Помоги проекту - поделись книгой:
— Как так? — удивилась я. — Вряд ли всего за десяток лет их организмы могли так сильно измениться. Это должно быть что-то внешнее. Может, им помог кто?
— А ты очень сообразительна, орисса Барбра, — печально хмыкнул Ор-Шот. — У хунгров слишком многое поменялось. Раньше они жили отдельными племенами и между собой воевали, а сейчас объединились. Речи их никто не понимает, но на телах убитых стали находить амулеты странной формы, подвешенные на шнурках.
— Это какой — странной? — теперь я спрашивала не просто для того чтобы поддержать беседу и заставить говорить ветерана, вместо того чтобы отвечать на его расспросы. Теперь мне самой стало по-настоящему любопытно.
— А ты не видела? Понимаю. В бою не до того, а трупы обыскивать тебе, видно, неприятно было. Амулеты эти похожи на воронку с горлышком толщиной в твой средний палец, — ор-Шот слегка царапнул когтем упомянутый палец, вздохнул тяжко. — Наши магмейстеры сотни таких амулетов исследовали всеми известными способами, но никакой магии в них не почувствовали. Сам я уже таких не застал, а вот у наемников, что у меня в траттории останавливались, пару раз видел.
На это мне ответить было нечего. Но сама форма амулетов… взглянуть бы на них!
Эх, жаль, не стала наблюдать за тем, как охранники обоза обыскивали поверженных в ночном бою хунгров. Противно мне было…
Впрочем, если эти амулеты появились у хунгров десять лет назад, то к моим поискам они точно отношения не имеют. Но загадку разгадать все равно интересно было бы. Ладно, посмотрим, как оно сложится: может, получится разузнать что-то еще о хунграх и их загадочных амулетах.
Пока мы с Ор-Шотом ужинали и вели беседы, в зале наметилось какое-то оживление: в дальнем от стойки конце зала зажглись дополнительные светильники, и я обнаружила, что там, за плотными занавесями, которые я приняла за гобелены, прячутся подмостки — что-то вроде небольшой сцены.
Посетители принялись дружно разворачиваться в ту сторону, топать ногами. Послышались одобрительные выкрики.
— Похоже, сейчас кто-то выступать будет? — поинтересовалась я у Ор-Шота.
— Да, Барбра. Тебе невероятно повезло! У нас в Стеллориене остановились проездом бродячие артисты. Сегодня я позволил им развлекать моих гостей. Не спеши уходить: посиди, послушай. Голос у певца просто волшебный!
Уговаривать меня было не нужно. Я и сама теперь ни за что не ушла бы из траттории, не посмотрев концерта. Мое сердце замерло в сладком предвкушении: сейчас я познакомлюсь с музыкой и песнями этого мира!
На сцену тем временем поднялись трое: мужчина постарше, мужчина помоложе и женщина средних лет. У женщины в руках было что-то вроде дудочки, у молодого парня на ремне, перекинутом через шею, висел инструмент, похожий на ксилофон, а в руках он держал палочки. Старший мужчина принес с собой пятиструнный инструмент, по форме и размерам — что-то среднее между мандолиной и укулеле.
— Тихого вечера, уважаемые жители Стеллориена и его гости! — выйдя вперед, заговорил мужчина постарше. Его курчавые волосы длиной чуть ниже плеч напоминали темное облако, на одухотворенном лице с утонченными чертами горели вдохновением темные, как вишни, глаза. — Меня зовут маг-арт Чайм. Сегодня я и мои спутники будем развлекать вас весь вечер. Какую песню вы хотели бы услышать первой?
— «Меч» давай! — выкрикнул кто-то, и остальные загомонили, поддерживая: — «Живой меч»! Балладу! Давно не слышали ее!
— Я вас понял, — улыбнулся Чайм. — Значит, баллада о Живом Мече.
Первой заиграла женщина на своей дудочке или свирели. Ее тоскливый напев разбавили россыпи дробных переливов-перестуков инструмента, который я про себя окрестила ксилофоном. Третьим вступил маг-арт Чайм со своей укулеле. А потом он запел — низким бархатным теплым баритоном. Парень помоложе взялся подпевать ему, не забывая при этом барабанить палочками по клавишам своего ударного инструмента.
Мелодия извивалась, текла, будто небольшой, но бурный ручей по каменистому прихотливо извивающемуся руслу. Мастерство исполнителей было на высоте. Вскоре я забыла о попытках выставить оценку талантам артистов: меня захватила баллада. К сожалению, запомнить ее дословно я не сумела. Однако суть ухватила легко.
Песня рассказывала о том, как в далекой древности на королевство Тройной Радуги — Триплитирид — напали орды пришедших из тьмы тварей. Никто не мог справиться с темным войском, и тогда король Триплитирида пообещал тому, кто сумеет создать оружие, способное победить врагов, отдать в жены свою единственную дочь. И явился к королю великий магварр, и заявил, что сумеет победить орды тьмы своим живым мечом.
Магварр сдержал свое слово и разогнал вражеское войско, вернул всех до единой тварей туда, откуда они пришли, а потом женился на принцессе, а после смерти короля стал правителем Триплитирида. Свой живой меч он повесил над воротами крепостной стены, ограждавшей столицу Триплитирида, и никто не мог прикоснуться к оружию, кроме самого короля, а тот мог призвать меч к себе в любой момент, где бы ни находился в этот момент сам.
И зажило королевство Тройной Радуги мирно и счастливо под руководством мудрого мага-правителя, и жило так несколько сотен лет, потому что никакие враги не смели посягнуть на границы страны, охраняемой великим королем-магварром и его Живым Мечом.
…Баллада была длинной, в ней красочно описывались ратные подвиги первого короля-магварра, но для меня главным открытием стали слова о том, что владелец живого меча всегда чувствовал, где находится его необычное оружие и в любой момент мог призвать его к себе, независимо от расстояния.
— А это правда, что владелец может призвать свое живое оружие, и оно тут же перенесется к нему? — переспросила я на всякий случай у ориса Ор-Шота, который так и сидел за моим столиком.
— Правда, — подтвердил тот. — И то, что хозяин всегда чует, где сейчас его оружие находится — тоже правда. Поэтому и воровать такое оружие нет смысла: оно никого, кроме владельца, не слушается.
«Угу! Только вот клинок трибуна Виатора почему-то решил сделать для меня исключение!» — мысленно возразила я. Желание и дальше слушать выступление пропало напрочь. Я вдруг вспомнила, что мне нужно найти, где переночевать. А еще мне следовало посидеть — или полежать — в тишине, и хорошенько подумать о том, как избавиться от живого клинка и укрыться от трибуна Алаира Виатора.
— Благодарю за сытный ужин и добрую беседу, орис Ор-Шот, — принялась я прощаться с добродушным хозяином траттории. — Мира и процветания вашему дому.
Орк меня удерживать не стал. Выдал обещанный пирог с почками, подсказал, как найти недорогой постоялый двор и проводил до дверей.
— Крепкой руки и звонкой монеты тебе, наемница, — попрощался он со мной. — Заходи к старику, коли будешь еще в наших краях.
Я пообещала, что зайду непременно, и отправилась вверх по улочке, на которую указал мне когтистым пальцем мой соплеменник. В глубине души я надеялась, что возвращаться в Стеллориен мне никогда не придется.
Глава 12. Интерлюдия
Второй раз магварр Виатор выбрался из липких объятий целительного сна через сутки с небольшим. За часы, проведенные в насыщенном магией лечебном растворе, его резерв восстановился едва ли на четверть. По-хорошему, трибуну следовало пролежать в похожей на корыто емкости еще пару-тройку дней. Однако мужчине не лежалось. Его деятельная натура требовала движения.
Алаир откинул прикрывающий его полог, завозился, с усилием присел, принялся сгибать-разгибать затекшие конечности.
— О! Не успел глаза открыть — уже рвется в бой, — прокомментировал его попытки самостоятельно подняться элай Тейшериэль, который так и сидел подле своего пациента, лишь изредка покидая пост, чтобы перекусить или осмотреть других раненых и отдать указания помощникам.
— Ты бы не иронизировал, а принес одежду, — сурово хмуря брови, проворчал трибун. — Належался, хватит. Что слышно про ориссу и вообще про обоз?
— Да ничего пока не известно. Командир отряда охраны, орис Ор-Тунтури, пришлет весточку, только когда будет в Эрпорте. Если будет…
— Не нравится мне это! Если обоз столкнулся с хунграми — возможно, их никого уже нет в живых. Я, конечно, понял, что наемница сражалась с моим клинком в руках, но вот исход боя мне не известен.
— И что ты намерен делать? — элай Тейшериэль подозрительно уставился на магварра. — Чувствую, мне не понравится то, что ты сейчас скажешь.
Магварр Виатор некоторое время размышлял. Потом, приняв решение, объявил:
— Я должен как можно скорее попасть в Эрпорт. Пожалуй, придется воспользоваться личным портальным камнем.
— Куда?! — эльф аж подскочил. — С твоим почти пустым резервом и нестабильной аурой только порталами ходить!
— Ничего со мной за один переход не случится. Зато из города подмогу обозникам навстречу отправить можно будет.
— Если они успешно отбились от хунгров, то, скорее всего, уже сами добрались, — попытался утихомирить слишком шустрого пациента главный королевский целитель. — Давай ты дождешься вестей от командира отряда охраны, ориса Ор-Тунтури, а уж потом будешь порталами прыгать?
— Нет! Раз ты говоришь, что обоз уже должен быть в Эрпорте, а известий все еще нет, значит, времени терять нельзя! Кончай болтать, неси мою одежду и доспехи!
Дальше элай Тейшериэль спорить не посмел: все-таки трибун, приемный сын самого короля — это вам не простой наемник. Недовольно качая головой, эльф принес полотенца, свежую одежду, послал помощников в соседнюю палатку, приказав срочно доставить плотный завтрак: даже магия скорее восстанавливается, когда желудок полный!
Поел трибун Алаир Виатор торопливо, почти на ходу.
— Все, давай доспехи, — дожевывая последний кусок сочного мяса, глянул на эльфа. — Время не терпит! Я бы попробовал почувствовать, где мой живой клинок находится, да не хочу силу тратить…
— Тебе вообще ближайшую седмицу магичить нельзя! — тут же возмутился элай Тейшериэль. — Или ты снова хочешь с полным магическим истощением свалиться? Так не забывай: уйдешь порталом — меня с моими кристаллами и эликсирами рядом не будет, чтобы снова тебя из лап Костлявой Старухи вытаскивать!
— Угомонись, Тей! Я себе не враг. И разум пока не утратил.
— Не заметно, — скривил тонкие красивые губы остроухий. — Был бы себе друг — поел и лег бы обратно в ванну: отдыхать, сил набираться. Нет же! Тебе приспичило за какой-то наемницей гоняться. Будто ты не сможешь в любой момент свой клинок обратно призвать.
— Кто знает — смогу ли? Он же отчего-то ее слушаться стал. И вот в этом я должен разобраться как можно скорее!
— Ладно-ладно! — целитель махнул рукой. — Все равно же по-своему сделаешь…
В этом элай Тейшериэль не ошибался. Магварр Виатор и правда не собирался отступать от своих намерений. Облачился в доспехи, повесил на плечо собранную для него суму с сухим пайком и десятком флаконов с укрепляющими эликсирами, достал из потайного кармана портальный камень, вышел за порог и почти тут же перенесся в Эрпорт — ровненько на то место, где накануне вечером вещал с пьедестала мальчишка-глашатай.
Городок встретил трибуна зноем и сонной послеполуденной тишиной: жители спасались от жаркого солнца под крышами своих домов. Даже торговые лавки — и те были закрыты. По мощеным булыжником улочкам ходили редкие прохожие. Вот оно, лето в южной стране: даже в самых северных провинциях днем можно мечтать лишь об одном — о клочке благословенной тени!
Алаир вздохнул: он не мог себе позволить прохлаждаться. Но доспехи стоило снять и отправить в пространственное хранилище, иначе он запечется в своих стальных латах, как кусок мяса в походном котелке.
Трибун принялся осматриваться в поисках подходящего места, где мог бы уединиться и переодеться. Наконец, в дальнем углу площади увидел вывеску «Едальня папаши Буча» и спешно направился к ее дверям.
Двери оказались открыты, а за ними магварра встретила желанная прохлада и любопытный взгляд хозяина заведения — вероятно, самого Буча.
— Чем могу помочь славному защитнику короля и народа? — поинтересовался мужик с густой бородой и широкой, как бочонок, грудью.
— Я — магварр Алаир Виатор. — Представился трибун. — Мне нужна отдельная комната, большая кружка холодного сидра и последние новости города.
— Сейчас все сделаем, магварр! — у папаши Буча вытянулось лицо, а брови взлетели чуть не до затылка. — Это ж надо! Сам магварр Виатор пожаловал! Такая честь для нас, такая честь!
Хозяин не подвел: сопроводил трибуна в отдельную небольшую залу, по дневному времени пустующую, приказал разносчику подать лучшего сидра — прямо с ледника, а сам остался прислуживать гостю: снять латы самостоятельно любому воину было затруднительно, а порой и вовсе невозможно.
— Тебя интересуют те новости, что объявил вчера вечером глашатай на главной площади, или наши местечковые слухи и домыслы? — поинтересовался папаша Буч.
— Начинай с вечернего выпуска, а там посмотрим.
Буч услужливо кивнул и, расстегивая пряжки креплений на наколенниках и панцире магварра, изложил почти дословно известия о прибытии лекарского обоза, о том, что все граждане города готовы дать кров и пищу доблестным защитникам королевства, добрался до объявления о поисках беглой наемницы и только тут сообразил:
— Так получается, это ты тот самый магварр, который объявил награду за поимку ориссы?! Что она натворила? Дезертировала с поля боя? Бросила раненого друга? — маленькие глаза папаши Буча аж распахнулись от любопытства.
— Да кто вам такое сказал?! — изумился Алаир. — Орисса Ор-Тунтури — не преступница! Она — моя спасительница! Нашла и вынесла меня умирающего с поля боя!
— Ох, да что ты будешь делать! — аж присел папаша Буч. — Не знаю, кто составлял объявление, но оно звучало так, будто орисса сильно проштрафилась перед тобой, трибун! Уж, наверное, кто-то да бросился ее искать, двадцать пять золотых — награда немалая!
— Ну, Тейшериэль, я тебе припомню это при встрече… — проворчал себе под нос Алаир, закинул доспехи в специальный отдел своей походной сумы, в котором был вшит артефакт пространственного кармана, и присосался к кружке с сидром. — Значит, обоз пришел вчера к ужину и встал возле госпиталя?
— Так и есть, магварр Алаир! Приказать найти возчика, который доставит тебя туда?
— Давай, зови возчика, почтенный. А еще скажи мне: до тебя, значит, не доходили слухи о том, что ориссу наемницу нашли и задержали?
— Не было таких разговоров! И, поверь, трибун: это значит, что девчонке удалось укрыться или ускользнуть. Иначе я уже знал бы. Мимо меня ни одна новость не проходит!
По счастью, мальчишка посыльный нашел возчика очень быстро: знал, где искать.
Магварр Виатор расплатился с папашей Бучем, оставив тому хорошее вознаграждение, уселся в открытую повозку, снабженную тентом от солнца, и б-ракон, погоняемый возницей, помчал транспорт и ездоков на окраину Эрпорта, к военно-полевому госпиталю, где целители и лекари выхаживали раненых воинов.
… С остановившейся у первой госпитальной палатки повозки все еще неокрепший трибун не спрыгнул — сполз. Кинул вознице один арг:
— Дождись меня, любезный. Думаю, я тут надолго не задержусь.
— Как прикажешь, магварр, — кивнул возница и полез в тень: это б-раконам жара и зной нипочем, а для человеков — очень даже утомительна.
Алаир Виатор степенно, делая вид, что никуда не спешит, а на самом деле стараясь скрыть накатывающую на него слабость, осмотрел палатки, определил одну как казарму охранников и направился к ней.
— Где командир охраны обоза, прибывшего накануне вечером? — спросил он у первого попавшегося на глаза наемника, имевшего неосторожность устроиться в тени палатки.
— Если ты интересуешься судьбой центуриона Ор-Тунтури, великий магварр, то он погиб по дороге в стычке с хунграми. — Наемник опознал трибуна сразу же. — Если спрашиваешь о заместителе центуриона, орисе Ор-Сквири, то он отправился в Эрпорт договариваться о запасах провизии для обоза на обратный путь и для лагеря, куда нам предстоит вернуться.
— Значит, Туна больше нет… — трибун склонил непокрытую голову. — Да будет милостив к нему Дух Великой Степи…
— Да будет так… — наемник осенил себя знаком Всевидящего.
— А много еще погибло воинов? Была среди них орисса Ор-Тьюндер?
— Наших полегло пять душ. А Барбра… да что с ней станется? — хмыкнул наемник. — Вначале эккой своей хунгров раскидывала, потом клинком разила. До сих пор голову ломаем, откуда у простой наемницы живое оружие взялось. Но о таком, сам знаешь, расспрашивать не принято.
— Так куда она подевалась, воин? — начиная терять терпение, притопнул ногой Алаир. — Если она здесь — найди мне ее!
— Нет ее в госпитале. Ушла. Орис Ор-Тунтури перед смертью оставил ей поручение: отнести его оружие и вознаграждение своим родственникам в Олифгруф. Туда она и направилась. Вчера еще ушла.
— Значит, ушла… — Послеполуденный зной сделал-таки свое черное дело: на трибуна накатила новой волной необоримая слабость. Он пошатнулся, начал опускаться на колени, чтобы не упасть ничком.
— Эй, эй! Ты что это совсем сбледнул с лица, трибун? Пошли-ка к целителю! — Наемник вскочил, подставил магварру Виатору плечо и повел к ближайшей лекарской палатке.
Там у трибуна быстро определили магическое истощение и нестабильность ауры, пристроили его в купель с целебно-магическим раствором, подобную той, в которой лежал он в палатке Тейшериэля, и заявили, что до утра никуда не отпустят.
Алаиру Виатору пришлось смириться.
Он послал наемника отпустить возницу, прикрыл глаза и, пользуясь тем, что магия из кристаллов-накопителей медленно впитывалась в его тело, рискнул потянуться к своему клинку, не призывая его к себе, а лишь пытаясь уловить и понять, где тот находится. Мысленно сверившись со сторонами света, трибун понял, что в том направлении, которое указывало ему магическое чутье, находится самый крупный город северо-восточной провинции — Стеллориен.
«Завтра же отправлюсь туда порталом», — сказал себе магварр и уснул…
Глава 13. Безумный прыжок
Постоялый двор оказался и впрямь недорогим, но чистеньким и уютным. Вполне мог бы сойти за гостиницу среднего класса для командировочных где-нибудь в заштатном городишке в российской глубинке.
Вместо парковки — б-раконюшня на десяток стойл. Вместо душевой — купальня с просторным деревянным бочонком вместо поддона душевой и еще одним бочонком над головой — вместо душевой стойки. Деревянный лежак — просторный, покрытый матрацем, набитым какими-то травами. Ни клопов, ни прочих паразитов — красота!
Я договорилась, что меня разбудят с рассветом и доставят завтрак прямо в номер, поднялась на второй этаж, в свой номер, немного поплескалась в теплой водице, обсушилась и завалилась на лежак как была — завернутая в простыню. Сон сморил меня раньше, чем я успела начать раздумывать обо всем важном, что узнала за последние пару дней.
Под утро мне стало жарко, я начала крутиться в постели, но выбираться из дремы не хотелось. И тут меня подхватило, закружило и понесло… куда?! Кто посмел?!
Не успев отойти от возмущения, я обнаружила себя в уже знакомой комнатке, из всей обстановки в которой имелась только новогодняя елочка, присыпанная не тающим снегом, и огромное деревянное кресло.
В нем, как и в прошлый раз, обнаружился тот неприятный тип, который оказался вовсе не дедом Морозом, а неким иномирным существом, решившим закосить под нашего мирного и доброго дедушку-волшебника.
— Ну, как поживаешь, Барбра Ор-Тьюндер? — иронично хмыкнул он, разглядывая мое оливково-зеленое тело, обернутое простыней. — Вижу, понравилась тебе твоя временная оболочка? Бережешь ее, холишь…
Поделиться книгой: