IVВ гору поднимается душа без изъяна,перед нею Пётр в чинах эцилоппа.«Я жена взрывателя, – говорит мембрана, —в бежецком котле за пучком укропаварятся мои промокшие берцы,жёлтая мабута, покрытая солью,будь так добр, апостол, подай мне смерти,я свои грехи искупила кровью,что же ты глядишь на меня, улыбаясь,где моя желанная смерть вторая?»Пётр, гремя ключами от гравицапы,рукавом космического хитонаотирает лицо от кровавого крапачуть живой души, из ларингофонасквозь помехи доносится голос Бога:«Всё в порядке, Камень, не медли, трогай».VСолдат удачи и ко начинает сезон продажвнутренних органов: печень, кишки, купажиз костей и нервов – хотите невров?Мальчика на запчасти? – Всё равно он теперь ничей.Мистер Шмайден торгует мышцами палачей,вагинами малолеток… Надоело жить по старинке? —купи себе новые лёгкие и учись играть на волынке.Покупайте оптом, дешевле, почти что даром —мы теперь всегда с ликвидным товаром!..Они сыграют ему «Янки Дудль» напоследок,они приспустят флаг над лужайкой жёлтого дома,звук на миг зависнет над стайкой рабов и деток,над могилой папочки-дуролома,важный пастор скажет – не время пустых речей,разбирайте беднягу Шмайдена – он ничей…Яблоки в саду на земле, полумрак, холод,нас несёт в неизвестность, нас окружает бедность,и неважно, какой это год и какой город,ибо ты излучаешь свет и моя нежностьспрятана глубоко в тебе,спрятана глубоко в тебе,как янтарь в кембрийской сосне,как бабочка в тишине,как солдат, летящий во тьмев пылающем геликоптере.VIВертолёты – души убитых танков,чьи глаза забиты кровью и глиной, —словно чуя свой же мертвецкий запах,долго кружат над сонной лощиной,ничего не видя на экранах прицелов,что случилось, толком не понимая,огненное небо на новое тело,как бушлат прожаренный, примеряя,а потом уходят в сторону света,и мне улыбаются их пилоты.Жаль, я не узнаю, зачем всё это,кем потом становятся вертолёты.VIIВ поле дует суховей.Выйдешь с древния иконыБогородице своейбить о дождике поклоны.Вот такие наши дни,вот такое наше лето,снова человек войныобернулся вспышкой света,снова человек труда,чтоб мы жили, как в европах,не вернётся никогдаиз оплывшего окопа,из размытого весной,точно горькими слезами,ну давай, пойдём со мнойв гости к украинской маме,ничего не скажем ей,ткнувшись в старые колени, —матери своих детейищут по долине тени,только те в ответ молчат,кто на русском, кто на мове,изувеченные, спятв чёрных лужах общей крови.VIIIЗлонамеренных мёртвых прошу подавать свой голосна листочках без подписи,тех, кто погиб в Афганеили Чечне, – на бурых, залитых кровью,малолеток, сгоревших на киче,прошу прилагать уголь,старый полкан Хоттабыч,спаливший детей бензином, и ты,свинорылый кум Маргарин,в твоих глазах, голубых, как медбатская грелка,однажды мелькнула жалость, ну вот,приложи один глаз вместо вотивной таблички,он пойдёт за двоих, ты всегда был пьян, а ещё —кто там стоит в отдалении, тихо воя?Девочка кладёт голову на плечотощей старухе, зачем они снова плачут?Нет, это всё ни к чему, мирняк расстрелянный – мимо,им нельзя давать голос, их слишком много,они должны быть в раю… Итак, у меня вопрос:остаёмся мы здесь, товарищи, илиищем себе новые воплощеньяи приносим в мир ещё более благочестья?Ад готов нас принять, но у меня в рукепара носков шерстяных, их связала мне бабка,слепая, как крот, наощупь, теперь это что-то,вроде монгольской пайзцы, пропуск на путь обратный,в мир, где цветёт черёмуха и на болотевереск дрожит и так тихо, что слышно,как ворон, крылом рассекающий воздух,летит, летит, летит… но о чём это я, голосуйтеили за новую жизнь, или за ту, что привычна,с жаром, котлами и прочими ништяками.IXВата переходит в дым,в дым над белой хатой,улыбаются живымдети и солдаты.Как инверсионный след,как в груди осколок,вата переходит в свет,переходит в холод.Улетает налегке,дарит нам прощенье,лишь у девочки в рукекрасное печенье.«Тебе дадут посмертно орден…»
Тебе дадут посмертно орден.Господь решит, что ты пригодендля освящения даров.Ты станешь молод и здоров.Получишь новую работу.Получишь ангелов до взвода.В буквальном смысле – небожитель,ты вспомнишь каждого из них,и вы над степью полетитеприкрыть оставшихся в живых.Вот так, непостижимо просто,ты стал космического роста,стал к вечному причислен домуи равен русским небесам.А кто ты там по позывному,допустим, Гиви или Корса,или зовёшься по-другому,Господь, конечно, знает сам.«Это свет на холме, это дом мой в огне…»
Это свет на холме, это дом мой в огне,это время прицелилось в голову мне,грязный палец кладёт на крючок спусковой,ну давай уже, плёвое дело,только пуля уходит опять по кривойи вонзается в детское тело.Снова женщины будут осколки считатьна красивых своих огородах.Снова в мазанке чья-то закинется мать,и за гробом немало народупо сухому степному погосту пройдётположить меня в чёрную яму.Это время мне в сердце без промаха бьёт,это я там напудренный, мама,мальчик, девочка, женщина или старик,или ты – не имеет значенья.Бьёт над степью донецкой кровавый родники живых призывает к отмщенью.16 октября 2018 года«С утра снаряд прошивает дом…»
С утра снаряд прошивает дом,убивает отца и мать,теперь я один проживаю в нём,спрятавшись под кровать.У кошки кровью сочится глаз,сгорела шерсть на лице,но снова наводчик, не торопясь,подкручивает прицел,и снова флажок поднимает палач,и новый летит снаряд,не бойся, котя, не плачь, не плачь,им за нас отомстят.«Напиши мне потом, как живому, письмо…»
Напиши мне потом, как живому, письмо,но про счастье пиши, не про горе.Напиши мне о том, что ты видишь в окнобесконечное синее море,что по морю по синему лодка плывёт,серебристым уловом богата,что над ним распростёрся космический флот —снежно-белая русская вата.Я ломал это время руками, как сталь,целовал его в чёрные губы,напиши про любовь, не пиши про печаль,напиши, что я взял Мариуполь.Напиши: «Я тебя никому не отдам,милый мой, мы увидимся вскоре».Я не умер, я сплю, и к моим сапогамподступает Азовское море.31 марта 2022 года«Опять гремит за терриконами…»
Опять гремит за терриконами,опять по городу прилёт.Любовь с глазами воспалённымипо нашей улице идёт.Садится у окна на лавочкепод самый яблоневый цвет:«Здесь жил хороший мальчик Ванечка.Красивый мальчик, спору нет.А бабушку его вы знаете?Такая, круглый год в пальто.Да, у неё проблемы с памятью.Конфеты любит? Нет, не то.Она их покупает с пенсиии носит Ване на кровать,там шторы новые повесили.Ну как? Не можете не знать.В той комнате, в той светлой комнате,там, где теперь его портрет,жил мальчик Ваня – вы запомните.Запомните, что смерти нет.Я говорю вам – всё кончается,и боль, и слёзы, и война,а в жизни той, что начинается,останусь только я одна.Я не меняюсь – вы меняетесь.Становитесь другими, да.Н у, улыбнитесь. Что, прощаетесь?Я здесь. Я с вами. Навсегда».«На той войне, на той войне…»
На той войне, на той войнечасы ты видел на стене,все умерли, они ходили,одни в разрушенной квартиреони ходили, как могли,вот здесь, на краешке земли,они смотрелись как осколокуюта, тишины, тепла,напротив, со ступенек школы,шатаясь, женщина сошла,какой-то дед из серой мглытебе кричал: «Не уходите!»,ещё ты клёны в парке видел,их расщеплённые стволы.На той войне, на той войнеты видел девочку в окне,она тебе рукой махнула,на ней был вязаный платок,ты видел – танковое дулорождает огненный цветок,и там солдат перебегал,танк выстрелил – солдат упал,контуженный взрывной волной,как он домой теперь вернётся,как он теперь придёт домой,тогда ещё светило солнце,потом пошёл под утро дождь,потом ты ел из банки борщ,потом ты ложку потерял,потом опять ходил в атаку,потом ты спал, потом ты спал,во сне к тебе пришла собака,и вы с ней долго обнималисьи радовались, как могли,и два воробышка купались,купались в золотой пыли.«Жизнь занятная штука, Настасья…»
Жизнь занятная штука, Настасья,иногда посреди темнотынебеса замирают от счастьяи роняют на землю цветы.И стоит, занесённый цветами,словно снегом, наш утренний сад,и жуки потрясают рогами,и кроты защищают кротят.Глубоко под корнями растенийесть в другую Вселенную лаз,и оттуда являются тенимужиков, что погибли за нас,и стоят над твоим изголовьем,и на лавках сидят во дворе,и уходят назад по кротовьейсветовой дальнобойной норе.
Дмитрий Молдавский
«Поэту таланта мало. Поэту нужна судьба…»
Анне Долгаревой посвящается
Поэту таланта мало. Поэту нужна судьба.Талант питается жизнью, а не чужими книгами.Разыгрывается партия. Фигуры по полю двигая,Божья рука управляет позицией и интригою.Ты изначально пешка, сила твоя слаба.Ты не видишь общей картины. Соседних фигур две-три,а когда, до кого из вас и дойдёт ли очередь,знает только Гроссмейстер. Жди и копи внутриэнергию потенциальную, сам с собой говори,чтоб вовсе не онеметь. Хоть какую-то о́чевидьпытайся осмыслить, вобрать в голову или в грудь,зарифмовать, структурировать в строки, четверостишья:клетку перед собою, куда бы ты мог шагнуть;клетку через одну, куда б тебя мог метнутьИгрок; насущную клетку, где ты пережидаешь затишье.Появятся первые бреши в дружественном строю.Промчится бешено конница в рубке остервенелой.В какой-то момент, возможно, ты приблизишься к королю.Но ты же стоишь как вкопанный! Что я за чушь порю?Он сам за тобою спрячется! Чёрный он или белый?Ты можешь сказать ему пару ласковых словили блюсти устав: равнение на середину!Но помни, что битва в разгаре. Братья теснят врагов,а может быть, отступают. Главное, будь готов,ранец походный заранее вскинь на спину.Готов, не готов – подхватит тебя рука Игрока,ты воспаришь над полем навстречу судьбе и цели.За хаосом взрывов, земли изгибов, сквозь пороха облакауспей разглядеть, кто остался в живых из твоего полка,попробуй осмыслить масштабы сраженья и ценупобеды и поражения: сколько уже внесено,а сколько придётся доплачивать, чашу весов склоняяв нужную тебе сторону, если вообще оновозможно и достижимо – кровь тебе не вино,можно и не дождаться следующего урожая.Что бы ты ни увидел, знай: у тебя есть миг,прежде чем, грянув оземь Финистом – соколом ясным,окажешься в гуще боя, хорошо бы среди своих;но всяко бывает. Бог знает, какой гамбитразыгрался в мире, сейчас, на глазах твоих,становящемся из чёрно-белого чёрно-красным!Допустим, пройдя сквозь пекло бомбёжек и штыковых —лоб в лоб – атак, на последней горизонталиты встретишь победу в числе немногих живых,даже, возможно, выбившись из рядовых,не в орденах пускай, но и не без медалей.Тогда и настанет время вспомнить, что ты поэт.Раны, ожоги, рубцы, испещрившие память, —это и есть судьба, – даже если желанья нет,если талант угас, ты обязан извлечь на светне для того, чтобы вылечить и исправить;это и невозможно. Но новых предостеречь,дабы не повторяли, но были меж тем готовывраз – по команде – встать, а по жребию – порознь лечьза короля, за друзей, за родную речь,за чёрно-белую землю – по предначальному Слову.Но цену общей победы знает один Творец,и, если тобою жертвуют, не выпускай оружие.За други своя погибнуть, как воин и как боец,не перестав быть поэтом, – эта судьба не хуже!09.06.2022««Мой завод древнее мамонтова говна»…»
«Мой завод древнее мамонтова говна» —Так сказал остроумный механик. Я ему верю наслово, ведь слово механика – весомее чугуна.Это роднит механиков и поэтов.Создавался завод в относительно мирные времена,когда даже Русско-японская не планировалась война.На волне индустриализации задач было до хрена.Начинали с водопровода. Докатились до велосипедов.Такие уж были люди, такая была страна:делали что хотели, от крейсера до рядна.Сам государь-император и (немка) его женане только не возражали, но и поощряли это.Однако Русско-японская, за ней – мировая война,заодно с войной – революция (да три ещё, не одна!)ждать себя не заставили. Страну развалили нахрен! А завод для фронта и для победывовсю собирал самолёты из фанеры и полотна.И лучшие в мире лётчики, вчерашняя пацанва,седлали их, как Пегаса: где узда там, где стремена? —и кто в штопор, кто в пе́тлю (чем тебе не поэты)!Страна полыхала годами, словно нетленная купина́.Все пили и проливали кровь вместо вина.Достигали, чего – неведомо. Почти что достигли дна.Четырёхлетним Лазарем с того воротились света.Подустали скакать, как по прерии краснокожие племена.Как умели, вождя схоронили – Ульянова-Ленина,а сменил его тот, в чьём имени воля была стальна(и не надо дискуссий, рассказ вообще не про это).Наступила мода на новые облики и имена.Мой завод национализировали, окрестили его «Коммунар»[6](отличное имя для парня, не какой-то там ГлавЛётНар —ХренПойми имени какого-нибудь предкомбеда)!Я не желаю пафоса. Хватит и без меняавторов, чья поэзия «ахами» пленена.Если возможно, Отче, да мимоИдетъ она —чаша Большого Стиля, Имперского бреда!Но слова из песни не выкинешь, когда повторилась война,завод не сказал народу: дело моё – сторона.Обоим нужна победа, и – сколь ни огромна цена —каждый вносил свою лепту, никто не «недо».Чем ближе стоишь к истории, тем хуже она видна,силён соблазн упростить, перепрыгнуть с пятого надесятое, раз уж даты, свершения и именазапросто узнаются из интернета.Вспомните Петю Нестерова, Юру Гагарина,перечитайте заслуги, потрогайте ордена.История продолжается. Ссылка прикреплена[7].Я, как умел, сказал. Что хотел, поведал.Я подойду к механику, давай, скажу, старина,достанем из сейфа спирт, разведём на два стакана́,чтоб Горбачёву с Ельциным ни покрышки, ни дна:такую страну похерили, дерьмоеды!Шутка ли: славим Бога, что снова пришла война,и, может, от нас потребуют стали и чугуна.Хотя бы такою ценою выберутся из говнарусские люди, механики и поэты!Я работаю на заводе десятый годи общаюсь с людьми, что служили ему полвека.Чем сильнее обида за сердце меня берёт,тем острее в себе я чувствую человека.Обходя корпуса, забираясь на чердаки,в полутёмных подвалах тягая воздуховоды,вижу на расстоянии вытянутой рукия историю и судьбу своего народа.«Русской армии слава и сила…»
Русской армии слава и силапредводима рукой Михаилаи укрыта его же крылом.Он хранит нас на море, на суше,Он спасает и жизни, и души.Сатана же идёт напролом.Он не знает ни дружбы, ни чести,но при помощи страха и лестисобирает ватагу свою.Для него вы не воины – мясо,и не даст никому из вас онпобедить ни в каком бою.20.04.2022«Эта битва не будет легка…»
Эта битва не будет легка:Царство Божие силой берётся.Но и вашим полкам покалишь сдаваться и удаётся.Уж такая это война,что приходится повторяться:снова наша родная странапострадала от оккупации.Вам не стыдно, славяне, гей,охренели вы, муха-бляха:позволять на земле своейпановать немчуре да ляхам?!20.04.2022«Даже если мы предадим…»
Даже если мы предадим,всё равно они победят.Просто будет труднее им,просто больше убьют ребят.Но когда кровавый их труднаша высмеет сволота —не окажется ли им тутгорше, чем показалось там.05.05.2022Пасхальное
Тот, по чьей молитве Лазарь воскрес —верь не верь, но так говорят, —Он один как перст, Он несёт свой крести будет на нём распят.Раздралась завеса, и тьма окре́ст,и камень гробов разъят.Но Иуда выдаст, а дьявол – съест,и Он отправится в ад.Он каждый год в одну из субботоказывался внутри.Хозяин щерил зубастый роти требовал: «Говори!»Но, сомкнув уста – суббота свята, —Он дожидался утра,а дальше: свет! И смерти нет!И вынесены врата!Две тысячи лет Он один ходил,а сегодня ведёт десант.Их не остановят ни Javelin,ни Bayraktar, ни нацбат.Они опустятся в глубь глубин,достигнут сумрачных врат.«Батя, заходим! Гиви, прикрыл!Работаем, брат Ахмат!»И днесь не дрогнет ничья рука,сжимающая АК.А смерть никому из них не страшна,поскольку всего одна!Засовы сбив, раскидав щиты,они ворвутся во двор.И гарнизон подожмёт хвосты,кто мешкает – тех в упор!Посадят в автобусы весь мирняк,пленных возьмут в кольцо.И ад опустеет. Аминь, будет так!Пасха, в конце концов.05.05.2022«Кончились негры – сойдут и укра́инцы…»
Кончились негры – сойдут и укра́инцы.Сдохнете – купят кого-то ещё.Белая раса не ведает крайностей,как поживиться на чей-нибудь счёт.Зря дожидаетесь, пасти раззявив,хлеба и сала пожрать до пупа́:высшая раса – раса хозяев —на подаянье скупа.Если решите, что в царстве порокаи без жратвы хорошо, —братья-славяне придут от востока,вас и хозяев накажут жестоко!И угадайте: за шо?12.05.2022«Не ваши ли прадеды резали их на Волыни…»
Не ваши ли прадеды резали их на Волыни?С чего вы решили, что кровь эта – с гуся вода?Никто ничего не забыл ни тогда, ни доныне,никто ничего не простит никому никогда!Конечно же, пан европейчик незлой и пушистый.Не надо иллюзий, вы сами подали пример.Нашлись в Украине – найдутся и в Польше фашисты,да только на свой, исключительно польский манер.Вы проситесь в Польшу, вам кажется: милая панивстречает приветливо и никогда не предаст?Да лет через двадцать детей ваших будут серпамипо горлу кромсать, как сейчас вы пытаетесь – нас!12.05.2022«Мне многое не нравится сейчас…»
Мне многое не нравится сейчас,да я и прежде был не всем доволен.Я вообще не креативный класси даже не латентный педераст.Я толерантен в рамках Домостроя.Я где-то слышал слово «ганджубас»,я где-то видел имя Тинто Брасс,но углубляться в это не настроен!Я не толкусь у театральных касс,когда там режиссёрствует литва-с.Я представитель не элит, а масс,я прочно сшит, хотя и просто скроен.Я мало дегустировал колбас,предпочитаю кока-коле квас,хотя, бывало, жрал и ананас,но без шампанского и не с икрою.Конечно, я за Крым и за Донбасс.Когда за дело, то могу и в глаз,а то и нахамить. Но чаще – скромен.Меня определили Энгельс – Маркскак гегемона. Сталин дал приказ —я стал поэт, и хлебороб, и воин.Мы базис, мы фундамент, мы каркас.Но каждый день обманывают нас,и задолбало спрашивать: доколе?02.06.2022«Довольно стыдно теперь называть «войною»…»
Довольно стыдно теперь называть «войною»происходящие между тобою и мноюобычные ссоры, житейское, в общем, дело,сколь бы ни были яростны и оголтелы.Довольно подло «жертвами» именоватьдруг другу взаимно оказываемые услуги:что-нибудь приготовить, кое-что постирать,кинуть на карту денег, помочь подруге.Покуда где-то и вправду идёт войнаи к жертвам взаправдашним смерть уже на подлёте,нам эта лексика строго запрещенав нашем вульгарном суетном обороте.Нужно бы и не ссориться, цену не набиватьмелочным нашим дрязгам и неустойкам,пока кому-то приходится жертвовать и воеватьпо-настоящему, а не на словах лишь только.14.06.2022Мой Мариуполь
Зверобой
Жили в Жданове, но вот и дождались!
В. МаленкоГод у в одна тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом«Ракета» с подводными крыльями вышла из Ейского по́ртаи понесла нас с мамой через залив Таганрогский.Кто-то когда-то сказал: «Заезжайте в гости,если будете в наших краях!» Ну и чем не маза?Мама искала средство от моего псориаза,верила в силу солнца, моря и грязей,каждый месяц откладывала по червонцу,чтобы летом меня свезти то в Ейск, то в Анапу —к целебным грязям, солёному морю, доброму солнцу.Грех было не воспользоваться оказией.Папа не мог быть против. Вообще, не надо про папу.Для меня это был первый в жизни морской круиз.Ожидались сюрпризы. Сюрпризы и начались.Я блевал в гальюне. Сосал леденцы. Блевал в пакетик.В порту нас никто не ждал, у дома никто не встретил.На обратном пути я заснул, чтоб снова не укачало.Моря не видел, снов не помню. Очнулся уже у причала.Ходили ли мы по бульварам в тутовнике и каштанах?Были ли там вообще бульвары, каштаны, тутовник?Мне было плохо, пока мы ездили в Жданов, —больше из этого дня я ничего не помню!А в году две тысячи двадцать втором, в апреле,этот город прославился страшно так и нежданно!Я не сразу поверил, да и до сих пор не верю,что теперешний Мариуполь – мой детский Жданов.Что в порту, где швартовалась «Ракета» наша,по фарватеру были раскиданы дуры-мины.Что пацан семилетний, как я тогда, или младшеукрывался в подвале дома, что нас не принял.Что когда малец не мог усидеть в подвале,и не важно, скука гнала его или голод,из квартиры, где я и мама не гостева́ли,по нему открывал огонь, почитай, сам город,что такую избрал себе тактику обороны:ни добром привечать гостей, ни беречь хозяев,рекрутируя из стервятников батальоны,чревеса свои для укрытия им раззявив.Напустив в себя всякой дряни и всякой швали,взят на круг, как пьяная дура бандой подростков(это слишком страшно, чтоб смаковать детали,максимально сдержанно, немногословно, просто),будет он кесарён кинжалом по «Азовстали»,изблевав из себя две тысячи недоносков.Минет время, очистят его от гнилого мяса,от бетонного крошева, мин, железного лома.И подросший мальчишка отвыкнет всего бояться:хлопка шарика, стука двери, раската грома.Он закончит школу женится будут детибудет всё даже смерть а какая же жизнь без смертино не подлая же не в спину не от своих жеон не зря это пе́режил и не затем он выжилну так вот Бог даст на крылатой морской «Ракете»лучше поездом я приеду нет мы приедемзахвачу пару внуков моря не сыщешь ближеМариуполь Жданов вот я тебя и увижуразгляжу наконец и на пляже семью их встретивпознакомимся дети подружатся мы отметимот души посмеёмся раскроем души за словом словои ни я ни он ничего не вспомним плохого.25.07–03.08.2022«Едва мы школе говорим: пока…»
1Едва мы школе говорим: пока! —и быстро очищается башка,как быстро заживают синяки.Людская жизнь трудна и коротка,познания порой неглубоки.Откуда взяться новым? С потолка?Так мы же, сука, бе́лим потолки!Нам новости пекут, как пирожки;мы, откусив кусочек пирожка,глотаем не жуя: пеки, пеки!И как-то больше всё хи-хи, ха-ха,ведь нам хватает собственной тоски,и наша жизнь трудна и коротка.Но есть Земля. По ней течёт Река.И Город есть на берегу Реки.Земля с Рекою вечны. Город – нет,но, разменяв вторую тыщу лет,он не забыл ни дня из этой стражи.В нём множество зарубок и замет,в нём залежи осколков и монет.Ты жаждешь правды? Плюнь на Интернет.У Города спроси. Он всё расскажет.А то, что это истина, не бред, —Земля докажет. И Река докажет.2Святая Русь ещё не началась,судьба её на небесах решалась,а кровь уже на Землю пролиласьи с водами Реки перемешалась.Вот Игорь-князь, гордыней обуян,стяжанию не положив предела,влечётся на погибельное дело.Вот над толпой разгневанных древлянвзлетает изувеченное тело,окровавляя лица и бурьян.Вот Игоря вдова, бледна как смерть,такой ужасной мести захотела —свершила то, чего не до́лжно делать,посмела то, чего не до́лжно сметь, —такою страстью опалила душу,что пламя это вырвалось наружу,и крылья обрело, и полетело.Вот сын её, славнейший Святослав,как бог войны, несётся вкруг державы,от Волги до Дуная разослав«Иду на Вы!» – свой вызов величавый.Но дерзкая и эта головаот старости едва ли поседела.Не по добру́ от тела отлетела,ответила за смелые слова.3А Город рос, как стебель молодой:вздымались стены, умножались кровли —питаясь от Земли и от торговли,напоеваясь кровью и водой.Святая Русь, уже ты проросла —на доброй ниве вскормленное семя!Княгиня Ольга светоч твой несла,Владимир Святославич ждал послаи в Реку погружал семью и племя,а идолов, которым несть числа,валил, палил и волочил за стремя.Христовой власти благостное бремяраспространила Церковь, разнеслаза малое по меркам жизни времяединым взмахом кормчего весла.Но чем обильней слава разлилась,восток и запад равно беспокоя,тем вожделенней становилась властьнад Городом, Землёю и Рекою.Завидная, казалось бы, судьба.Кто ей под стать? Кого она достойна?Всё жарче разгорается борьбаза честь, за спесь – за Град первопрестольный.4Двенадцать сыновей себе родилСвятой Владимир, дом поставив прочно.Нашёлся из двенадцати один.То, как оно бывает, знаем точно:конечно, тайно и, конечно, ночью.Пришёл. Увидел. Но не победил.Во все концы убийцы понеслись,в ночи бряца́ло злато и железо.Распят на копьях мученик Бориси юный Глеб предательски зарезан.И вражье войско, словно стаи крыс,почуяло наживу и полезло.От смерти не ушёл и третий брат,в горах Угорских был конец побегу.То любо ляху, любо печенегу.Братоубийца сам уже не рад.Однажды в страшный предрассветный часк нему вплотную тьма подобралась.Он Бога искушал: «Чего Ты сто́ишь?»И Бог ему ответил в этот раз:«Где твои братья?» – он услышал Гласи завизжал, как баба: «Я не сторож!»5А смута всё кружилась и неслась,покуда ей предел не положила —на этот раз (увы, на первый раз) —при Альте Ярославова дружина.Братоубийца бе́гом побежал,боясь верёвки, яда и ножа,толкаемый неведомою силой.Его уже Земля не выносилаи мёртвого в себя не приняла:из Польши, где, как падаль, он лежал,до сей поры смердящая могиласмрад воплощает в речи и дела.Но гнев его, и дерзость, и порывнад Городом остались чёрной тенью,грядущие смущая поколенья,к предательству лазейку приоткрыв,и Землю, и народы, и селеньяРекою на́ две части разделив.Предатель ты иль родичеубийца?Ищи приют на правом берегу.Тебя там ждут и место берегут.На западной Отечества границеты сможешь послужить его врагуи кровию собратьев причаститься.И то не сказки про Бабу-ягу,а быль про Вавилонскую Блудницу!Спасала Русь ту Землю как могла:молитвой старцев, жертвенною кровью,солдатским подвигом и братскою любовью,прощала, защищала, берегла,теплом делилась и давала кров ей,питала пищей с общего стола.Но поклонился каждому врагуи в каждой смуте принимал участье —не весь народ, но той своею частью,что дом нашла на правом берегу.Кто выю и хребет согнул в дугуне пред Христом, а перед папской властью,кто на Отчизну лает всею пастью,а про своих хозяев – ни гугу.6Лишь те, кто не желал борьбы такой:предательства, гордыни, произвола —с другой Землёю и другой Рекойсудьбу связали своего престола,свою столицу и её права.В глуши, в болотах, вдалеке от славыростком ещё невиданной державыуверенно проклюнулась Москва.Тут чистый лист, тут новая глава,святой лампады свет и след кровавый.Но никому ни дня не задолжалаи никому ни пяди не должна,росла новорождённая держава,к врагам сурова, с чадами нежна,и в годы мира мальчиков рожала,чтоб рати созывать, когда война.Своя земля, вода, такой же хлеб.За что на нас оттуда смотрят волком?У них воняет стерво Святополка.Сражаются за нас Борис и Глеб.Великие курганы и холмы,священные могилы и пещерыне можем ни забыть, ни бросить мы:в них корни нашей силы, нашей веры,что тянутся превыше всякой мерыи свыше всякой меры сплетены.Но там, в степях на правом берегу,где смрадный ветер злее и упорней,он вырывает или гнёт в дугувсё, что посмеет вырасти из корня.Происходило так во все векаи продолжалось каждый раз до срока,покуда свежий ветер от востокане подопрёт убогого росткаи не погонит, как мякину с тока,ксендзо́в, жидов, мятежные войска.Но снова, братской кровью полита́,младая поросль наполняет Землюи, гласу благодарности не внемля,не производит доброго плода.7Начальная повадка их тиха,но нет опасней и смертельней яда:у нераскаянного нет грехаполупрощенья, как полураспада.А этот грех не только не забыт:он каждый раз ярится новой силой.То князя окаянного могила,и тень его над Городом смердит.С веками всё трагичней эта драма,личина гаже нового вождя,путём Иуды, Каина и Хамалюдей, народ всё дальше заводя.В дни мира приулягутся под спудом,в дни смуты зачинают новый рух:предательства, братоубийства, блу́да —един в трёх лицах – Каин, Хам, Иуда,тень Святополка и Нечистый Дух.8Я упрощаю, вольно или нет,по недостатку знаний и талантаи всех не исчерпаю вариантов,но я ищу и нахожу ответ:каким же духом злым заражена,в бреду, в болезни, в нестроенье крайнем,из сердца не идущая странас красивым русским именем Украйна?За что разобщена, разорена?С чьей помощью готовил Сатанаеё паденье и её закланье?15–25.04.2022Кубинка – МоскваДмитрий Мурзин
«У теории струн оборвав струну…»
У теории струн оборвав струну,Афанасий Фет идёт на войну.Фет идёт на войну, и дрожит планетаОт тяжёлых шагов поэта.Непривычно собран, изрядно лют,Фет идёт туда, где ненаших бьют.Чтобы мир воцарился среди Евразий,На войну идёт Афанасий.…Так в какой руке у меня конфета?Разожму кулак. Ни войны. Ни Фета.2022«Старый виски в правильном бокале…»
Старый виски в правильном бокале,На плече – партак с единорогом.Ничего не знает о БайкалеМаугли, воспитанный тиктоком.Кубик льда в бокале виски тает,Но не растопить хандру и скуку.Ничего не знает об АлтаеМаугли, воспитанный фейсбуком[8].Ест окрошку только на кефире —Как ему в отчизне одиноко…Ничего не знает о СибириМаугли, воспитанный тиктоком.Наплевать, что обстреляли Счастье,Слышал лишь, что «лайнер сбили «Буком».Ничего не знает о ДонбассеМаугли, воспитанный фейсбуком.На себя примерил роль мессии,Гибель нашу скорую пророчит.Ничего не знает о РоссииИ, что характерно, знать не хочет…2019–2022«Лето было жаркое, мой друг…»
Лето было жаркое, мой друг.Вот и зачесалось всё вокруг.Чешется затылок и спина.Чешется извилина одна.Чешется язык у эфиопа,Чешется немытая Европа.Чешется заначка у прораба.Чешется на картах у Генштаба.Карта не обманет, не предаст.Чешется на карте Гондурас.Чешется тропинка в ближний лес.Чешется созвездье Южный Крест.Чешется компьютерная мышь,Чешутся и Лондон, и Париж,И совсем уж как чумной вагонЧешутся Берлин и Вашингтон.Если бы спросили мой народ,Почесать иль, может, так пройдёт?То народ сказал бы от души:«ВКС возьми. И почеши».2022«Что в Европе? Нам не рады…»
Что в Европе? Нам не рады?Видимо, не вышли рожей.У России две отрады:Умники и бездорожье.Если вздумает начальствоБаш на баш с врагом меняться,У России есть два пальца —Сунуть в рот, чтоб проблеваться.Умники и бездорожье —Впереди сто поворотов.У начальства – вся надёжа —На ссыкливых патриотов.Но от Крыма до Нарыма —Не извольте сомневаться —У России два режима:Побеждать и не сдаваться!2022«Снимается наш Афоня на фоне Левиафана…»
Снимается наш Афоня на фоне Левиафана.То трезвый, то в шлемофоне, то, извините, пьяный.Снимается наш Афоня, да там этих снимков – с горкой,В Берлине и на Афоне, да в Пальма-де-блин-Мальорке.Афоня дерзит – но в меру, Афоня наш меру знает,Терпеть не может премьера, но Путина – уважает.Афоня такой спокойный, Афоня такой понятный,Откроет окно Овертона, потом закроет обратно.Афоня будильник вертит, ему на работу рано…Пройдут и Левиафаны, Афоня и не заметит.2018Пальцы блогера
Ваши пальцы пахнут…
А. ВертинскийПальцы пахнут никотином,Мышкою, клавиатурой,Пальцы пахнут Украиной,Кровью, гарью, миной-дурой.Пальцы пахнут Волновахой,Славянском, Донецком, Счастьем,Пеплом, Горловкой и прахомИ расстрелянной медчастью.Сиротой, убитым сыномДа непризнанной виною.Пальцы пахнут мертвечиной,Мертвечиной и войною.2014
Олеся Николаева
Воин
На путях непролазных, дорогах кривых,там, где страхом туманится взгляд,каждый – воин единственный в стане живых,каждый – раненный жизнью солдат.Он идёт по наитью, надеясь: не лжётсердце, и, обходя полынью,как открытую рану в груди, бережётон военную тайну свою.Ибо жизнь – эта битва: следить свысокамировой оголтелый бедлам,тут военная хитрость – не брать языка,партизаня по вражьим тылам.Но вести затяжные, как ливни, боис сонмом ангелов падших, едваотбивая у вестников смерти своисилы, помыслы, чувства, слова.А не то, словно в царстве теней, наявусын отца не узнает и мать,как чужая старуха, не веря родству,просто мимо пройдёт помирать.На Донбассе
Раньше они лишь в общей могиле лежать могли б:в лагерном рве человечье мясо,а теперь бок о бок отстреливаются из-под глыбгибнущего Донбасса.Раньше один другого к стенке б – кровав закатРодины, по сторонам распятой.А теперь они вместе хоронят своих солдат,убитых в Ясиноватой.Бездна с бездной сошлись. Шаг в шаг и плечом к плечу.Ангельски хор поёт – высоко и чисто.С общей молитвой теперь ставят свечуза воинов – коммуниста и монархиста.…Ненависть, преображайся в любовь, как лёд —в лёгкую воду, в пар, и в туман, и в дымку,в облако, возносящее весь народ:в белых лохмотьях каждый,и все – в обнимку!Баллада о Сашке Билом
Это дух Сашка Билого – неутолённый, мятежный —бешеной слюною исходит, что шелудивый пёс: жуть, злость,жаждет отмщенья, крови, рыщет по Незалежной,вгрызается в плоть, рвёт тёплое мясо, ломает кость.Это не кто, как он – прелюбодейный, шалопахнущий палёною человечиной, в Одессе вдыхает дым,роется в Мариуполе в трупах, но всё ему мало, мало,весь измазался кровью, а – всё незрим.«Мало ещё вы душ загубили кацапских», – за ушные мочкидёргает, подначивает, поддаёт пенделя, чтоб уж наверняка,долбит мозг Коломойского, печень клюёт, вырывает почки.«Это ты, – Сашок?» – тот в ужасе спрашивает невидимого Сашка.Так недолго сойти с ума, что со ступеньки… Лютыйозноб: серое вещество закипает, скисает, как молоко.В ночи Коломойский спрашивает у шкафа: «Билый, чи там, чи тут ты?»Но до поры ухмыляется, отмалчивается Сашко.Ибо – наутро – знает: глянут все западенцы,все коломойцы глянут в зеркальную даль и – в крик:оттуда стервец Сашко кривляется, грызёт заусенцы,средний палец показывает, высовывает язык.Глянут наутро бандеровцы – родичи, единоверцы —на братанов по сектору, и в каждом из них – мертвякБилый Сашко сидит, застреленный ночью в сердцеи заселивший тела живые незнамо как.Глянет и Незалежная в воды, и – отразитсябритая голова с безобразным ртом, жёлтый желвак,бегающие жестокие глазки, жиденькие ресницы:вылитый Сашко Билый – убивец и вурдалак.Да это же бес в маскировке: плоть, синие жилы,всё как у всех – комар на лице простом…На цепь его посадить, под требник Петра Могилысклонить с заклинательными молитвами и крестом!..В берцах, в военном буро-зелёном прикиде:ишь, как всамделишный – щетинистая щека…Да покадит на него иерей,воскликнет Господь: «Изыди!»,и с воем из Незалежной низвергнется дух Сашка!
Семён Пегов
«в февральских маршах высшие чины…»
в февральских маршах высшие чиныосколками ракет посеченыстепных аллей вангоговы обрубкитроянски не обдуманы поступкискребут умы купцы и горлопаныхрустят во рту азовские рапаныпогружены в прифронтовые дрязгизатвор над их затылками не лязгалжуют песок бубенчатые тралыторчат домов кошмарные кораллына пепелище города Мариигде сто постов железом заморилив разгар густой мучительной весныазовские развилки и крестывесною обезличенный составзакатами надломленный сустави сколько тут за мужество ни ратуймы декабристы каторжане и пиратыидём на штурм бессмысленно горябез неба в голове и без царясмертями пустырей неомрачимыголодно-первобытные мужчиныв безвременной и сладостной тоскележим на мариупольском пескеи души обезврежены войнойи кровь как христианское винопо жилам жизнь размеренно гоняподальше от купцов и цыганьявыстраивает роту в три рядамоя новороссийская ордаАпрель 2022«Он поправляет усы, поднимается на драккар…»
Он поправляет усы, поднимается на драккар,Северный ветер, вплетённый в его косу,Нечто подобное, кажется, предрекал —И проклятие это клонит его ко сну.Весь отряд на борту. Командует – не борзеть.Не привык Ярополк дрёму делить с людьми,Он проходит к корме, забивается под брезент,Терпко пахнет смолою корпус его ладьи.Что смаковать кручину? Западная ДвинаСделает всё сама, верный укажет курс.В этой седой воде пряжа богов видна,Вечность сама видна, пряная, как укус.Ярополк засыпает. В поймах встают леса —Путаные наречья снова во рту вертеть,Хвойные комары будут над ним плясать,Редкие облака будут о нём радеть.Он всегда был из тех, кто борется до конца,Но когда их драккар проглотит угрюмый плёс,Прежде чем утонуть, вспомнит лицо ОтцаИ тоску по Нему, что с собой унёс.«…и сколько их в дремучей извести…»
…и сколько их в дремучей известиПропавших без вести —Тоску по ним из нас не вывести,Не соскрести.Нам, первобытным мудакам,Заточкой пуганым,Скитавшимся по рудникам,По шахтам угольным,Не оценить Кремля угарИ сонмы фраз.Тоской поставлен наш ударНе в бровь, а в глаз.Грядущий вихрь фронтовойНеобратим,Он нам свобода и конвойИ побратим.Огонь обрушится на нас,И мы в душеНаколем профиль и анфас —Давай уже.«Лучшая йога есть колка дров…»
