Помоги проекту - поделись книгой:
Но несмотря на мороз, завывающие метели и малочисленность отряда Респену удавалось довольно успешно выполнять поставленные задачи до тех пор, пока один из зеленых драконов, вероятно, отчаявшись полагаться на способность своих приспешников поймать рейдеров, опустошающих приграничные земли, не решил покинуть тепло и уют своего дворца, чтобы самому разобраться с этой проблемой.
Дракон атаковал неожиданно, в полночь. Респен подсчитал, что он убил половину его людей. Другие в ужасе разбежались кто куда и потерялись. Ему каким-то образом удалось собрать оставшихся и отступить с ними под прикрытием магической тьмы и прочих хитростей, которые должны были помешать преследованию. Но он был уверен, что это еще не конец. Зеленый дракон, конечно же, выследит их и найдет; и произойдет это, скорее всего, еще до рассвета. Он провел пальцами по волосам, пытаясь придумать какой-нибудь план, потом сказал:
– Очевидно, что по какой-то причине Его Величество не услышал мой призыв, а это значит, что мы должны рассчитывать только на себя. Разделите людей на четыре группы. Пусть они лягут и зароются в снег там, там, там и там.
Пальцем он указал на нужные места.
Сердел нахмурился:
– Вы думаете, это обманет дракона, милорд?
– Не само по себе, это только начало. Теперь шевелитесь! Дракон может появиться в любую минуту.
Как только воины скрылись под снегом, Респен вызвал несколько вихрей, чтобы замести все признаки рытья, и когда духи воздуха закончили свою работу, были видны только те следы солдат, которые они оставили, до того как разделиться на четыре группы. После этого маг создал иллюзию пятидесяти напуганных воинов, спешащих настолько, насколько позволяют сугробы и усталость. Но поскольку эти фантомы не могли оставлять после себя следов, картина должна была быть более или менее статичной с отдельными фигурами, топчущимися на месте. Респен надеялся, что этого будет достаточно. Драконы летали так быстро, что зеленый, скорее всего, обнаружит и набросится на иллюзию до того, как заметит, что колонна на самом деле не продвигается вперед.
Респен рассчитывал подсунуть ему ложные мишени для его магии и ядовитого дыхания. Дракон был взрослым, но не таким большим и древним, как Орктриен, а значит – в его арсенале было не так много заклинаний, и ему требовалось больше времени для восстановления своего смертоносного дыхания после нескольких применений. Он и так уже был довольно расточителен в использовании своих ресурсов во время первой атаки. Если Респену удастся хитростью заставить его потратить то, что осталось…
На лице эльфа появилась горькая усмешка. Что ж, в этом случае это будет по-прежнему дракон, самое ужасное создание в мире, чудовище, быстрое и ловкое, как кошка, чешуя которого крепка, как броня, а когти и клыки способны одним ударом вышибить дух из любого меньшего существа. Иногда драконы убивали друг друга, но представить, чтобы эльфы и люди смогли это сделать, было полным безумием.
И все же лучше попытаться, чем умереть трусом.
Респен вызвал дух земли и приказал ему затаиться в грунте неподалеку от иллюзии, сам занял позицию у кривой, голой березы и скрыл себя заклинанием невидимости. После этого оставалось только ждать. Ему было интересно, что сейчас делает Винтерфлауэр и узнает ли она когда-нибудь, как он погиб.
С севера, с шумом рассекая воздух, появился зеленый дракон.
У него были горящие желтые глаза, чешуя казалась темно-серой, а не зеленой в слабом свете восходящего солнца, на лбу и подбородке выступали маленькие костяные наросты, похожие на рожки. Восприятие дракона было настолько острым, что полностью полагаться на то, что невидимость и снег уберегут Респена и его людей от обнаружения, было нельзя, поэтому эльф старался не дышать до тех пор, пока стремительное пикирование дракона не убедило его в том, что тот нацелился на иллюзию.
Он заставил воинов-фантомов кричать от ужаса и сжиматься от страха, и когда рептилия промчалась над ними, выдохнув ядовитые испарения, они рухнули в снег, словно их легкие разъело. Дракон сделал круг, прорычал магические слова, и между фигурами на земле возникли клубы омерзительного на вид тумана. Респен заставил оставшихся марионеток скорчиться и упасть. Но не всех. Ему еще нужно было приберечь несколько фантомов, для того чтобы дракон решил атаковать их когтями и зубами – нужно было, чтобы он приземлился, и нужно было, чтобы это произошло как можно скорей, пока он не раскрыл истинную природу своих мишеней.
Дракон начал снижаться. Он плюхнулся на землю с такой тяжестью, что даже земля задрожала от удара – он бы раздавил любое существо из плоти и костей, окажись оно под ним. Дракон набросился на фантомов Респена и, конечно же, сразу обнаружил, что они бесплотны. После этого, сосредоточившись, он перевел взгляд в ту сторону, где притаился элементаль. Дух земли выскочил из грунта. Безглазая голова массивного, почти бесформенного существа, состоявшего из камней и грязи, напоминала ровную глыбу. Длинные, гибкие руки были похожи на гигантских змей, и каждая оканчивалась кистью с тремя пальцами. Приземистое безногое тело было неотделимо от земли, являясь ее продолжением, но это не ограничивало подвижность элементаля. Он мог скользить где угодно с такой же легкостью, с какой волна скользит по поверхности моря.
Элементаль кинулся на удивленного дракона, схватил одно крыло, похожее на крыло летучей мыши, скрутил его и начал рвать – все в точности так, как ему говорил Респен. Эльф знал, что элементаль, каким бы могучим он ни был, не сможет сравниться с драконом, но если бы ему удалось лишить рептилию возможности летать, прежде чем погибнуть, это свело бы на нет еще одно преимущество дракона.
Змей попытался вырвать крыло из лап элементаля, но дух земли держал его крепко, тогда он выгнулся, чтобы пустить в ход передние лапы и клыки. Он начал кромсать и откалывать куски от тела элементаля.
Респен решил, что должен помочь своему слуге. Он произнес заклинание и посохом прочертил в воздухе таинственные знаки. Затвердевший снежный сугроб, превращенный в длинную сверкающую сосульку, оторвался от земли и полетел в сторону рептилии. Ледяное копье воткнулось в основание шеи дракона, и болевой шок заставил его пошатнуться и ослабить атаку. Элементаль – или что еще от него оставалось – взгромоздился на разорванное в клочья крыло, и послышался хруст костей. Одна кость, разорвав шкуру, вышла наружу.
Зеленый дракон в завершающей атаке когтями разметал элементаля на безжизненные комки и камни, после чего, шипя от ярости и волоча повисшее изуродованное крыло, кинулся на эльфа, который стал видимым после броска ледяного копья.
Респен должен был испытывать страх, но к своему удивлению, обнаружил, что не боится. Он, скорее, испытывал удовлетворение, наслаждаясь успехом своей задумки и последующим замешательством дракона. Вероятно, перспектива неминуемой гибели вызвала умственное расстройство.
Дракон поднял голову и откинул ее назад. Его шея и грудь начали раздуваться словно кузнечные мехи. В воздухе разлился отвратительный запах, от которого у Респена заслезились глаза. Очевидно, существо полагало, что сможет собрать достаточно яда для еще одного выдоха.
Респен выхватил из кармана маленький гранитный кубик, взмахнул им и выпалил замысловатую рифму. Голова дракона с разинутой пастью устремилась вперед, и в это мгновение Респен произнес последний слог своего заклинания. В пасти дракона возникла каменная глыба, и ядовитая струя, нацеленная на эльфа, впустую разбрызгалась по сторонам этой гранитной пробки. Дракон начал дергать головой, стараясь избавиться от камня, который не давал ему дышать.
– Сейчас! – заорал Респен. – Бейте его сейчас!
Его люди, как до этого элементаль, повыскакивали из своих укрытий. Как и рассчитывал Респен, подбирая для них места и располагая свою иллюзию, дракон теперь сражался в центре, в окружении четырех групп.
Полетели копья и стрелы. Б
Челюсти змея с силой сжались, камень в пасти затрещал, и дракон выплюнул гранитные обломки вперемешку с костяными осколками сломанного зуба. Он повернулся к одной из групп и, сделав широкий шаг, бросился в атаку.
Респен сотворил силовое заклинание, вызвав чистую энергию, едва заметную в воздухе в виде бесцветной ряби. Она ударила дракона в бок, из которого тут же хлынула кровь, и дракон пошатнулся.
– Сюда, тупица! – закричал эльф. – Я – тот, кто тебе нужен.
Взбешенный змей развернулся и побежал к нему. Респен стоял не двигаясь столько, сколько мог себе позволить. Каждое мгновение, в течение которого он удерживал внимание дракона на себе, было мгновением, когда его воины могли атаковать, находясь в относительной безопасности. Когда дракон был уже в нескольких шагах от него, он выпустил еще одно заклинание, хранившееся в серебряном посохе. С помощью левитации Респен взмыл вверх словно поплавок, устремившийся к поверхности озера. Клыки дракона щелкнули прямо под его ногами. Дракон поднялся на задние лапы, пытаясь зацепить его передними, и ему это чуть было не удалось. Но Респену повезло, и вскоре он оказался вне пределов досягаемости рептилии.
Все это время в дракона, не переставая, летели стрелы. Когда они закончились, воины выхватили мечи и топоры, издали боевой клич и ринулись на врага, намереваясь резать и рубить. Люди, конечно же, боялись, но они также знали, что нападение – это их единственная надежда. Если они не убьют зеленого дракона, он убьет их.
Они сразу начали умирать. Дракон схватил зубами двоих, его когти, вспоров живот, выпустили кишки третьему, от удара хвоста обмяк четвертый, а шлепком крыла он сломал шею пятому. Но клинки солдат в свою очередь глубоко вонзались в его тело, и снег вокруг темнел от крови, хлеставшей из его ран.
Все еще паря в воздухе, – удобная позиция, позволявшая атаковать не боясь задеть солдат – Респен метал в дракона заклинания огня и увядания, но тот продолжал драться. Эльф вынул из кармана куриную кость, переломил ее и произнес еще одно заклинание.
Дракон вздрогнул и пронзительно закричал, когда его собственные кости начала ломаться. Ноги с правой стороны подогнулись, и он упал. Он извивался, пытаясь снова встать на ноги, но не мог этого сделать. Пока не мог. Просто боль от внутренних повреждений была слишком сильной.
Респен знал, что рептилия выведена из строя ненадолго, но это дало его людям преимущество, которым они сполна воспользовались. С ревом они стали снова и снова вонзать свое оружие в тело дракона, а Респен раздробил его бок звуковым ударом.
Змей забился, и воинам пришлось отскочить, чтобы не оказаться раздавленными. Респен подумал, что дракон сейчас встанет, но его конвульсии постепенно стихли, пока он окончательно не замер. Огонь в желтых глазах потух.
Воины уставились на огромный окровавленный труп с таким видом, как будто не могли поверить своим глазам. Затем один из них радостно закричал, и остальные последовали его примеру. Их ликующие крики раздавались среди заснеженных холмов.
Респен спустился на землю, чтобы присоединиться к ним, и Сердел отсалютовал ему, стукнув себя кулаком в грудь.
– Слава убийце дракона! – сказал солдат.
Воздух был благодатным и теплым, на деревьях пробивались робкие листики, талая вода искрящимися потоками журчала с горных склонов. Все это было чудесно, но сегодня у эльфа Респена не было желания останавливаться и любоваться природой. Ему не терпелось увидеть Винтерфлауэр.
Его люди тоже стремились поскорее встретиться со своими любимыми и насладиться свободой и наградами, которые они заслужили. Однако это не означало, что они скакали в Донфайр во весь опор. В походе они потеряли своих крепких боевых коней от рук врагов и от зимних невзгод, и им пришлось заменить их теми лошадьми, которых им удалось украсть. Эти коняги были не такими породистыми, а суровое обращение и голод не способствовали их хорошему состоянию. Всадники должны были радоваться тому, что вообще могут подниматься по горной дороге.
До начала подъема Респен отправил гонца из форта, расположенного у подножия гор, с донесением и новостями об их предстоящем прибытии. Его долгом было доложить Орктриену о результате миссии как можно скорее; кроме того, если Винтерфлауэр узнает, что он всего в нескольких часах езды от Сверкающего Города, возможно, она выедет ему на встречу.
Но когда до города оставалась четверть пути, их встретил Мальдур, серебряная шевелюра которого блестела на солнце.
– Добро пожаловать домой, милорд, – поприветствовал человеческий маг.
– Спасибо, – растерянно отозвался Респен.
После дуэли он и Мальдур делали попытки следовать приказу Орктриена и скрывать свою вражду, но взаимная неприязнь по-прежнему кипела в них. Поэтому казалось маловероятным, чтобы Мальдур сам вызвался сопровождать своего соперника в город, но было не менее странно, что король отправил одного из своих главных советников выполнять такое мелкое поручение.
– Судя по вашему донесению, – обратился к нему Мальдур, – вы блестяще проявили себя. Я уже поздравил Его Величество, а также привез с собой чистую одежду, свежих лошадей, знамена и прочие принадлежности, чтобы вы смогли въехать в город с доблестным видом, как и подобает победителям.
Махнув рукой, сверкающей драгоценностями, он указал на вереницу слуг, лошадей и вьючных ослов позади себя.
– Отлично. Люди заслужили возгласы одобрения за ту работу, которую проделали.
– Конечно. – Мальдур развернулся, как будто хотел отдать приказы слугам, ехавшим позади, но тут же повернулся обратно к Респену. – Ой, чуть не забыл. Мне нужно вам еще кое-что сообщить. Небольшая новость, касающаяся одного из эльфийских пленников, которого король поручил вам опекать.
Респен почувствовал, как во рту стало сухо.
– Какая новость?
– В течение последних двух месяцев Винтерфлауэр была любовницей короля. – До этого момента Мальдур держался вежливо и сдержанно, но сейчас на его лице появилась злорадная улыбка. – Король подумал, что будет лучше, если вы узнаете об этом до того, как въедете в город… дабы предотвратить возможную неловкость.
– Я… – Респен с силой сжал поводья, – я не понимаю, что вы имеете в виду, милорд, но, конечно же, благодарю за информацию. Завтра или послезавтра я проверю, как поживают все заложники. Сейчас же, думаю, стоит заняться текущими делами.
Весь остаток пути Респен чувствовал себя разбитым и опустошенным. Он говорил себе, что Мальдур соврал, но не мог заставить себя поверить в это. Человек не питал к нему добрых чувств, но при этом был слишком горд, чтобы пойти на обман, который бы сразу раскрылся, как только Респен и Винтерфлауэр оказались бы вместе. После чего в глазах каждого, и в своих тоже, он бы выглядел жалким посмешищем.
Несмотря на подавленность, Респен пытался отвечать на восторженные приветствия толпы ради своих людей, и еще потому что к этому обязывал его статус. Было очевидно, что герольды разнесли весть о его подвигах по всему городу – иначе народ не понимал бы, что именно праздновать – и люди кричали:
– Убийца дракона! Да здравствует убийца дракона!
Он призвал все свое мужество, перед тем как войти в главный зал Орктриена, но все равно почувствовал неуверенность, когда увидел, что король выбрал облик эльфа с бронзовой кожей и топазовыми глазами, чтобы предстать перед двором. Должна быть причина, по которой он предпочел это обличье, и когда Респен заметил в толпе Винтерфлауэр, ему стало все ясно. Девушка отказалась от одежды и украшений, которые привезла с собой из дома, и от тех драгоценностей, которые он подарил ей в знак своей любви, надев вместо этого совершенно новое платье и украшения, сверкающие золотом. Она улыбнулась ему – в конце концов, он был ее опекуном, который всегда по-доброму к ней относился – но улыбка не выражала восторга и не обещала ничего. Выражение теплоты на ее лице возникло снова, когда она вернула взгляд дракону, сидящему на троне.
Я действительно потерял ее, подумал Респен. Тоска и ярость охватили его, но он пытался сдерживаться. Все-таки он не потерял всего, что у него было, и не важно, как он себя сейчас чувствует. У него по-прежнему остается его пост, его положение (то, ради чего он столько работал), и он не собирается выкидывать свою жизнь в порыве истерики. Он не доставит им – Мальдуру, Орктриену и самой Винтерфлауэр – такого удовольствия.
Респен преклонил колено перед троном и положил посох у ног своего повелителя.
– Поднимитесь, – прогудел Орктриен, – поднимитесь, мой друг, и дайте взглянуть на вас. Во имя камня и неба, вы стали худым как соломинка!
– Рад вас видеть снова, Ваше Величество. Как, я надеюсь, стало ясно из моего доклада, воины, которых вы мне дали, проявили подлинные чудеса на вашей службе.
– Как и вы. Вы действительно убили одного из зеленых? Сами?
– У нас не было выбора. Я просил о помощи, но ни вы, ни принцы не пришли к нам на подмогу.
Респен не хотел поднимать это, но каким-то образом это вырвалось.
Орктриен помолчал секунду, потом сказал:
– Ваше послание не дошло.
– Конечно, Ваше Величество. Я так и подумал, что по какой-то причине магия не сработала.
– Радуйтесь, что так произошло. Ваша победа над зеленым драконом продемонстрировала вашу доблесть как нельзя лучше. Примерно через месяц, когда мы начнем серьезные боевые действия, вы будете одним из маршалов.
Респен напомнил себе, что всегда этого хотел, и заставил себя выглядеть благодарным:
– Спасибо, Ваше Величество. Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие.
– Это может подождать, – улыбнулся Орктриен. – Вы и так уже хорошо постарались, поэтому сейчас расслабьтесь и развлекайтесь.
Расслабиться и развлекаться. В каком-то смысле это был королевский приказ, и Респен старался выполнить его, как любой другой приказ Орктриена. Он давился деликатесами, которые камнями падали в его желудок, с жадностью глотал выпивку, заплетавшей ноги и язык, но только еще больше омрачавшей настроение, и развлекался с благородными дамами и служанками, чьи ласки даже в момент экстаза не могли избавить его от чувства одиночества и пустоты. И все это время он улыбался и болтал, как того ожидал от него двор. Присутствуя на каком-нибудь развлечении, будь то пир, охота, бал или спектакль, он старался не замечать Винтерфлауэр, но как королевский фаворит был вынужден постоянно находиться вблизи любовницы короля; кроме того, несмотря на все свои усилия он часто ловил себя на том, что смотрит в ее сторону. У него мелькнула мысль, что это сродни импульсу, который побуждает человека оторвать засохшую корку или прикоснуться языком к воспаленному зубу.
Он смотрел ей вслед и в тот раз, когда она в сопровождении Орктриена покидала бал-маскарад. Очевидно, она сказала превращенному дракону что-то фривольное, потому что тот засмеялся и приблизил ее к себе. Когда они обнимались, Респен мог видеть лицо Винтерфлауэр – на котором была надета крылатая полумаска из белых лебединых перьев – на плече его повелителя. На какую-то долю секунды ему показалось, как будто за первой маской рассыпалась вторая, и девушка посмотрела на него теми же полными отчаянья и страха глазами, какими смотрела на него во время своего первого танца с королем. Потом ее взгляд снова оживился, и на губах опять заиграла влюбленная улыбка. Обняв ее за талию, Орктриен повел Винтерфлауэр дальше. Вне всякого сомнения, в их общую опочивальню.
Королевский дворец располагался в центре Донфайра. Это был разросшийся муравейник, служивший домом огромному количеству слуг, стражников и придворных. Внутри комплекса возвышалась высокая крепость, в котором находились личные покои короля и комнаты его приближенных. Респен крался по ночному саду, примыкавшему к южной стене замка, и, вдыхая аромат брунфельзии, размышлял о том, как лучше всего проникнуть внутрь, и о том, не сошел ли он с ума.
А вдруг под воздействием винных паров ему просто привиделось возникшее на миг выражение лица Винтерфлауэр? Да даже если и нет, даже если она действительно втайне несчастна, что он может сделать? Ничего! К тому же, он очень сильно рискует погубить свою жизнь, если будет продолжать копаться в этом.
И тем не менее, что-то внутри него требовало знать правду. Он подвигал плечами, чтобы снять напряжение, сжал посох и направился к главному входу. В конце лестницы у двойных дверей два длинноногих стражника-полудракона отсалютовали ему.
– Милорд, – начали они хором, затем тот, что был справа, продолжил, – короля сейчас нет в резиденции.
– Я знаю, – сказал Респен. Сегодняшнюю ночь он и выбрал для своей безумной затеи как раз потому, что Орктриен улетел на юг обсудить с баронами дела, касающиеся набора и тренировки солдат, которые должны были заменить тех, кто погиб в прошлогодних войнах. Респен вытянул из посоха два сгустка магической энергии, и полудраконы качнулись, а их глаза расширились, когда магия коснулась их сознания.
– Но мне нужно забрать важный документ, который я оставил внутри. Так что прошу вас, позвольте мне пройти.
В обычной ситуации стражники вряд ли бы согласились, несмотря на его служебное положение, но сейчас, благодаря наложенным чарам, они ему полностью доверяли и поспешили открыть маленькую дверцу, встроенную в середину правой створки огромных (под размер дракона) дверей.
Как только дверь за ним закрылась, Респен осторожно огляделся, чтобы удостовериться, что больше никто не смотрит, затем прошептал слова, накладывая на себя невидимость, и направился к тихим, темным комнатам в спальной башне. Эльфийские сапоги скрадывали звук его шагов.
Орктриен всегда размещал своих любовниц в комнатах, расположенных непосредственно над его собственными покоями, и это был общеизвестный «секрет», что спальни соединялись между собой потайной лестницей. Приближаясь к комнатам Винтерфлауэр, Респен увидел, что стражи у дверей нет, и это повергло его в уныние, так как лишало слабой надежды на то, что король, так или иначе, принуждает эльфийку быть его любовницей.
Я еще могу повернуть назад, думал Респен, пока не успел унизиться или еще что похуже. Но вместо этого он коснулся двери концом посоха. Щелкнул замок, и дверь отворилась. Закрыв ее за собой, он шагнул вглубь темной комнаты. Винтерфлауэр лежала на кровати у открытого окна и то ли находилась в Покое, то ли просто смотрела в темноту. Что бы это ни было, она тут же поднялась и села, как только Респен развеял заклинание невидимости.
– Милорд! – воскликнула она, сердито глядя на него. – Зачем вы вторглись сюда? Вы с ума сошли?
– Судя по всему, да, так как вижу, что мне здесь не рады.
– Конечно, не рады.
– Из чего я делаю вывод, что тот ваш взгляд ничего не значил.
– Я даже не понимаю, о чем вы говорите.
– Тогда я ухожу. Пока вы не решили позвать стражу.
Он понял, что ему все равно, позовет она или нет.
– Именно это я и должна сделать. Вы предали короля, скомпрометировали меня… – Внезапно ее лицо исказилось. Она схватила его руку и крепко сжала. – Что я говорю! Прости меня!
Он мотнул головой:
– Чтобы простить, мне нужно понять.
Поделиться книгой: