Помоги проекту - поделись книгой:
– Милый мой, родной мой. Где же ты столько скитался? Почему не вспоминал о нас? – плакала мама, не выпуская меня из объятий. Я же смиренно слушал ее.
Странный упрек от человека, который когда-то сам меня отпустил, даже не попытавшись понять. Будучи той, которая меня родила, моя мама должна была отбивать у всех мою заветную свободу. Но каждый раз я натыкался на ее холодное безразличие и чувство вины в глазах.
Повзрослев, я простил ее трусость, которая оказалась сильнее материнского долга. После побега я редко, но переписывался с ней. Первое письмо отправил, когда еще жил в Пиях, ответила она спустя почти три месяца.
Я рассказал матери о каждой важной детали моей свободной жизни. Она обрадовалась, когда узнала о своей внучке, хотя я ожидал другой реакции. Все гости знавшие и не знавшие меня держались холодно со мной. Со мной, с единственным сыном покойного.
Такое отношение от общества я получил взамен на свою свободу. Мне бы игнорировать его, но что-то внутри кололо от досады. Вечером того же дня из Франции прилетел мой сын. К тому времени дома остались только мы: я, мама и ее сноха. Кирилл сначала не узнал меня, обняв своих любимых женщин, но после, не сказав мне ни слова, сообщил матери, что останется у своих друзей, пока я не уеду из этого дома. Я здесь был чужой.
Жестокая реальность. И дело не только в моем побеге. Они всегда были такими, отчасти я сбежал и от этого тоже. Конфликт недопонимания зрел с каждым годом моей совместной жизни с этими людьми.
Похоронив отца, попрощавшись там же на кладбище со всеми я уехал обратно в свою обитель, где мне точно были рады. Чувствовал ли я вину перед отцом? Вряд ли. Но не переставал думать о нем всю обратную дорогу. Уснув за этими мыслями в поезде, я увидел во сне Маленького императора. Такого же мудрого, как и раньше, с таким же детским лицом.
– У тебя есть отец? Ты его любишь? – спросил я его.
– Да, был. Его убили, когда мне было пять лет. Тогда меня и начали готовить на место императора
– А кто его убил?
– Это был заговор, хотели устроить переворот, но его быстро подавили.
– Ты помнишь что-нибудь о своем отце?
– Конечно помню, хоть я и был мал, отец любил проводить время со мной и подарил мне драгоценные воспоминания. Хоть он и был императором, времени на меня всегда хватало. Советники не поощряли его излишнюю привязанность к ребенку. Уговаривали держаться строго со мной на публичных мероприятиях, но он игнорировал их советы. Сидя на этом троне, мы читали вместе мои любимые сказки. Он был добрым и любящим отцом
Мне осталось только гадать: то ли ему повезло с отцом, то ли его отцу повезло с сыном.
– Полная противоположность моего.
– Думаю, и твой отец любил тебя, по-своему, но любил.
Спустя пару дней я доехал до дома, и успокаивающий уют нахлынул на меня. Приехав, я рассказал Мите как меня приняли.
– Странно, что ты ожидал другой реакции от них. Они тоже чувствуют, тоже живут в своем мире. Может тебе просто одиноко, найди себе хорошую женщину.
Женщины у меня были, серьезных отношений с ними не было и не хотелось. В поликлинике со мной работала медсестра, которая, судя по слухам, неравнодушна ко мне
Она была из той категории женщин, которые стремились в ущерб себе стать идеальной. Сама мягкая, покладистая, трудолюбивая. Идеальная женщина для идеального мужчины. В первое время нашего знакомства она показалась скучной и жалкой. В ней не было ничего выдающегося, но и не было того, что отталкивало. Видимо желание избавиться от временного одиночества сделало ее привлекательной для меня.
Выйдя на работу, я стал уделять внимание этой медсестре, что не могло остаться незамеченным персоналом. Долго не оттягивая, я пригласил её на ужин. Приглашение стало для нее неожиданностью, не то чтобы я ее игнорировал, просто держался с ней, как с коллегой. Ни больше, ни меньше.
После недолгого общения понял, что нравлюсь ей. Мне бы взять и воспользоваться ее чувствами, но хотелось человека рядом. Спустя три недели с начала отношений мы решили жить вместе, она переехала ко мне, и дом наполнился уютом. Было тяжело это признать, но так все и было.
Я сам любил порядок и чистоту в доме и никогда его не запускал, но с приходом женщины атмосфера стала совсем иной. Бывшая супруга тоже была женщиной, хозяйственной, но делала она все потому что надо, а не потому что сама хотела. И все вокруг, включая сына, казалось мне таким чужим и холодным. Созданным по определенной программе.
Ольге было 30 лет, невысокого роста, с рыжими волосами. Она рано вышла замуж и, прожив с мужем 10 лет, решила развестись. О прошлом Ольги мне рассказывала болтливая старшая сестра нашей больницы. По ее словам, муж Ольги часто ей изменял, она же терпела, потому что любила, детей в браке не было. А когда она узнала, что у мужа семья на стороне, где подрастает пятилетний сын, решила отпустить его. Благородная, прекрасная, но несчастная женщина.
Вот только мне от такого благородства было не по себе. Я со всякими встречался, но такой жалкой женщины еще не встречал, неудивительно, что муж ей изменял. Романтичная и инфантильная особа, мужчины с такими долго не остаются, если сами не такие же.
Меня Ольга, видимо, посчитала идеалом, которого ждала всю жизнь. Судьба таких женщин – сплошная трагедия из-за неоправданных мужчиной ожиданий. Ольга слишком многого ожидала от меня, от своего идеала. Еще бы, высокий, статный, с хорошим образованием, из хорошей столичной семьи, в вечных бегах в поиске мнимой свободы, которая словно радуга, отдалялась все дальше и дальше от него. И как такой особе не влюбиться в меня? Но полтора года совместной жизни со мной открыли ей глаза на реальность. Высокие отношения сменились пониманием всей ущербности ее представления обо мне.
Я рассказал ей про мое прошлое, про отношение к родным, что уже говорило обо мне, как не о самом лучшем человеке. Она же, как всякая наивная женщина, полагала стать для меня кем-то особенным, тем, кто изменит мое отношение к собственным интересам и принципам.
К моменту, когда она начала высказывать свое недовольство моей излишней вольностью и нежеланием быть привязанным к ней, она мне наскучила, даже тот уют, который мне нравился, начал душить. Игнорируя ее присутствие, начал вести прежнюю жизнь. Изменил ей парочку раз, она не стала терпеть такое отношение к себе второй раз и решила уйти от меня, чему я был только рад.
Жизнь со мной ее отрезвила, однозначно. Надеюсь, ее третья попытка будет удачной и обдуманной. Уходя от меня, заявила как она ошиблась в своем выборе и что она, в конце-то концов, за все свои страдания достойна лучшего и что лучшее у нее впереди. Еще одна ошибка в сознании таких женщин – думать, что за страдания воздастся.
На работе мы пересекались, но она усердно делала вид, что не замечает меня, мне же было все равно. Пару месяцев после расставания я жил со смешанными чувствами: не хотел менять свой уклад жизни, сожалел, что вообще впустил Ольгу в свою жизнь, но с другой стороны хотел найти интересную женщину, которая дарила бы мне такой же уют и комфорт.
Было стыдно признаться себе самому в этом, считал, что в очередной раз стремлюсь предать себя, но все-таки понял, что человеку свойственно менять свое представление о быте.
После таких умозаключений начал присматривать себе женщину для серьезных отношений и нашел такую. Мы с Митей часто зависали в местном небольшом баре, где крепких напитков всегда было больше, чем людей. Пить в нашем городке считалось делом зазорным, в противовес стереотипу о том, что провинциалы пьют жестко и много. Мы с Митей посещали этот бар несколько раз в месяц, не сказать, что он пустовал, но людей интересных там было достаточно.
В этой глуши, в этом баре, я встретил женщину, ставшей моей одержимостью. Высокая, статная, ее животный магнетизм увлек меня с первой минуты нашего знакомства. В ней было прекрасно все – от внешности до остроты ума. Редкий тип женщин. Такой не была моя бывшая жена ханжа, такой огонь во мне не разжигала покойная Рита и уж тем более глупо ее сравнивать с Ольгой. Мария была женщиной иного уровня.
Точки соприкосновения с ней я нашел сразу же. Ее пьяная откровенность позволила мне узнать о ней много интересного и важного. Ей было 29 лет, недавно ушла от мужа с трехлетним сыном. Было одно удовольствие слушать ее, смотря на красные губы и белоснежные, острые зубы. Они обещали впиться в тебя и вместо боли принести одно наслаждение.
– Не скучно одной в таком месте отдыхать?
– Неа, привыкла.
– А почему от мужа ушла, если не секрет?
– Не секрет. Ревновал меня, от этого пил и скандалы устраивал. Когда поняла, что больше не люблю его, забрала ребенка и помахала ручкой
В отличие от женщин, которые были в моей жизни включая мою мать, Мария не цеплялась за мужчину. Себя она любила и ценила куда больше, чем отношения с мужчиной. Это не могло не привлечь.
Она продолжала говорить, а я смотрел на ее острые зубы и думал, скольким же мужчинам эта стерва крови попортила? И, забыв обо всем, я тоже захотел стать жертвой.
Без угрызения совести принял свою влюбленность. В ней сошлось все, что я неосознанно искал во всех своих партнершах.
Наши отношения развивались стремительно. Она познакомила меня с сыном, а после с отцом. Мария была единственным ребенком своего отца, главного в городе по рыбнадзору. Уважаемый человек. Я и раньше встречался с ним, но и представить не мог, что его дочь станет моей одержимостью.
Геннадий принял меня, на удивление, как родного. Я же ожидал, что после развода дочери он будет с недоверием относиться к ее последующим ухажерам. Мы поженились очень скоро, мальчуган начал звать меня отцом. Жил я на два дома. В своем, куда не захотела переезжать Мария с сыном, и в их семейном коттедже.
Мне нравилось проводить одинаково хорошо проводить время как с отцом Марии, так и с ее сыном. Мы часто вместе выезжали на охоту или рыбалку, где я учил малого мужским хитростям. Ребенок и сам очень сильно привязался ко мне, любил больше, чем своего дедушку. Не сумел стать отцом для своих детей, но стал таким для чужого ребенка. Иронию этой ситуации я понял позже.
Три года совместной жизни с Марией и ее семьей открыли мне себя нового – любящего, ценящего отношения и совершенно не нуждающегося во внутренней свободе. Я ослеп надолго и по собственному желанию. На меня нашло чувство, от которого я долгие годы убегал, оставляя неугодных людей, как обузу.
Моя жизнь за эти годы влилась в общепринятую систему и действовала по ее законам. Работа в больнице с помощью тестя пошла в гору: стал заместителем главного врача. Медперсонал эти кадровые перестановки не обрадовали. В этой больнице меня невзлюбили с самого первого дня. Считали меня столичным выскочкой, который мнит себя лучшим врачом, чем другие.
Утро каждого дня было таким же, как и у дня предыдущего. Я ездил на работу, по дороге отвозил ребенка в детский сад, возвращаясь с работы, забирал его обратно. А дома к тому моменту нас ждал вкусный обед или ужин, ну и глава семейства – Геннадий.
Забытая жажда свободы ко мне вернулось после встречи с одной пациенткой в больнице. Старая женщина, ей было 87 лет, у нее были проблемы с ногами, они уже отказывались ходить. Для нее выходки собственного тела стали предательством. Старая, худая и сухая. Глядя на нее понимаешь, что человек прожил тяжелую жизнь.
История старушки была ужасной: пережила голод войны, похоронила почти всех своих детей, а тем, кто выжил она была не нужна. Она плакала от жалости к себе, тому, что впустую прожила свою жизнь.
– Время тяжелое было, там не жить, а выживать надо было, понимаешь? Какие только ужасы ни видела, что только ни пережила, думала все снесу. Но за что, сказывается, мне такие мучения?
Она не понимала, где упустила своих детей, что было не так в ее воспитании, что дети стали такими жестокими к ней.
Я мог ей рассказать, что каждый живет по своему выбору, но стоит ли говорить это человеку, который уже одной ногой в могиле? Подумал, что ей куда легче умереть, обвиняя во всем людей и бога, чем понять, что она когда-то упустила момент. Ее сожаления ситуацию не изменят. Но как будто услышав мои мысли, старушка неожиданно выдала:
– Каждый находит свою нишу, а я свою нишу не нашла.
– А вы ее разве искали, вам же выживать надо было?
– Надо было, но я могла не рожать стольких детей, одни погибли, другие бросили. Думала, они оправдают мое существование. Но они разочаровали меня в жизни еще больше. Даже мать из меня ужасная.
Я не знал, что ей ответить, и промолчал. Но внутри меня в этот момент запустился тот механизм, который отвечал за бесконечную жажду свободы и страх сожалений.
Какой был вообще смысл от этого побега, если я сбежал от жизни и работы, которые мне навязал отец, и попал в капкан жизни, который для меня подготовил тесть?
Я был счастлив с ними, но меня не оставляло чувство, что я в очередной раз предал себя. Первым мои колебания и сомнения после пяти лет совместной жизни с Марией почувствовал тесть. Он посчитал, что я завел интрижку на стороне. Тесть был из той редкой категории, которых смело можно назвать настоящими мужчинами.
К моменту, когда я встретил Марию тесть был вдовцом и при каждом удобном случае говорил о том, какой идеальной женщиной была его жена. Рассказывал, как сильно ее любил и как она любила его. История их любви была противоположностью той, что я привык наблюдать в отношении своих родителей.
Они никогда не делились друг с другом своими чувствами, жили по привычке. Тесть же рассказывал, что встретил свою супругу еще в студенчестве, когда она, опоздав на свой автобус, ждала следующий. Время было темное, она на остановке одна. Заметив робкую, но красивую девушку, группа ребят решила поиздеваться над ней. Но герой-тесть решил разогнать хулиганов. Не верить, что он разогнал этих ребят я не мог. Тесть был мужчиной высоким и здоровым, а в молодости и вовсе покрепче, наверное.
Он проводил ее до дома, они разговорились – в целом стандартная для тех времен история знакомства. А дальше… Он служил, она ждала. Военный контракт и, как настоящая жена офицера, она следовала за ним. Только здоровьем была слаба. Спустя четыре года после рождения дочери от продолжительной болезни она скончалась. Тесть сильно горевал после ее кончины, пил не просыхая, пока маленькая дочь была на попечении тещи. Когда девочке исполнилось десять лет, бабушка умерла. Тут-то тестю пришлось взять себя в руки, восстановиться на военной службе, и он по контракту вместе с дочерью переехал на этот остров.
– Ты полюбил другую женщину? Или увлекся кем-то? – спросил меня тесть на веранде своего коттеджа, где мы с ним часто сидели за кружкой пива.
– Ни то, ни другое. Просто устал за последнее время
– Маришка говорит, что хочет еще одного ребенка, но ты против. Почему?
– Я плохой отец. Оба моих ребенка это подтвердят.
– С нашим ты хорошо справляешься, да и он от тебя без ума
– Меня тоже это удивляет. Но детей больше не хочу
– Если у тебя появилась женщина на стороне для развлечений, я не против. Дело мужское, житейское. Это даже укрепит ваши с Маришкой отношения
– Нет никого, я люблю вашу дочь
– Я тоже любил свою супругу, но иногда чувствовал необходимость развеяться. Развлекайся, но не увлекайся
Его смех раньше казался по-отечески добрым и заботливым, теперь же он был пропитан лицемерием. В последнее время я часто начал замечать, что меня многое раздражает в поведении тестя и жены. Или они изменились, или я постепенно возвращался к себе.
Весь вечер мы пили и говорили о рыбалке, о сыне и всей прочей мужской одержимости, кроме женщин. А ночью ко мне пришел мой долгожданный гость – Маленький император.
– Поменяется что-нибудь, если я покину и эту семью?
– Ты не задавался этим вопросом, когда уходил из прошлой семьи
– К прошлым людям я не был так привязан. Этих людей я выбрал сам. Как бы ты поступил?
– Во мне слишком сильно сидит чувство долга, я не оставил бы ни свою жену, ни детей. Никогда, – сказал он, смотря в мои глаза то ли с осуждением, то ли с жалостью.
– Как быть, если этот долг душит тебя?
– Долг меня не может душить. Я родился и живу ради того, чтобы исполнить его. Я правитель, с самого рождения не принадлежавший себе, – гордо заявил он мне.
– И тебе это нравится? Не хотел другой жизни? – спросил я.
– Ты не понял меня. Я – император тот, кто послан Богом, чтобы управлять землями и людьми. О каком сожалении ты говоришь? Это позор и стыд для императора.
– Значит, императоры ни о чем в жизни не сожалеют.
Расставание с семьей стало разочарованием. Я долгое время жил в самообмане, полагая, что эти люди поймут меня. В мой адрес полетели проклятья, меня назвали неблагодарным отрепьем и закидали угрозами, что я пожалею о своем выборе. После такого развода я понял, что сожалеть, точно не буду.
Живя на Кунашире больше десяти лет, я игнорировал, что мы с Маленьким императором соседи. Его родина была в 20 километрах от меня. Нужно было только переплыть пролив Измены и вот я уже на Хоккайдо.
В свои 56 я загорелся идеей посетить Японию и напросился в гости к одному японскому рыбаку, часто бывавшему на нашем острове.
Митя со мной ехать отказался. Приплыв на остров, я увидел, что Япония не та сказка, которую я представлял. Никакого величия и торжественности, обычные люди с ежедневными проблемами. Муравейник, где было все по расписанию. Ко мне, как и к любому туристу, было особое отношение, которое они пытались проявить, скрывая свою неловкость.
Заселился я в многоэтажном доме, построенном, судя по всему, еще в 50-е годы. Снял комнату у старшей сестры рыбака, вместе с которым приплыл.
Ее звали Шиори. Мать одиночка воспитывала сына десяти лет и дочь лет пяти. Оба ребенка воспитанные, улыбчивые и почтительные. Их квартире не помешал бы ремонт, но атмосфера счастья в их семье говорила, что это не самое главное.
Шиори была такая легкая и умиротворенная, казалось, что она долго шла к этому состоянию. Она сбежала вместе с детьми от своего мужа-тирана.
Место, в котором я решил погостить неделю, – провинциальный прибрежный город Японии, инфраструктура получше, чем на моем острове, но в целом атмосфера ничем не отличалась. Люди жили в неспешном темпе, знали и делали свою работу.
Почти все население города рыбачило, но делали они это все, в отличие он наших людей, не озлобленно, а с принятием своего места и с уважением к своему ремеслу.
В первые дни моего пребывания в доме Шиори я стал невольным свидетелем тесной связи дочери и матери, эту связь можно было почувствовать и умилиться ей, она витала в воздухе.
Мать нежно намывала тонкие и мягкие волосы дочурки, ребенок не капризничал, а играл в это время в свои игры. Японский я знал плохо, но по интонации было понятно, что мать говорила дочери слова искренней любви и заботы.
В милой улыбке ребенка читалась благодарность за исполнение материнского долга.
В это время в квартиру забежал сын хозяйки с восхищенными криками. Я не понимал о чем речь и прошел вместе с ним. Завернув девочку в широкое махровое полотенце, Шиори торопливо пошла вслед за нами.
Мы вышли в подъезд на общий балкон, где уже стояли несколько соседей. На их лицах играл удивительный алый цвет.
Закат был потрясающим. Глядя на это уходящее Солнце и цвет, который после себя оно оставляло, я понял почему флаг Японии – это красный круг на белом фоне. Больше на нем ничего и не нужно было! Такие закаты возможны только здесь. Даже в горах Дагестана я не видел ничего подобного.
Несколько минут заката собрали вместе всех жильцов многоэтажки и людей, которые были на улице. Возможно, кто-то из них спешил, кому-то было плохо на душе, а кто-то и без того был счастлив.
Глядя на происходящее, меня не покидало ощущение, что я где-то уже видел такое. И вспомнил, что позади Маленького императора очень часто был такой же прекрасный рассвет. В моих снах не было какого – либо пространства – рассвет, трон и император.
Еще несколько минут, и алые тела вернули привычный цвет и пошли дальше по своим делам. А я остался стоять на месте.
Живи наши люди здесь, они бы так же отвлеклись от всего ради этой картины? Вряд ли, игнорировали бы, утопая в своих мыслях и проблемах, которым никогда не будет конца.
Поделиться книгой: