Энтони: Дорога к дракону

Они прошли мимо грязного ручья через поляну с голыми деревьями, чьи сухие уродливые ветви цеплялись за одежду и рвали ткань, точно острые ножи. Одна из веток оцарапала Энтони лицо, и он тихо зашипел, но под суровым взглядом старухи тут же напустил на себя непринужденный вид.

– Раньше лес был добрее, – заметила старуха как бы между делом.

Наконец впереди послышался гомон, и путники ускорили шаг. Миновав чащу, они быстро выкатились на равнину – практически лишенную травы, словно тут неделями пасся табун лошадей. Зато в избытке было различных прилавков и лотков, у которых ошивались тщедушные торгаши и еще более тщедушные покупатели.

– Те, что потолще да порумяней, – вещала старушка, – это приезжие, как вот ты. Мы вас сразу определяем…

Шагая следом за проводницей, Энтони с интересом рассматривал товары на прилавках. Ножи, мечи – это, стало быть, лоток кузнеца. Свистульки всякие и посуда – гончара. А у мясника на прилавке…

Ноги вдруг подкосились, и Энтони устоял только благодаря старухе.

– Ты чего, споткнулся, что ли? Аккуратней! – прикрикнула она на него.

Но Енот если и слышал слова, то не мог понять их смысла. Все его внимание было приковано к прилавку, на котором в ряд лежали пять радужных тушек.

– Это что же… – с трудом выдавил Энтони, – …единороги?

– Ага, – кашлянув в кулак, сказала старушка. – Они самые. Вон, если интересно, выше посмотри.

Энтони задрал голову и натурально застыл. Глаза его округлились, крик застрял где-то в глотке.

На крюках под вывеской «Мясо» висели две единорожьи головы. Во лбах зияли дыры – кто-то аккуратно вырезал рога. Казалось, несчастные создания смотрят прямо на Энтони, причем смотрят осуждающе, будто он лично был виновен в их нынешнем незавидном положении.

– Ну что, нравится? – подавив очередной приступ кашля, осведомилась старушка. – Красивые твари. Жаль, совсем невкусные… но хотя бы сытные, да. Кстати, о еде. Ты, наверное, голоден? Тогда дуй за мной.

И, не дожидаясь ответа, она первой устремилась к центру ярмарки.

– Так а… так а зачем вы их убиваете? – пролепетал Энтони. – В них же дух… дух Долины?

– Дух, не дух… Кто знает, – хмыкнула старушка. – В любом случае духом, мальчик, сыт не будешь…

На главной ярмарочной площади выступали сгорбленные и болезненные артисты, жонглеры с пылающими булавами и трубадуры с завышенной самооценкой – очень неубедительно разыгрывали веселье, хотя им явно нездоровилось.

Чуть в стороне стояли огромные дымящиеся котлы, у которых орудовала половником дородная дама-кухарка – с грациозностью лани она разливала похлебку по мискам, коих на столе сбоку от нее громоздилось в избытке.

Старуха направилась прямиком к котлам, на ходу бросив:

– Ну что, налетай?

Несколько мгновений спустя в руках у Энтони была дымящаяся миска с похлебкой и ложка. Пахло от миски препогано.

– Это из единорогов? – спросил Енот осторожно.

– Из копыт, – был ответ. – Рога на суп никто переводить не будет. Их и так почти не осталось. А уж как Долина вымрет… – Старуха смолкла, не договорив, и Энтони, вздрогнув, покосился на спутницу.

Яркая вспышка факела, которым развлекал публику усталый жонглер, ненадолго ослепила Енота. Перед глазами заплясали яркие зайчики.

Потому, наверное, когда Энтони взглянул на старушку снова, в ее лице ему почудился череп, будто он пришел в Долину рука об руку с самой Смертью.

Смертью, которая кашляла, как заядлый любитель табака.

Соедини точки по порядку, да будь аккуратен, путник, иначе спугнешь чудесное существо, пожаловавшее к нам прямиком из Долины Радуг.

Глава четвертая,

в которой Энтони приходит на станцию и удивляется отсутствию рельсов

Железнодорожная станция, к которой вышел Энтони, была очень маленькой. Будто некий странствующий маг, перепив браги, шутки ради уменьшил ее вдвое, то есть до совершенно бесполезного размера.

Еще странней было то, что рядом со станцией отсутствовали какие-либо рельсы, даже миниатюрные. Из-за этого станция казалась еще более ненастоящей, и Енот даже решил, что старуха из Долины Радуг пошутила над ним – прямо как тогда, когда привела на ярмарку смотреть единорожьи головы.

Едва Энтони поднялся на перрон, крохотная часовая стрелка на крохотных часах, висевших над крохотной дверкой крохотной станции, поравнялась с крохотной минутной, и послышался едва различимый звон. Энтони, заслышав его, отчего-то насторожился.

Прежде он бы и ухом не повел, но отчего-то события последних дней пробудили в душе Енота непонятное чувство – теперь к любому незнакомому месту он относился с опаской: везде мерещились ловушки.

Тем временем, покуда Энтони ждал подвоха, крохотная дверка крохотной станции отворилась, и на платформу вышел вполне обычный гном. Енот удивленно выпучил глаза. Прежде он о гномах только слышал, но не видел вживую.

Впрочем, так Энтони мог сказать про многое в мире.

Про те же маленькие железнодорожные станции без рельсов.

Гном вышел на середину платформы и, зажмурившись, сладко потянулся. Он был одет в костюм, вполне подходящий для сотрудника станции, – серые рабочие штаны, приплюснутая кепка того же цвета и черные ботинки, отполированные до блеска. Поглаживая кудлатую бороденку, блестящую, словно на нее просыпали некую мудреную специю, гном оглядывал свои владения через круглые стекла очков, съехавших на самый кончик носа…

Оглядывал ровно до той поры, пока не увидел Энтони.

– А я, наверное, к вам, – неуверенно сказал Енот. – Не подскажете, от вас куда-то можно доехать?

Гном, к облегчению Энтони, тут же расплылся в улыбке и радостно воскликнул:

– Конечно, можно! Хотите приобрести билетик на экспресс?

Энтони посмотрел туда, где не было рельсов, потом снова уставился на гнома и осторожно спросил:

– А он когда будет?

– Как – когда? Все по расписа…

Гном запнулся, уставившись на голую стену, а потом, собравшись с мыслями, воскликнул:

– Марти! Марти! Почему ты не дописал расписание?

Крохотная дверка снова открылась, и наружу вышел еще один гном, с бородой побогаче даже, чем у первого коротышки. Хмуро посмотрев на Энтони, Марти – а это наверняка был он – сказал напарнику:

– Чего расшумелся, Герби? Все я дописал, сохнет расписание, сейчас повешу!

– К утру уже должно висеть! – продолжал бушевать Герби. – А сейчас – полдень!

– Боги… – закатив глаза, прошептал Марти. – Неужто за годы службы на станции ты не выучил расписание наизусть? Ладно, сейчас принесу…

Марти скрылся в здании, а Герби, повернувшись к Энтони, с чуть виноватым видом сказал:

– Простите моего товарища. Он бывает немного… нетороплив. Признаться, пассажиры отбывают с нашей станции нечасто, но это не повод, конечно же, пренебрегать обязанностями…

Дверь снова открылась – это вернулся Марти с расписанием. Пыхтя, он повесил его на гвоздь, торчащий из стены.

– «З. экспресс. Отправление на закате. Стоянка пять минут. Билет – десять медяков», – прочел Энтони вслух. – А раньше ничего нет?

– Ничего, – буркнул Марти. – Только он один и ходит. Даже удивительно, Герби, что ты не можешь выучить одно-единственное предложение!

– Вообще-то их тут три, – подбоченившись, с победным видом заявил Герби.

Марти снова закатил глаза и, ворча, что однажды точно кого-то убьет, скрылся в здании – очевидно, уже насовсем.

– Что же, времени еще много, – повернувшись к Энтони, сказал Герби, – так что можете не торопясь пройти к кассе и купить билет!

Энтони медленно кивнул и пошел к окошку, которое находилось в правой части здания станции.

Поскольку окошко пряталось под невысоким козырьком, Еноту пришлось согнуться, чтобы не зацепить его головой.