Хэлвуд

– Полетели уже, рациональный ты наш, – усмехнулся капитан. – Оценим своими глазами.

Вейн махнул рукой.

– Ладно. Я за тобой.

Две фигуры в яйцеобразных черных шлемах, тандемом, верхом на продолговатых, казалось, придремавших роботах, вытянувших вперед свои эластичные манипуляторы, плыли во мраке просторного коридора. Прожектор впереди идущей “каракатицы” капитана озарял однотипные развилки, галерейные арки, украшенные композицией из геометрических фигур и непонятных иероглифов. В свете луча искрились мириады крупинок льда, парящих в невесомости.

Анте поднял руку вверх и остановился. Позади плывущий Вейн, с выключенным прожектором и приглушенным светом наплечного фонаря, чтобы не слепить капитана, в последний момент потянул ручку тормоза и чуть не впечатался манипуляторами в дюзы “каракатицы” Грина. Послышалась матерная ругань в эфире.

– Какого дьявола? – Анте обернулся.

– Да я чуть не протаранил тебя! Можно сообщать заранее, если хочешь остановиться?

– Я же поднял руку вверх. Ты куда смотришь?

– А голосом можно? Я эти ваши офицерские штучки не понимаю!

– Ты же говорил, что служил на флоте?

– Да, но мы не учили там язык жестов, – продолжил ворчать Вейн.

– Это же понятно и по наитию, – уже с иронией произнес Анте. – Смотри! – он поднял руку и вытянул указательный палец. – Вот эту команду хотя бы знаешь?

– Ха-ха-ха! – театрально изобразил смех Бишар.

Капитан развернул прожектор вправо, осветив пространство за арками. Выделенный лучом участок засиял переливавшимися кристалликами. На полу виднелись извилистые дорожки, выложенные каменной плиткой. Они огибали пустые бассейны и некогда зеленые парковые зоны с ветвистыми деревьями. Могучие стволы растений почернели и высохли. Некоторые сохранили густые кроны из черно-коричневых, закостенелых листьев.

– И красиво, и жутко, – прошептал Вейн.

– Согласен, – зачарованно прохрипел в эфире Грин.

Они зависли на месте какое-то время, вращая прожектора по дальним углам, любуясь сказочной картиной мертвого леса в слепившем отблеске вездесущих, серебрящихся льдинок.

Анте Грин дернул ручку управления и “каракатица”, с едва ощутимой, монотонной вибрацией, двинулась дальше по коридору вглубь станции.

Вдоль одной из стен стояли вендинговые автоматы с едой и напитками за стеклянными дверцами. Внешне они казались вполне пригодными для употребления.

– Может, зацепим по баночке “Колы”? – улыбнулся Бишар. – Как думаешь, срок годности еще не истек?

– Электричества нету, а так бы я с радостью, – отшутился Грин.

– Давай стекло разобьем, – штурман подлетел к аппарату и уже было замахнулся молотком, вынутым из ложемента с инструментами на машине.

– Ты с ума сошел? – вскрикнул Анте. – Стой!

– А, что? Да я пить не собираюсь, просто как сувенир…

– То есть тот факт, что жителей этого городка поубивал какой-то новый, неизвестный вирус и к этому месту запрещено было приближаться еще десятки лет, тебя не пугает? Зараженная банка газировки ерунда, другое дело железная статуя с живыми глазами… Да?

Бишар замер. Желание обзавестись подобным сувениром быстро таяло под натиском весьма вероятной угрозы. Он убрал молоток и понуро произнес:

– Скучный ты… Поехали дальше.

Они миновали вереницы металлических переборок, опустелых развилок, ведущих в жилые и развлекательные зоны. Ничего примечательного им на глаза не попадалось.

– А вот оно! – воодушевленно воскликнул Грин, направив фонарь на указатель, обозначавший направление к лабораториям. – Нам сюда.

Они свернули в широкий проход с полукруглыми, вогнутыми стенами. Ширины коридора было достаточно для того, чтобы двигать рядом, бок о бок. Столп света прожекторов растворялся далеко впереди, казалось, в нескончаемом безжизненном мраке, разбавленном лишь мерцанием льдинок и пыли, коих здесь становилось все больше.

– Изнутри это строение еще больше впечатляет своим размахом, – заворожено протянул Вейн.

Капитан промычал что-то невнятное в ответ.

– Я вот, что думаю, – продолжил тревожить тишину штурман, – А, что, если вирус этот еще активен? Вдруг и металл тут весь заражен?

– Нет. Я читал об этом в архивах. Вирус тот поражал только органику. А мы с тобой в защитных костюмах, да и в таких условиях не выжить ни одной бактерии.

– Я читал где-то, что есть формы жизни, которые могут преспокойно себе поживать в открытом космосе… А, тут еще и хрен знает, что изобрели эти горе ученые.

– По прибытии пройдем дезинфекцию. Если бы вирус еще был активен, поверь, правительство бы позаботилось о том, чтобы никого сюда не подпускать.

– С чего бы это? Да им уже давно плевать на такие дела… Империя по швам трещит от бесконечных внутренних разборок.

Капитан промолчал. Он был согласен с Вейном. Конечно, он понятия не имел, что тут произошло, и вероятность присутствия вредоносных бактерий определенно имелась. Это была всего лишь безуспешная попытка утихомирить волнение коллеги в незатейливом исполнении. Что же, с фактами не поспоришь. Изначально было очевидно, что мероприятие данное не обойдется без риска, так что теперь, когда точка не возврата уже пройдена, ему, как капитану, непременно нужно было сохранять хладнокровие и делать вид, что все под контролем.

– Тут только тени и пыль… – тихо произнес он.

– Действительно, – задумался Бишар, – А где все тела? Тут же погибли тысячи.

– Не знаю. Может военные прибрались после аварии…

– Было бы хорошо, если так.

На пути, из туманного, мутного пятна, вырос большой сферический белый объект, с торчащими, будто шипы, тонкими трубками, стекольные линзы в которых, отражая лучи прожекторов, горели бордовыми бликами. Шар на четверть утопал в растрескавшемся проломе в полу. На сером полотке, позади сферы, протянулась извилистая жирная борозда в раздробленной в лохмотья обшивке.

– Это еще что за хреновина? – удивленно спросил Вейн. – Собственность АО “Заслон”, – прочитал он надпись на исцарапанном корпусе.

– “Заслон”, – повторил капитан. – Эта компания имела множество научно-исследовательских центров по всей галактике, пока их с головой не затянули в военную промышленность… Основная сфера их разработок – сканирование дальних рубежей космоса. Тех, куда люди на тот момент еще не могли добраться. Они первыми уловили последовательность в неестественном поглощении и искажении электромагнитного импульса и квантовых пучков, посылаемых в безжизненные войды. И смогли проникнуть внутрь…

– А-а, ты про защитные “пузыри”, созданные сверх-цивилизациями?

– Именно. Еще лет двести назад о существовании этих миров человечество ничего не знало.

– Ну и сейчас туда никто не суется…

– Да. Людям ясно дали понять, что это частная вечеринка.

– Высокомерные хари! Ну, или что там у них…

Анте Грин выдохнул смехом.

– Их истинный облик никому лицезреть так и не довелось… Может, у них и вовсе нету физического обличия в нашем понимании.

Вейн наблюдал отражение овала своего шлема в черном, глянцевом визоре капитана.

– Я, думаю, военные точно их видели. Они всегда все от нас скрывают… – он резко замолк. – Что это? – бас штурмана сменился на зыбкий, обеспокоенный баритон. Он вытянулся вперед, напряженно всматриваясь в блики на шлеме Анте, после, направив фонарь за сферический объект, сосредоточенно, с зоркостью филина вперился в темноту.

Капитан, в миг заразившись необъяснимой тревогой, повторил действия штурмана и, приподняв “каракатицу” над шаром, залил коридор светом прожектора, выкрученного на полную мощность. Но, кроме переливавшегося, витавшего повсюду мелкого мусора, льдинок и пыли, ничего не обнаружил. Все тот же пустынный коридор и длинная, взлохмаченная колея в обшивке потолка, по всей видимости, оставленная покоившимся рядом круглым объектом.

– Бишар! – злобно рыкнул Анте. – Ты так и меня дерганным сделаешь!

– Я что-то видел… В отражении шлема… Какое-то движение.

– Что?

– Да я не знаю… Пятно какое-то промелькнуло.

– В глазах у тебя пятно! Я чуть в штаны не наложил!

Вейн нервно хохотнул.

– Вот так дела! Наш каменный капитан дал трещину…

– Мне здесь не по себе, так же как всем остальным, – ворчливо произнес Грин, с досадой сознавая проявление собственной слабости. – Давай держать себя в руках. Если я начну вздрагивать от каждой увиденной пылинки, тебя вовсе сердечный удар хватит.

– Ладно, – довольно протянул Вейн.

Штурману стало спокойнее на душе от понимания, что рядом все же не железный дровосек, а человек способный проявлять обычные эмоции. Те, кто давно был знаком с капитаном, знали, что он вовсе не бесстрастный, каким привык казаться для всех остальных. Видимо, это рудиментарная привычка, привитая за годы службы в полиции. Бишара он принял на работу около полугода назад, и, кроме остаточной, безэмоциональной, офицерской манеры общения, прикладывалась еще и субординация на корабле. Единственный раз, когда Вейн видел его подлинную личность, был тот случай с распитием подарочной, юбилейной бутылки виски в свой день рождения. Но события того вечера остались в потемках памяти неясным, слабо тлеющим угольком.

– Двигаем дальше, – сердито скомандовал Грин.

Он попытался протиснуться в узкий проход между шаром и стенкой, но объект неудачно стоял практически по центру, не давая пройти ни по одной из сторон. Тогда Анте, при помощи интегрированного в голову модуля-микрочипа “лик”, подключился к управлению “каракатицей” и механизм ожил, засветившись зелеными индикаторами по периметру и растопырив свои щупальца-манипуляторы, лапы которых превратились в крюки, впившиеся в пластиковый корпус сферического устройства неизвестного предназначения. Брызгами разлетелась напольная плиточная крошка, мощные конечности робота вырвали шар из углубления, все вокруг затянуло пыльным пологом.

– Давай, проползай уже, – бросил Грин штурману.

Вейн покорно скользнул в образовавшееся свободное пространство, скрывшись за завесой измельченной трухи из бетона и пластика. Капитан разжал манипуляторы, оставив странный, многотонный объект кружиться в невесомости, и проследовал за штурманом.

Метров через сто они уткнулись в т-образный перекресток. Каждая из развилок, если верить указателям, вела к лабораторным корпусам.

– Чую, нам сюда. – Анте интуитивно свернул направо.

“Каракатица” отшвырнула в сторону лист обшивки, болтавшийся прямо по курсу. Мусора попадалось все больше. Куски проводов, ткани, пластика и обломки металлических деталей затрудняли обзор. С потолка, будто огромный червяк, свисал толстенный кабель.

– О-о, боже, – лихорадочно прохрипел Вейн.

Свет фонарей очертил зависшую над полом фигуру человека в скафандре. Под прозрачным визором виднелось застывшее, посиневшее лицо с открытым зевом рта и выпученными, остеклевшими глазами.

– Я так надеялся, что обойдется без этого, – застонал штурман.

– Соберись. Старайся не смотреть, – Грин прижал тело манипулятором к стенке.

– Уже поздно. Я посмотрел… В его лице был отпечатан ужас…

– В его лице отпечатана смерть от удушья, не более того, – невозмутимо констатировал Анте. – А вот и вход.

Капитан смотрел на закрытые, громоздкие, раздвижные гермостворки с размашистой надписью “Заслон”. Щупальца-манипуляторы робота примагнитились к створкам и потянули в разные стороны. Без особых усилий двери открылись, представив взору страшную картину. Все пространство лаборатории утопало в плавающих осколках стекла, снежинок из воды и крови, пластика и бесконечного мусора. И в этом мутном облаке реяли вселяющей ужас взвесью одеревенелые тела работников в белых костюмах, перепачканных бордовыми кляксами. Их посиневшие, почерневшие, искривленные болью и ужасом лица пронзили паническим трепетом даже закаленного, видавшего виды за годы службы Грина. У некоторых были проломлены, расколоты головы, отсутствовали конечности и распороты животы, откуда зияли застывшие внутренние органы.

– Нет, нет, нет… Я туда не пойду, – дрожащим, потрясенным голосом пробормотал Вейн.

– Повысь выброс серотонина и окситоцина в “лике” на максимум, – ошалело проговорил Анте, уже исполнив озвученные манипуляции в своих настройках. Его расширенные зрачки бешено блуждали по лаборатории.

Штурман собрался с мыслями, подключился к своей системе управления “лик” и выполнил указания капитана. Тело наполнила энергия, страх притупился. Он протяжно выдохнул, подлетел к воротам и заглянул в лабораторию.

– Нет. Все равно не могу…

Бишар никогда еще не наблюдал мертвого человека своими глазами, а тут их сразу были десятки, да еще и в таком обезображенном виде, что разум его, не смотря на внесенные изменения, упорно пытался огородиться от подобного зрелища.

– Ладно. Жди меня здесь.

Дюза на “каракатице” вспыхнула голубым огоньком и фигура капитана, рассекая осколки и кровавые горошины, быстро слилась с парящим внутри ужасом, лишь луч прожектора отмечал его путь.

Вейн заметался в выборе, остаться здесь одному, в сомнительном спокойствии или следовать за Грином в это страшащее облако. Он осветил фонарем коридор, оставленный позади. Гнетущая тишина. Свисающий черный кабель с потолка, казавшийся огромным змеем и медленно плывущее вглубь коридора тело в скафандре. Его пробрал озноб, мурашки забегали по коже. “Нет уж”, – подумал он. Лучше в зловещий омут, но вместе.

– Анте! Подожди! Я иду! – воскликнул он в страхе и зажал ручку газа на роботе.

***

Стиффан и Евген разделились, чтобы ускорить сбор данных и отметить все несущие балки в конструкции основных корпусов станции. Гилев, в своем нелепом, раздутом скафандре, словно большой комок белой ваты, висел в погруженном во мрак длинном зале, связывающим жилые и образовательные учреждения. Черный силуэт “каракатицы” висел неподалеку. Стиффан бросил робота и перемещался при помощи маневрового джетпака на спине. Он повернул наручный коммуникатор, прицелился в лонжероны на высоченном потолке и сделал несколько выстрелов лазером. Развернул голографическое полотно экрана в пустом пространстве перед собой. На нем зеленоватым контуром отображалась план-схема, еще только частично отрисованная крохотными роботами-сканерами, сновавшими как угорелые по всем уголкам станции. Стиффан увеличил ту область, где находился сам, изучая расставленные метки. Оставшись довольным проделанной работой, свернул карту.

– Я закончил с восточным крылом, – обратился он к Таласу, взявшему на себя противоположную сторону станции. – Такими темпами мы часов за десять управимся. Как твои дела?

В ответ затянувшееся молчание.

– Прием! Слышишь меня? – вновь попытался он связаться с коллегой.

Тишина.

– Вот же оборванец, – процедил Стиффан сквозь зубы. – Где его черти носят!

Снова развернул карту, попытался найти маячок с отображением передвижения Евгена, но нигде его не обнаружил.

Вдруг приглушенным эхо, будто из колодца, в голове пронесся затухающий голос:

– Я здесь… здесь… здесь…

Он почувствовал чье-то присутствие, будто его пронизывал насквозь чей-то зловещий взгляд. Встрепенулся, закрутился на месте, водя лучом фонаря во все стороны. Кажется, что-то промелькнуло. Вернул круг света назад. С облегчением выдохнул. То был кусок белой ткани, зависший в воздухе.

– Евген! Ты меня слышишь? – вторил он уже напряженно, озабоченно вглядываясь в темноту.