Хэлвуд

Вновь направил столп света на белую ткань. Нервозно улыбнулся, стыдясь собственной трусости.

– Видимо, пить нужно все-таки меньше… – проговорил он слух. От звука собственного голоса ему стало немного спокойнее. Он подключился к “лику”, хотел повысить выработку серотонина, но лимит был превышен, в доступе отказано, так как он и без того злоупотреблял данной функцией. – Вот же все неладно! – злобно буркнул Стиффан.

И снова разлилось в голове жуткое:

– Я здесь… здесь… здесь…

В одном из арочных переходов к аудиториям, в которых некогда обучались дети работников научного городка, скользнула и быстро скрылась чья-то фигура. Фонарь, снятый с плеча, задрожал в руке. Пот заструился по сальному лбу.

– Талас, чертова ты собака! Ты слышишь меня?! – остервенело прокричал он, будто той злостью пытаясь спугнуть нежданное нечто.

Послышались помехи в эфире: скрип, шипение, неразборчивые обрывки речи.

Белое пятно проявилось в соседней арке, теперь уже настойчиво, не сбегая от луча фонаря. Стиффан не верил своим глазам. То была фигура ребенка. На бледном контуре лица с неясными чертами, отчетливо поблескивали два больших черных глаза.

– Этого не может быть… – запричитал Стиффан.

Он закрыл глаза на миг. Открыл. Фигура исчезла. Гилев глубоко задышал, пытаясь прийти в чувства. Сердце разрывалось так, что казалось, оно карабкалось то вверх, то вниз по позвоночнику в надежде выбраться и найти укрытие понадежнее хрупкого человеческого тела.

Маневровые скафандра включились сами по себе, Гилева потянуло к темной арке.

– Да что же это происходит такое… – беспомощно всхлипывая, приговаривал он.

Стиффан попытался отключить двигатель через “лик”, но интерфейс управления выдавал ошибку. Тогда, не смотря на свои объемные габариты, он извернулся с ловкостью кошки, вручную разомкнул крепления и сбросил джетпак со спины.

– Это всего лишь сон… всего лишь сон… – сквозь вдруг накатившие слезы успокаивал он себя.

– Стиффан! Ты что плачешь? – послышался спасительный, такой родной, приятно дерзкий, насмешливый голос Таласа.

– Евген?! Это ты? – взмолился Гилев. – Помоги мне, брат!

Талас, будучи давним другом Стиффану, по голосу сразу определил, что тот не шутит. Он сменил тон на серьезный.

– Ты где? Я тебя не вижу на сканерах. Что случилось?

– Я в восточном крыле, – с истерическим надрывом говорил Стиффан. – Тут что-то странное… У меня джетпак сломался… Тут кто-то есть… Живой!

– В смысле кто-то кроме нас? Ты там опять лакался или что? Стой на месте! Я иду за тобой! Слышишь?

– Пожалуйста, побыстрее… – запинался Стиффан. – Только не отключайся. Говори со мной… Евген? Ты здесь?

– Здесь. Ты пугаешь меня. Ты цел?

Гилев пошевелил ступнями ног, сжал кисти рук.

– Вроде да.

– На тебя напали?

– Пока еще не понял, но что-то тут есть…

Пару минут молчания, в течение которых Гилев лихорадочно перемещал диск света фонаря по всем угольно-черным углам зала. Но всюду лишь безжизненные очертания интерьера.

– У меня тоже какая-то чертовщина… – растерянно произнес Талас. – Помнишь, ту статую девушки в центральном зале?

– Ну?

– Она исчезла! – с диким, безумным смешком сообщил Талас. – Когда вы все пропали с радаров и не выходили в эфир, я решил вернуться к точке сбора… И, чтобы ты думал? Метка на месте, а чертовой статуи нет!

– Как нет? – слезы опять подкатили к поникшему Стиффану. Он так желал, чтобы все происходящее было видением, игрой разума, являлось побочным эффектом веселого, но губительного образа жизни. Уже мысленно дал себе нерушимую клятву, – встать на путь праведный… История друга рушила его надежды.

Все звуки резко оборвались. Вернулась мрачная, непроницаемая, страшащая тишина. Она заполняла все трещинки, проползала хладной змеей в ушные раковины, обвивала и пожирала ненасытной, безжалостной пастью сам разум.

– Евген? – шепотом несколько раз вторил Стиффан в тщетной надежде услышать обратную связь.

Он отдышался. Нужно прийти в себя. “Я выберусь” – услышал свой оживший, решительный голос Гилев внутри черепной коробки. “Каракатица”! Он очертил фонарем область света в поисках робота. Его нигде не было видно. Он предпринял попытку подключиться к роботу через “лик”, но тот не отвечал на сигнал. “Такого не может быть. Это какая-то шутка.” – судорожно двигались мысли в голове Гилева. Свет его фонаря метнулся к аркам. Там никого, лишь черный полог. Он выгнул руку за спину, чуть приоткрыл клапан воздуха на скафандре и, управляя движением регулировкой клапанов, устремился реактивной тягой к выходу с зала. Дифирамбы самому себе, хвалы за гибкий и изобретательный ум, прервал все тот же, внушающий ужас голос:

– Я здесь… здесь… здесь…

Стиффан замедлился, остановился на мгновение, сбросив силу тяги, и сам развернулся к арке, снова открыв клапана. Гилев словно перестал управлять телом. Он не мог кричать, не мог шептать, силы покинули тело. Трепыхаясь беспомощным мешком внутри разума, он приближался к силуэту мальчика с мертвецки бледным лицом и неестественно большими черными глазами. Он закрыл глаза и отключился, потеряв сознание от пронзившего, парализовавшего ум, нестерпимого страха.

***

Перевернутая вниз, стекольная, ребристая пирамида упиралась в прямоугольный, переливавшийся изумрудом выступ в центре лаборатории. В свете фонарей и прожекторов искрящей лозой расползлись золотистые микросхемы по застывшим голографическим экранам. Вокруг странной конструкции, напротив каждого экрана, располагались кресла работников, ныне парящих жуткими бюстами посреди сумрака и кровяных гирлянд. Капитан Анте Грин и штурман Бишар Вейн повисли в этой омерзительной пелене, в своих синих тонких скафандрах, изучая оборудование и прицениваясь. Переполнявшие разум и тело, прибывшие через устройство “лик” в подкрепление растерявшему твердость рассудку, – гармоны “счастья”, поддерживали бодрый, но хрупкий настрой. Страх притупился, мысли отвлеклись на примерные подсчеты денег с продажи всего ценного, что они могли отсюда унести. Они дали распоряжение “каракатицам” немного прибраться здесь. Манипуляторы извивались длинными хлыстами, хватали тела, или то, что от них осталось, и перетаскивали их в небольшой, прилегавший к основному помещению отсек.

– Да это же просто сокровищница! – восторженно заявил капитан. – Одни эти автономные генераторы, – он указал на ряды тонких металлических пластин, источавших эфемерное радужное свечение, похожее на переливы полярного сияния, – Потянут на несколько миллионов.

– И на корабль можно поставить парочку. Нам их энергии до конца жизни хватит!

– Корабль новый купим! Огромедный! Скоростной! – капитан вовсе позабыл о мертвецах вокруг. В одурманенном уме он уже перебирал известные марки быстроходных, межгалактических судов.

– Знаешь, что странно? – отстраненно озвучил мысли Вейн, – Если эти генераторы светятся, значит, они активны и питают что-то энергией?

Взбудораженный Анте Грин вырвался из плена иллюзий, в которых уже горделиво взирал в бескрайний космос с высоты капитанского мостика невероятно большого линкора…

– Что? – он туповато воззрился в генераторы, потянулся почесать за ухом, позабыв, что в шлеме. – Наверное, коррекционные двигатели еще работают, – сделал он весьма логическое умозаключение, не вяжущееся с его взвинченным, казалось бы, расконцентрированным состоянием. – Иначе как эта станция до сих пор держится на орбите?

– Действительно, – просипел Вейн, – Я и не подумал об этом.

Внезапно эфир взорвался диким, свербящим визгом, будто некая барышня завидела под ногами крупную мышь. Причиной, столь весомо повлиявшей на тональность звучания голосовых связок Бишара, была почерневшая, очерствелая рука с фиолетовыми, вздувшимися и растрескавшимися ногтями, оторванная по предплечье. Она медленно выплыла из темноты, и когда Вейн обернулся, оказалась прямо перед его глазами.

Капитан моментально очнулся от блаженного забвения. Он, ошалело закрутив фонарем, захватил в диск света странствующую по лаборатории руку, послал сигнал через “лик” на “каракатицу”; взвился щупальце-манипулятор, обхватил объект, вызвавший жуткий страх и немощную, кататоническую оторопь, и утащил с глаз долой.

Штурман шумно выдохнул, прислушиваясь к затухавшему биению сердца, секундами назад готового взорваться в груди. Капитану тоже было не по себе.

– Ну ты и крикун, – Анте решил разбавить гнетущую обстановку легкой усмешкой. – Я даже не знаю, чего больше испугался, руки или твоего визга…

– Да я чуть сознание не потерял, – оправдывался Бишар, плохо изображая спокойствие. – Показалось, будто кто-то из темноты схватить меня попытался…

Проговорив это, штурману опять стало жутко страшно. Он огляделся по сторонам, задумался и произнес:

– Как считаешь, что здесь произошло?

Анте Грин ответил не сразу. Он завис, рассматривая лабораторию.

– Определенно, что-то нехорошее…

– У работников следы насильственной смерти, – проложил искать ответы Бишар Вейн, – Отметин от выстрелов не наблюдается… Будто их клинком изрубили.

Капитан, удивившийся наблюдательности штурмана, скупо добавил к сказанному:

– Скорее будто зверь покусал.

Мысль о вероятном существовании некого кровожадного зверя на заброшенной станции заставила зрачки Бишара достигнуть максимальных размеров. Он тихо, тревожно спросил, озираясь:

– Зверь?

– Предлагаю причины их смертей обсудить за чашечкой кофе на борту нашего любимого штурмовика. – Капитан, почувствовав, как страх леденящим, бессознательным холодком искал подступы к его разуму, пока еще извиваясь где-то у ног, решил переключить тему разговора. – А пока займемся делом…

Не успел он договорить, как в эфире просквозили помехи. Послышались невнятные обрывки то ли человеческой речи, то ли звуков каких-то животных. Явственно прозвучал басистый, дикий, рокочущий рев, и резко оборвался. При всем мрачном окружении, страх, воспользовавшись моментом, теперь уже засел липучим, хладным слизняком где-то подле сердца, и больше не ослаблял хватку ни на секунду.

– Евген? Стиффан? – как дрожащая струна просыпался голос капитана в эфире.

Невнятная речь по ту сторону, пробивавшаяся сквозь скрежет и шум, шла с частоты общего канала. Среди неразборчивого фонового хрипа проявился взбудораженный голос Евгена Таласа.

– Анте? Прием!

– Я тебя слышу, – отозвался капитан, из последних сил стараясь сохранять хладнокровие. Он спросил с надеждой, что его предчувствие дурного не более чем засевший в дебрях подсознания, животный страх далеких предков перед непроглядным мраком и неизвестностью: – У вас там все по плану?

– Анте! – обрадовался Талас. – Я уже думал я один остался…

– В смысле один? А куда Стиффана потерял?

– Он пропал с радаров, как и вы все. – Талас говорил на удивление оптимистически бодро. – Иду за ним. На связь не выходит.

Капитан взглянул в черный овал шлема Бишара, судорожно вращавшего фонарем во все стороны, пробормотал отрешенно:

– Как пропал?

– Мы поделили территорию, он ушел в восточное крыло, – сообщил Евген. – Сказал, что кто-то тут есть помимо нас… Живой! И после не выходит на связь.

– Я хочу свалить отсюда как можно скорее, – истерично пролепетал Бишар Вейн.

Возникла короткая пауза. Капитан надрывно перебирал в голове варианты, способные объяснить происходящее. На его штурмовике стоял полицейский, дальнобойный сканер. Если бы сюда кто-нибудь прибыл, его судно непременно было бы обнаружено. Или тут кто живет? Может, скрывается от правосудия? Но это глупо, есть множество пиратских, независимых колоний на периферии, где можно укрываться в куда более пригодных условиях для жизни.

Талас прервал его рассуждения, сменив звонкую бодрость в голосе на задумчивую, тревожную хрипотцу.

– Анте, здесь что-то странное происходит… Еще и статуя пропала…

– Что ты несешь? – встрепенулся капитан. – Какая статуя?

– Ну, та девушка железная, где ты метку поставил первую… Там пусто, будто ее никогда и было.

– Евген, сейчас вообще не до смеха! – капитан вскрикнул злобно, в мгновение почувствовав себя идиотом. Как он мог, столько лет зная любителей повеселиться – Евгена и Стиффана, повестись на такой очевидный розыгрыш? – У нас тут куча изуродованных трупов плавает! Все! Идите к черту! До связи…

– Да погоди ты! – Евген раздраженно повысил голос в ответ. – Мне самому сейчас не до шуток… Как такое возможно, я не знаю. Но статуи нет! Как и моих крошек-роботов! Они рисовали карту, и все куда-то разом пропали!

– Надо валить отсюда… – отстраненно причитал Бишар. Его фонарь безостановочно, как съехавший с катушек маяк, рассекал столпом света потемки, после всего услышанного, казавшиеся живой, перешептывающейся, зловещей мглой.

– Отставить панику! – рассержено выпалил Грин. – Евген! Если выяснится, что это все же шутка, я каждому из вас прострелю ногу… Обещаю! Так, что, лучше сейчас сознайся!

– Анте, брат. – заговорил Талас сердечно, – Такие шутки даже для меня перебор… Я сейчас серьезен как никогда. Мне самому дико страшно. Я тут один по коридорам петляю…

Капитан протяжно выдохнул. Несмотря на всплеск злобы к давнему другу, он был бы безумно рад, если бы все это оказалось дурной забавой…

– Хорошо. – продолжил Анте Грин с натяжным спокойствием. – Я тебе верю. Давайте стараться без паники. Всему должно быть объяснение. Может Дария своим “каракатицам” дала распоряжение статую забрать?

– Я первым делом про это подумал, но она также не выходит на связь. Да и с чего бы ей это делать без согласования с нами?

– Согласен, – сухо протянул капитан. – Звучит бредово.

Анте Грин проверил состав общего канала связи. Индикатор, отображавший Дарию, информировал о том, что она не в сети. Разум его, отбросив глупые страхи от навязчивой мысли о возможной мистической составляющей всего происходящего, упорно пытался найти решение. Очевидно, что-то сбивает сигнал и работу оборудования. Нужно найти источник аномалии.

– Ты где находишься? – спросил капитан. – Кинь метку, мы идем за тобой.

– Подхожу к месту последнего выхода Стиффана на связь. Метку поставил. Буду ждать в восточ-кн-ном кры-к-ф…

Последние слова поглотили помехи. Хруст, дребезжание и звяканье вновь заполнили эфир.

– Евген?

Анте Грин несколько раз повторил имя друга, но ответом был все тот же угрожающий треск и скрип. Он переключился на отдельный канал связи со штурманом.

– Пошли за ними в восточное крыло, – произнес капитан решительно.

– Может, сначала вернемся на корабль за оружием? – боязливо проговорил Бишар Вейн. – С винтовкой мне было бы куда спокойнее…

– Биш, здесь никого не может быть, – капитан говорил с напускной уверенностью, пытаясь заодно убедить в сказанном и собственный разум, которому все сложнее было сохранять дисциплину в мыслях. – Просто что-то сбивает наши сигналы. Запросто может быть силовое поле какого-нибудь сложного оборудования… Тут его на каждом шагу валяется…

– Смотри! Что это?! – испуганно взревел штурман.

Капитан метнул взгляд по направлению дрожащего фонаря Бишара и вздрогнул от неожиданности, заметив движение. Казалось, каждый позвонок заворочался ледяной кляксой по телу. Из темного угла к ним двигалось нечто. Порыв панического страха, скосивший разум в первые секунды, быстро улетучился. То был небольшой робот из белого пластика со множеством крохотных лапок-манипуляторов по кругу. Он был похож на паука размером в полметра и двигался по полу, используя гравитационные магниты. “Паук” замер; синие точки по углам продолговатого тела (камер кругового обзора), будто таращились на возбужденных Анте и Вейна.

– Спокойствие, – выдохнул капитан. – Это всего лишь робот-наладчик.

– Это же комнатные роботы, как его батарея не сдохла за столько лет в экстремальных условиях? – Бишар говорил прерывисто. – Он мне не нравится…

Штурман и капитан парили в невесомости, насторожено наблюдая за “пауком”, явившимся из темноты. Его новенький панцирь и признаки жизни никак не вязались с запыленной, омертвелой разрухой вокруг. Так прошла минута, другая. Вдруг робот поднялся на задние лапы, а остальные устремил влево, в одно направление, словно указывая на что-то.