пытаюсь оттолкнуть от себя. Шумно дыша, Илья разрывает объятия и отступает на шаг, тряся головой. В его глазах бушует темная буря, грудь ходит ходуном. Красивое лицо все еще искажено страстью, но на нем постепенно проступает отрезвление. А за ним и жгучее раскаяние. Прислонившись спиной к двери, стараюсь успокоить дыхание, с болью в груди наблюдая за этими изменениями.
Наконец Илья берет себя в руки. Растерянно оглядывается на лестницу, с которой все также слышны приближающиеся шаги. Кое как справляется с дыханием и быстро сбегает вниз. Слышу голос Ольги Петровны:
— Илюша, ты куда? К нам приходил? Яночка тебе не открыла?
— Потом, тетя Оля. Позже зайду... — хрипит Илья, и меня снова бросает в дрожь от его севшего голоса. А дальше громко хлопает подъездная дверь.
— Ничего не понимаю, — ворчит женщина, продолжая подниматься по лестнице. Оставляю дверь квартиры открытой и запираюсь в ванной. Мне нужно время, прежде чем смогу взглянуть Ольге Петровне в лицо.
Выйти из своего убежища все же приходится. Но передышка идет мне на пользу. За это время удается себя убедить, что поцелуй — большая ошибка. И со стороны Ильи, и, конечно, с моей. Собственное поведение, вообще — шок для меня. Никогда еще обычный поцелуй так не заводил, практически начисто лишая разума. Наверное, причина в том, что никто настолько жадно меня не целовал. Даже Ромка. Теперь уже точно ясно, что Илья испытывает ко мне отнюдь не родственные чувства. И вовсе не неприязнь, как раньше считала. В любом случае я должна была его оттолкнуть. Верность и честность для меня — не просто слова, а залог настоящих отношений. Не в первый раз ко мне подкатывают мужчины. До сих пор это вызывало только брезгливость. Но с Ильей все с самого начала не так. Что он подумает обо мне теперь — страшно представить. Если бы не уехал, не уверена, что смогла бы смотреть ему в глаза.
Блиде к вечеру возвращается Ромка. Задумчивый и как будто недовольный. Ни о чем его не расспрашиваю. К этому времени мы с Ольгой Петровной успеваем приготовить ужин. Механически выполняю нужную работу, почти не участвуя в разговоре, в который женщина пытается меня втянуть. Помогает отсылка на головную боль. Сразу после появления Ромы садимся за стол. Едим в тишине, разговор почему-то не клеится не только у меня, но и у матери с сыном. Похоже, все пребывают в собственных мыслях. Я тоже молчу, ни словом не упоминая об отъезде Ильи. Пусть сам сообщает родственникам. Впрочем, он и не просил ничего им передавать.
Оставшееся до сна время провожу в нашей комнате. Отсылаю письмо на работу, читаю книгу. Ромка валяется на кровати, уставясь в свой ноутбук. Несколько раз за вечер звонит его телефон, и он, виновато улыбнувшись, уходит в другую комнату, чтобы не мешать мне разговорами. Когда укладываемся спать, с удивлением понимаю, что жених так ничего и не сказал об отъезде брата. Вряд ли бы стал это скрывать от меня. А значит, Илья по какой-то причине ему не сообщил. И Ольге Петровне тоже, она бы наверняка поделилась с нами информацией. Но раздумывать о причинах такой скрытности больше не хочу. После всего произошедшего тема Ильи в моих мыслях — табу. Давно пора выкинуть его из головы и сосредоточиться на женихе.
В кровати Ромка сразу поворачивается ко мне и начинает целовать. Ласково скользит губами по щеке, вжимается в висок и там замирает. Мне хочется ему ответить, как раньше. Вот только ощущения сейчас совсем другие. После жадно-требовательного поцелуя Ильи чувствую себя, словно изменяю ему с Ромой. Хотя в реальности все совсем наоборот. Мне нужно, чтобы жених перебил эти воспоминания, заявил на меня права. Но он больше не проявляет активность. Обнимает крепко, но сам будто опять улетел далеко в свои мысли. И это начинает злить. В результате ссылаюсь на женские дни и отворачиваюсь к стене. Ромку это явно устраивает. Он прижимается ко мне со спины, собственнически закидывает руку на бедро и засыпает. Просыпаемся мы все в семь утра от настойчивого трезвона в дверь. И с того момента, как Ольга Петровна впускает нежданных гостей, вся наша привычная жизнь рушится.
Глава 16 Илья
Можно сколько угодно врать другим, но самому себе бессмысленно. Новости о Ромке застают меня за рулем. И да, еду я не куда-нибудь, а обратно в родной город. Туда, где остается та, что тащит меня к себе будто на аркане. Хватает всего нескольких часов вдали от нее, и я не выдерживаю. Уезжал ночным поездом, даже не дождавшись утра, практически бежал от наваждения. Толком не сомкнул глаз ни в дороге, ни дома. Рано утром появился на работе, построил там всех, раздал задания и сообщил, что отбываю в отпуск и контролировать сотрудников буду удаленно. А после возвращаюсь домой, собираю побольше вещей, не понимая пока, на сколько уезжаю, сажусь в машину и гоню обратно. За время пути еще нужно придумать, как объяснить мое фееричное возвращение. И это как раз самое сложное.
Весь этот день постоянно перед глазами на репите крутится наш вчерашний поцелуй. Заново ощущаю крышесносные вкусы, запахи, касания. Всё, что получил за те минуты нашей близости. Практически украл, присвоил то, что мне не принадлежит. И не жалею. Пусть так, почти насильно, зато узнал вкус ее губ, что оказались слаще любых мечтаний. Чувствовал, как плавится стройное тело в моих руках. И пусть на секунды, но Яна, черт возьми, мне отвечала. Да, от растерянности, грубого напора. Но отвечала! Я знаю теперь, как это могло быть у нас. И вот в этом как раз огромный минус. Как довольствоваться другим, когда все, что у меня было до сих пор — бледная копия того, что чувствовал вчера?
Никакие уговоры больше не помогают. Я проиграл сразу, как только сбежал от нее. С каждым километром, разделяющим меня с Яной, чувствовал, как натягивается стальная струна в груди. Натягивается все сильнее, грозя вырвать сердце с мясом и отправить туда, где ему самое место. И уже подъезжая к вокзалу в своем городе, понимал, что сегодня же вернусь обратно. Пусть буду выглядеть идиотом в глазах родных, мне было плевать. Мать уже наверняка рассказала остальным о моем отъезде. Сам я даже Ромке не позвонил. И он мне, кстати, тоже. А это значит, что Яна не поделилась с ним. Как раз думаю об этом, когда звонит мой телефон.
Звонок от матери принимаю на заправке, что к лучшему. Потому что новости шокируют. Сегодня утром брата арестовали по подозрению в убийстве. В доме провели обыск. Мать и тетя Оля в полной панике. Вразумительных ответов на свои вопросы не получаю. Остается только гнать быстрее, чтобы разобраться во всей этой чертовщине. А точнее, в чудовищной ошибке. В невиновности брата я уверен на все сто, не мог он навредить никому. А в справедливости нашей судебной системы закономерно сомневаюсь. И прикидываю, что нужно сделать в первую очередь, чтобы вытащить Ромку. Это сейчас главная задача. Но мысли неизменно соскальзывают на другое. Как все это переживает Яна?
Одновременно ощущаю зудящую тревогу за брата и облегчение от того, что теперь у меня есть реальный повод вернуться. Прямо в дороге вызваниваю знакомых и трясу все связи, в поисках нормального адвоката. К приезду в город уже определяюсь с кандидатурой и созваниваюсь с ним. Ввожу в курс дела, получаю предварительное согласие и примерные расценки. Адвокат обещает прямо сразу отправиться в изолятор. Если удастся, поговорит с братом и выяснит все, что сможет, у следователей. Договариваемся встретиться дома у тети Оли. И там же подписать нужные бумаги.
Приезжаю полностью вымотанный. И от свалившихся на семью неприятностей, и от почти полного отсутствия сна. Но отдохнуть явно смогу не скоро. Особенно, увидев, во что превратилась всегда чисто убранная квартира. И от состояния трех женщин, находящихся в ней. Точнее, двух. Входная дверь не заперта, мать с сестрой обнаруживаю в спальне. Тетя Оля с белым лицом лежит в кровати, комната пропахла валерьянкой. Обнимаю мать, сжимаю руки тети. Она всхлипывает и бормочет что-то маловразумительное. Снова хватается за сердце и принимает от сестры очередную порцию успокоительного. Говорю несколько утешающих слов, пытаясь внушить уверенность, что мы со всем справимся. Сообщаю об адвокате. Эта новость женщин заметно подбадривает.
Мне очень нужна информация, но здесь я ее точно не получу. Оставляю маму с сестрой. Обхожу другие комнаты и застаю Яну на кухне. Она сидит за столом и вертит в руках пустую чашку. Поднимает на меня глаза. Лицо бледное, губы искусаны. Но паники во взгляде нет. Только мрачная сосредоточенность. И, конечно, растерянность. В любом случае, девочка реагирует лучше, чем я предполагал. Смотрю в огромные зеленые глаза, опять погружаясь в них. Не так я представлял себе нашу новую встречу. Впрочем, вчера, когда сбегал отсюда, думал, что увидимся мы нескоро. Уже после их свадьбы. Но жизнь, как всегда, полна сюрпризов. К сожалению, не всегда радостных. Сажусь за стол напротив Яны, накрываю ее руку своей. И спрашиваю хрипло, с трудом контролируя голос рядом с ней:
— Ты как?
Какое-то время она молча смотрит на наши руки, потом осторожно вытаскивает ладонь и убирает на колени.
— Нормально, — отвечает глухо. — Насколько это возможно в таких обстоятельствах. Хорошо, что ты приехал. Не понимаю, как их успокоить, — кивает в сторону коридора. Обращаю внимание, что она тоже переходит на «ты». Хотя до сих пор упорно мне выкала. Но никак это не комментирую.
— Они сами друг друга успокоят. А у нас другая задача. Можешь рассказать, что произошло? Мать ничего толком не объяснила.
Поделиться книгой: