«Скоро войне конец…»
Скоро войне конец,скоро придёт отец,скоро воскреснет мать.Видно, недолго ждать.Скоро конец боям,скоро воскресну сам.Встану, пойду домой.Кто тут ещё живой?«Нынче правды в мире стало больше…»
Нынче правды в мире стало больше,и она на нашей стороне.А французы или, скажем, боши —что они поймут в чужой войне?Наша правда крепнет с каждым залпом,прорастает в песнях и умах.Это то, чего не сможет Западнаскрести в армейских закромах.То, чем не владеют англосаксы,исстари народец воровской.Есть у них лишь фунты или баксы,правды нет за ними никакой.Нашей правдой светится в полётедружная ракетная семья.Наша правда бешено молотитпо бетонным норам бандерья.И пускай ни капли ей не радолживое нацистское кубло,можно жить без Gucci и без Prada,а без правды будет тяжело.«Вышли из-за лужи…»
Вышли из-за лужизлые упырис дырочкой снаружи,с дырочкой внутри.Всем ховаться в погреби читать Псалтырь.Вон идёт их подлый,главный их упырь.С дырочкой в макушке,с дырочкой внизу.С ним не сладить пушке,пуле и ножу.Как глухие стенки,движутся полки.Там и упыренки,и упырюки.Дух от них мерзотный.Что же их возьмёт?Цвет ли папоро́тный?Волчий ли помёт?Жаркая молитваобразу Христа?Наша с ними битвабудет непроста.Девушка заплачет,зарыдает мать.Так или иначе,надо побеждать.Надо через силу,через смрад и дым.Надо сквозь могилупроскользнуть живым.А не то и самистанем упырис красными глазами,с дырочкой внутри.«Русская литература, ласковая жена…»
Русская литература, ласковая жена,в городе Николаеве запрещена.Разрешены аборты, пытки и кокаин.Русской литературы нету для украин.Разрешены «Макдоналдс», Будда и Сатана.Русская литература нынче запрещена.В городе Кропивницком, бывший Кировоград,русской литературе больше никто не рад.В Екатеринославе, на берегу Днепра,знать не желают росчерк пушкинского пера.Прокляли в Конотопе нашу «Войну и мир».Будете, как в Европе, каждый себе Шекспир.Видно за океаном пламя от русских книг.Не дописав романа, празднует Стивен Кинг.Было в семье три брата, нынче осталось два.Сами ли виноваты, карма ли такова?Горькие ли берёзы? Жёсткий ли алфавит?Карцер для русской прозы будет битком набит.Но как слеза ребёнка или кислотный тест —русская запрещёнка стены насквозь проест.«Сегодня убили детей…»
Сегодня убили детей,убили вчера при обстреле,и нету других новостей,а эти давно надоели.Нам нечем порадовать свет,всё это неинформативно.Другой информации нет.«Убили, убили». Рутина.Расстрелянный город Донецк,Макеевки взрывы и стоны,и тянутся ленты агентств,вплетаясь в венок похоронный.«На улице прохладно, как в Эстонии…»
На улице прохладно, как в Эстонии,над рестораном запах Сакартвело[3],а я стою на стороне Истории,особенно опасной при обстреле.Мимо меня просвистывают скорые,поют певцы дурными голосами.Я жду тебя на площади Истории,у памятника, ровно под часами.Ползут и часовая, и минутная,давно прошли назначенные сроки.Меня жалеет публика беспутная,за столиками попивая соки.Но ты придёшь, желанная красавица,и я на миг застыну безъязыко,когда ты так застенчиво представишься:«Победа, или можно просто Вика».«Был в Одессе ресторан «Сальери»…»
Был в Одессе ресторан «Сальери»,а напротив «Моцарт» был отель.Оба эти здания сгорели.Всё сгорело. Город весь сгорел.Как Одесса оперная пела,как над морем голос тот летел.Человечки слеплены из пепла.Ходят в гости, делают детей.Не пойми с какого интересавсё хотят поговорить со мной.Мне приходят письма из Одессы,а в конвертах пепел рассыпной.Там сгорают прежде, чем родиться,не успев построить, сносят дом.Кормят по новейшей из традицийщукой, фаршированной огнём.Пишут мне: здесь нет и тени ада,круглый год акация цветёт.Моцарт не страшится больше ядаи в Сальери целит огнемёт.«Назовите молодых поэтов»…»
«Назовите молодых поэтов», —попросил товарищ цеховой.Назову я молодых поэтов:Моторола, Безлер, Мозговой.Кто в библиотеках, кто в хинкальных,а они – поэты на войне.Актуальные из актуальныхи контемпорарные вполне.Миномётных стрельб силлаботоника,рукопашных гибельный верлибр.Сохранит издательская хроникасамоходных гаубиц калибр.Кровью добывается в атакенезатёртых слов боезапас.Хокку там не пишутся, а танкиИловайск штурмуют и Парнас.Не опубликуют в «Новом мире» их,на «Дебюте» водки не нальют.Но Эвтерпа[4] сделалась валькириейи сошла в окопный неуют.Дарят ей гвоздики и пионы,сыплют ей тюльпаны на крыломолодых поэтов батальоны,отправляясь в битву за село.Есть косноязычие приказа,есть катрены[5] залповых систем,есть и смерть – липучая зараза,в нашем деле главная из тем.«Жертв и пострадавших больше нет…»
Жертв и пострадавших больше нет.Нет на свете жертв и пострадавших.Нострадамус вышел на обеди не хочет знать, что будет дальше.Нас с тобою – целый райский сади предновогодняя витрина.Попугай, отчаянно носат,говорит: «Всё в жизни повторимо».Всех родных – бессчётное число —вывели живыми из подвала.Ни секунды мимо не прошло.Ни мгновения не миновало.«Остаются стекло и щебёнка…»
Остаются стекло и щебёнка,испарившейся крови следы.Остаётся слезинка ребёнка —неподъёмная капля воды.Остаётся зелёная палочка,муравейного братства секрет.Остаётся азовского парубканеопознанный труп на земле.Позабытое заново пройдено.Что задумался, рыцарь на час?Не с того начинается Родина?Но с чего-то же надо начать.Наконец, остаются Каштанка,Белый Бим и собака Мумуи сидят у разбитого танка,вопросительно глядя во тьму.«Война не будет длиться вечно…»
Война не будет длиться вечно,конечен счёт её скорбей.Задумчиво и человечноползёт по кухне муравей.Вот он спустился с ножки стулаи на полу продолжил путь.Он крана глянцевое дулообходит, чтоб не утонуть.Посмотрим, что у них в пенале:крупа и сахар, соль и мёд.Что ожидает нас в финале?Кто проиграет, чья возьмёт?Война не будет длиться годы —и он сквозь щёлочку в окневыходит в вольный мир природы,стремясь к покинутой родне.Песчаный холмик – не могила,а дом, в котором все свои.«Приятель, где тебя носило?» —воскликнут братья-муравьи.И он расскажет им про доты,про долгий штурм пчелиных сот,про стрекозиные налётыи не стемнит, и не соврёт.Про то, как он бродил по кухне,отбившись ночью от полка,как он мечтал, что мир не рухнет,а только сдвинется слегка,лишь понарошку и в уме лишь.Но муравейника сыныему ответят: «Что ты мелешь?Здесь нет и не было войны».
Иван Купреянов
Бессмертный полк
Мёртвые – проще.Мёртвые – жёстче.Мёртвые – небаземного мощи.Красная площадь!Красная площадь!Красная площадь,эпох помесь,слушай шаги живых!Те, кто за нас боролись, —вспомним сейчас про них.На современных лицах —чёрточки чьи видны?Вот бы кому молиться —Русским Богам Войны.Быть им хотелось теми,кто созидает мир.Но прочертило времяпулями штрихпунктир.Мир распрямил пружины,время проткнув насквозь.Все ещё были живы.Всё только началось.И потянулись ротыс улиц и площадей.Небо, куда ушло ты?Небо ушло – в людей.Небо лежит под Вязьмой.Небо лежит в Крыму.Небо упало наземь —вечный покой ему.Цифры от века лживы.Слово – наотмашь бьёт.Мёртвые и живые —это один народ.Сердце стучит, ускорясь.Слушай шаги живых!Те, кто за нас боролись, —что мы теперь для них?Те, кто за нас погибли,были живее нас —это они могли быбросить в лицо сейчас.Что же вы, скажут, братцы,выбрали путь не тот?Кто тут в неполных двадцатьне для себя живёт?Кто оторваться сможетот телефона, ну?!Кто тут готов под кожувзять – и впустить войну?Чтобы еды не стало,чтобы кусали вши,чтобы кусок металлавырвал кусок души?Что назовётся Русью —памятник под горой?Если живые струсят —мёртвые встанут в строй.Знамя Победы вскинут,неба закатный шёлк.Будет из Рая вынутснова Бессмертный Полк.Между мирами – прорезь.Сердце стучит под дых.Те, кто за нас боролись, —не забывайте их.15.04.2015«Река застыла. Стала вроде битума…»
Река застыла. СталаВроде битума.Куски кварталов города разбитогоСлепила воедино кое-как.Не видно ни прохожих, ни зевак —Одни собаки. Да и тех немного.Какие-то идут почти не в ногу.У некоторых просто нету ног,У этих – нет голов,У этих – бокОтсутствует.И сквозь дыру видныДеревья, небо, выбитые окна.Идут своей дорогой пацаны.У этого из живота осокаРастёт. А у кого-то клён.А тот чему-то очень удивлён —Улыбка до ушей, и для неё,Похоже, постаралось вороньё…Они идут из пункта А в пункт Б.Наверно, по чьему-нибудь приказуВсе вместе возвращаются на базу —А может быть, и сами по себе.А может быть, они не знают даже,Куда идут, какой излом в пейзаже —Последний.Да иди уже,Иди.Ни тьмы, ни света —Дождик впереди.20.04.2014«На праздничном торте ландшафты милей…»
На праздничном торте ландшафты милей,чем на запеканке Карпаты.Здесь чешут бугристую кожу полейкопателей серых лопаты.Крошится глазурь ледовитая – хрусь!Детинец мерещится, Кремль,когда поднимается Древняя Русьиз толщи лилового крема.Берёзовый дым кособоких хибари банные сочные девки.Копатели свой собирают хабар,колышется знамя на древке.Имбирные всадники едут в закатв иной, не кондитерской неге.И каменный бог шоколадки «Киткат»,и половцы, и печенеги.Где Д. Мережковский увидел свинью,где чудилась Блоку невеста,реальную сущность скрывает своюизнанка слоёного теста.Стряхнуть этот сахарный морок нельзя,копатели роют траншеи.И ласково режут друг другу князьясъедобные сдобные шеи.И я понимаю про грозную Русь:мы любим её не за ту лишьсекунду, в которую сладкое кусь.И свечки горят – не задуешь.29.04.2020«Ты зубы не скаль, упрекая…»
Ты зубы не скаль, упрекаяв старушечьем скрипе жильё.Россия, товарищ, такая,какой ты услышишь её.Что мусорный шелест с экрана?Что цац каблучков антрацит?Закатного неба мембрананад полем вспотелым гудит…Растянуто лает собака,как будто бы из-под воды.Видать, награждают баскакамедалью за взятие мзды.Россия, товарищ, такая.Такая, но это не всё.Беззубый баскак, обтекая,поймёт: и ему хоросё.А ты лучше думай о лесе,он звонок, рождественски бел.И вспомни военные песни,которые дедушка пел.30.08.2020«Помолитесь за наших ребят, защищающих мир…»
Помолитесь за наших ребят, защищающих мир.Пусть поддержку родного народа почувствует воин.На любом языке, на морозе, в уюте квартир —Помолитесь за наших. Подумайте, каково им.Восемь лет непрерывно, мучительно тянется бой.День сегодняшний – страшная плата за сёла Донбасса.Но российский солдат – не про груду руин за собой.Помолитесь простыми словами для сложного часа.Пусть живыми останутся, Господи Боже Ты мой!Пуля мимо пройдёт, и осколок шальной отклонится.Дай им, Господи Боже, живыми вернуться домой.Помолитесь за них – даже те, кто забыл, как молиться.26.02.2022«В генах скрыто много памяти…»
В генах скрыто много памяти —Словно подо льдом весна.Мы сегодня просыпаемсяОт навязанного сна.Кто я? Для чего я? Где же я?Что случится и когда?Для тревожных, для изнеженныхЭто страшная беда.Но проснувшимся действительно —Строить мир. Хороший. Свой.Мы – потомки победителей.Мы прорвёмся. Не впервой.27.02.2022«Мы должны стать семьёй. Вы ведь помните, что это значит…»
Мы должны стать семьёй. Вы ведь помните, что это значит?«Помогать» – это главное слово на годы вперёд.Это значит – любовь. Не к себе, но к другим. А иначеИз грядущих веков будет выжжен российский народ.Столько беженцев! Вещи сейчас им нужны и лекарства —Так давайте поможем, у нас ведь достаточно есть.Помоги – и зови помогать. И не надо бояться.Ты критически нужен другому сегодня и здесь.Помогай. Помогай. Помогай. Чтобы это входилоПостоянно в привычку. И завтра помогут тебе.Кровь России течёт. Я прошу – дай нам, Господи, силыСтать единой семьёй в нашей будущей общей судьбе.01.03.2022«Стирали нам память, стирали…»
Стирали нам память, стирали —Но Космос-то не проведёшь.Что время идёт по спирали,Придётся понять, хошь не хошь.Сегодня не фюрер, а НАТО,Но суть не меняется тут —И русское солнце солдатыНа запад по новой несут.Не зная ни сна, ни покоя,В священный отправились путь.А в древних легендах такоеБогам приходилось тянуть.Иначе не будет рассвета,Но хаос блудливый и мрак —И втиснуть детей наших в геттоПридёт позаботиться враг.Так, значит, работайте, братья!По силам вам солнечный вес.Россия – страна благодати,А русские – воля Небес!06.08.2022«Ну, кто кого?» – вопрос не рыночный…»
«Ну, кто кого?» – вопрос не рыночный,А настоящий, сокровенный.Жар-птица против Змей Горыныча —Не Бэтмен против Супермена.Горячий спор про день про завтрашнийНе начинать мы не могли бы —И говорим с врагом зарвавшимсяПевучим языком «Калибра».За новизну и за традиции,За внуков и за внуков внуков:Даём реальный шанс родиться им,Нациста на корню пристукнув.Сто лет спустя не будут редкимиКак наши – только лучше – лица.Для лучших нас мы будем предками —Так пусть им будет кем гордиться!Нужны сейчас такие доводы,Чтобы крошились дотов стены.Уж после, в мире, люди новыеПридут на Землю непременно.Жуковский новый, новый Туполев,Гагарин в дымке серебристой…Из космопорта в МариуполеНа Марс отправятся туристы…Тела-то станут снытью, щавелем —Но дух иному заповедан.Борьба за жизнь по нашим правиламВозможна только до Победы!07.08.2022
Марк Лешкевич
«Я верю цыганке: моё место в могиле…»
Я верю цыганке: моё место в могиле.Ой-на-на съела лето и съест Новый год.Давай начнём жить, пока нас отменили.Сыграем в Чапаева? Чур, я за народ.Будешь стрелять и будешь любимым.Новый Овидий. Искусство пожёстче.Я верю Богам, что руки умыли.То – моя доля. Я – обманутый дольщик.Я верю другим, что про тебя болтали,Как ты раздавала, коль щедро просили.Да как тут не дать, когда такие дали?Дай же мне руку, моя Россия.30 июня 2022 года«Соберём дрова – наломаем дров…»
Соберём дрова – наломаем дров.Мы всё чаще целуем вдов,Шерим донаты на смерть враговИ крестимся как попало.Вот был узбек – значит, будет плов.Был Очаков – будет и кровь, и ров.Значит, у нас то была любовьУ котлована.Щепки отныне – основа основ.Кто бледен, как рис, тот всегда готов.Мы теряем друг друга под тенью крестов.И это для жизни уже немало.24 июля 2022 года
Наталья Макеева
Киевский вокзал
Давай пойдём на Киевский вокзал,С которого нам в Киев не уехать…Мне кое-кто сегодня рассказал,И смысла нет держать в большом секрете,Что Киев – наш, осталось только взять,Что нас там ждут с надеждой и тревогой.С надеждою на вежливую рать,Тревогою, что ждать придётся долго.Прекрасный, бесконечно русский градПод властью обезумевшего сброда.И кто теперь доволен, кто же рад,Что обернулась бойнею свобода?!Да, мы придём, как много лет назад —Под ветра вой и шорохи лесные,Ведь тысячи и тысячи солдатПриказа ждут отправиться на Киев.На Киевском вокзале, как всегда,Лишь постоим мы у табло большого.Не наши уезжают поезда.Но… подождём немного. Наши – скоро!На блокпостах
На блокпостах – сиянье горних крылИ крепкий чай, белёсый от сгущёнки.Следы в седой теряются позёмке,И каждый след по-своему простыл.Тревожный взгляд, неспешный разговорПод дальний «шум» и шорохи степные.Там ходит кто или метнулись крыльяИ унеслись за старый террикон?– Кто здесь? – Да тут стоял один,Он родом, говорят, из Краснодона.Пришёл в чём был, отпет по позывному…Вон за пригорком несколько могил.А землю укрывает снегопад,И белые куда-то едут фуры.Продрогшие крылатые фигурыНа блокпостах заснеженных стоят.Женщины
Кому-то этого никогда не понять —Этих женщин в пустынном военном городе.В подвалах, в очередях за водой.Здесь остающихся, выживающих впроголодь.Здесь отличающих входящий от исходящего,Детей рожающих под обстрелами…А вы видели, как шутят, смеются ониИ себя не считают особо смелыми —«Это наш город, мы никуда не уйдём.Пусть эти уходят, мы их не звали!»Дети собирают осколки в садуИ учат уроки при свете свечи в подвале.И пока штурмуют границу толпы желающих выехать,Прочь бегущих с когда-то родных земель,Вчерашняя школьница с чертами иконописными,Неумело крестясь, закроет собой колыбель.Влад Маленко
Война и мы
Загорелся волшебный терем.Затянуло нас в пелену.Мы – солдаты. Мы свято верим,Что под вечер убьём войну.Мы ползём в чернозёме горьком.Мы убиты по многу раз.Жаль, что клоуны за пригоркомПроклинают в спектаклях нас.Мы приникли к июльской мяте.И любовь изо рта течёт.Нам Господь говорит: «Стреляйте!»«Не стреляйте», – смеётся чёрт.И предательство за заборомНадевает на совесть грим.Не дано понимать актёрам,Что мы их от беды храним.Нас считают нулями в смете.Нами ночь наполняет ров.Если б не было нашей смерти,Превратилась бы клюква в кровь.Непогашенные окуркиПродырявили лунный сыр…Нет фальшивее драматурга,Чем война под эмблемой «мир»…Эй, актёры! Сыграть смогли быСценку боя длиною в час?Если б мы не убили гибель,Эта гибель убила б вас.Тьма качнётся над нами, свет ли?Нами мир поутру зачат.Мы машинное масло в петляхМаем пахнущих райских врат.22 июня
Заговорю тебя на четыре года.Напишу на спине своё имя йодом.Это смерть далеко,а я близко-близко.Ты не бойся осколка и василиска.Пусть под ржевским дождём заржавеет пуля.Пусть ослепнет снайпер Георг в июле.Мессершмитт поцелуется пусть с утёсом.Захлебнётся косая своим покосом.Ты уйдёшь, я к Николе поставлю фото.И Манштейна навек прошибёт икота.Ты уйдёшь, я в больничку пойду к Матроне.И немецкая рота в Днепре утонет.Я не ведаю слов о любви высоких,Но я слышу, как плачет журавль в осоке.Отольются врагам журавлёвы слёзки.Пусть невесты на свадьбу им дарят доски.Как лежала в поле одна дорога.Да летала душа над ней от порога.Не боялась остаться она без Света,Потому что по-русски была бессмертна.Катюша
Там, где косогорыотутюжив,Мы врагов прогналинаконец,Выходила на берег Катюша:Посмотреть на Северский Донец.Выходила,песню заводилаПро степного сизого орлаИ про то, как вновьСаур-Могилафлагами Победырасцвела.Ой ты, песня девушки советской,Ты лети за ясным солнцем вслед:И бойцу из города ДонецкаОт Катюши передай привет!Стихнут к сентябрю раскаты грома.Наш герой вернётся в отчий дом.И тогда на улице АртёмаМы на свадьбе Катинойспоём:«Расцветали яблони и груши,Поплыли туманы над рекой.Выходила на берег Катюша,На высокий берег на крутой».Мариуполь
(Город Марии)
Вдоль дороги чёрно-белая трава.Мариуполь ампутировал слова.Над скелетами дельфинов и коровДым сгоревших и невысказанных слов.Забывая о стахановском труде,Ходят павшие по крашеной воде.Греки древние смеются из кулис:«Жили в Жданове, но вот и дождались!»По проспекту Металлургов демиург,Едет время – самый страшный драматург.И вгрызаясь в неизвестности базальт,Протыкает время спицами асфальт.Этот грипп перенесли мы на ногах:Солнце скушал аллигатор-олигарх.Перешёл к нему советский комбинат,А теперь вот превратился в сущий ад.Восемь лет гулял здесь натовский капрал,Лучших девочек-подростков выбирал.Мы молчали. Мы свободой дорожим:Не советский же, не сталинский режим!Домолчались,дождались себе назло.Солнце выпало из пасти,всех сожгло.Как заметил справедливо брат Ахмед:«Русский русскому отрезал общий свет!»Крокодилья перерезана губа.Кол осиновый из гроба,где труба.Над Азовом небо в ранах ножевых.Из подвала вышло несколько живых.Вышел мальчик окровавленный в летах,Вышла женщина красивая в бинтах.И ответ её меня опередил:«Не приполз бы нынче новый крокодил…»Пусть свободой зазвенит во все звонкиМариуполь – город Маши без руки!Смерть убита. Обозначен новый путь.Нам Марию бы теперь не обмануть.«Пацифист – это тот, кто растит войну на своём подоконнике…»
Пацифист —это тот, кто растит войну на своём подоконнике.Это секта такая,И в ней, по сути, войны поклонники.Это те, кто уверен,что можно нырнутьв воде гореть.Им бы крестик снять,А трусы, наконец, надеть…И когда Израиль херачит по Палестине,У пацифистов качаются люстры в гостиных.И они выбегают из дома поплакать к сливамИ хотят вернутьсяв Барвиху из Тель-Авива…Без войны никогда,брат, мира и не бывает.Кто не любит войну,тот идёти войну убивает.Но поймут ликогда-нибудьвсе смельчаки-артисты —В 45-м мирсотворили не пацифисты!Раз, два, три, четыре…Товарищи!Господа!Я за мир во всём мире!Но пусть лишьпройдёт беда.А кому и эти словамои нипочём,Пусть закроютглаза и увидят Христа с бичом.«Вчера мы заехали с Ромкой и Глебом…»
Вчера мы заехали сРомкой и Глебом«За ленточку»,как говорят.Читали стихи под контуженным небомДля самых весёлых ребят.Архангелы сверху гудели спросонья,Как поздний Высоцкий с кассет.У Родины были бинтына ладонях,Но нам она хлопала вслед.И там оставалась,на пыльном Донбассе,А мы с бэтээров на балТеперь возвратились к московской пластмассе,Гордясь, что никтоне зассал.И Ромка коньяк закусил шоколадкой,И спорили мы про ковид.У всех же саднити саднит под лопаткой,Потерянным раем болит.«Небо птицами больно режется…»
Небо птицамибольно режется,Как ножом.Царь Небесный былтоже беженцемИ бомжом…Все мы беженцыВ жизни временной.Посмотри:Шар земной,Как животбеременной —Нефть внутри.Поле серое.Небо синее.Сын в руках.Те же земли:Египет, Сирия.Тот же страх.ВзрывомсолнечнымпокалеченныйСпит восток.Мы сбегаемНа небо вечноеТочно в срок.Бог с гвоздямив рукахдля Запада —первый враг.«Пусть висит онв России лапотной.Там же мрак.Дикий ветертам, нам неведомый,И медведь!» —Бывший ангелТак проповедовал.Блогер ведь.Разродитсявойна погостамиВ наши дни.Что за времяприходит?Господи!Намекни!Все мы беженцыНеумелые.Все мы голь.Ждут нас в небеКибитки белые,Хлеб да соль.Арамейский глаголПо-пушкинскиЖжёт сердца.Пётр с АндреемИисуса слушаютБез конца.«Я – Россия,На эти пажитиВывел вас.Но ведь вы от меняоткажетесьВ чёрный час.Накидает за тополушки вамМелкий бес.Я – Россия,Земля Царь-Пушкина,Соль небес!»И шумит у любвипод окнамиБожий сад.Пётр с АндреемГлазами мокрымиВ нём блестят.Вбей, малыш,в переводчик«Яндекса»Стих простой:«Я вернусь.Человече,радуйся!Бог с тобой».«За столетие до финала…»
За столетие до финала,Заглянув в ледяную даль,Человечество закопалоДанный Богом ему рояль.Вместо масок надев улыбкиИ привычно бродя по дну,Мы посыпали пеплом скрипки,Но молитву твердим одну:Обесточь уже пилорамуИ туманом зашторь простор!Мир так хочет обратно в маму,В золотистый свой физраствор.Чтоб размокнуть травою в чане,Соскоблив всех догадок блеск.Чтоб не слово, а лишь урчаньеИли только от вёсел плеск.Он весны исчерпал запасы,Наш до-после-военный мир.И оплыл, как кусок пластмассы,Цифровой потребляя жир.Превратили мы в камни ноты,Разбросали их по земле.И спасаемся от икоты,Завершая парад-алле.Только, Господи, скоро-скоро,Обожжённый твоей весной,Я уйду, я сбегу из хора,Чтобы голос подать иной:Мой единственный композитор —Ветер, ветер! Гуляй, реви!Я прильну к тебе, так чтоб свитерЗагорелся вдруг от любвиНа московском асфальте прямо,В переулках среди колец.Чтобы вновь волноваться, мама,Отдаляя любой конец.«Земному шару напекло висок…»
Земному шарунапекло висок.Располагался райнаискосок.Скучал в нёмпо Россиикаждый третийВ семи десяткахсветовых столетий.Там время продолжал небесный царьУ звёздочкипо имени Мицар,Как гениальный врачза занавеской,И спорили Сенека с Достоевским,И были пальцыв поцелуях пчёл.А здесь смертельный бойуж час как шёл:Со срезанным лицом наполовинуСержант упал в божественную глину,Хлеб Родины своейподняв с земли.И вдруг увиделстрашное вдали:Нас будущих,расслабленных,как травы,Обильносуществующихбез славы,в отдельноподзаряженном гробуС предсказаннымицифрами на л б у.Сержант Смирновсмотрел на это делоИ удивлённопрезирал печаль,А рядом с нимМария песню пела,качаясь, как солдатская медаль.«Весна стоит в пальто коротком…»
Весна стоит в пальто короткомИ утешает как умеет.Не привыкай к военным сводкам,А то душа окоченеет.Не привыкай смотреть на карты,Не то покроешься коростой.Кто это время нам накаркал?Чужой, нездешний ворон пёстрый.Хочу, как мальчик, взять рогаткуИ победить в лесу волчицу.К щеке часов прижали ватку,Из цифры восемь кровь сочится.Луна на Пасху ляжет решкой,И смерть не выйдет на работу.Москвичка в утренней кафешке!Не привыкай к донецким фото.Не то тебя железом тронет,Не в Волновахе, на Волхонке.Ты слышишь, это время стонетВ обычной радиоколонке!Отныне в церкви на ТаганскойРоссия будет ставить свечкуБлаженной бабушке луганской,Не взявшей у фашиста гречку.«А Горбачёву все эти тридцать лет…»
А Горбачёвувсе эти тридцать летКаждую ночь снится звон тридцати монет,И за Берлинской стеной Гефсиманский сад,Платья его жены на ветвях висят…Ходит по саду юродивый в поздний час.Снова к нему Горбачёв: «Помолись за нас!»Плачет блаженный у мокрых могильных плит.Шепчет в ответ:«Богородица не велит…»А на могильных плитах следы времёнИ миллион миллионов живых имён —Тех, кто погиб,тех, кто не был рождён,а мог,Если б другого правителя дал нам Бог.Но Горбачёв не Иуда, ему ль грустить?Он оправдал себя, он будет вечно жить!Пиццей отравленной паству кормить с руки.Войн и конфликтов всё праздновать огоньки!Он не Адольф, не Борис, не какой-то Буш!Первой-последней леди советской муж!Всем Карабахам-Донецкам – физкульт-привет!В Мюнхене Русью не пахнет и Бога нет.«Носи как маленькую икону…»
Носи как маленькую икону,Смотрящую сквозь века,Медаль на ленте«ЗА ОБОРОНУРУССКОГО ЯЗЫКА».И кто б ни значился на обложке,Упасть не старайся ниц.Корми кириллицейс чайной ложкиДетей и поющих птиц.Пусть припадают к бортам моллюски,Услышав чужую речь.А в плен возьмут —ты молчи по-русски,Чтоб шапки врагов поджечь.Пусть время колетсязлей и горше,Теперь до Победы стойЗа Дальний Восток!За Донецк!За Оршу!За русский язык родной!«А из радиоточки…»
А из радиоточкиТолько сырость и грусть.«Капитанскую дочку»Надо знать наизусть.Чтоб весны фонограммаДотекала до рук.Там, где Пушкин и мама,Там и Родины звук.Так, про что эта повесть?Растолкуй же ты мне!Про любовь, и про совесть,И про службу стране.Мы за прошлое платимИ радеем, дружок,Кто за честь, кто за платье,Кто за лучший денёк.Наши страшные ссорыЗавершит этот год,А заморскому воруСкоро срок свой придёт.Ярче солнечной стружки,Что горит без конца,Лишь Россия и Пушкин,Да могила отца.Временно уехавшие
(басня)
Лейтенант-пограничник открыл калиткуИ глядит на бегущую прочь элитку:Прошмыгнули два голубых паяца.«Нам, – говорят, – совесть не позволяет остаться!»Пристроиться к ним норовитБлогер с плакатиком «Стыд!»,Актриса в наряде парчовомВ образе жены ГорбачёваИ две пацифистки-нимфетки,Которым срочно нужны таблетки.Давятся они утром на взморье повидлом,Всех, кто в России, считают быдлом.Но следят внимательно за новостями:«Что же творится там в русской избушке?»И поверьте, скоровернутся и вас растолкают локтями,Чтобы снова пробиться к кормушке.По окончании истерики элиткаснова будет мелькать на теликеИ вопить: «Как нам всё это обрыдло!Особеннорусское быдло!»А может, смести их каналы и паблики?Паяцы стоят у станков пусть на фабрике!Блогер стыдливый картошку копает!Актриса детей на коняшках катает!А утром на теликеКатается Электроник на велике…«Запад с Востоком садятся за общий стол…»
Запад с Востоком садятся за общий стол.Молодая кровь между ними в хрустальной чаше.Запад: секс, наркотики, рок-н-ролл.Восток: это не наше.А в ногах у них жила нефти и море слёз,И собака из фильма Тарковского вдруг рычит.Запад: теперь футбол,там, где был Христос.Восток молчит.Города – это мир парикмахерских и аптек.А в степи только ветер и сверху звезда пасётся.Запад: мужчина + женщина – прошлый век.Восток смеётся.Между ними в солдатской фляге запас воды.И поэт непонятный страну называет Тройка.Запад стар, но под маской выглядит молодым.Восток на руке можетсделать стойку.Ты закрыл глаза и считаешь до двадцати,Вспоминаешь о детстве советском своём далёком.Но ведь это война,мой милый, как ни крути.Хоть мы все за мир между западом и востоком.Донецк-2014
Я – Донецк.На дне рекитерновый венец.Один шахтёрУвидел во снеПетра с ключамиОт райской шахты.И отошёлот житейской вахты.Я – Донецк.Город-вдовец.Отецс рваными лёгкими.Я любуюсь вами,Москвичами далёкими,Добрыми,Прыткими,Имеющимиповадки актёров…Когда-то вы мне посылали открытки,ПоздравлялиРодственников-шахтёров…Теперь приезжайте,Потрогайтещёки домов,Посмотритена шахтёров —Волхвовс чёрным камнемдаров,Покурите мнойна проспекте Артёма.Но вот этисерые ангелыСо львовского аэродрома…Они хотят есть донецкую пыльна ужин?Я им нужен,как нужна РумынияВашингтону…Они хотят повесить мою иконуВ европейском музеедля новых перформансовВверх ногами,Чтобы делать из моей душиОригами?Пусть тогда своей смертьюкормятсяЧерез кляксыФранцузских комиксовЭти мелкие бесы.АХотите секрет открою?Старики мневчера передалиСорваннуюс платья Одессызвезду героя…Я не принял.Не надел на робу.Пусть ожидаетКонца хворобыВ заводском сейфе.Эй, Москва,ДавайСделаем с тобойСелфи!Новая жизньПьёт веснуИз шахтёрской каски.Третий год я, кажись,На посту без Пасхи.Я – Донецк.И это начало,а не конец.Ржев
Посвящаю своему отцу Валерию Васильевичу Маленко
Мы весной поднимаемся в полный рост,Головами касаясь горячих звёзд.И сражаемся снова с кромешной тьмой,Чтобы птицы вернулись сквозь нас домой.Чтобы солнце вставало в заветный час,Чтоб вращалась, потомки, Земля для вас.Чтобы траву обдували ветров винты,Чтоб из наших шинелей росли цветы.Мы теперь – земляника на тех холмах,Мы – косые дожди и ручьи во рвах.Наших писем обрывки, как те скворцы.Мы – медовые травы в следах пыльцы.Нас в болотах небес не один миллион.И в кармане у каждого медальон.Это зёрна весны.Это горя край.Сорок пятыйнастырный пасхальный май.Вася, Паша,Серёжа, Егор, Рашид…Среднерусской равнины пейзаж расшитНами, в землю упавшими на бегу…В небеса мы завёрнуты,как в фольгу.Вам труднее, потомки, в засаде дней.Наша битва с врагами была честней.Мы закрасили кровью колосья ржи,А на вас проливаются реки лжи.Мы умели в атаке и песни петь,Вас, как рыбу, теперь заманили в сеть.И у нас на троих был один кисет,Вам же «умники» в спины смеются вслед.Нам в советской шинели являлся Бог,Наши братские кладбища – как упрёк.Вас почти что отрезали от корней!Вам труднее, наши правнуки, вам трудней!Мы носили за пазухой красный флаг,Был у нас Талалихин,Чуйков,Ковпак!И таких миллион ещё сыновей!Вам труднее, прекрасные, вам трудней!Произносим молитву мы нараспев:«Пусть приедет последний из нас во Ржев,Чтоб вспорхнули с полей журавли, трубя,Чтоб, столетний, увидел он сам себя!Молодым, неженатым, глядящим вверх,В сорок третьем оставшимся здесь навек,Чем-то красным закрашенный, как снегирь,Написавшим невесте письмо в Сибирь».Не кричите про Родину и любовь.Сорок пятый когда-нибудь будет вновь.С головы своей снимет планета шлем.Вот и всё.Дальше сами.Спасибо всем.Дмитрий Мельников
Кенотаф На Площади Победы
IЯ видел Гераклита – он спал на земле, он спал,обняв рукой автомат, бряцающий, как кимвал,Я видел Гераклита – он спал на земле, ничей,и ползал снег по нему наподобие белых вшей,и мирная жизнь приходила к нему во сне;война лежит в основе всего, но только не на войне.Корни в земле пускающий, как женьшень,Гераклит говорит, что сердце моё мишень,Гераклит говорит, что сердце моё лишь цель…для бессмертной любви, и оно превратится в цвель,в дым, бетонный пролёт, ржавый чугунный прикид,в мост и звезду над ним,которая говорит.IIВ краматории, в крематориина пригорках горят цикории,словно венчик природного газа,голубого русского глаза.В краматории, в крематориина дорогах потёки крови, ивылезают из-под рукибледно-розовые кишки,и клюёт некормленый петелчеловеческий жирный пепел,это, мамочка, ничего,это братское торжество,что заходит над детским садомсамолётик, смазанный салом,и глаза с голубым оскаломэуропэйские у него.IIIМолодому лётчику нынче снится,как он нижним фронтом бросает ФАБы,в воздухе летят, запрокинув лица,дети нарисованные и бабы.Вот ещё одна голова взлетела,поглядела глазом пустым в кабину.«Что же ты наделал, – прошелестела, —как же не узнал ты родного сына?Спрятался я, папа, в кусты картопли,потому что я маленький и глупый,мама надо мной испускает вопли,видишь, как у мамы дёргаются губы?Но зато теперь не пойду я в школу,поднимусь по лесенке в свет кромешный,помни своего сыночка Миколу,приноси мне камешки и черешни».Лётчик спит, и свет ползёт к изголовью,аки тать, и нет никого,в небесах, объятых огнём и кровью,лесенка стоит для него.
