Залы Штормового Предела

Тази прислушалась и кивнула. — И правда, музыка стала громче.

— Тогда мы должны поспешить и остановить музыкантов до того, как они закончат оперу, — сказала Шеймур, — Если мои подозрения верны, то самое страшное произойдёт в конце.

Две аристократки двинулись в сторону амфитеатра, наблюдая странности, происходящие во Дворце Красоты.

Для начала, орк, у которого Шеймур отобрала меч, попросту исчез, оставив после себя лишь маленькую маслянистую лужицу, будто просто растаял. В соседнем зале сосны росли с потолка, пока пара бесов бросали друг другу голову третьего демонёнка. Проходя мимо больших дверей в театр Андета, Тази невольно открыла рот — весь зал был заполнен водой, в которой плавали разноцветные диковинные рыбы, но вода не вытекала через раскрытые двустворчатые двери театра, будто те были перекрыты толстым слоем идеально чистого стекла. Девушка ткнула пальцем в воду, и, вытащив его, поняла, что воду ничего не держало. Она просто застыла.

Аристократки встретили множество слуг Хулорна, но все они были в том же трансе, что и зрители в амфитеатре. Как женщины не пытались, но, казалось, ничто не способно разбудить слуг. Несколько человек были превращены в кровавое месиво каким-то зверем, которое, очевидно, бродило где-то во дворце. Шеймур посмотрела на окровавленные останки. Складывалось ощущение, будто кто-то, или что-то, разорвало тело на несколько частей, начиная с нижней челюсти и заканчивая бёдрами.

Тази сморщилась и отвернулась.

— Что же тут произошло, — прошептала Шеймур себе под нос, — Какая-то бессмысленная бойня…

— Если все так плохо, то почему ты такая бодрая? — будто обиженно спросила Тази.

— Это не так, — быстро ответила матриарх, однако тут же сама задумалась о правдивости своих слов. Действительно, он чувствовала искреннюю жалость к погибшим слугам и гостям и сильно переживала за жизнь своей дочери, но вместе с чувством опасности пришло небывалое обострение внимания и возрождение всех боевых навыков женщины. Эти чувства напомнили Шеймур о том, почему дочь одного из богатейших вельмож Селгонта встала на путь воровки.

Женщина все еще пыталась скрыть своё волнение от дочери, когда натолкнулась на зеркало. Женщины отражались в нём как-то иначе, отчего создавалось впечатление, будто они идут вверх по стене…

* * * * *

Нет. Шеймур поняла, что смотрит на точное подобие себя, лежащее на богатой кровати и в белоснежном одеянии. Это была её внучатая племянница, которая так сильно полюбилась Шеймур за последние десять дней, но так загадочно и неожиданно умершей сегодняшней ночью. Линдриан, кучерявый племянник Шеймур стоял с другой стороны кровати и рыдал, постоянно повторяя:

— За что? За что? За что?

— Они хотят уничтожить нас, — прорычал в ответ Фендо. Волосы старшего брата Шеймур полностью покрылись сединой, а подагра, терзающая его здоровье, не давала его бровям разойтись в облегчении. Обычно остроумный и скорый на сарказм, мужчина был необычайно серьёзен.

После того, как Шеймур пришла в себе от произошедшего в склепе, она решила отправиться в Селгонт и повидать семью. Конечно, ей нужно было держаться в тени, ведь даже через сорок лет после её кражи, знатные семьи Сембии помнят о её преступлении, однако наверняка считали её погибшей.

Фендо принял сестру с распростёртыми объятиями и, выслушав её историю, рассказал, что дом Карн, в последнее время, потерпел множество финансовых неудач, из-за чего семья оказалась на грани банкротства. Глава дома был уверен, что кто-то за всем этим стоял, но не мог точно сказать кто.

Шеймур начала размышлять о серии грабежей, но долг дома Карн был настолько велик, что грабежи не могли покрыть его, так что единственным вариантом оставался брачный союз с другим богатым домом, который смог бы обеспечить денежные влияния в дом Карн и удержать его на плаву.

К счастью, молодой глава дома Ускеврен, Тамалон, был готов взять в жёны юную дочь Линдриана, ибо его собственный дом потерял уважение после торговли с пиратами моря Падающих Звёзд, а заключив союз с некогда великим домом и удержав тот на плаву, а затем, возможно, и объединив дома Карн и Ускеврен, Тамалон рассчитывал ворваться в тройку ведущих домов Селгонта. Хотя сам Тамалон утверждал, что любил юную представительницу семьи Карн. Так или иначе, спасение было рядом. Но теперь кто-то использовал яд или, возможно, тёмную магию, чтобы убить невесту Тамалона и разрушить брачный союз домов.

Внезапно, Фендо сильно сжал плечо Шеймур своей пораженной подагрой рукой и сказал:

— Ты выглядишь точь-в-точь, как она. Никто не заметит подмены…

* * * * *

— Мама? — позвала Тази.

— Да, — быстро ответила Шеймур, отворачиваясь от зеркала, — Я в порядке, — она удивлялась, как магия заставляет её переживать все худшие моменты жизни матриарха.

Так или иначе, нет смысла задумываться об этом сейчас, когда любой монстр может выскочит буквально из ниоткуда. Шеймур оставалось лишь быть начеку и наслаждаться тяжестью меча.

Проходя по коридорам, женщины заметили ответвление, которого прежде не было, и которое упиралось в стену, образуя тупик. Наконец, они нашли дверь, отделяющую Дворец Красоты от заднего двора.

— Надеюсь, там будет Охотничий сад, а не Великий ледник или что-то еще в этом духе, — пробурчала Тази и открыла дверь.

Тут же музыка наполнила голову Шеймур, но головокружение быстро прошло. Действительно, дверь выводила в Охотничий сад, прямо к эльфийскому амфитеатру, и, несмотря на необычный вид окружающего пространства, он скорее был жутким, чем красивым.

«Чаша» амфитеатра сияла фиолетовым светом, будто тысячи диковинных светлячков заполонили его. Свет был настолько густым и плотным, что женщины с трудом могли различить силуэты гостей, которые, судя по всему, все еще сидели на своих местах и завороженно наблюдали за представлением.

   Несколько фиолетовых огоньков горели немного в стороне от амфитеатра, создавая над собой едва видимые горы Великого Ледника, бурлящие вулканы Мацтики и причудливые дворцы Эвермита. Видимо, магия музыки пыталась открыть портал в отдалённые и экзотические части света, о чём свидетельствовали джунгли Чалта у главного входа.

— Давай же, — сказала Тази, после чего обе женщины вышли в сад.

— Думаю, нам придётся применить силу, чтобы остановить музыкантов, — сказала Шеймур, — но не убивай их. Думаю, они сами не знают, что делают.

— Ты думаешь, что я кровожадная дура? — возмущенно спросила Тази. Перед женщинами появилось несколько огоньков красного и желтого цвета.  Огоньки превратились в двух существ, с ногами, руками и туловищем человека, но с кожей и головой гепарда. В своих руках они держали искривлённые односторонние мечи и, взревев, гуманоиды атаковали женщин.

Шеймур отступила на шаг и чуть не поскользнулась на мхе. Тем не менее, она успешно парировала выпад человека-гепарда и проткнула его голову прежде, чем тот успел принять защитную стойку. Она обернулась и увидела, как её дочь исполняет весьма рискованный, но вместе с тем и эффективный прием — Тази присела на корточки и проткнула живот соперника, который сдавленно вздохнул и повалился на землю.

— Неплохо, — сказала Шеймур. В ответ на это, её дочь несколько секунд смотрела на неё так, будто похвала от матери была очень неожиданной и приятной.

Через несколько секунд молчания, женщины пошли в сторону амфитеатра. Шеймур была преисполнена уверенности и готовности справиться с любым сюрпризом, какой только сможет преподнести музыка. Однако магия вернулась к более привычному методы обороны – музыка зазвучала еще громче, сияние в амфитеатре стало насыщеннее, и что-то буквально подхватило матриарха…

* * * * *

 Шеймур сидела перед туалетным столиком и рассматривала себя в зеркало, пока две служанки наносили ей макияж и красили её ногти. Когда-то она и сама могла все это сделать, но боялась, что потеряла всякое умение с тех пор, как покинула Селгонт.

О, раны Ильматера, как ей хотелось снова убежать!

Линдриан стоял рядом, следя за тем, чтобы слуги наносили ей именно тот макияж, который бы выбрала его подобная дочь, и осыпал Шеймур своими советами.

— Ты всегда должна помнить, — сказал её племянник, — что моя дочь была похожа на тебя внешне, но внутри была полной противоположностью.

— Я знаю, — со вздохом ответила Шеймур, — Я тоже была с ней знакома, если ты не забыл.

— Она была изысканной, — продолжил кучерявый племянник, будто не услышав слова Шеймур, — Чувствительной. Нежной. Даже робкой. Она бы никогда не проронила злого слова…

— Я понимаю, — ответила Шеймур, не желая дерзить отцу, только-только потерявшему дочь.

— Я надеюсь. О Ильматер, если Тамалон только узнает, что мы выдали за него самозванку. И не просто самозванку, а легендарную преступницу. Тогда, полагаю, он аннулирует брак и, возможно даже, начнёт войну против нашего дома, а тебя, тётя, отдаст гвардии Хулорна.

Шеймур резко встала, взяла бутылочку с духами и, бросив её в Линдриана, прошипела:

— Я сказала, что поняла! А теперь, оставь меня одну!

Некоторое время племянник тупо смотрел на неё, затем кивнул и удалился из комнаты.

После того, как слуги закончили приготовления, Шеймур спустилась вниз по лестнице, и, споткнувшись на каблуках, чуть не упала, но успела схватиться за перила. Боги, как она могла похоронить настоящую себя ради личины почти незнакомой ей женщины? Как она, девушка, познавшая настоящую любовь, может согласиться на брак по расчёту?

С другой стороны, как она могла стоять в стороне и наблюдать за развалом её семьи? После смерти Эскандера и остальных, её семья была единственными людьми, которыми она дорожила, или хотя бы даже просто знала. И ко всему прочему, Шеймур казалось, что подобная участь была её судьбой. Как еще объяснить то, что она в одно мгновение пережила тридцать лет, а её внучатая племянница была похожа на неё как одна капля на другую?

Но вот Шеймур собралась, натянула на лицо небрежную фальшивую улыбку и спустилась в фойе родового поместья Карн на встречу со своим будущим мужем…

* * * * *

Шеймур несколько раз моргнула и поняла, что она и её дочь снова находятся в фойе Дворца Красоты. Она не могла сказать, сколько прошло времени, но туша горгона уже начала разить гнилью.

— Проклятье! — крякнула Тази, сплюнув на пол и пнув голову Раухавюра. Резной мраморный шар покатился по полу.

— Значит, я была права, — задумчиво сказала Шеймур, — Это была не случайность, что мы перенеслись из сада сюда. Видимо, магия Гурина каким-то образом захватывает наше сознание, не подпуская к музыкантам.

После нескольких секунд молчания, матриарх продолжила:

— Но, тем не менее, мы должны это сделать, — после этих слов, Тази изумленно посмотрела на мать, — ведь если опера закончится, то совершится что-то страшное, а подмога…боюсь, никакой подмоги мы тут не получим.

— Но если мы не можем добраться до амфитеатра, что нам делать?

— Помнишь того старика, что прервал Андета? Куэйнса. Очевидно, он знал о том, что произойдёт. Возможно, он сможет помочь нам.

— А ты не думаешь, что его могли утащить в городскую тюрьму? — нахмурившись, спросила Тази.

— Возможно, но мне он показался безобидным. Вероятно, стражникам тоже, и они попросту заперли его где-нибудь во дворце. Надо попробовать найти его.

Женщины пошли по коридору. Шеймур чувствовала, как ей мешает платье, так что она остановилась и отрезала часть платья по середину бедра.

Тази некоторое время смотрела на свою мать, затем последовала её примеру и срезала своё платье, но обувь снимать не стала. Видимо, её босоножки не сильно сковывали движения молодой аристократки.

— Мне, конечно, это все нравится, — начала Тази, — но однажды тебе придётся сказать — кто ты и что сделала с моей матерью.

Шеймур улыбнулась и ответила — Я её съела.

 Женщины продолжили своё путешествие по коридорам Дворца Красоты. В какой-то момент, музыка стала играть ощутимо громче, а воздух наполнился странным медным запахом.  За поворотом лежал широкий коридор, пол и стены которого были залиты кровью. Тени, пляшущие на стенах, были армиями, непрерывно сражающимися друг с другом.  Множество маленьких человечков проливали настоящую кровь. Но больше всего Шеймур беспокоило то, что ей показалось, будто впереди она увидела двух женщин, выглядевших точь-в-точь, как она и её дочь. К сожалению, она не успела рассмотреть силуэты, так как они скрылись за поворотом на другом конце широкого коридора.

Шеймур пыталась уйти от больших залов и галерей, ведь вряд ли стражники заперли бы пленника в месте, которое могли посетить гости Хулорна.

Наконец, женщины пришли в подвал. Казалось, будто магия обошла это место стороной, хотя музыка звучала здесь так же громко, как и в остальной части дворца.

Тази аккуратно прикоснулась к железной ручке плотной двери и попыталась открыть её. Не получилось. Дверь была заперта на ключ, а изнутри подвала доносился бессловесный булькающий крик.

Две женщины переглянулись и принялись выбивать дверь ногами, однако она никак не хотела поддаваться. Шеймур уже было подумала, что они могут делать то же самое часами и все равно никакого эффекта не будет.

Тази неуверенно посмотрела на мать:

— Я…думаю, я могу кое-что попробовать.

Тази достала из бюста маленький мешочек, в котором лежал небольшой свёрток ткани. Развернув его, младшая аристократка начала выбирать инструмент из широкого ассортимента воровских отмычек.

Теперь пришла очередь Шеймур удивляться. Неужели её дочь пошла по пути вора? По пути самой Шеймур, когда та была молода? Порядочной аристократке стоило бы разозлиться, на матриарх дома Ускеврен лишь рассмеялась и сказала — Отлично! Откой этот замок и пусть Маск поцелует твои пальцы.

С гордостью она наблюдала за дочерью, которая изящно и ловко взломала достаточно сложный замок за пару десятков секунд и открыла дверь.

Внутри женщины увидели помещение с низкими потолками и кандалами, закрепленными на стенах. К сожалению, музыка Красной Дудки изменила природу цепей, и теперь металлические звенья перерастали в зелёную лозу, на концах которой были цветки, напоминающие челюсти, которые сомкнули свои зубы на конечностях беспомощного Куинси. Судя по волдырям на руках старика, растения выделяли какой-то сок, который переваривал Куинси заживо.

От увиденного Тази визгнула и прыгнула к растениям, которые тут же напали на молодую девушку, а один стебель устремился прямо к Шеймур.

Убить растения оказалось не так просто — они имели множество челюстей, которыми могли наносить удары, и на самих стеблях не было ярко выраженных жизненно важных органов, по которым можно было бы нанести смертельный удар. Вероятно, слабые места растений, если такие вообще были, были спрятаны под землей и за стеной.

Затем, стены треснули, и сквозь щели показались десятки новых стеблей, которые врезались в женщин и прижали их к стенам.

Огромные листья закрывали рот и нос Шеймур, закрывая доступ к кислороду, а маленькие челюсти плевались кислотой. Матриарх некоторое время билась и сопротивлялась, пока, наконец, не обмякла.

* * * * *

— Мама? — выдохнула Тази.

Шеймур открыла глаза и увидела дочь, стоявшую посреди множества разрубленных стеблей и листьев, некоторые из которых приобрели коричневый оттенок.

— Мама, ты в порядке?     

— Со мной все хорошо, — ответила Шеймур, поднимаясь на ноги, — А ты?

— Тоже, но эти растения сильно потрепали меня.

— Это полезно, — ответила старшая женщина, будто учитель ученику, - Так твои рефлексы улучшаются.

— Ага, а еще оно умирает от этой кислоты, но я поняла, о чём ты хотела сказать.

Женщины начали разгребать кучи стеблей и листьев, пока не нашли еле дышащего Куинси.

— Спасибо, - прошептал старик.

— Всегда пожалуйста, — ответила Шеймур, — Я бы хотела отвести вас к целителю, но, боюсь, что сейчас это невозможно — мы должны остановить оперу Гурена. Кто вы и что знаете о ней?