Королевства Эльфов

Все еще сжимая его пальцы, она встала.

– Ты настоящий волшебник, не такой дилетант, как я. Я думала, ты сможешь определить. После того как Орктриен отослал тебя, он без устали пытался меня обольстить. Я каждый раз отвергала его ухаживания, даже тогда, когда он намекнул, что моя «неблагодарность» может вынудить его причинить вред моей семье. Устав наконец от уговоров и угроз, он наложил на меня чары.

– Чтобы изменить твои чувства?

Эльфы были в некоторой степени устойчивы к волшебству, воздействующему на сознание, но, конечно же, никто бы не устоял против магии драконов. 

– Да. Большую часть времени я обожаю его и жажду его прикосновений, и лишь изредка прихожу в себя и помню свои настоящие чувства, и то ненадолго. – Она горько усмехнулась. – Теперь ты видишь, почему никто из девушек не отказывался стать его любовницей?

– Это чудовищно.

– Я думаю, для Орктриена это примерно то же самое, как для нас обучать лошадей и собак. В любом случае, я рада, что ты теперь знаешь. Я бы не хотела, чтобы ты думал, что я бросила тебя по своей воле. Теперь ты на самом деле должен идти, пока тебя не обнаружили. Просто… будь счастлив и помни меня.   

– Я не брошу тебя в этом рабстве. Мы убежим вместе.

– Как ты мне уже говорил, Орктриен найдет нас, а сейчас еще быстрее, потому что я буду всеми силами стремиться к нему назад.

– Я сниму проклятие.

– Я знаю, что ты бы попытался это сделать, но ты также говорил, что ни ты, ни любой другой эльф не сможет сравниться с Орктриеном в искусстве магии.

Респен почувствовал слабость от осознания собственной беспомощности, но тут ему в голову пришла идея.  Она была безрассудной, сумасшедшей, но, вероятно, это было именно то, что требовалось в данной ситуации.

– Нет, – сказал он, – пока рано.   

– О чем ты? 

– Сейчас тебе лучше не знать, а то ты можешь поддаться искушению и рассказать об этом Орктриену. Будет лучше, если ты вообще не будешь помнить, что я был здесь. – Он сделал рукой магический жест, коснулся ее лба и подхватил ее, когда она потеряла сознание. – Забудь и потерпи еще немного.

Как и личная резиденция Орктриена, святилище, где король и принцы практиковались в магии, представляло собой цитадель, окруженную со всех сторон садом. Со временем силы, просачивающиеся сквозь толстые гранитные стены, превратили цветы и кусты в растения, неизвестные природе. Разведывая обстановку, Респен прошмыгнул мимо скорчившейся сосны, чьи иголки тихо позвякивали, словно были сделаны из металла. Бледные, мясистые цветы с глазами без век повернулись ему вслед.

Перед высокой железной дверью находилась скульптура дракона, изваянная из того же металла. Она стояла неподвижно, но Респен был уверен, что она оживет, как только кто-нибудь подойдет слишком близко, и тогда будет недостаточно одного очаровывающего заклинания и благовидного предлога, чтобы убедить ее впустить внутрь. Он также подозревал, что простое заклинание невидимости вряд ли обманет статую, так что лучше вообще постараться избежать встречи с ней. Единственным способом сделать это было пространственное перемещение прямо в башню, причем вслепую, не зная заранее, где точно он окажется. Он может появиться прямо перед носом второго охранника, или даже материализоваться в месте, которое уже занято другим твердым предметом, и тогда это приведет к неизбежной травме.

И все же это был лучший вариант, поэтому он прошептал нужные слова и нарисовал в воздухе мистический знак, оставляя кончиком пальца мерцающий след.

Мир вокруг раскололся на куски света и тьмы, и эти осколки начали впиваться в него… ну, по крайней мере, ему так показалось. Потом он обнаружил, что стоит на каменном полу в темном помещении.

Маг огляделся в поисках опасности, но ничего не увидел, кроме стен, дверей и в противоположном конце комнаты железного портала, возле которого стояла еще одна статуя дракона. Она никак не реагировала на Респена и была неподвижной. Отсутствие немедленной угрозы успокаивало лишь отчасти. Уверенные в своей силе, Орктриен и его потомство полагались только на воинов и стены, принимая обычные меры для защиты своих резиденций и в частности своих персон. Можно было даже предположить, что золотые драконы имели телохранителей и стражников, только потому что это являлось стандартным атрибутом пышного королевского двора. Однако тайные знания драконов они оберегали куда более тщательно, и Респен подозревал, что железный змей был не единственным охранником – или охранной магией – призванным остановить нарушителей.

Справится ли он? Скоро это выяснится.

Он скрыл себя невидимостью – это могло пригодиться и вряд ли бы как-то повредило – и наделил свои глаза способностью видеть магию. Респен надеялся, что улучшенное волшебством зрение позволит ему избежать магических ловушек и одновременно облегчит поиски цели, но только если он будет всматриваться очень и очень внимательно. За прошедшие века тайные магические силы настолько пропитали саму материю цитадели, что, казалось, светится каждая поверхность, каждый камень. Будет сложно выделить особые участки энергии среди этого всеобщего свечения.

Он двинулся вперед, минуя череду комнат для вызова, где на полу то ли руками ремесленников, то ли с помощью волшебства были выложены сложные пентаграммы из золота, серебра, нефрита, оникса, агата и лазурита. Многие начертанные на них фигуры и символы были ему незнакомы. Он мог бы многое почерпнуть из них, если бы в его распоряжении имелись месяцы и годы для их изучения. Но в той ситуации, в которой он находился, ему нужен был более доступный источник знаний.

На первом этаже такого источника, судя по всему, не было, но Респен, тщательно исследовав весь этаж, не нашел никаких средств, с помощью которых можно было бы подняться на верхние уровни. Прищурившись, он начал внимательно изучать потолок своим магическим зрением и наконец обнаружил мерцающую воронку, которая выдавала действие иллюзии. Вопреки тому, что видел глаз, в том месте потолка не было. Там находилось отверстие, первое среди таких же, располагавшихся одно над другим. Такое большое и ловкое существо, как дракон, могло пользоваться ими, чтобы карабкаться вверх и вниз.

Респену пришлось прибегнуть к помощи заклятия левитации, чтобы воспользоваться ими. Он исследовал второй этаж, где печи для обжига, перегонные аппараты, полки, уставленные колбами и ретортами, и лабиринты из стеклянных трубочек свидетельствовали о занятиях алхимией, после чего полетел на третий этаж. Он уже был на полпути к нему, как услышал наверху слабый шорох. Благодаря своему многолетнему опыту он сразу же узнал в этом звуке шарканье драконьего хвоста по полу. Через секунду темнота над головой Респена изменилась. Она теперь имела форму и плотность и стремительно надвигалась на него. Золотой дракон не мог расправить крылья и пролететь через такие относительно узкие – для существа его размера – отверстия, но он куда-то спешил, поэтому не стал карабкаться или скользить. Уверенный в том, что справится с ударом об пол, он просто прыгнул. Это означало, что у Респена оставалось лишь мгновение, чтобы убраться с его пути. Вокруг не было ничего, за что можно было бы ухватиться, а заклинание левитации позволяло подниматься и опускаться только по прямой. Респен взмыл вверх настолько быстро, насколько мог, достал руками потолка алхимического этажа и, как муха, отполз по нему в сторону.   

Как только проем освободился, мимо просвистел дракон, да так близко, что, протянув руку, Респен смог бы дотронуться до него. Он видел его всего лишь мгновение, но даже этого ему хватило, чтобы узнать принца Бексендрала. И сейчас его больше всего волновал вопрос: заметил ли Бексендрал его? Это было вполне возможно несмотря на его невидимость. Нюх дракона был достаточно острым, чтобы учуять его запах, а слух – чтобы услышать биение его сердца. Он ждал, не двигаясь и едва осмеливаясь дышать, пока не услышал, как железная дверь внизу со скрипом отворилась, а затем захлопнулась. Очевидно, принц все-таки не заметил его. Наверно, он был занят своими мыслями, а, может, просто пронесся слишком быстро.

Респен заставил себя успокоиться, затем отважился продолжить подъем. Почти на самом верху он обнаружил библиотеку.

Один большой зал занимал весь этаж. Некоторые книги и свитки были обычного размера, и любой эльф, или человек, мог пользоваться ими без каких-либо неудобств. Было ясно, что их написали драконы, умеющие менять свой облик. Однако большинство фолиантов были огромными и сделаны из материалов, более долговечных, чем пергамент, чернила и  кожа. Один дракон выгравировал свои знания на медных пластинах, скрепленных между собой серебряной цепью. Другой выцарапал символы на тиковых восьмигранниках, а третий использовал продолговатые дощечки из песчаника, похожие на крышки саркофагов. Когда Респен осматривал эту коллекцию своим магическим зрением, она светилась так, словно пылала огнем.

Он поспешно шагнул вперед и только потом увидел двигающиеся полоски багряного света, едва заметные на фоне общего сияния, и в этот миг врата между мирами раскрылись. Он не мог их видеть, но почувствовал, как словно терзающая уродливая рана открылась в ткани реальности. И оттуда кто-то выскочил.

Сначала Респену показалось, что это дракон, но только из-за размеров – существо было настолько огромным, что с трудом уместилось бы в помещении меньше этого. При этом наружность у него была совершенно другая – ничего общего с драконьей грацией и красотой. Это была высокая туша на двух ногах с бьющим из стороны в сторону цепким хвостом, оканчивающимся угольно-черным жалом, дюжиной непропорциональных многосуставных когтистых лап и головой, которая практически целиком состояла из пасти, усеянной клыками в несколько рядов. Невзирая на невидимость Респена чудовище сразу же двинулось в его сторону.

Эльф никогда прежде не встречал подобную тварь, но благодаря своим знаниям смог опознать в монстре гаргатулу, являющуюся разновидностью дьяволов. Это доказывало, что Орктриен со всей своей претенциозностью выглядеть благороднее хроматовых драконов не брезговал связями с инфернальными силами.

Это открытие придало Респену – как бы он ни был напуган – решительности, вновь разожгло в нем злость на Орктриена и напомнило о важности дела, с которым он сюда пришел. Я убил зеленого дракона, сказал он себе, смогу убить и эту тварь.

Но ему нужна была защита. Респен выпалил заклинание и начертил в воздухе знак. Фигуры, похожие на него как две капли воды, трехмерные отражения, созданные без помощи зеркал, окружили его со всех сторон. Гаргатула хлестнула себя хвостом и жалом ударила по одной из фигур, лопнув ее, как мыльный пузырь. Хорошо. Это означало, что дьявол не мог отличить настоящего Респена от фальшивых.

Конечно, в любой момент гаргатула могла случайно выбрать в качестве цели его самого, а если даже и нет, то ей потребуется не так много времени, чтобы уничтожить все фантомы. Как только она припала к полу, сжимая свое громоздкое тело, чтобы разорвать вторую иллюзию зубами, Респен произнес еще одно заклинание, после чего стал быстро перемещаться туда и обратно между материальным миром и более высоким уровнем реальности. В те моменты, когда он отсутствовал в материальном мире, дьявол не мог до него дотронуться и даже увидеть. Как и призрачные двойники, это заклинание было полезным, но идеальной защиты не давало. Респену оставалось надеяться, что если заклинания будут действовать в тандеме, этого окажется достаточно. Он взмахнул посохом и швырнул в гаргатулу огненный шар.

Но атака не возымела должного действия. Ударом когтей дьявол уничтожил еще одну иллюзию. Тогда эльф обрушил на гаргатулу магический град, но он тоже не причинил ей никакого вреда. Видимо, как многие потусторонние создания, она была абсолютно невосприимчива к определенным силам. Но он не мог вспомнить, к каким именно, поэтому молился, чтобы ему удалось найти уязвимое место гаргатулы методом проб и ошибок раньше, чем ее собственные атаки увенчаются успехом.

Респен брызнул в нее дымящейся кислотой, но опять безрезультатно. Разинутая пасть гаргатулы, которая все так же сидела, низко пригнувшись, устремилась прямо к нему. Он почувствовал зловонное дыхание, фактически ощутил прикосновение кончиков гигантских клыков, сомкнувшихся на его теле, но в очередной раз стал призраком, и клыки прошли насквозь, не причинив ему вреда. Он высвободился из пасти гаргатулы прежде, чем его тело вернулось в материальный мир.

Он метнул во врага силовые дротики, и, наконец, тот вздрогнул от боли и зашипел. Респен бросался этим заклинанием столько, сколько мог, затем переключился на яркие, потрескивающие вспышки молний. Разряды жгли гаргатулу и заставляли ее корчиться и извиваться. Тем не менее, когда эльф выпустил последнюю молнию, чудовище все еще стояло на ногах. Покачивая боками, размахивая лапами и хлеща себя хвостом, оно ринулось вперед.

Респен начал отступать. Осмотревшись, он увидел, что остался только один двойник; а его прыжки между планами становились все медленней, по мере того как волшебство утрачивало свою силу.

Если боги будут добры к нему, он, возможно, успеет прочесть еще одно заклинание, прежде чем гаргатула вонзит в него свои клыки, когти или жало. И, может быть, его окажется достаточно. Респен израсходовал всю эффективную боевую магию, и теперь у него оставалась только одна тактика, одна слабая надежда.

Держа серебряный посох обеими руками, он поднял его высоко над головой параллельно полу и начал читать слова заклинания. Он старался проговаривать их очень четко, соблюдая темп и интонацию, и вкладывать в магическую фразу как можно больше концентрации и силы воли. Верить в то, что магия одержит победу, было единственным способом сотворить ее безупречно, а он знал, что сейчас может надеяться только на безупречную магию.

Гаргатула уже возвышалась над ним, надвигаясь, как лавина, с широко разинутой пастью. Респен произнес последнее слово, и тело дьявола окутал зеленый свет, словно он сиял изнутри. Через мгновение гаргатула растворилась в воздухе, оставив после себя мерцающий дымок, который тоже постепенно исчез.

Тяжело дыша и дрожа, Респен не мог поверить в свою удачу.

Убийство гаргатулы было бы немалым подвигом, но он совершил нечто более выдающееся, отправив ее назад в Ад. Он разрушил чары, призвавшие и контролировавшие ее, то есть победил своей магией магию Орктриена.

Но как такое могло случиться? Ведь золотой дракон – гораздо более могущественный волшебник. Видимо, от того что в магии всегда присутствует элемент случайности, хаоса, теоретически возможно, что любой волшебник в состоянии разбить чары любого другого мага, и сегодня он доказал, что эта теория действует.

Однако это не означало, что опасность ему больше не грозит. Респен ощутил внезапный приступ тревоги. Он привел в действие защитный механизм, спустивший на него гаргатулу. А что если эта же самая магия предупредила Орктриена о том, что в библиотеку проник нарушитель?

Респен прислушался в поисках любых подозрительных звуков, но ничего не услышал. Магическим восприятием он проверил воздух вокруг себя, но, похоже, никто не собирался телепортироваться в библиотеку.   

Кажется, все было в порядке. Он стал размахивать посохом, перемещая и формируя внешний магический рисунок и восстанавливая примерный вид красных полосок, которые успел заметить. Его движения напоминали движения художника, смешивающего краски на палитре. Полоски получились неподвижными, но если кто-нибудь из драконов просто окинет комнату магическим взглядом  и не будет особо всматриваться, он может подумать, что сломанная печать не повреждена.

Респен повытаскивал из карманов кучу крошечных предметов и разложил их на полу. Он провел над ними рукой, и перья, чернила и чистые книги увеличились до нормальных размеров. После этого он вызвал духов воздуха, которые сразу же подхватили письменные принадлежности и начали переписывать содержание некоторых драконьих гримуаров. Перья летали, а страницы переворачивались, со сверхъестественной скоростью.

Респен положил руку на голову Винтерфлауэр и прошептал волшебные слова, заставившие тени плясать по темной комнате.  Каждый маг изучал заклинания, позволявшие снять чары другого, но он сразу почувствовал, что это – особое. Его рука пылала от силы, рвавшейся наружу. На последнем слоге, ярко вспыхнув, она перескочила из его тела в тело Винтерфлауэр. Девушка вздрогнула, затем неуверенно посмотрела на него.

С сомнением в голосе он спросил:

– Ты чувствуешь какую-нибудь разницу?

– Вроде… да, – ответила она.

– Противодействующее заклинание должно было разбить путы Орктриена. Я был уверен…

– Клянусь Дивной Розой, ты прав! Я – это снова я! Мне просто понадобилось немного времени, чтобы осознать себя.

Она кинулась в его объятия, и какое-то время они не могли наговориться. Наконец она спросила:

– Как? Как ты убил его? Ты подобрался к нему, когда он спал?

Респен удивленно заморгал:

– Мне не нужно было его убивать, чтобы освободить тебя. Ты свободна благодаря одной магии. Я украл его секреты, чтобы получить нужное контрзаклинание. Они вон там. – Он кивнул на сумку, лежащую на стуле рядом с посохом. В ней находились переписанные книги, которые для удобства были опять уменьшены.

Теперь настала ее очередь выглядеть потрясенной.

– Все будет хорошо, – заверил он ее. – У меня теперь есть все знания Орктриена. Я еще не все вызубрил, но знания – в той сумке, и доступны для использования. Это означает, что мы можем убежать отсюда, и он не выследит нас. Я смогу противодействовать его предсказывающей магии.

Винтерфлауэр слегка тряхнула головой, словно хотела привести мысли в порядок.

– Это здорово, но как ты собираешься вывезти секреты и меня из города?

Респен широко улыбнулся:

– Это очень просто. В моем посохе хранится заклинание телепортации. Бери все, что хочешь взять с собой, и я унесу нас обоих отсюда.

– Я возьму только свою шкатулку с драгоценностями.

Она повернулась, чтобы ее достать, как вдруг что-то хлопнуло. Респен понял, что это дверь, распахнувшись, ударила об стену. Бегущие шаги забарабанили по полу в направлении спальни.

Вздрогнув, он оцепенел. Комната озарилась ярким светом, который ослепил и дезориентировал его. Когда вспышка погасла, его измученные глаза смогли только различить сквозь плывущие световые пятна Мальдура, державшего в руке костяной посох, и нескольких арбалетчиков-полудраконов, которых человек привел с собой.

– Эти парни следят за тобой, – предупредил человеческий маг. – Попробуй только произнести заклинание, сделать магический жест или дотянуться до кармана, они тут же выстрелят.

– Как ты узнал? – спросил Респен. Вообще-то, ему было на это наплевать, но если он заставит Мальдура говорить и злорадствовать, у него появится время, чтобы попытаться найти способ выбраться из этой ловушки.

Он говорил себе, что такой способ должен быть. Ведь смешно представить, чтобы он, победивший гаргатулу, не смог справиться с полудюжиной людей. Но на самом деле Респен прекрасно понимал, что такое вполне реально. Волшебники сильны и опасны, но только тогда, когда у них есть возможность воспользоваться своей магией. Если же нет, то они так же уязвимы, как и все остальные. 

– Когда ты вернулся домой, – начал Мальдур, – и узнал, что эта дамочка стала королевской шлюхой, это сломило тебя. Я достаточно хорошо тебя изучил и сразу это понял несмотря на все твои попытки скрыть это. Я ждал с радостным предвкушением, желая посмотреть, как ты увянешь, но этого не произошло. К тебе вернулась былая твердость, и в то же время ты начал выказывать признаки усталости. Я сделал вывод, что ты навещаешь леди Винтерфлауэр, когда король отсутствует, но как бы ни старался, не мог поймать тебя с поличным. До сегодняшней ночи.   

– Это потому что я и не приходил сюда. Я проводил ночи, изучая новую магию. Десять дней назад я пробрался в волшебную башню драконов и переписал все гримуары.

Глаза Мальдура широко раскрылись:

– Это невозможно.

– Это было трудно, но не невозможно. Знания, которые я украл, все тайны драконьей магии, лежат вон в том мешке. – Он кивнул на сумку.

Респен справедливо полагал, что Мальдур повернет голову в указанном направлении. Беловолосый человек, в конце концов, был магом, который всегда с алчным любопытством и завистью относился к тайным знаниям драконов, хоть и пытался сдерживать эти опасные чувства. Респен надеялся, что стражники тоже непроизвольно посмотрят в ту сторону.

Ему нужно было отвлечь их, чтобы успеть произнести одно-единственное магическое слово. Он прошептал первый слог, и раздался щелчок арбалетов. Боль пронзила его внутренности. У него подкосились ноги, но он сопротивлялся боли достаточно долго, чтобы успеть выдавить оставшиеся слоги. Магия зазвенела в воздухе, и враги упали. Полудраконы были, скорее всего, мертвы или находились без сознания. Но Мальдура магия лишь оглушила благодаря, наверное, какому-то талисману или защитному заклинанию. Человек тряс головой. Зарычав от напряжения, он с трудом поднялся на колени. Его била дрожь, а из носа бежала кровь.

Мальдур пытался дотянуться до своего посоха.  

Респен попробовал сплести второе заклинание, но не смог – жгучая боль в животе, дрожащие руки и прерывающийся голос не дали ему это сделать. Если бы у него сейчас в руках оказался его посох, возможно, он успел бы переместиться вместе с Винтерфлауэр до того, как Мальдур полностью придет в себя и попытается остановить их.

Он нашел глазами девушку и обрадовался, увидев, что она уже догадалась схватить его посох и сумку. Затем она привела в действие заклинание телепортации и исчезла.

Респен с широко раскрытыми от удивления и ужаса глазами смотрел ей вслед, а потом взрыв из посоха Мальдура отправил его в забытье.

 Очнувшись, Респен обнаружил, что лежит на столе, его запястья и лодыжки пристегнуты к приспособлению для пыток, а в пересохшем, потрескавшемся рту торчит отвратительный на вкус кожаный кляп. Такая фиксация была надежной гарантией того, что маг не сможет сотворить заклинание. Ему стало интересно: смог бы он вообще колдовать даже без всего этого?

Лекарь, видимо, позаботился о многочисленных колотых ранах, иначе он бы уже умер от них, или до сих пор оставался без сознания или в бреду. Но боль от ран по-прежнему была очень сильной, практически невыносимой. Он ощущал слабость, его трясло, и мучила жажда.

Респену казалось, что он лежит в подземелье целую вечность. Он подумал, может, именно такое наказание выбрал для него Орктриен – медленная мучительная смерть от жажды в одиночестве. Наконец на лестнице послышались шаги. Респен повернул голову и увидел самого короля в обличье эльфа, спускавшегося по ступеням.

Орктриен вытащил кляп из его рта.

– Мальдур просил меня назначить его главным в проведении допросов и определении наказания, – сообщил золотой дракон. – Я думаю над этим.

Респен попытался ответить, но не услышал собственного голоса. Орктриен откупорил кожаную бутыль и поднес ко рту эльфа.

– Мне сказали, что больше одного глотка нельзя, иначе тебе станет плохо.

Несмотря на боль и страх Респен ощутил ни с чем несравнимое блаженство, когда холодная вода потекла по его глотке.

– Благодарю, Ваше Величество, – прохрипел он.

– Благодари меня отвечая правдиво на мои вопросы. Так будет лучше для тебя. Ты сказал Мальдуру, что переписал мои гримуары. Я надеялся, что это ложь, не более чем отвлекающий маневр, но потом обнаружил, что кто-то разрушил чары, удерживавшие гаргатулу. Так значит это правда.

– Да.

– И Винтерфлауэр сбежала с этими копиями.

– Да.

При этом забыв про Респена. Он мог лишь предположить, что она была слишком напугана, чтобы задержаться – чтобы метнуться через комнату, схватить его за руку и забрать с собой.  

– И где она сейчас?

– Я не знаю. Мы не обговаривали место назначения.