В закоулках воспоминаний

– С каких это пор тебя волнуют простые люди? Позабыл свои проделки на младших курсах? – а это уже голос мага, – И тебя не волновало тогда, что люди имеют свои собственные чувства и желания?

– Тут другое, это же Тиа! – ну вот вообще не убедительно как-то прозвучало. Чем и воспользовался Дормиан.

– Сын, поверь я не причинил бы ей никакого вреда своими опытами. Просто мне захотелось проверить одну мысль насчет грозы, молний. А остальное так, блажь.

– И как? Проверил? Ты бы ещё на дыбу её вздернул. – голос у Милли стал тверже.

– Ты забываешься! Я все-таки архимаг! – отец тоже по тону не отставал от сына. Они ж сейчас подерутся тут у меня на глазах, закрытых. Я вздохнула, слегка пошевелилась и открыла глаза.

– Что со мной опять приключилось? – перевела взгляд на этих двоих, приподнялась и села.

– Тиа? Как ты себя чувствуешь? – солнце мое рыжее бросился к дивану. – У тебя опять приступ случился головной боли, ну и так по мелочи, истерика.

А он умеет сразу выделить главное – боль, а женские истерики – так пустяки… А какие у него глаза, нежные, так ласково смотрят, черными омутами, так и хочется в них провалиться. Да разрази меня все святые разом! Опять меня накрыло? Срочно, кольцо! Где ж оно? Я начала оглядываться в поисках моей кругленькой защиты. Милли понял и указал на низкий столик около дивана. Там кольцо и лежало. Быстро схватила и напялила на палец. Иммунитет у меня какой-то паршивенький стал…

– Ты не оставишь нас с Тиа наедине? Если уже удостоверился, что ей лучше. – господин маг вежливо попросил своего пасынка.

– Ничего не бойся, я буду неподалеку. – шепнул мне Милли, не удостоив ответом отца и вышел, прикрыв за собой дверь гостиной.

Что-то часто слышу эти слова, я, собственно, ничего и не боюсь. Почему-то мне кажется, что здесь все несерьезно. И более страшного, что случилось – канава, потеря памяти – уже больше и не случится.

– Тиа, я не приношу извинений за сделанное. Мне необходимо было проверить влияние на тебя магии. – Дормиан присел в кресло напротив. – И, если честно, ты меня поставила в тупик своей устойчивостью практически ко всем магическим стихиям. Кроме молнии. Но со временем мы и в этом разберемся.

– Вы не отказываетесь от попытки выяснить кто я? – вздохнула, расправила оставшиеся кружавчики на платье и потрогала голову. А там царил кавардак, и не только внутри. Издержки магического воздействия. Ну и плевать – пусть видит до чего довел бедную сиротку. И приняла жалостливый вид, как учил меня Слепой Джерим.

Но на мага это не произвело никакого впечатления, и он продолжил рассуждения.

– Тиа, посмотрим правде в глаза. Ты здесь уже три дня. Но не выказала никакого удивления, страха, о смирении я уже не говорю. Ты принимаешь все происходящее вокруг тебя, как есть. Джерим рассказывал, что и у него в касте ты спокойно приспособилась ко всему, что было необходимо в тех условиях. На твоем месте простой человек не смог бы так быстро привыкнуть ко всему необычному. А что у нас необычная семья – это неоспоримо. Меня уважают, но боятся. Имилиана опасаются, но хотят завоевать его сердце, или завести дружбу. Мирра – очень одаренный ребенок и когда её способности усилятся, она сможет достичь многого. Холодность Сереры иногда граничит с высокомерием, но ей простительно – она такое пережила. И вот появляешься ты и все встает с ног на голову. Тебя не пугает ни наша жизнь, ни мы сами. Ты спокойно, на равных, разговариваешь как со мной, так и со слугами, абсолютно не стесняясь выражать свои мысли, а особенно чувства. За слова, и выражения, которые ты, не думая, говоришь здесь, в другом каком месте тебя бы давно уже казнили. Половину твоих высказываний мы не понимаем, а для тебя это нормальное поддержание беседы. И я не могу представить в каком уголке земли есть еще подобные тебе. Ни в эльфийских землях, ни в стране драконов, ни в королевстве гномов. Поверь, я много путешествовал и много чего повидал за свою долгую жизнь. И я думаю, что ты иная. Как бы странно это ни звучало.

После такой его речи я сидела немного обалдевшая от всех этих заключений.

– Ничего себе психоанализ, – смогла только и выдавить из себя.

– Вот! Об этом я и говорил! – воскликнул Дормиан, как будто только и ждал на чем же меня подловить. – Другая бы испугалась, что её разоблачили, а ты опять выражаешься непонятно.

– Угу! Очень страшно! Только вы забываете, что я ни-че-го не помню! – я натянуто улыбнулась, – И чего пугаться тоже!

– Да я и не угрожал, – маг спокойно покачал головой, – Хотелось во всем разобраться. Да и магия ещё эта. А может ещё что-нибудь попробуем?

– Ну уж хватит, наэкспериментировались, на себя не похожа. – я встала с дивана, – Пожалуй я пойду, приведу себя в порядок. И приму ванну, и отдохну. И можно, чтобы ко мне с утра никто не заглядывал. А то повадились тут, в любое время дня и ночи…

И тут же прикусила язык. Ещё немного и я выдала бы себя с головой. Ведь маг то не знает о ночной посиделке с Милли.

– Хорошо, тебя никто не побеспокоит, с утра, – маг, видимо, не так плохо думал о своем пасынке, и не стал уточнять кто там ко мне ночью… заглядывал.

Выйдя из гостиной, я, естественно, наткнулась на, сторожившего за дверью, рыжего искусителя.

– Ты чего тут торчишь? – невесело посмотрела на него.

– Ждал, чтобы узнать, у тебя ничего больше не болит?

– Да чему там болеть, не понимаю, в голове то ничего нет, – я попыталась и отшутиться, и обойти его. Да где там. Меня остановили, взяли за плечи и придвинули свои темные глазищи к моим, вероятно пытаясь рассмотреть пустоту в моей голове, через них. Вот не надо бы этого делать. Аж в жар бросило. Я вся передернулась от его прикосновения, как будто опять молнией шарахнуло. Милли понял это по-своему.

– Неужели я тебе так неприятен, что я сделал такого ужасного, я старался помочь, два раза? – Имилиан отстранился от меня и серьезно произнес, – я понял, что ты особенная, ещё в первый раз, когда ты мне отпор дала, на лестнице.

– А не надо руки распускать! Думаешь, если такой красавчик, то тебе все позволено? – я потихоньку, сторонкой все же его обходить пыталась. Вид у меня после этих опытов, наверняка был непрезентабельный. И уж тем более не для таких разговоров. И с таким очаровашкой. Вот приму ванну, уложу волосы, переоденусь, отдохну, тогда можно и душещипательные беседы вести. – Извини, мне надо в свою комнату, мне тут твой… Дормиан полчаса мозги компостировал своими доводами, что я есть, и как себя веду, нетрадиционным способом. Мне хватило, хочу побыть наедине с собой, если не с мыслями.

– Да, я слышал все, – Милли кивнул и улыбнулся, – и я согласен с его доводами, ты странная!

– Повторяетесь, молодой человек! – я умудрилась все-таки обойти его и уже поднималась по лестнице наверх.

Сюрприз ждал меня наверху, около моей комнаты – марики. Пушистые зверьки взирали на меня, как на нечто обожествляемое. Докатились, теперь и от них не избавиться? Однако, из кучки встречающих вышло всего двое пушистиков и, взяв меня за руки, провели в мою же комнату. Повторились те же действия, что и в первый день приезда сюда, когда чумазую сиротку отмывали от прошло жизни. Освободили меня от потрепанного платья, отвели в купальню, помогли наполнить её водой, ароматными травами и пеной. И надо же? Оставили одну. Видимо маг передал им посыл – не беспокоить. Ну и хорошо, думать не хотелось ни о чем, хотя осмыслить то надо многое. Я просто лежала в купели и наслаждалась водой, ароматами, играла с мыльной пеной. Вылезла только, когда вода остыла. На кушетке уже лежала чистая одежда. В этот раз, короткое платье-туника и широкие штаны! Какая прелесть! А на прикроватной тумбочке стоял поднос со снедью. Точно, я же забыла и об обеде, да и об ужине не вспомнила. С этими, нервотрепками, я тут исхудаю.

Я переоделась во все чистое и залезла с ногами на кровать. Взяла пирожок с тарелки. От поедания пирожка меня прервал стук (?) в дверь. Надо же, обычно ко мне все заходят, не стучась. И кто там интересно?

– Не заперто! – откликнулась я на стук.

В приоткрытую дверь проявилась рыжая шевелюра… Потом дверь широко открылась и возник весь красавчик с подносом в руках. Увидев ещё один на тумбочке, Имилиан как-то растерялся и застыл в дверях.

– Ну что стоим? Заноси, раз уж принес, кто ж от еды отказывается? Тем более в такое позднее время? Самое оно для жировых отложений на талии! – я решила разрядить обстановку. У бедняги округлились глаза, но он стойко пронес поднос до другой прикроватной тумбочки. Поставив, сел на кушетку. Любит он это место.

– Я подумал, что ты голодная, и вот принес тебе немного еды… Что осталось вкусного после ужина. Ты ведь не пришла на него. – скромняга, прямо. Еды он принес. Ладно, после купания настроение у меня было самое отличное. Волосы густой волной ниспадали на спину. Чтобы не висли на глаза, я прядки заправила за уши, прямо девочка-припевочка. Сидим, молчим, я жую пирожок, второй, запиваю вкусным травяным отваром. Вдруг опять стук в дверь. А что она закрыта?

– Войдите! – меня уже начинала ситуация забавлять. В дверях стояла Мирра с подносом. – О вкусняшки? Заходи, ставь вон туда около зеркала.

Мирра ошарашено прошла, поставила поднос и присела рядом с братом.

– Я решила принести тебе что-то поесть, но раз уж тут… я… – девочка стушевалась и замолчала.

– Спасибо вам за заботу, мои дорогие! – я поудобнее устроилась на кровати и взяла следующий пирожок. Потом посмотрела, подумала. – А не передадите, пожалуйста, мне немного холодного мяса вон с того подноса, да, и ещё огурчиков солененьких, с того. Спасибо! И вы не стесняйтесь, угощайтесь!

Заглянувшие ко мне “пожелатьспокойнойночи” маг с женой увидели умилительную идиллию. На кровать уже перекочевали все подносы, Мирра сидела с одного края, Милли расположился у меня в ногах. И мы самозабвенно уплетали все принесенное. И болтали с набитыми ртами… ни о чем.

– Восхитительно! – услышала я холодный голос Сереры, – Дорогой, мы тут думаем, что бедная девочка сама не своя от пережитого, а она учит плохим манерам мою дочь… и сына.

Я от такого чуть последним пирожком не подавилась.

– Знаете что? Я вас всех сюда не звала. И ранее ясно дала понять, что хочу отдохнуть. Но вас же не интересуют чувства и желания простых людей? – есть мне расхотелось. А маг глянул на меня пристально, видать понял, что я подслушала его слова в гостиной.

– Ну раз у тебя все в порядке, и ты так спокойно все перенесла, я решил, что буду приобщать тебя к основам магии! – торжественно объявил Дормиан. – Несколько дней ещё отдохнешь, а с 15 дня и начнем.

Замечательно, они, хотя бы иногда, могут спросить моё мнение? Вроде вот все проявили заботу, ванну наполнили, еду принесли, проведать пришли, учить будут. Но никто даже не попытался узнать – а оно мне надо? Эх… Я хочу все вспомнить! Мне тяжело… мне очень тяжело… на желудке, потому как я объелась. А все нервы.

– Спасибо, за внимание, к моей особе, но что-то я устала, – я отодвинула все пустые подносы на край кровати, подтолкнула Мирру и многозначительно посмотрела на Милли. – Всем хороших сновидений!

Маг щелкнул пальцами и подносы испарились. Вслед за ними исчезли бесшумно брат с сестрой, но на своих ногах. Маг и его жена также покинули мою комнату. Уф, спать.

Но вот не спалось. Я встала с кровати и присела на широкий подоконник у окна. В окно светила луна. Большая луна, красивая луна, чужая луна. И небо чужое. И звезды. Я долго сидела и смотрела в темноту за окном. Пыталась вызвать хоть малюсенькое воспоминание. Не важно о чем. Я так надеялась на воспроизводство моим сознанием из памяти хоть какой информации о прошлых событиях, явлениях, людях, собственных эмоциональных состояниях в разные периоды жизни. Я знала, это можно вызвать соприкосновением с теми вещами, которые ассоциируются с событиями, местом, где они произошли, сходными чувствами, их сопровождавшими, даже запахами. Но ничего не происходило. Пустой сосуд. И в то же время полный разными необходимыми навыками, умениями, выражениями, словами. Даже иностранными. Откуда все это? Как в моей голове сочетается такое противоречие? С одной стороны хорошо, что я не умерла в той канаве. С другой, а зачем мне жить жизнью, которую я не понимаю и становиться кем-то другим, изучать то, к чему я не готова. Зачем мне эта магия? Я не чувствую тяги к чужеродным знаниям. Мало того, что с магом будем заниматься, так ещё осенью мне предстоит снова сесть за парту. К чему? Читать, писать, вроде и считать я умею. Только тут удавалось то считать мне все медяки. Очень редко я видела серебряные монеты. А уж о золотом и говорить нечего. Кстати, к деньгам я равнодушна, как и к богатству, оно меня не удивляет и не трогает. Маг вот, богатый человек, или не человек… А я даже не знаю, кто населяет эти земли. Дормиан говорил что-то про гномов, эльфов, даже драконов. Неужели они здесь существуют? И это не сказки. Тогда, я знаю, чем мы будем заниматься со столичным учителем осенью – историей этого мира, и географией, и политикой, и… придумаю потом.

А Милли какой заботливый, нежный стал. И весело с ним, оказывается. Как хорошо мы сегодня непринужденно болтали с ним, и с его сестрой. Девочка любит своего брата, это видно. А я одна-одинешенька. А может у меня тоже есть братья и сестры. И мама с папой, и дедушка, и бабушка. А я тут совсем одна-а…

Слезы у меня закапали закономерно. Досиделась, дорассуждалась до слез. Ну вот что не спится. Пойду, поплачу в подушку, от души.

Утро встретило меня птичьим многоголосьем. Они специально под моим окном на дерево всем скопом собрались песни петь? Или их сюда приманили? Узнаю чьих это рук дело, надаю подзатыльников по наглой рыжей голове. Утренние процедуры заняли не так много времени. На кушетке меня опять ждал новый комплект одежды. Как они незаметно и бесшумно появляются и исчезают, эти пушистики. Умеют же. Я с удовольствием натянула коротенькие зеленые бриджики и вдела ноги в удобные шлепки, в комплект входила ещё нижняя безрукавка и верхняя длинная и широкая пестрая платье-рубаха с запахом. И пояс матерчатый, длинный. Кажется, на мне испытывают новинки моды. Блондинка постаралась.

Завтракать вместе со всеми абсолютно не хотелось. После вчерашнего, я поняла, что пытаться заставить меня что-либо делать, как заведено, не будут, так же, как и учитывать мое мнение по разным вопросам. Поэтому я направилась прямиком на кухню. Добрейшая Алентина не оставит сиротку без вкусного завтрака. И там мне спокойнее.

– Можно? – я заглянула в приоткрытую дверь кухни.

– Конечно, детонька, заходи, у меня уже и запеканка готова, и пышный омлет с зеленью. Давай-ка, присаживайся на табурет, я тебе положу всего на тарелочку. А пить что будешь? Опять свой цыкорний?

– Да, спасибо Алентина, если можно с молоком и медом. – я с удовольствием взгромоздилась на табурет и приступила к еде. – Ммм, вкусно!

– А что же ты не за господским столом то? – Алентина налила мне большую кружку напитка и поставила рядом с тарелкой.

– Да лучше здесь, – насупившись произнесла, подцепляя вилкой кусок омлета. – Я не привыкла быть в центре внимания. А они все чего-то от меня ждут. Как будто я смогу скоро закукарекать или летать, или не знаю, превращусь в медузу.

– Да-да, маги, что с них взять. Мы то привыкшие, что тут не как у простых людей. У господина мага иногда такие звуки доносятся из его кабинета – жуть берет. – согласилась Алентина.

– Мне выделили несколько дней на отдых, а потом Дормиан надеется меня выучить своей магии, – я уже уплела с тарелки весь омлет и облизывалась на творожную запеканку.

– Ну, да помогут тебе святые, может оно и хорошо при деле то быть. Господам лучше знать. – Алентина положила мне огромный кусок запеканки и посыпала сверху сахаром.

– Конечно, если сразу не уморят, может чему и научусь. – захихикала я.

– Я так и знала, что она опять здесь! – в дверях появилась мордашка Мирры, а за ней маячил Милли. – Тиа, а мы недоумевали, где ты опять завтрак прогуливаешь?

– Спасу от них нет, – посетовала я запеканке. Она в ответ не посочувствовала. Тогда, я её съела, из принципа. И потом ещё цикорием запила. И только после этого обратила свое внимание в сторону сестры и её братца.

– А у меня краткосрочные каникулы с сегодняшнего дня, имею право на свободное времяпрепровождение. – выдала им с победным видом.

– Как здорово, а мы решили немного порисовать акварели на свежем воздухе, обязательно пойдем с нами! – Мирра даже ухом не повела на мое такое высказывание. Маленькая… заноза.

– Тиа, я приглашаю тебя с нами! – рыжее чудо включилось в уговоры. А что, он не знает, что у его сестры дар убеждать? Да я уже согласна на все, и на акварели эти.

Мирра обрадовано ускакала за мольбертами, красками и прочей утварью. А марики тут для чего? А мы с Милли, вроде как, одни остались.

– Пойдем пока в сад, – предложили мне руку. Нет, голубчик, тактильные ощущения мне сейчас не нужны. Я упрямо сама слезла с табурета и направилась на выход. Услышала, что вслед мне ухмыльнулись. – Ты специально меня теперь будешь избегать? А то, что я дважды вылечил тебя не в счет?

– И что мне по гроб жизни обязанной тебе быть за это? Я поблагодарила, сказала спасибо. Или ты ждешь какой другой благодарности? – я остановилась уже на ступенях при выходе из особняка и повернулась к Имилиану. – Так, знай, тут тебе ничего не обломится!

– Да я ничего и не требую, просто можно же по-дружески… – не договорил. Видимо, и сам сомневался в этом.

– Вот-вот, сам то веришь? – я скептически пожала плечами и отправилась дальше.

Мы уже дошли до начала садовой дорожки, как нас нагнала Мирра, за ней спешили марики, увешанные мольбертами, с красками, банками и кисточками в руках.

– Пойдем, покажу самый красивый цветок, – Мирра проследовала чуть левее от дорожки к беседке, туда, где виднелась оранжерея. Рядом с ней затейливо смотрелись высаженные кусты роз.

Мы всей толпой зашли в оранжерею. Там в разных горшках или просто на грядках росли разнообразные диковинные растения и цветы. Половины я даже и названий не знала.

Мирра подошла к красиво распустившемуся кусту рододендрона. Соцветия выделялись бледно-розовым цветом и вокруг распространялся нежный и мягкий запах.

– Я буду рисовать этот куст. – безапелляционно заявила девочка. – Вы тоже можете присоединиться.

Милли спокойно расположил свой мольберт, закрепил холст и стал рисовать что-то героическое, не обращая внимания на недовольство сестры. Я тоже взяла в руки кисточку и подошла к подготовленному мольберту. Рисовать цветок я не хотела. Но где моя воля. И я уже набрала розовой краски, как вдруг моя рука самостоятельно стала выводить контуры, линии, силуэты. Я рисовала замок, похожий на тот, который чертила палочкой на песке, в подземелье.

Молчание затягивалось, и я решила нарушить его, задав нейтральный вопрос.

– Милли, а что ты делаешь в родных пенатах? Или ты вырос в другом месте? – я коротко посмотрела на него, и опять вернулась к рисунку.

– Сейчас лето и у нас нет занятий в Академии. Я в своем родовом поместье, отдыхаю, провожу время с семьей. Осенью уеду в столицу, заканчивать выпускной год. – на удивление доходчиво объяснил.

– Значит, тут до конца лета пробудешь? А попутешествовать по разным странам? Или съездить на побережье, отдохнуть на берегу моря? – продолжала я зондировать почву.

– Я уже напутешествовался в свое время, с отцом ездил в эльфийские земли, вместе с мамой – к гномам. В прошлом году с друзьями развлекались в горах, в землях, где живут драконы. Опасно, но интересно. У моря – пограничная земля – там нельзя находиться. Никто просто так туда не ездит. – ответил, не отвлекаясь от холста.

А здорово у него получается рисовать, красиво. Почти законченная картина битвы двух рыцарей. Лошади – как живые. С людьми не очень – ещё доработать надо. У Мирры тоже цветок, как настоящий. А у меня – замок.

– Красивый! – услышала вдруг над ухом, – Смотрится старинно, только таких замков у нас нет. Нигде нет. Это твой дом?

– Понятия не имею, что это за замок и почему я его нарисовала. Идеомоторика включилась. – я посмотрела на рисунок, но никаких ассоциаций он у меня не вызвал. Я пригорюнилась.

Меня же слегка приобняли, прислонились своей теплой щекой к моей и прошептали:

– Ты все вспомнишь, со временем! – и быстро отпустили. А я так и осталась стоять вся в мурашках от такой нежности. Вот рыжий бестий.

Мирра занималась своим рисунком и никакого внимания на нас не обращала. Рыжее чудо тоже домалевывал там что-то. А я сняла замок с мольберта, прицепила новый лист и стала рисовать портреты, уже более детально продумывая каждый взмах кисти. Получалось на удивление реалистично.

– Ух, как красиво! – я так увлеклась прорисовкой деталей, что не заметила, как вокруг меня столпились и сестра, и брат и даже марики. И Мирра выразила общее мнение. Действительно их портреты вышли достойные кисти Мане. Сама от себя не ожидала.

– Подаришь, на память, повешу у себя над кроватью? – попросил осторожно, боясь спугнуть своей просьбой. Сходство, потрясающее, с портретом: рыжая челка на один глаз, глаза темные при свете дня, губы, сложенные в полуулыбку.

– Могу много таких портретиков нарисовать, будешь раздаривать воздыхательницам. – не удержалась я. Вот весь момент испортила. И добила ещё потом. – А так в зеркало смотрись почаще.

– И мне, и мне! – запрыгала рядом Мирра. Вот ей отказать я не смогла. Девочка схватила радостно свой портрет и помчалась в сторону дома. По пути крикнув марикам, чтобы все убрали.

На обед Имилиан не спустился. Видать обиделся. А не очень-то и хотелось его видеть. Мирра хвасталась мамочке рисунками и портретами. Она смогла портрет брата у меня выудить. Срочно надо блокиратор против неё ставить. Только вот пока не умею его мастерить.

После обеда попросила Мирру показать мне большую библиотеку. В малой я уже все интересное прочитала. Остальные книги там написаны на языках, мне неизвестных. Большая библиотека располагалась в самом дальнем отдельном крыле. Чтобы туда перейти, необходимо пройти анфиладу небольших комнат на втором этаже и по лестнице спуститься снова на первый этаж. И вот там находилось чудесное хранилище книг, свитков, фолиантов, монографий и много чего ещё. Там я затерялась среди полок и шкафов с рукописями. Мирра меня покинула вскоре, активность девочки зашкаливала, и она долго не могла сидеть спокойно. Зато я наслаждалась одиночеством и книгами. Довольно долго, пока меня не отвлек какой-то шум. Чем-то железным колотили, или наносили сильные удары похоже тоже по железу. Поднялась и тихонько выскользнув из библиотеки пошла на шум. Он доносился с противоположной стороны, там виднелся небольшой коридорчик и дверь. Медленно подошла к двери и постаралась как можно тише её приоткрыть. Удалось. В щелочку я увидела просторный зал со всевозможным оружием: холодным, метательным, даже огнестрельным. Посередине зала стояло чучело, наподобие фигуры человека, в защитных латах. А вокруг него носилось рыжее чудо. Человеческому глазу невозможно заметить такие быстрые движения. Я осознала, что это Милли, только когда он затормозил перед очередной сменой приемов. Я как приклеенная наблюдала за отточенными движениями этого умопомрачительного воина. А что он воин, это следовало из того, как он обращался с двумя клинками в руках. Обнаженный до пояса, с напряженными мышцами, широкими плечами и крепким торсом – он был мечтой всех женщин мира.

Я бы ещё любовалась долго на это зрелище, если б у меня не зачесался нос. Скорее всего книжная пыль тому причиной сказалась, и я чихнула. Мгновение и около моей шеи оказались два клинка.

– Не надо так подкрадываться, когда я в боевом трансе! – прошептали мне в лицо.

– Ээээ! – просипела я. – Я тут мимо проходила, пожалуй, и дальше пройду.

Но не получилось отвертеться. Меня неделикатно подхватили под локоть и втянули в зал.