Помоги проекту - поделись книгой:
– Полагаешь, я подам на развод и дети достанутся тебе, дорогая? Серьезно так думаешь? Я никогда не допущу этого. Скорее отправлю тебя в лечебницу – там неплохо справляются с женским безумием. Если вдруг решишь затеять процесс, я, пожалуй, именно так и поступлю, – злорадствует мой дорогой муженек во время нашей очередной ссоры.
Отныне моя ненависть к нему неистребима. Она сжигает изнутри, застилает глаза и заставляет вынашивать самые изощренные планы мести. Я убеждаю себя в том, что, лишь будучи замужем или в статусе вдовы, женщина может жить так, как ей заблагорассудится. Однако это не помогает.
Какое-то время я пытаюсь возбудить в муже ревность своими случайными связями, но это только распаляет его страсть. Секс не так интересен, если за ним не стоит интрига. Мои адюльтеры только забавляют Василия, но, когда я знакомлюсь с одной семейной парой, он начинает нервничать. Мужчине я поначалу не слишком приглянулась, но его жена очаровывается мной, и вскоре между нами вспыхивает странный роман, которому наши благоверные даже потворствуют.
Я так сильно ненавижу мужа, что мысли о его смерти посещают меня все чаще. Это решило бы все мои проблемы. Внушительное наследство и страховка после кончины супруга обеспечат мне безбедную жизнь. Развод же неминуемо отберет у меня и детей, и средства к существованию. Я буквально вижу, как спустя месяц или два после расставания Василий приходит в свой любимый бордель на Ямской и замечает там меня, но уже не в качестве клиентки. Он усмехается и покупает час-другой моей жизни, а я день за днем топлю свое отчаяние в дурмане морфия и кокаина. Так все и будет. Василий не раз с насаждением разглагольствовал о том, как печальна была бы моя судьба, не встреть я его на своем пути. Порой спасенные начинают ненавидеть тех, кому они обязаны.
В конце концов, я решаю, что выходом из тупика может стать поединок. Вот бы только заставить моего ненаглядного кого-то на него вызвать. Он никогда не отличался особой отвагой, а к дуэлянтам всегда относился иронично, однако, если кто-то бросит ему вызов при свидетелях, у него не будет шансов отвертеться. Мой муж не имеет никакого отношения к армии и питает неприязнь ко всем видам оружия, а значит, исход сражения предопределен. К тому же власти беспощадны к дуэлянтам. Победитель может рассчитывать на несколько лет каторги. Этого недостаточно, чтобы сгинуть в Сибири, но закон разрешает развестись с осужденным без его согласия. Именно этого мне хочется больше всего на свете. Увидеть, как Василий, больной и сломленный, тщится вернуться в свет, куда ему навсегда закрыта дверь.
Василий меняет любовниц как перчатки и содержит пару борделей. Наследство тает на глазах, но он не собирается отказываться от своих привычек. Даже если нашему сыну будет нечего есть, муж вряд ли заживет иначе.
Я не сижу по ночам, строя дьявольские планы, но смутные мечты начинают приобретать все более отчетливые очертания, когда сам Василий вдруг заявляет мне за завтраком:
– Сегодня утром я видел, как от тебя выходил тот адвокат. Если ты надеешься своим поведением опорочить мое имя, то советую не утруждать себя. Подобными выходками ты ничего не добьешься.
И я понимаю, что это и есть тот единственный шанс вырваться на свободу, который у меня остался. Только так, очернив его, можно добиться развода на более или мене сносных условиях. Нужно выставить его в неприглядном свете. Василий демонстрирует абсолютное безразличие к моим случайным знакомым, но будет ли он так же холоден, если я начну появляться с другим в обществе?
За мной ухаживает один весьма достойный человек, который вполне мог бы стать моим новым супругом, если бы не его нерешительность и слепое следование правилам. Этот человек – граф Павел Голенищев-Кутузов-Толстой. Мужчина теряет голову после нескольких коротких встреч. Я намекаю ему на большее, если только он поможет мне освободиться от деспота-супруга.
День за днем я рассказываю своему ухажеру о том, сколь прекрасной могла бы быть наша совместная жизнь, если бы не козни треклятого мужа. Наконец Павел обещает вызвать Василия на дуэль, но из этого ничего не выходит. Граф так и не решается бросить перчатку, хотя у них и происходит серьезный разговор. Василий только потешается над Павлом и урезает мне в отместку содержание, а потом в очередной раз клянется в любви и предлагает отправиться вместе на европейский курорт. Однако там мы вновь встречаемся с графом, и наш медовый месяц прерывается поединком. Оба дуэлянта остаются целы и невредимы. В итоге пострадавшей стороной оказываюсь только я. Мой дорогой супруг грозится отправить меня на лечение в одну из самых жутких психиатрических больниц Европы. Мужья не забирают оттуда жен. Это место служит своего рода ссылкой для неугодных, где ни у кого нет права голоса, нет имени и будущего.
– Дай мне хоть один шанс, и мы еще сможем все исправить. Снова будем самой яркой парой Киева, будем вместе смущать и восхищать! – кричу я в истерике, но в ответ получаю лишь холодный и насмешливый взгляд.
Мне не остается ничего, кроме как покончить со всем этим разом, и я велю служанке принести пузырек с чудодейственным средством, которое рекомендуется употреблять для лучшего сна. Я знакома с этим веществом. Стоит немного переборщить с дозировкой, и сон продлится вечность. Я выпиваю разом весь флакон и ложусь на кушетку в надежде на легкую и быструю смерть вместо бесконечных мук в лечебнице, но служанка успевает вызвать врача. Сквозь туман я слышу, как муж спрашивает, сколько я еще протяну.
Эскулап вырывает меня из липких лап смерти, а потом уговаривает мужа отложить вопрос о лечебнице до лучших времен, так как мое состояние еще не слишком стабильно. Василий недоволен, но возражать не решается и покупает билет до Киева.
И вот, когда жизнь кажется мне совершенно невыносимой и безнадежной, я встречаю Стефана Боржевского. Этот некрасивый, но смелый офицер уже в день нашего знакомства убеждает меня в том, что готов на все ради любви.
– Мой отец однажды сказал мне, что мужчина должен быть готов убить и умереть ради любимой, так как женщина при замужестве вверяет ему свою жизнь, – шепчу я, когда мы прогуливаемся по опустевшему театральному фойе после третьего звонка.
– Я готов, – кивает он.
Его ответ не заслуживает от меня ничего, кроме снисходительной улыбки. Но в следующую секунду он достает пистолет, приставляет дуло к ладони и нажимает на курок. Раздается оглушительный выстрел, в воздухе пахнет порохом, его рука окрашивается кровью, и мой воздыхатель, взглянув на меня, лишается чувств от боли и шока.
Между нами вспыхивает страстный роман. Я не люблю его, но этот человек излечивает меня от чувства безысходности и черной меланхолии, в которую повергает женщину семейная жизнь с опостылевшим супругом. Поначалу я не замечаю какой-либо реакции со стороны Василия, но потом он начинает насмехаться над безденежьем и наивностью моего избранника. Потом он предлагает мне отправиться в Бад-Киссинген, небольшой курортный городок в Баварии, куда стало модно ездить тем летом. Я понимаю, что все это уловки, благодаря которым муж намерен отвлечь мое внимание от другого мужчины. Я соглашаюсь, но в тот же день отправляю Боржевскому письмо, в котором сообщаю, где проведу целый месяц. Конечно, шанс на то, что он очертя голову бросится за мной, не так уж велик, но я все равно надеюсь на чудо. Разве это так уж несбыточно, что скучающие на курорте мужчины надумают немного пострелять? Кто выйдет победителем в поединке с офицером? Уж точно не кутила, который держал в руках оружие всего пару раз в жизни.
Мне уже начинает казаться, что я больше никогда не увижу пылкого поклонника, когда вдруг замечаю его на набережной.
– А я думал, нам уже не суждено встретиться с вами. Была у меня такая надежда, – произносит Василий, когда мы сталкиваемся нос к носу.
– Доктора рекомендовали мне поехать именно сюда, тут великолепный климат, – парирует Стефан, кивая на свою руку, которая все еще висит на перевязи.
Василий подчеркнуто вежлив, и это выводит меня из себя. Я провожу с Боржевским все свободное время и замечаю, как это ранит мужа, который, однако, умудряется сохранять лицо даже в такой щекотливой ситуации.
Мы возвращаемся в Киев втроем, и Василий запутывается в паутине борделей и морфинистских салонов. Стефан знакомит меня со своим другом Владимиром Шталем и его женой. Мы начинаем повсюду появляться вчетвером, но вскоре скучная супруга Владимира теряет интерес к этим встречам, и я наслаждаюсь обществом двух влюбленных в меня мужчин. Вот бы еще Василий исчез из моей жизни…
– Я тебя прошу, давай начнем с чистого листа, – говорит муж однажды утром.
Но я помню все и знаю, что последует дальше. Мольбы сменятся угрозами, а потом он попросту отправит меня в лечебницу, лишит содержания и запретит видеться с детьми. Есть только один выход – дуэль. Но на это мой муж никогда не согласится по доброй воле. Его нужно вынудить, прилюдно оскорбить и отрезать возможные пути к отступлению. Стефан и Владимир обещают мне в этом помочь, но задуманное не удается.
– Я готов развестись, но только на своих условиях. Дети остаются со мной, а жена больше не получит от меня ни копейки. Если она согласна, то пусть сообщит – лично или через вас, – заявляет Василий Стефану.
– Вас не смущает, что весь город судачит о ваших ветвистых рогах? – с презрительной усмешкой спрашивает Боржевский, но муж лишь хохочет в ответ.
Василию плевать на то, что говорят за его спиной. Его всегда забавляло преувеличенное внимание, с которым к нему относились в свете. Женщина всегда рискует быть изгнанной из приличного общества, стоит ей ненароком стать объектом всеобщего внимания. Мужчина же может позволить себе все, что заблагорассудится, не особо переживая за свою репутацию.
Стефан и Владимир неотступно следуют за мной повсюду, и если поблизости оказывается Василий, то ему нет пощады. Насмешки, которыми его одаривают мои верные вассалы, даже мне кажутся излишне прямолинейными и грубыми. Впрочем, Василий награждает их не менее резкими эпитетами. Мужчины наслаждаются борьбой, но страдаю от этого я. Косые взгляды и слухи перерастают в пренебрежительное отношение, а вскоре меня уже отказываются обслуживать в главном ресторане Киева, точно так же, как в юности, когда я не имела средств заплатить за ужин.
– Хватит сражений. Предлагаю всем помириться, – говорю я наконец мужу. – Вечером поужинаем вместе со Стефаном и покажем всем, что вы добрые приятели, а все прочее – лишь досужие домыслы.
– Если он при мне хотя бы дотронется до тебя, я его убью. Мне все это надоело, – заявляет Василий, и я в точности передаю его слова Боржевскому.
Вечер проходит безупречно. Стефан и Василий соревнуются в галантности, а в конце Боржевский даже запрещает мужу заплатить за трапезу, которая обходится ему в месячное жалованье.
– Давайте завтра пообедаем втроем, и я отплачу вам за щедрость, – говорит Василий на прощанье, а Стефан берет мою руку и чуть дольше приличного целует ее. Весь остаток вечера Василий мрачен и зол на весь мир из-за перенесенного унижения.
– Обещаю, что ничего подобного больше не повторится, – уверяю я мужа на следующий день.
Во время обеда в воздухе поначалу витает напряжение, но после пары бокалов вина все вновь веселы и благодушны. Когда мы уже собираемся покинуть ресторан, Василий задерживается переговорить о чем-то с официантом. Мы со Стефаном выходим на улицу, и тут он страстно целует меня. Я не успеваю что-то предпринять, и в следующую секунду раздается выстрел. Стефан падает на землю, держась за шею, а Василий в ужасе опускается рядом на колени и в отчаянии хватается за голову.
Личная трагедия человека – повод для ликования толпы. Город буквально сходит с ума. Василий даже застрелить человека с двух шагов не сумел. Совсем обезумев, он сам приходит в полицию и дает показания. Стефан идет на поправку в больнице. Обо мне злословят в гостиных, и все газеты пишут о случившемся. Причем если закон целиком на моей стороне, то общество, как водится, проклинает красивых женщин. Одни их боятся, другие ненавидят. Все сочувствуют несчастному Василию, который тяжело ранил любовника жены из-за ее дешевого интриганства.
Это природный злой гений. Очевидно: только нравственная дряблость окружающих ее людей сослужила ей эту службу, возведя на пьедестал таинственной леди Макбет. Тарновскую я бы защищал с истинным наслаждением; подумайте только, какая гигантская психологическая задача: «Как дошла до жизни такой?»
Только Владимир Шталь остается верен мне, а когда его жена требует, чтобы он прекратил наше общение, выбирает меня, а не свою унылую супругу. Мы едем в Крым, чтобы спастись от сплетен и злословия, но вслед за нами устремляется Стефан. Его выписали из госпиталя, и он тут же бросается за мной. Уродливый и жалкий, он появляется у нас на пороге и требует объяснений, но от перенапряжения лишается чувств, и его увозят в больницу.
– Я не смогу предложить тебе слишком много, но я готов положить к твоим ногам свою жизнь. Как только ты разведешься, мы поженимся и уедем, – говорит мне Владимир в один из тихих вечеров, когда мы ждем вестей из больницы.
Стефан чувствует себя все хуже. Я не люблю этого убогого безумца и не хочу провести с ним остаток дней. Именно этого он будет добиваться, если только очнется от горячки. Если же он умрет, то Василий неминуемо отправится на каторгу, и передо мной будут открыты все двери. Лишь вдова имеет право любить тех, кого хочет, и тратить деньги, на что ей вздумается. Мне остается только ждать вестей в гнетущей тишине. Мое одиночество скрашивает Владимир Шталь, тихий и верный друг, к которому я не испытываю ничего, кроме благодарности.
– Такая женщина, как я, обходится слишком дорого. Какое будущее ты можешь мне предложить? Что случится со мной, если тебя вдруг не станет? Разве что ты застрахуешь свою жизнь, и мне в случае несчастья достанется пара тысяч на то, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Я благодарна тебе за верность, но не более, – говорю я Владимиру.
Наверное, кому-то это покажется жестокостью, но разве женщина не вправе просто не любить? Общество оставляет эту привилегию мужчинам, а мы обязаны лишь принимать любовь тех, кто снизошел до нас. Если же честно признаешься в нелюбви, то будешь обвинена в коварстве и жестокости.
Стефан Боржевский умирает спустя несколько дней. Когда мы с Владимиром приходим проведать больного, нам сообщают, что он в агонии. Ему остаются считаные часы. Изменить что-то вряд ли возможно. Началось воспаление мозга, теперь он уже не вполне человек и не понимает, что происходит вокруг. Нас провожают в палату, чтобы мы могли проститься с ним. Передо мной лишь зловонное тело, в котором уже ничто не напоминает моего пылкого воздыхателя.
– Скорей бы он уже упокоился с миром, такой ужасный запах, – говорю я Владимиру, и тот снисходительно улыбается.
Медсестра лишь презрительно поджимает губы и просит нас поскорее выйти. Стефан умирает той же ночью, а мы с Владимиром уезжаем. Бедный Шталь еще надеется на то, что у него есть шанс добиться моей благосклонности, а мне жаль тратить время на столь ничтожного и скучного человека. Я так и заявляю ему. Нас с младых ногтей учат быть честными, так неужели я не права?
Шталь пускает себе пулю в лоб на городской площади. Согласно оставленному им свидетельству, после его кончины мне причитается пятьдесят тысяч рублей. Эти деньги могут помочь в бракоразводном процессе, но окончательно закрывают для меня двери всех приличных домов. Остается только покинуть город, чтобы отправиться в Москву и не участвовать в позорном судебном заседании. Бедный Владимир Шталь! Он застрелился не во имя любви, но от невозможности вернуться к прежней жизни. Его богатая, но жалкая жена больше не хотела его видеть. Карьера чиновника оказалась загублена, а остаться со мной он не мог.
Я уезжаю в Москву вместе с сыном. Благодаря усилиям нанятого адвоката удается убедить Василия отдать мне мальчика. Дочь приходится оставить на попечении мужа, так как он считает, что мое влияние может оказаться тлетворным для нее. Общество полностью на стороне супруга, а мне приходится уступить, чтобы придумать новый план.
Следует признать, что ненависть к мужу занимает и увлекает меня сильнее, чем любовь к кому бы то ни было. Пожалуй, ненависть – самое яркое из доступных человеку чувств. Она сильнее любого наркотика. Именно она направляет меня к московскому адвокату Донату Прилукову и заставляет признаться в том, что я хочу развестись с постылым и порочным супругом.
– Мне стоит поздравить вас с этим или наоборот? – интересуется этот невзрачный человек, рассматривая меня насмешливо из-за очков с круглыми стеклами.
Его цинизм и едкий искрометный юмор сразу располагают к себе и настраивают на деловой лад. Что бы я ни говорила, сколько бы слез ни пролила в его кабинете, в ответ всегда следуют лишь трезвые и продуманные рекомендации.
– Убийство не советую. Даже яды сегодня легко распознают, – заявляет он после моего признания о планах отомстить супругу.
Донат счастливо женат и имеет процветающий бизнес, но тем не менее ежедневно выслушивает меня в своем кабинете. Он бесстрастно наблюдает за моим отчаянием, а потом идет к своей жене, которую, кажется, действительно любит. Увидев, с какой нежностью и заботой он глядит на супругу, я более всего на свете желаю, чтобы и на меня хоть кто-то смотрел с той же теплотой. Спустя неделю я отправляю ему письмо с признанием в любви.
– Я получил от вас письмо, но, наверное, оно адресовано не мне, – заявляет он, когда я в следующий раз являюсь в его контору.
– Ужин вдвоем – это все, о чем я прошу, – тихо отвечаю я, пытаясь не показать, как уязвлено мое самолюбие. Впервые кто-то посмел меня отвергнуть. Оказывается, это ужасно больно.
– Вы желаете развестись с супругом и отобрать все его средства, а ваш предыдущий поклонник покончил с собой, так как не мог вас обеспечить. Боюсь, что и мне это не под силу, – отвечает этот циник.
– Я угощу вас ужином. Как вы знаете, у меня есть деньги, – говорю я, и на это ему нечего возразить.
Первое время я всюду стараюсь платить не только за себя, но и за него. Это так злит Прилукова, что он начинает дарить мне украшения, которые ему явно не по карману. Конечно, это веселит, но мне невдомек, что расплачивается Донат деньгами клиентов, и в итоге вскоре у него возникают проблемы с законом, а потом и с женой.
– Мы можем просто уехать и начать все заново, – предлагаю я однажды. – Если ты заберешь всю кассу, то этого хватит, по крайней мере, на первое время.
– Но это будет означать конец моей карьеры, – ошеломленно шепчет он.
– У тебя есть выбор: оставь меня и возвращайся к супруге, клиентам и их проблемам, живи так же тихо и незаметно, – парирую я. И вот мы уже отправляемся в Алжир, а затем и в Европу.
Мы живем в лучших отелях, ужинаем в дорогих ресторанах и наслаждаемся яркой, экзотической жизнью, которая, как известно, стоит дорого. Адвокат Донат Прилуков, как и все другие мужчины в моей жизни, полностью вверяет мне свою судьбу, а я не привыкла считать копейки и задумываться о бытовых вопросах. Все решения должен принимать мужчина, а предназначение женщины – быть дорогим украшением. Так, по крайней мере, нам внушали в институте благородных девиц. Правда, нам напоминали, что скромность – одна из главных добродетелей. Вот только скромницы обычно нравятся ничтожествам, которым не под силу достойно обеспечить возлюбленную. Такие люди твердят о том, что женщины корыстны, но на деле они не способны даже заплатить за ужин.
Деньги Доната заканчиваются, а вместе с ними он теряет и присущее ему спокойствие. То и дело любовник устраивает скандалы из-за моих якобы неразумных трат, и мне остается только плакать от осознания того, что я оказалась в ловушке.
– Обладай ты хоть каплей благородства, оформил бы страховку и покончил с собой, раз не способен нас обеспечить, – в сердцах бросаю я после очередной ссоры и, хлопнув дверью, отправляюсь слоняться по улицам Венеции.
Здесь на набережной, неподалеку от лучшего венецианского отеля «Эксельсиор», я встречаю Павла и Эмилию Комаровских, пару, с которой была знакома еще в те годы, когда мы с Василием не проклинали друг друга при встрече. Эмилия была в меня влюблена, а ее мужу доставляло удовольствие наблюдать за нашим романом. Сейчас же она с безучастным видом смотрит на прохожих, сидя в инвалидном кресле. Павел, который выглядит подтянутым бравым воякой, завидев меня, радостно машет руками, а затем неловко заключает в объятия. Выясняется, что он добровольцем ушел на войну с японцами, а жена последовала за ним, став медсестрой. Спустя некоторое время Эмилия почувствовала недомогание, но не придала этому значения. День за днем ей становилось хуже, и вскоре она превратилась в тень той яркой девушки, с которой мы были когда-то знакомы. Павлу пришлось оставить службу и посвятить себя уходу за умирающей супругой, благо на то были средства.
– Проблема в том, что умирать она может еще долго. При этом Комаровский достаточно богат, чтобы содержать такую женщину, как я, – бросаю я в разговоре с Донатом и с вызовом смотрю на него.
Я жду, что Прилуков оскорбится и уйдет, поняв, что больше мне не нужен, но вместо этого он пристально глядит на меня и холодно заявляет:
– Раз она больна, то никто не заподозрит в ее смерти ничего особенного. Можно легко приблизить кончину с помощью пары инъекций. Мы ведь в Европе, здесь всегда это было в моде. Это… венецианская традиция, если хочешь.
Необычайно высокого роста, худощавая, элегантно одетая, с благородными чертами лица и сверкавшими жизнью, невероятно живыми глазами, всегда смеющаяся, кокетливая, находчивая и разговорчивая даже в тяжелые минуты. Она раба своей страсти к роскоши, удовольствиям, а следовательно, и деньгам.
Эмилия, дни которой сочтены, рада встретить любовь своей юности. Она с улыбкой приветствует меня, когда я прихожу к ним в гостиницу, и с готовностью протягивает руку для укола – я делаю его таким же позолоченным шприцем, каким мы пользовались в те безумные годы на заре наших отношений. От уколов она чувствует себя хуже, но это принимают за естественное течение болезни, поэтому никто не удивлен ее кончине.
– Это ужасно! Она была такой красавицей! Только молю тебя, не давай тревожить тело, пусть его просто подготовят к похоронам! – говорю я Павлу, узнав о смерти дорогой подруги.
Это совет Доната, который всерьез увлечен изучением ядов и за последние несколько недель превратился в моего тайного поверенного. Я не знаю человека умнее, смелее и решительнее, чем он. Во мне растет если не любовь, то благодарность к нему. Мы с каким-то спортивным азартом разрабатываем планы по завоеванию сердца и кошелька Павла. Теперь Донат целиком и полностью руководит процессом, а я становлюсь лишь пешкой в его игре. Прилуков помогает мне влюбить в себя Комаровского, изучает его вкусы и привычки, подсказывает, как предугадывать те желания, которых тот никогда не озвучит. Через неделю после смерти жены Павел делает мне предложение, но я не могу его принять, ведь я все еще замужем, а для того, чтобы развестись, нужно вновь встретиться с Василием. Я смертельно боюсь этого, но Донат убеждает меня в том, что иного пути нет, и вскоре мы с Комаровским выезжаем в Киев.
– Я дам тебе развод только в том случае, если ты отдашь мне опеку над детьми и больше никогда не появишься в их жизни. Посмотри на себя: ты мотаешься из страны в страну, не задерживаясь нигде дольше, чем на пару месяцев. Сын тебе только мешает, – говорит мне Василий, и впервые вместо злости я слышу в его словах здравомыслие.
Я соглашаюсь, хотя и виню себя за это до сих пор. Но тогда это решение мне кажется верным. Комаровский не рад тому, что у меня есть сын, хотя и не показывает этого, а я надеюсь, что вернусь за детьми через год или два и увезу их в Европу.
Павел везет меня в свое родное имение в Орле. Это огромное поместье, где проходят лучшие приемы в округе. Я и не подозревала, что в этом городке может существовать какое-то подобие светской жизни. Здесь, в тихом провинциальном раю, есть только два человека, которых с уверенностью можно назвать хозяевами жизни: Павел Комаровский и его друг Николай Наумов, который тут же без памяти влюбляется в меня. Павел занимается делами, а мне доставляет удовольствие то, с каким подобострастием на меня смотрит его друг детства. Осмелившись же на более решительный шаг и получив мое благоволение, мужчина полностью вверяет мне свою жизнь и обещает рабски повиноваться во всем. Я покидаю поместье, взяв с Наумова обещание о том, что он не сдвинется с места без моего указания. Он остается с мыслью, что это произойдет очень скоро. А я покидаю город, зная, что этому не бывать. Хоть общество и не дозволяет женщине постельные утехи без любви и надежды на замужество, большинство из нас знакомы с этим видом отношений. Обычно мужчины относятся к таким интрижкам с легкостью и безразличием, ну а моя холодность распаляет их страсть.
Вскоре мы снова возвращаемся в Венецию. Павлу приходится уехать на какое-то время, чтобы уладить пару деловых вопросов, а я остаюсь в городе каналов и дворцов вместе с Донатом и своей верной помощницей Эльзой. Они живут в разных номерах одного отеля. Прилуков увлечен составлением планов по устранению Комаровского. Но все это не кажется чем-то ужасным или отвратительным. Это всего лишь игра. Нужно заманить мышку в ловушку, вот и все. В нашем случае необходимо заставить Павла написать завещание в мою пользу и оформить страховку, которую в случае смерти мне должны будут выплатить. Это распространенная практика, в особенности если по каким-то причинам нельзя заключить официальный брак, а мужчина обеспокоен тем, в каком положении окажется возлюбленная после его смерти. Эти вопросы, конечно, курирует Донат, ведь он лучше, чем кто-либо, разбирается в юридических документах. Он намерен подкараулить Павла в одном из темных переулков Венеции и попросту убить. Никто не будет проводить тщательное расследование смерти иностранца. На это весь расчет. Однако если выяснится, что после кончины Комаровского я получу огромное состояние, то любой следователь обоснованно заподозрит меня в причастности к убийству, а затем очень скоро выйдет на Доната, которому в России грозит тюрьма. В Венеции Прилуков живет по поддельному паспорту. Есть еще одна проблема: можно застраховать жизнь от серьезной болезни и даже суицида, но не от убийства, то есть у страховщиков будет вполне законное основание для того, чтобы не платить.
– Мне кажется разумным включить в страховку пункт о насильственной смерти, – говорю я агенту на встрече, где присутствует и Комаровский. – В Венеции столько случаев, когда людей убивают ради часов или бумажника. Эти узкие улицы как будто созданы для подобных преступлений.
– Я могу обсудить с начальством этот пункт в договоре, но мне он кажется странным и не вполне разумным. Даже подозрительным, если хотите. Смейтесь сколько угодно, но, по моему опыту, клиенты обычно просят включить те положения, которыми собираются воспользоваться.
– Что вы себе позволяете?! – Я почти перехожу на крик, а страховщик вдруг переводит все в несмешную шутку о коварстве любящих женщин.
Комаровский почти не слушает агента. Он чувствует себя неуютно, сидя на слишком низкой и мягкой кушетке, в окружении цветов, косметики и прочей ерунды, которая обычно заполоняет любое жилище при появлении в нем женщины. Это не мой дом, здесь я не чувствую себя свободно. Напротив, каждую секунду мне приходится быть настороже, каждое мгновение, проведенное здесь, – это каторга. Павел не чувствует моего напряжения, не вспоминает о жене, которая посвятила ему всю себя. Он полностью во власти тех чар, которые мягко окутывают человека в первые дни влюбленности, а потом начинают постепенно убивать.
– Всем сердцем жду, когда мы наконец покончим со всеми этими юридическими тонкостями, душа моя. Тогда начнется другая жизнь. У тебя больше не будет тайн от меня, ты станешь моей по праву, – мечтательно говорит мой потенциальный супруг, когда страховщик наконец покидает апартаменты.
Мне приходится на некоторое время закрыть глаза, сосчитать до десяти и вспомнить о том, что в паре кварталов отсюда находится гостиница, где живут Донат и Эльза. Их дальнейшие действия полностью зависят от того, что я сейчас скажу и сделаю. Каждый вечер мы обсуждаем наши отчаянные и отнюдь не законные планы. Мне неприятны все эти разговоры. Полагаю, и Эльзе тоже. Но Донат, кажется, совсем обезумел. Как будто, сидя в своей московской юридической конторе, он только и ждал, когда ему встретится человек, который оценит его таланты по достоинству и назовет гением.
Не нужно считать меня ведьмой или гипнотизером, скажите кому-либо о том, что он гениален, и этот человек будет полностью в вашей власти. Сила этой ворожбы зависит от того, сколько раз ему говорили такие слова. Если вы будете первой, то в вашем распоряжении окажется раб, готовый на все ради мимолетной улыбки. Если же он привык к лести и комплиментам, то морок быстро рассеется. Так случилось с Василием, который видел во мне вовсе не ту женщину, какой я представала перед другими. Удивительно, но его судьба волнует меня по сей день. Я искренне любила этого человека и так же страстно, по-юношески возненавидела.
Лишь оказавшись в своем скромном номере, я могу успокоиться и поразмышлять. Иногда, впрочем, я вместе с Донатом и Эльзой езжу в Вену вопреки желанию Павла, который пока еще не стал моим полноправным хозяином. Для меня этот город – тихая гавань, куда я возвращаюсь всякий раз, когда жизнь загоняет в тупик.
Малютка, как я тебя люблю!
Из письма Комаровского Марии Тарновской
– Мне надоело ждать, когда все разрешится, – заявляет Донат, едва мы оказываемся наедине.
Поделиться книгой: