Орчиха в свадебной фате

Его сын, Рафф, вздохнул с сожалением: похоже, после того, как я его всем своим телом об землю приложила, парень воспылал ко мне отнюдь не дружескими чувствами, и был не прочь вновь оказаться возле меня и в горизонтальном положении. Даже ухаживать пытался — по-юношески неловко и мило.

Выделив мне обещанную долю, Чайм скомандовал отбой.

Прежде, чем улечься спать, я тайком от своих друзей-попутчиков прогулялась во двор, выбрала укромное местечко за дровяным складом и припрятала там Живой Клинок магварра Виатора: пусть остается! Мне в моем путешествии он только помеха!

Утром, едва небо на востоке стало светлеть, Мелт разбудил нас всех, мы второпях проглотили легкий завтрак, поданный сонным хозяином постоялого двора, уселись на повозку, и отдохнувший за ночь б-ракон резво повлек ее по накатанному тракту.

Второй день путешествия в компании менестрелей прошел без приключений, и к вечеру, как и было обещано, мы оказались в Севенбелсе.

— Первым делом предлагаю заехать вместе с нашей наемницей в музыкальную лавку маг-мастера Виля, — сказал Чайм. — Пора ей собственной свирелью обзавестись.

Возражать никто не стал, и Мелт высадил нас возле нужного дома, простился, забрал вторую половину вознаграждения и отправился по своим делам: разгружать телегу и сдавать товар из отцовской кузницы местному купцу.

…В лавке маг-мастера Виля было сумрачно и тихо. Мой чуткий орочий нюх уловил запахи древесной стружки, лаков и клея.

— С чем пожаловали, маг-арты, наемница? Неужто инструмент новый нужен? Так я без рекомендаций от верных людей ничего не продаю!

— А есть у нас рекомендация. Барбра, показывай, чего тебе пастушонок дал! — поторопил меня маг-арт Чайм.

Я вынула из-за пазухи деревянную табличку с неизвестным мне знаком, передала ее хозяину лавки.

— Ты смотри-ка! — удивился тот. — Внучка моего, значит, встретили и чем-то так впечатлили, что он на такой дар расщедрился! Для кого инструмент нужен?

— Для меня, — проворчала я. — Что, не похоже, что сыграть сумею?

— Не стану загадывать, орисса. Музыкальные таланты, они словно жемчуг — в любой раковине вызреть могут. На чем играть собираешься?

— На свирели.

Маг-мастер Виль с трудом удержался от удивленного возгласа, но на мои когтистые пальцы покосился с откровенным сомнением.

— Как скажешь, наемница. Стой тут. Сейчас принесу лучшие свои произведения — будешь выбирать.

Долго ждать Виля не пришлось: вернулся он почти сразу. Выложил передо мной на прилавок пять свирелей, выточенных из дерева незнакомой мне породы: у Шеймы другая древесина на инструмент пошла.

— Вначале глазом посмотри, затем — в руки возьми, потом к губам поднеси каждую. Та свирель, что отзовется нотой в сердце — твоя. Но меньше чем за аурий не отдам, так и знай! — сообщил маг-мастер.

— Согласна я. Будет тебе аур. — Я уже заметила слабое мерцание вокруг одной из свирелей, и сразу же потянулась к ней.

Древко инструмента легло в руку и словно вросло в ладонь. Пальцы сами отыскали нужные отверстия. Я набрала побольше воздуха в грудь, пробежалась подушечками пальцев по нотам, а в конце изобразила веселую заливистую трель.

— Ты смотри, как Филомела запела! — восхитился Виль. — Больше можешь ничего мне не говорить и не доказывать, вижу сам: твоя она.

Я и сама поняла, что свирель с забавным именем Филомела будто для меня предназначена, потому, не раздумывая и не торгуясь, выложила на прилавок один аурий, зачехлила инструмент и, кивнув друзьям, шагнула к выходу.

Ну вот, Барбра, и появилась у тебя собственная свирель. Не простая — зачарованная!

Свирель!..

Глава 16. Колыбельная для троллоглодита

Свирель?..

Где она?!

Я вывалилась из воспоминаний о своих недавних приключениях, как вываливаются из окна, и столкнулась с грубой действительностью: сырость, болотная вонь и едва знакомый огромный мужчина, сжимающий мое тело в своих медвежьих объятиях.

Впрочем, вру: кажется, это я его сжимаю — наверное, даже крепче, чем он меня.

Похоже, не ошибаются те, кто утверждает, что в последние мгновения перед гибелью вся жизнь проносится у смертника перед глазами. У меня — пронеслась почти вся, начиная с того момента, как я оказалась в теле орчихи.

Но теперь я вспомнила, кто я и где. Я — на болоте, и нас с трибуном, кажется собираются съесть.

Магварр Виатор медленно и плавно повернул голову, проследил за моим взглядом.

— Троллоглодит, — произнес почти беззвучно, разглядев замеченное мной чудовище.

— Он очень опасен? — так же тихо уточнила я.

— Смертельно опасен. И — почти непобедим.

— Бежим?

— Нападет при первом же резком движении. Попытаюсь сжечь, но может не хватить резерва. — Мужчина говорил короткими рублеными фразами и продолжал искоса наблюдать за жуткой хищной тварью.

А я… я стояла и думала, что, пожалуй, это было бы красиво — сыграть что-то напоследок. И умереть под музыку.

Осталось выяснить, что с моим драгоценным музыкальным инструментом.

Последнее время я, как пастушонок, привыкла таскать свирель на боку. Она и сейчас должна быть там, если, конечно, ее не смыло и не затянуло в трясину, пока я принимала ванну из болотной жижи.

Краем глаза наблюдая за чудовищем, похожим на огромный осклизлый пень с безразмерной зубастой пастью, крокодильим хвостом и клешнями вместо рук, я потянулась правой рукой к левому бедру в поисках чехла с инструментом.

Моя ладонь медленно заскользила по груди мужчины вниз. Сапфирово-синие глаза трибуна оторвались от троллоглодита, впились в мое лицо с немым изумлением и начали темнеть. Чем ниже опускалась моя странствующая между двумя телами рука, тем шире становились зрачки магварра, его пальцы впивались в мои плечи все сильнее, а дыхание становилось все чаще и горячее.

Ох! Кажется, я догадываюсь, о чем он думает!

Я не выдержала, закатила глаза: мужчины во всех мирах одинаковы! Нас того и гляди сожрут, а трибун вообразил, что я с ним заигрывать взялась, да еще так откровенно!

Тем временем, моя рука, проскользнув между нашими с магварром животами, наконец, добралась до петли, крепящейся к поясу, и нащупала древко свирели. Я мысленно поблагодарила местного Всевидящего за то, что инструмент на месте, аккуратно перебирая пальцами, освободила свирель из чехла и плавно потянула ее вверх.

Магварр Алаир, поняв, что целью путешествия моей руки было совсем не то, о чем он подумал, слегка расслабился, медленно и вроде бы даже немного разочарованно выдохнул, и только тут я поняла, что все это время мужчина практически не дышал!

— Что ты задумала, Барбра? — он оторвал черный, как ночь, взгляд от моего лица и снова покосился на болотного монстра.

— Сыграю что-нибудь напоследок, пока ты будешь запекать эту тварь.

— Пфхм… — то ли фыркнул, то ли хмыкнул мой преследователь, переквалифицировавшийся в защитника и спасителя, выразив этим междометием все свое отношение к моей затее.

Впрочем, отказываться от нее я и не подумала.

Троллоглодит нападать не спешил. Медленно, как улитка, он перемещался в нашу сторону, напоминая питона на охоте: тот тоже долго подбирается к жертве, стараясь не спугнуть ее, а потом вдруг делает быстрый бросок.

Так же медленно я выпростала свирель из тесного плена наших прижатых друг к другу тел, пристроила магварру на плечо, набрала в грудь воздуха и заиграла — правой рукой: левая по-прежнему лежала на груди мужчины.

Из всех известных мне мелодий в этот момент отчего-то вспомнилась одна: простенькая и слегка заунывная колыбельная. Её-то я и начала наигрывать.

Едва раздались первые звуки, осклизлый пень с распахнутой зубастой пастью дернулся и замер, закаменел. Его крокодилий хвост взметнулся вверх и тут же плюхнулся обратно в тину, подняв кучу брызг. Глаза чудища — выпученные, шаровидные, заметались по болоту в поисках источника звука. Похоже, болотное эхо, подхватившее тоскливый напев, донесло его до троллоглодита совсем с другой стороны.

Трибун порядком впечатлился тем, как повлияла на троллоглодита моя музыка. Вначале брови мужчины взметнулись вверх в удивлении, а потом на его губах проступила едва заметная улыбка, а в глазах загорелся огонек надежды.

— Продолжай, — шепнул магварр и едва ощутимо сжал мой бок левой, невидимой для троллоглодита рукой в знак одобрения.

Впрочем, я в дополнительных поощрениях не нуждалась. Мне и без того было понятно, что, как и волы, болотное чудище подпало под магическое воздействие земной мелодии. Выкаченные глазищи страшилища перестали метаться, остановились, глядя куда-то вдаль и остекленели. Хвост обмяк. То ли ветки, то ли щупальца, которые заканчивались огромными клешнями, бессильно повисли. Пасть захлопнулась, скрыв кривые, уродливые, но очень острые и опасные клыки. Тварь уснула.

— Уходим. Медленно. След в след за мной. Играй, пока не дам знак. — Трибун пару раз плавно повел рукой вверх-вниз, удостоверился, что монстр на его движения не реагирует и, внимательно глядя под ноги, сделал первый шаг, отступая от меня.

Мне тут же стало намного более жутко, чем в было в его объятиях. Если б не долгие годы репетиций и выступлений, научившие меня не отвлекаться и не сбиваться — я, наверное, запнулась бы сразу же, в этот самый миг. Но… я сумела не сбиться с такта и, ступая в ямку, оставленную сапогом магварра, продолжила выводить всё ту же заунывно-печальную мелодию.

За первым шагом последовал второй, третий. Мне хотелось рвануть прочь от троллоглодита, отдалиться от него как можно скорее, чтобы не видеть. Вот только магварр вел меня по широкой дуге, огибая страшилище, но не спеша удаляться от него.

Несколько раз трибун молча указывал мне на заросли кустарника и высокой травы, в которых виднелись другие осклизлые пни с остекленевшими глазами. Всего я насчитала четырех монстров — вместе с тем первым, который оказался к нам ближе всего. Все они спали: спасибо моей свирели и монотонному напеву, способному повергнуть в сон даже этих голодных и злобных существ.

Наконец, оглянувшись, я смогла увидеть другой бок монстра, а магварр Виатор перестал кружить и повел меня прямо, никуда больше не сворачивая. Первое время под ногами еще хлюпала болотная жижа. Потом стало суше. А еще через десяток шагов я обнаружила, что мы взбираемся на невысокий холм.

Стоило нам перевалить его вершину, как трибун резко остановился, и я, не успев остановиться, уткнулась свирелью ему между лопаток. Тут же опустила инструмент. Мужчина развернулся ко мне, глянул недовольно:

— Разве я давал команду перестать играть?

Молча подняла свирель обратно к губам, потянула носом воздух…

— Отбой. Сюда троллоглодиты не доберутся. Они способны двигаться только по влажной почве. Но с воинской дисциплиной, как я погляжу, у тебя не очень.

Мне стало обидно: это, значит, я тут стараюсь, усыпляю монстров, спасаю нас обоих, не жалея легких, а мне еще и претензии выкатывают?! Я поджала губы, засопела недовольно и молча засунула свирель обратно в чехол у левого бедра.

Магварр будто только этого и ждал: схватил меня за плечи, подтянул вплотную к себе и, одним пальцем приподняв мой подбородок, заявил с каким-то нехорошим предвкушением:

— Ну, вот ты и попалась, орисса Барбра Ор-Тьюндер!

Глава 17. Выяснение отношений

Магварр будто только этого и ждал: схватил меня за плечи, подтянул вплотную к себе и, одним пальцем приподняв мой подбородок, заявил с каким-то нехорошим предвкушением:

— Ну, вот ты и попалась, орисса Барбра Ор-Тьюндер!

Зрачки трибуна Виатора начали расширяться, заслоняя сапфирово-синюю радужку, превращая взгляд мужчины в темный колодец без дна. Он медленно наклонялся к моему лицу, пока не соприкоснулся кончиком носа с моим носом.

— Так зачем ты убегала от меня, наемница? — выдохнул он, проводя подушечкой большого пальца по моим губам и опаляя мое лицо жарким дыханием. — Нарочно дразнила, или не знала, что только разбудишь мой охотничий азарт?

— Н-не знала… — тихо-тихо шепнула я, проваливаясь в темные омуты его глаз.

— А о том, что за похищение моего клинка и неподчинение приказу оставаться на месте и ждать меня, тебе полагается наказание, ты тоже не догадываешься?

— Н-наказание?.. — еще более испуганно переспросила мужчину.

— Да, Барбра. Ты просто не представляешь себе, как я зол. Ты целых пятнадцать дней скакала по королевству, вынуждая меня терять время, а я ведь очень занятой человек. Очень! — злым магварр, вопреки его же словам, не выглядел. Скорее, он казался заинтересованным и…

…неужели он меня сейчас поцелует?!

Он склонился еще больше, потянулся к моим губам…

— Нет! — я рванулась, отшатнулась, вырываясь из хватки сильных горячих ладоней, прижала пальцы к полыхающим жаром щекам. — Ты что делаешь, трибун?!

Я не могла поверить!

Магварр Виатор собрался меня поцеловать?! Меня — наемницу-ориссу с зеленой кожей, выступающими клыками и прочими особенностями внешности, говорящими о том, что я — существо совсем иной расы?!

— Я собираюсь наложить на тебя взыскание, Барбра, — магварр позволил мне вырваться и отступить на шаг, но продолжал удерживать мой взгляд и хищно, с предвкушением, улыбаться. — Для начала ты позволишь мне поцелуй и ответишь на него. Если мне понравится то, как много страсти ты вложишь в этот поцелуй — я прощу тебе похищение моего клинка. А за пятнадцать потерянных по твоей вине дней будешь расплачиваться по отдельному счету. За каждый день по отдельности, Барбра!

— Телом расплачиваться не буду! — я топнула ногой и дерзко задрала подбородок. — Неужели ни одна человеческая женщина не хочет тебя, трибун, раз ты позарился на меня? Или это у тебя такие пристрастия?..

— У кого-то, я смотрю, слишком длинный язык! — похоже, в этот раз мне удалось разозлить магварра Виатора по-настоящему. — Вот и проверим, только ли болтать ты им умеешь. Иди сюда!

Мужчина снова поймал меня, сжал в стальных объятиях, склонился к моему лицу:

— Поцелуй, Барбра! Всего один искренний, настоящий, сладкий поцелуй — и я забуду об одном твоем проступке. Очень серьезном проступке!

Что, правда? Вот этот высоченный, могучий маг и воин, пусть не красавец, но весьма видный и привлекательный мужчина, так жаждет моего поцелуя, что готов забыть о том, что я присвоила и привязала к себе его Живой Клинок?

А ведь я даже не мечтала…

Нет, вру. Как же я мечтала в той, прошлой жизни, чтобы меня хоть раз поцеловал мужчина! Настоящий мужчина — такой, как трибун…

Мечты сбываются, но как-то странно.

Отмахнувшись от глупых сомнений и отложив на потом размышления и догадки, я чуть приоткрыла губы и потянулась навстречу магварру Виатору.

Он, похоже, ожидал другого и немного растерялся, когда ощутил легчайшее прикосновение к своему плотно сжатому рту.

— Барбр-ра! — рыкнул трибун и со стоном впился в мои губы.

Мы целовались долго: магварр умел целоваться, и делал это с полной самоотдачей! А я… я оказалась хорошей ученицей. Сначала — просто позволяла мужчине ласкать меня губами и языком, потом начала отвечать, постепенно распаляясь, теряя голову, забывая, кто я, и кто — он, растворяясь в жарких прикосновениях и тихих стонах, повторяя движения его губ и языка…

Твердые мышцы магварра напрягались и плавно перекатывались, бугрились на широченных плечах и мощной шее, когда он водил руками по моей спине, постепенно спускаясь все ниже. Я скользила по этим мышцам пальцами, царапала гладкую плотную кожу своими черными коготками, разминала гладкий безволосый затылок.

Пожалуй… пожалуй, захоти трибун большего — и я, наверное, не сумела бы отказать, не посмела остановить его. Но мужчина остановился сам. Замер, прижимая мой лоб к своему, перевел дыхание.

— Так-то лучше, наемница! — заявил, все еще задыхаясь. — Кстати, моя пра-праматерь была ориссой. Ничего неприличного в том, чтобы жить и рожать детей с дочерями Духа Великой степи, я не вижу.