Помоги проекту - поделись книгой:
— Раскрывай!
Другой чехол сняла сама.
Свирели, хранившиеся в чехлах, были похожи, как близнецы. Однако мой взгляд цеплялся за мелкие различия: вот вроде и выточены они из одной породы древесины, и размерами не отличаются, а все же от той, которую Шейма оставила себе, исходит что-то необычное. Словно воздух вокруг нее дрожит, как над нагретым асфальтом в знойный день.
— Что ты так смотришь, наемница? — глянула на меня с улыбкой женщина.
— Да чудится мне что-то странное. Будто вокруг твоего инструмента аура какая-то особенная.
— Ну, надо же! Орисса — и видит магическую оболочку артефакта? — удивился маг-арт Чайм. — Я слыхал, у орков своя магия, а к нашей, человеческой, они редко бывают восприимчивы.
— Видимо, нам та самая редкая и досталась, — засмеялась Шейма. — Сам говорил: не так проста наша Барбра, как кажется…
Мне стало неловко и тревожно: вдруг пристанут ко мне мои попутчики с расспросами, и что мне тогда делать? Врать я никогда не умела, но и правду им говорить опасно.
— Давайте уже начнем урок, — поторопила я, заодно отвлекая менестреля и его супругу от лишних мыслей. — Не так много у нас времени, а я надеюсь хоть немного с инструментом освоиться.
— Ты смотри, какая самонадеянная орисса! — засмеялся Чайм. — Люди годами искусство музыкальное осваивают, а она за пару часов всему научиться думает!
Мне стало досадно: можно подумать, я годами не училась! Сначала — музыкальная школа-пятилетка, потом — четыре года в колледже и столько же в музыкальной консерватории! Да я в камерном оркестре соло флейты играла!
Однако обидные слова пришлось стерпеть молча. Я лишь вздохнула тяжко и обратилась к Шейме:
— Так что — начнем?
— Ну, смотри, Барбра…
Свирель имела восемь отверстий на верхней стороне, и два отверстия — на нижней, не считая главного, расположенного в торце инструмента.
Главное отличие местной свирели от земной флейты состояло в том, что клапанов у свирели не было, и все отверстия, кроме торцового и того, что отвечает за нужную ноту, приходилось закрывать подушечками пальцев.
Мои непривычно огромные когтистые пальцы к такой тонкой работе приучены не были и слушались плохо. К тому же, я то и дело сбивалась и пыталась нажать на отверстие, вместо того чтобы открыть его. Тем не менее, примерно через четверть часа что-то похожее на мелодию у меня получаться стало.
— Ты смотри, какая талантливая ученица мне досталась! — восхитилась Шейма. — Вот уж не ждала, что ты хотя бы семь нот подряд сегодня взять сумеешь…
— Я еще не то сумею, дайте время! — проворчала я.
— Так и дадим! — усмехнулся маг-арт Чайм. — Сын, ты тут покажи Барбре какую-нибудь новую мелодию да помоги разучить. А мы с Шеймой пойдем, поднимемся по лестнице да посмотрим, что там на втором уровне есть.
Младший маг-арт, Рафф, понятливо кивнул и принял из рук матери зачарованную свирель. Как оказалось, каждый из них умел играть на всех трех видах инструментов, принадлежащих их маленькой семейной труппе. Что ж, разумно: мало ли когда придется подменять друг друга.
Мы с Раффом принялись разучивать несложную мелодию, а Чайм и Шейма ушли наверх. Вскоре оттуда послышались смешки, возня, томные вздохи… Супруги очень старались не шуметь, а мы с Раффом так же старательно делали вид, что ничего не замечаем, но оба то и дело трогали ладонями пылающие от смущения щеки…
Время до полудня пробежало быстро и незаметно, выбранную мелодию мы с Раффом успешно разучили. Где-то за полчаса до отправления старший менестрель с супругой спустились со второго этажа — довольные, раскрасневшиеся. И почти тут же сын кузнеца, Мелт, пригласил нас за стол, чтобы угостить не слишком разнообразным, но вполне сытным обедом из жареного с яйцами окорока, сырных лепешек и маринованных овощей, похожих на земные огурцы.
Быстро умяв угощение и отдав Янвулу половину обещанной платы, мы уселись на повозку, в которую уже впрягли б-ракона, и отправились в путь.
Глава 15. Первое выступление и благодарные слушатели
Ехать на телеге, пусть даже тряской — все же не то, что идти пешком: не запыхаешься, дыхание не собьешь. Мелт, наш возница, первую пару часов пути помалкивал. Мы тоже не спешили с разговорами: после сытного обеда, да на солнцепеке всех разморило, и мои попутчики задремали.
Мне же виды нового неизвестного мира были настолько интересны, что я почти не сомкнула глаз: все поглядывала по сторонам. Впрочем, сельские пейзажи при всей своей девственной красоте особым разнообразием не отличались: то возделанное и засеянное поле, то перелесок, то луга с пасущимися на них стадами…
Поспав с четверть часа, я заскучала и решила вернуться к музыкальным упражнениям. Вынула из чехла флейту, которую одолжила мне Шейма, и стала подбирать несложную мелодию: я разучивала ее году на втором учебы в музыкальной школе, а сейчас, глядя на стада волов, невольно припомнила ее. В памяти даже всплыли слова:
Сначала, как и следовало ожидать, я сбивалась и фальшивила, но постепенно мелодия выстроилась, пальцы приноровились брать нужные ноты…
Мелт, после нескольких повторов запомнивший мотив, взялся мне подпевать. Чайм, Шейма и Рафф приоткрыли глаза, с любопытством поглядывая на наш с возницей дуэт.
— Интересный напев, — улыбнулся Рафф. — Ни разу не слышал. Неужто из степи привезла, наемница?
— Ну, можно и так сказать, — кивнула ему, про себя радуясь, что мне подсказали подходящее объяснение: сама я ни за что не догадалась бы, как соврать, чтобы было похоже на правду.
— Сын! Не отвлекай нашу Барбру! Пусть старается — глядишь, к вечеру так навострится играть, что с нами выступать сможет.
Вдохновленная одобрением маг-арта Чайма, я вновь заиграла. Незатейливую мелодию подхватил ветерок, понес вдаль. И все бы ладно, но как раз в это время мы проезжали мимо очередного выпаса. Волы — целое стадо огромных животных — ровно как в песне, повели ушами, а потом… развернулись и, набирая ход, побежали за нами!
Наш б-ракон шел бодрой рысью, так что догнать телегу медлительные парнокопытные не могли, но упорно следовали за нами.
— Эй, тпру! Стой! — закомандовала я, оторвав свирель от губ. — Это что еще за беда? С чего они за нами увязались?!
Мелт остановил повозку, мои спутники, как и я, развернулись и с недоумением уставились на бредущие за нами стадо и бегущего в нашу сторону мальчишку-волопаса.
— Э-ге-гей! Господа артисты! — голосил паренек из последних сил. — Вы что творите?! Куда стадо уводите?
Дождавшись, когда мальчишка догонит нас, маг-арт Чайм заговорил успокаивающе:
— Прости, дружок. Не намеревались мы твоих волов угонять. Просто новую мелодию разучивали, а она, видать, непростой оказалась, сила в ней магическая проявилась по воле Всевидящего.
— А мне-то теперь что делать прикажете?! Всему стаду уши заткнуть? — чуть не плача, закричал пастушонок. — Слушайте! Давайте я вам заплачу, только не играйте, пока не уберетесь так далеко, чтобы вас не слышно было!
— Чем же ты расплачиваться собрался, дружок? — усмехнулась Шейма.
— С собой, понятное дело, у меня ничего ценного нет. Но вы же в Севенбелс едете?
— Да, туда.
— А новый инструмент вам, случаем, не нужен?
— Нужен! — оживилась я. — Мне бы свирель такую, чтобы не хуже, чем эта! — я показала мальчишке инструмент Шеймы.
— Держи, наемница! — мальчишка снял со шнурка, висевшего у него на шее, деревянную табличку с выжженным на ней непонятным значком. — Зайдешь там, в городе, в лавку маг-мастера Виля, покажешь ему это — он тебе любой инструмент подберет и за полцены отдаст!
— Согласна! — обрадовалась я. — Клянусь: пока не отъедем хорошенько — ни ноты не сыграю!
— Тогда доброго пути вам, господа маг-арты, наемница… а мелодию я вашу запомнил — теперь сам ее играть буду!
— Играй, — засмеялась я. — Мне не жалко!
Пастушонок махнул нам рукой, нахлобучил на затылок слетевшую во время бега соломенную шляпу, и пошел отгонять с дороги свое стадо. Мы один за другим сбегали в ближайшие придорожные кустики, после чего снова тронулись в путь.
С ближайшего выпаса до наших ушей донесся звонкий напев свирели:
«Гей ты, Висла голубая…» — играл пастушонок, и завороженные напевом волы послушно брели на манящие звуки музыки.
К вечеру мы добрались до большого торгового тракта. Вдоль его обочин раскинулся заштатный городишко на пять десятков домов, название которого было настолько трудно произносимо, что я решила его не запоминать.
Сын кузнеца, Мелт, остановил повозку во дворе небольшой траттории, передал поводья б-ракона мальчишке, который тут же принялся распрягать уставшего зверя, чтобы отвести его в б-раконюшню.
— Вот тут мы и заночуем, — поделился со мной планами на отдых маг-арт Чайм.
— Так вот почему дорога до Севенбелса два дня занимает! — высказала я догадку. — Небось, если б и ночью ехали, то к утру уже в Севенбелсе оказались…
— Кто ж по ночам ездит, орисса? — выпучил на меня глазищи менестрель. — Затемно только скорые королевские вестники да большие, не менее десятка лиц, отряды воинов перемещаются, да и те в сопровождении магварров. Хотя откуда тебе, наемнице, знать, как мирное население путешествует…
— Вот-вот, — тут же закивала я, радуясь, что опять мое незнание местных реалий списали на то, что я — воительница родом из Великой степи.
— Эх… сколько уже воюют и маги, и воины с хохотунами да ворлоками, а нечисть эта зловредная все не выводится! — поддержал беседу Мелт. — Вот давеча слышал, из соседнего поселка крестьянин не успел на своей телеге, запряженной волом, до людского поселка добраться, так и заболтали ему головы хохотуны, а потом ворлоки и самим крестьянином, и снедью с его телеги поживились. Один только б-ракон и выжил…
— А на поселки что ж — не нападает эта нечисть? — не сдержалась, полюбопытничала я.
— На поселках постоянная защита стоит, отпугивает тварей нечистых, — разъяснил Мелт. — Ну, пойдемте, перекусим да передохнем с дороги, а то как услышат местные жители да заезжие странники, что маг-арты у дядьки Фунгория остановились, так сразу придут песен требовать.
Сын кузнеца как в воду глядел: мы еще допивали рецинту — маг-арты оказались горячими поклонниками этого орочьего напитка — как в двери один за другим стали входить дородные купцы, за ними — более щуплые местные жители, и даже парочка воинов, едущих домой на побывку, в эту пеструю толпу затесались.
— А не усладите ли, почтенные маг-арты, наш слух музыкой и пением, а души — весельем? — убедившись, что все столики заняты, и вдоль стен на лавках даже кошка не втиснется, обратился к нам дядька Фунгорий, взяв на себя смелость представлять интересы почетного собрания.
— Всевидящий не простил бы, ответь мы на такую просьбу отказом, — встал и поклонился гостям маг-арт Чайм. — Вы пока закажите себе напитков, чтобы горло промочить да подпевать нам, а мы пока за инструментами сходим.
— Барбра, ты тоже свирель бери, — позвала меня Шейма. — Хоть одну мелодию, да сыграешь с нами. За такое диковинное зрелище, как орисса, играющая на свирели, нам дополнительно заплатят. Четверть выручки за вечер — твоя!
Отказываться от выручки не в привычках музыкантов, да и на корпоративах, в ресторанах в прежней жизни мне играть приходилось, так что возражать я не стала. Вскоре мы уже сидели вчетвером по центру зала, спиной к бару, лицом к публике.
— Каких песен желаете, господа? — обратился Чайм к слушателям. — Баллад протяжных, али песен плясовых?
— Давай вначале что-то такое, чтобы душа развернулась! А там, глядишь, и ноги в пляс пойдут! — отозвался кто-то из местных, остальные закивали согласно.
Менестрель ухмыльнулся, тронул струны своей укулеле, и запел негромко:
Слова бодрой песни, похоже, знали все, потому что уже со слова «защищать» песню подхватили все без исключения! Даже я рискнула пропеть припев, заодно обнаружив, что природа наделила ориссу, тело которой мне досталось, приятным чуть хрипловатым женским альтом.
Маг-арты — все трое — сумели расслышать мой голос среди нестройного хора, переглянулись со значением: вот мол, наемница, еще и поет!
Потом, улучив момент, Шейма шепнула мне:
— Ты пой, пой, не стесняйся. Голос у тебя верный, а наши гости уже в восхищении от того, что наемница им песни поет, а не по шеям дубинкой стучит.
За песней последовала баллада, за балладой — нечто, похожее на романс, за романсом — первая плясовая. Веселье набирало обороты, выкрики гостей, высказывающих свои пожелания, становились все громче. А уж когда мы с Шеймой на пару сыграли разученную мной мелодию — публика, как и было предсказано, едва не заплакала от восторга.
Рафф по подсказке отца, маг-арта Чайма, прошелся по кругу с глубокой плошкой, в которую со звоном падали медные и серебряные монеты. В какой-то момент мне даже показалось, что и золото среди них сверкнуло.
Дальше — больше. Хмельные напитки и заводные мелодии привели к тому, что столы были сдвинуты к стенам. Нам, музыкантам, оставили совсем немного места сбоку от барной стойки, а на освободившемся пятачке начались танцы.
Я понемногу приспособилась подыгрывать своим друзьям-музыкантам, пальцы бегали по древку свирели все уверенней, и, казалось, веселье не уляжется до утра.
Однако выяснилось, что и в этом мире торговый люд — серьезный люд: гулять гуляет, а о деле не забывает. Так что, едва минула полночь, гости стали расходиться. Многие напоследок подходили и кидали в плошку для вознаграждения мелкие монетки в добавок к тем, что бросили ранее.
Когда последнего гостя, захмелевшего так, что ноги его уже не держали, увели его же товарищи, мы подсчитали свою выручку. Два аурия, пять десятков аргов и более сотни куприев!
— Ай, да Барбра! Уже и не припомню, когда мы за один вечер столько заработать умудрялись, — восхитился маг-арт Чайм. — Зря ты, Шейма, не хотела на торговых трактах играть. Вишь, какой тут народ щедрый!
— Ну, может, и зря, — согласилась жена менестреля. — Теперь-то уж возражать не стану. Надеюсь, Барбра, ты завтра в Севенбелсе с нами выступить не откажешься?
— Возражений против не имею, — вздохнула я, — но и обещать не стану: мало ли, как судьба повернется. Думаю, у портала нам в любом случае проститься придется: вряд ли вы в Олифгруф попасть стремитесь.
— Ну, что ж, не будем загадывать, но надеяться не перестанем, — подытожил маг-арт Чайм,
Поделиться книгой: