Сверхбрадионное эхо

– Андрей Юрьевич! Вы ещё не слышали моё.

Она снова повернула модель боком для лучшего обзора, но взгляд из-под кустистых бровей не смягчился.

– Таким образом, предшествующее событие даст нам контроль. – Заключила она.

Отдышавшись, Марина опрокинула в себя стакан ледяной воды и ойкнула от ощущения, что по лицевым нервам протащили кактус. Когда боль отхлынула, Яворская рухнула в кресло. Мгновенная реакция, на которую она рассчитывала, запаздывала, пальцы её ног непроизвольно поджимались и распрямлялись, насколько хватало обуви. Горлов заговорил сбивчивым голосом:

– Ты п-понимаешь, что это игра в бога? Всесильного, жестокого бога.

– Наше малодушие ничего не изменит. – Сказала она, откинувшись на спинку.

Офисная муха наворачивала круги под потолком, её жужжание не затихало ни на секунду, электризуя пересушенный воздух. Иногда насекомое звонко ударялось о стальные абажуры, и Марину подмывало бросить в него туфлю. Останавливала слабая меткость и непреодолимая тяга мухи к жизни.

Дверь в переговорную была заперта, снаружи горела надпись «Не беспокоить». Марина поднялась и обошла три кресла, разделяющие её и гендира, и остановилась между ним и выходом.

– Ты собираешься их всех уничтожить! Целую молодую нацию! – Вскричал он и тут же обмяк, массируя кадык.

Марина закатила глаза и взвыла:

– Не уничтожить! Как вы не поймёте? – Она досчитала до трёх. – Они будут жить! Почти как мы и жители Глизе, и Тау Кита!

– Это твоё «почти» мне совсем не нравится. – Сказал Горлов. – Ты хочешь обречь ничего не подозревающих людей на изоляцию, вечный страх смерти. Думаешь, как скоро они скатятся в каменный век? Мы не имеем права так поступать.

Муха приземлилась между ними и переплела передние лапки. Гулкий звук проводки словно вливался в жилы и заставлял их вибрировать в унисон электричеству. Марине почудилось, что кровь в её сосудах вскипела. Чтобы сохранить голову холодной, она подсчитала свои осознанные вздохи и сказала:

– Пятьдесят миллионов тигарденцев против десяти миллиардов всех остальных. – Она нарисовала на стикере схематичный паровоз, рельсы, расходящиеся на две ветки, над одной из которых была подпись «50.000.000», а над другой – «10.000.000.000». – Помните проблему вагонетки? У вас есть возможность её решить. Что выберете?

Она пододвинула стикер ближе и вручила Горлову ручку. Он нервно сглотнул, а через секунду скинул бумажку со стола, его лицо побагровело:

– Ты ставишь миллиарды мирных жителей в противовес потрясающим военным инженерам. Мы могли бы договориться с ними об обмене технологиями. Они могут помочь нам справиться с внешними угрозами!

– Андрей Юрьевич, за века освоения космоса мы не встретили ни-ко-го. – Протянула Марина. – Наша единственная проблема – тигарденцы. И если мы не нанесём превентивный или, ладно, пусть будет «божественный» удар, то всё, нам конец. – Она развела руками.

– Марин, понимаешь… – Завёл речь Горлов, но осёкся, подбирая формулировку.

Она пододвинула к себе органайзер с канцелярией, напугав муху, и начала выуживать оттуда скрепки, ножницы, ручки и ластики. Разложив их по старшинству как приборы в дорогом ресторане, она вытащила скободёр, откинула его подальше и достала степлер со скобами. Марина попыталась скрепить пару стикеров, но получила только два крошечных пробития. С усилием отведя пластмассовую рукоять, она зарядила пустующий досылатель под завязку.

– Если мы создадим предшествующее событие, то получится, что это мы атакуем Тигарден, а не наоборот. История будет судить виноватых по очерёдности. – Он сглотнул и уставился на неё.

Яворская села на край стола перед ним, поигрывая степлером. Он закрыл шею ладонью.

– Андрей Юрьевич, а вас будет заботить очерёдность и собственная праведность, если я начну прикусывать вашу кожу степлером сантиметр за сантиметром прямо сейчас, м-м?

Он отдёрнулся и отъехал на кресле до хлопка о стену.

– Не переживайте, это лишь аналогия. – Она наклонилась к нему ниже. – Ну так что, спасаем большинство или военную диктатуру?

Муха замерла. Марина прихлопнула её.

Опьянённая волнением, Яворская описывала свою задумку возлюбленному, чьи глаза приобретали всё более тёмный цвет. Под конец её дыхание сбилось, она выпалила:

– Мы справимся, Лёш! Тебе нужно лишь доработать свой дипломный вирус, и я отправлю его в прошлое Тигардена.

Они сидели так близко, что кончики её локонов щекотнули его запястье. Он выставил руки вперёд и отстранил Марину, спросив:

– Ты уверена, что мне это нужно?

Её накрыло снежной лавиной. Она захлопала ресницами.

– Лёш, я не понимаю тебя.

– Поясню: я учился кодить не для того, чтобы вредить людям. – Он скрестил руки на груди и отклонился назад. – А ты просишь меня довести до ручки миллионы.

В её ушах звенело, привычный контроль над дыханием не принёс плодов. Алексей отправил кому-то сообщение и встал из-за стола. Марина бросилась за ним следом. По пути он снял с вешалки куртку.

– Ты видел списки? Там нет твоего имени, поэтому ты и расслаблен, да? – Верещала она, размахивая руками. – А моё там есть!

В ответ он, не оглядываясь, фыркнул:

– А не ты ли била себя в грудь со словами, что сама бы отправилась в Тигарден вместо Руднева строить великий и могучий прогресс, м?

– Не как техрабыня! Да как ты…

Она схватила его за рукав, он извернулся, оставив вместо себя один пиджак, и побежал к выходу. Она погналась за ним, но подвернула ногу и, охая, стала разминать лодыжку. Когда боль утихла, Марина выглянула за дверь лаборатории: никого не было. Она поспешила к КПП.

В уголке фойе за раздвижными турникетами стояли, рьяно жестикулируя, Алексей и Алиса, которая вернулась в Искитим для оформления развода. Издалека Марина видела, как под глазами соперницы увеличивались чёрные подтёки. Она хмыкнула и, подойдя ближе, услышала конец проникновенного монолога всё ещё законной жены Овсянникова:

– Доигрался? Сам виноват, придурок! Ты и только ты будешь повинен в том, что они деград… деградирд… деграднут! – Увидев Марину, она продолжила свою речь более выверенным тоном. – О, а вот и твоя умная лохудра. Мадемуазель Яворская, – Она отвесила шутливый поклон и сделала вид, что плюёт рядом с ней, – тьфу, сил на вас нет! Вы оба вот-вот угрохаете ту затюканную планетку. Что, переоценён ваш образовательный успех, согласны? Признайтесь.

Марина слушала её, не переставая улыбаться одними губами, и жестом подзывала охрану.

– Мы, простой народ без ваших степеней и прочего, – Алиса стукнула себя в грудь кулаком, – просто не смогли бы довести до такого! Почему тогда последний инженер полезнее для общества, чем женщина, воспитывающая детей – будущее нашего мира?

Она расстегнула сверкающую норковую шубу, продемонстрировав глубокое декольте, подчёркнутое кокетливым золотым кулоном на цепочке, запрокинула голову, провела обеими руками от шеи до бёдер и обратилась к Алексею:

– И ты от ЭТОГО отказался ради неё? Идиот!

Она выскочила из здания раньше, чем подоспел охранник.

– Какого чёрта ты обсуждаешь с ней закрытую информацию? – Спросила Марина, смотря в спину уходящей Алисы. – Я оформлю тебе взыскание с занесением в личное дело.

– Да пожалуйста. – Отмахнулся Алексей. – Она подписала бумаги о неразглашении, когда увольнялась, а мне нужно было мнение со стороны.

Марина швырнула ему пиджак, он рефлекторно поймал его и спросил, избегая зрительного контакта:

– Может технократы правы? А мы их… – Он шумно вдохнул.

– Мы сами не технократы, по-твоему? – Оскалилась Яворская.

– Будь добра, объясни, почему я должен брать на себя ответственность за технологический откат Тигардена! Чем я буду лучше них?

Она заговорила, нервно потопывая носком:

– Когда нависает угроза такого масштаба, приходится принимать тяжёлые решения, и твоя самооценка – последнее, что нужно миру. Думаешь, герои сказок отличаются добродетелью? Вовсе нет! Они без колебаний совершают губительные для других действия во имя спасения.

– Я не хочу быть героем.

– Тогда будешь рабом.

– Я просто хотел жить, спокойно работать, иногда развлекаться, Боже… да мне не нужно большее.

Она рассмеялась.

– Если бы тебе не хотелось большего, ты бы не стал провоцировать генштаб своим вирусом, не стал бы браться за амбициозный проект, бросать Алису ради меня. Все твои решения привели к этому.

– Видимо, зря я к тебе полез. Жаль, нельзя отправить сверхбрадионы назад и отказаться от этой растлевающей мысли.

Они с минуту сверлили друг друга взглядом.

– Отказаться можешь в любой момент. – Сказала Марина. – Зато, когда станешь рабом, сможешь день за днём убеждать себя, что поступил правильно. Но я сильно сомневаюсь, что технократы приколют тебе орден за соображения совести.

– Не свяжись я с тобой и твоим чёртовым СИМАРГЛом, мне бы не пришлось делать этот выбор. Я тебя ненавижу! Я… – Он замолчал и опустил голову.

Марина взяла его за руку, он не отдёрнул её.

– У технократов нет никаких причин оставлять бесполезных для них землян в живых. Они зачистят планету и выкачают из неё все ресурсы. Зачем им новые рты? Не за чем! Рабочих с Глизе и Тау Кита им хватит. За это ты хочешь быть ответственным?

Он покачал головой.

– Мне правда жаль, что я втянула тебя в это. Но у меня нет выбора, в отличие от тебя. Даю полчаса на раздумья. – Она набрала воздуха в лёгкие. – И да, Лёш, если ты предашь проект, Землю, простить тебя не смогу ни я, ни учёные, которые станут дешевой рабочей силой на Тигардене. Кстати, тебя тоже заберут, уж я позабочусь.

Через 29 минут он вернулся в лабораторию и засел за свою дипломную программу.

Горлов влетел в закуток Алексея и Марины с басом:

– Как это понимать?! Ваших рук дело?

– Всего лишь тест. – Без обиняков ответил Овсянников.

– Тест? Да у Земли все спутники слетели с катушек, на команды не реагируют! Что я должен промямлить прессе?

Глаза Яворской округлились.

– Спутники уже пять минут как вернулись на прежние орбиты. Так и скажите. – Посоветовал Алексей.

Пальцы гендира сжались и хрустнули. Он дышал как загнанный вол.

– Повторюсь, это был тест. Программа готова.

– Лёш, а ты создал ключи для каждого из нас? – Перевела тему Марина.

– Совсем мне не доверяете. Я всё делаю по тэ-зэ.

Они дождались пересменки технократов. Как только проектор вывел лицо Руднева на всеобщее обозрение, гендир сказал:

– Поехали.

Озираясь по сторонам, Дмитрий запустил цепочку отключения защит. Инфохаб раскрыл свои объятия для всего, что бы ему ни прислали.

– Кластер ваш. Запускайте. – Руднев оглянулся. – Скорее!

Сзади шевельнулись смутные силуэты людей. Вдруг его голову разворотило на ошмётки, передача прервалась. Фотоны зависли у пола в ожидании приказаний. Марина сипло глотала ртом воздух, её память ежесекундно взывала к взорвавшейся голове Дмитрия.

– Успели. – Прозвенели над её ухом слова перед тем, как она упала в обморок.

Начались дни сводящего с ума ожидания. Думая о погибшем коллеге, Яворская повторяла как мантру: «Мы должны были попытаться».

Если она прекращала повторять, голову осаждали мысли о конечности бытия: несмотря на научный взлёт последних лет, стянуть с неё саван тайн и развеять дурман сверхъестественного пока не удалось никому.

Выписанный из Москвы суперкомпьютер методически сравнивал данные из резервной копии и нового архива. Неделю спустя лаборанты сообщили о первых аномалиях: от Глизе и Тау Кита поступали ретроспективные жалобы на то, что их игнорируют – с каждым днём всё более старые. Время изменилось для вредоносной программы, но не для наблюдателей, прикоснувшихся к отголоскам былых событий, но так и не ставших их полноценными свидетелями.

Марина обнаружила десятки писем от Дмитрия, на которые она, по его словам, не удосужилась ответить. Она захлопала в ладоши: этих писем она раньше не видела.

Снимки молчаливого Тигардена впивались в совесть ржавой иголкой. На его орбите волчком вертелись обломки кораблей, транспортёров и ракетно-лазерные спутники. Наземной артиллерии досталось не меньше от самой себя: оплавленные пусковые установки утыкали поверхность. Марину успокаивала мысль о том, что вместо агрессивного ИИ Тигардену подсадили гуманную нейросеть, бойкотирующую данные о насилии и не выдающую воинственных рекомендаций.

– Со временем они поймут, – сказал Горлов, – но будет поздно.

Он пригласил Яворскую выступить вместе с ним с заявлением, чтобы опровергнуть обличающую кампанию некой бывшей сотрудницы. Они озвучили, но не стали скрупулёзно подпитывать официальную версию событий:

– Тигарден отказался от СИМАРГЛа, посчитав его несовместимым со своим программным обеспечением, и предпочёл ограничиться локальной системой. Уже построенные зонды будут отправлены на укрепление сети. Мы можем только проявить уважение к их позиции.

Алиса, чьё имя закамуфлировали в прессе, исчезла с радаров после однодневного телешоу. В её планы входил раздел имущества, поэтому Алексею пришлось списать все накопившиеся дни отпуска и выдвинуться в Питер.

– Да, разумеется. Поезжай, оформим задним числом. – Сказала Марина, когда он сообщил ей о суде.

Её сердце сжалось от предстоящей разлуки. Она порывалась обнять любимого, но руки оледенелыми шпалами примёрзли к бокам. Он больше не пытался делать шагов к сближению, не целовал её при встрече, не касался, не звонил в личное время – и она решила, что это всё. Марина мысленно перечисляла версии, кем они остались друг для друга: просто коллегами, любовниками, друзьями, склочными врагами – ни одну из них не получалось подтвердить или опровергнуть. Бессловесный и лишённый каких-либо невербальных маркеров нейтралитет загонял в безвестность, а попытка выяснить отношения рисковала разбиться о стену безразличия.

– Тигарден навсегда на мне. – Сказал Алексей, скрежетнув зубами.

Марина огрызнулась на его первую за долгое время откровенность: