Помоги проекту - поделись книгой:
– Не строй из себя избранного, тут таких полно.
Она откинула со лба отросшую чёлку.
– Марин, СИМАРГЛ выжег из тебя последние крохи сочувствия?
– Когда спасаешь мир, – сказала Яворская, – на него нет времени. Мы обошлись меньшими жертвами, чем могли бы.
– Вынужден согласиться.
На прощание они пожали друг другу руки.
В его последний отпускной день Марина перечитывала сопроводительное письмо и перепроверяла файл с оффером, сотканным из лучших условий, который она только смогла пробить.
– Так, спокойно, можно отправлять.
Не прошло и получаса, как Алексей позвонил ей и, отбросив приветствие, проворчал:
– Что, решила предложить лёгкий проектик и избавиться от меня? Даже не надейся: я остаюсь.
– Почему? – Опешила Марина.
– Скажи, ты всё ещё веришь в прогресс?
– Да.
– Значит, твоя вера выдержала испытание также, как моя. Думаю, мы неплохо понимаем друг друга.
7.
Дмитрий прилетел домой раньше Алеси и Давида, которые только завершили работу с инфохабами. Ему дали неделю отдыха, а после пригласили на банкет в честь возвращения.
Пережив официальную преамбулу с минимальными потерями, Марина и Алексей подошли к нему с шампанским.
– За тебя, Димон! – Поднял бокал Овсянников.
– За меня, за кого же ещё. – Осклабился он и, пошаркав ногой, добавил. – Даже неловко признаться, но я ухожу от вас. Мне предложили порулить одной космической инициативой.
Алексей вскинул руки и воскликнул:
– И, конечно же, он согласился! Бросил нас на произвол судьбы, гад.
Руднев хохотнул, чуть не забрызгав шампанским рубашку. Коллеги сделали почтительные полшага назад.
– Поздравляю, Дим. Мы рады за тебя. – Марина обняла его.
Когда ледокол желающих пообщаться вклинился между ними, она тихо спросила:
– Может стоило ему рассказать?
– Зачем? – Подмигнул Алексей. – Ни к чему мучить этого Диму прошлым того. А то он совсем «того».
Свет погас. Внезапную кратковременную темноту, оглашённую парой охов и дребезгом разбитого стекла, рассекли мигающие прожекторы. Ненавязчивую фоновую музыку сменили ревущие шлягеры. Миг всеобщей скованности канул в Лету, как только Руднев вышел на танцпол и затряс отросшей по пояс гривой. Сослуживцы подтягивались к нему с разных концов зала, заражаясь его тягой к движению. Марина представила, какой была бы его шевелюра, если бы его не отозвали из командировки раньше – такой приказ был отправлен вместе с вирусом ровно до того ретранслятора, мимо которого два года назад пролетал Дмитрий.
Точка, в которой он переродился в другую версию себя, для каждого осталась своей: Марина считала ею разворот корабля, Андрей Юрьевич – дату смерти первой версии, во время которой вторая материализовалась по пути домой, Алексей и вовсе верил, что в течение года в их вселенной было целых два Рудневых – один летел на верную смерть к Тигардену, а другой в это же время ругался на тех, кто лишил его двухлетний перелёт смысла и попросил вернуться. Так или иначе, все они в тайне боялись столкнуться со сверхбрадионным эхом: в воспоминаниях, снах и случайных оговорках знакомого, на первый взгляд, человека.
– Пойдём, нам ещё Олю укладывать. – Пыталась перекричать музыку Марина, утаскивая Алексея к гардеробу.
Перед уходом она бросила прощальный взгляд на Дмитрия, который обеими руками обхватил голову, и вздрогнула. На эту картинку в ритме световых всполохов стробоскопа накладывался последний миг его предшественника, запечатлённый в ночных кошмарах Яворской. Её зрачки расширились, по позвоночнику пробежал холодок. Не в состоянии оторваться от ужасающей иллюзии, она молилась, чтобы в конце шарик выпал на сектор выжившего. Как только быстрый сингл перетёк в медленный, а цветные вспышки замерли и перестали кадрировать пространство, Дмитрий закинул волосы за спину. Марина поморгала, убедившись в том, что видимость вернулась на круги своя.
– Всё в порядке? – Спросил Алексей.
– Да. – Она тряхнула головой. – Я просто устала. Поедем домой?
Поделиться книгой: