Три правила ангела

– Дождалась, – серьёзно кивнула Ленка. – Он с женой приехал родителей навестить. Ей как раз до родов месяца три оставалось. Потом я сюда уехала, это года через два уже было. Тут за мной тоже ухаживали. Ашот и Зелемхан – это с рынка, и Ванька с Колькой, охранники.

– Представляю.

– Ну да. Только я Кольку ящиком из-под помидоров оприходовала, правда он лёгенький был, Колька с фингалом всего-то дней десять ходил, но ухаживать почему-то все перестали. Потом появился Виталька, это я уже в ларьке работала. Каждый вечер ко мне шлялся, пиво приносил. Посидит, сам всё пиво выпьет, и уйдёт. А потом в кино пригласил. И мы с ним тоже начали гулять. Всё, больше за мной никто не ухаживал.

– По всей видимости, сейчас я должен с визгами убежать? – изрядно помолчав, предположил Андрей.

– Можно без визгов, – разрешила Ленка. – Только ухаживать за мной не надо. Не люблю я этого. А то с дури и вас ящиком… стукну.

Старообрядцева решительно открыла дверь автомобиля, сама не поняв, как ей это удалось с первого раза сделать. Морозный воздух дохнул в лицо, прогоняя муть с глаз.

– Подождите, Лена. Вы меня не поняли, я совсем не то сказать хотел.

Но её абсолютно не интересовало, то или не то, и что вообще там хотел Андрей. Домой бы, залезть от стыда под подушку, никого-никого не видеть и самой рта больше никогда не раскрывать.

Права была мама, беда с девкой!

Глава 6.2

Ленка, глодая себя за неумение язык за зубами держать и талант выступать не ко времени, почти успела дойти до своего подъезда, когда сообразила: во дворе творится что-то не то. Люди странно сновали, одни бежали к арке, за которой выход на Октябрьскую, и во двор четвёртого дома по Мирной, другие наоборот, подтягивались к ёлочному базару. Причём никакой системы в их передвижении не было, вон женщина подхватила карапуза в ярко-красном комбинезоне и дунула прочь с таким энтузиазмом, что даже снег взвихрился небольшим, но явственным буранчиком. Мужчина же подсадил девочку в пятнистой шубке себе на шею и, работая локтями, начал пробираться к теремку. Наверное, ему пришлось попотеть, потому как людей во дворе оказалось неожиданно много: тут тебе и родители с детишками, пришедшие на горку; и покупатели ёлочек; и любители бесплатного селфи с фанерными фигурками; и просто зеваки, вечно оказывающиеся там, где народ собирается.

Старообрядцева вздохнула, отвернулась, начала нажимать заледеневшие кнопки домофона и тут кто-то завопил женским голосом, да так пронзительно:

– Ой, мамочки! Горит, горит, ты посмотри!

Ну как было не посмотреть? А потом и не подойти поближе, чтоб подробности разглядеть.

Теремок ёлочного базара ещё не горел, по крайней мере, огня видно не было, да и дыма тоже почти, всего лишь белёсое марево на фоне такого же белого мёрзлого неба, но вот гарью пахнуло разом и сильно. Народ заволновался, загудел единым гудом, подался назад, в сторону, но остался на месте.

– Чего там гореть то может? Ёлки, что ли? Так они сырые, – сплюнул в снег парень, стоявший слева от Ленки.

– Э, не скажи, – возразил мужик справа. – Смола же, да и просохли они давно. Ёлки то чьи? Голландские! Пока их сюда довезёшь…

– Не Голландские, а Нидерландские[1]! – поделился знаниями кто-то, Лене не видимый.

– Да хоть с Северного полюса. Интересно, с чего полыхнуло-то?

– А это известно с чего, – махнул рукой мужчина справа. – Думаешь, откуда у него электричество-то на гирлянды с музыкой? Кинул времянку к щитку, вот и коротнуло.

– Да в суд его! – обозлилась дама в засаленной шубе, накинутой поверх не менее засаленного халата. – Света-то у нас нет! Телек выключился, я и выскочила, чтоб посмотреть, у нас только вырубило или у всех, а тут!..

– Гляди, гляди! – крикнул мальчишка.

Толпа примолкла из уважения к происходящему или, может, боясь отвлечься и упустить важные детали. Многие ведь стояли с телефонами наперевес, скорбно-торжественные, как ведущие программы «Чрезвычайные происшествия» – хронику вели, то есть. А тут как раз полыхнуло по настоящему, из резного окошечка теремка, что под самой крышей, вылезли, дразнясь, языки бледного огня, а сама избушка подсветилась изнутри, словно фонарик.

– Ты посмотри, что делает. Концерт, прям!

Хозяин ёлочного базара, носатый мужичок, и впрямь давал концерт. Смуглый сорвал с себя чудную кепку, бросил её на снег, да ещё и потоптался, причитая почти не по-русски, но с большим чувством, грозя кому-то неведомому волосатым кулаком. Ленка лишь отдельные слова разобрала: «Сейф! Всё прапал! На лапу дай и выручка за два день… Всё прапал, савсем всё!»

– Чего он говорит-то? – не понял парень слева и снова сплюнул.

– Да сейф у него внутри остался, – перевёл всезнающий мужик справа. – А в сейфе выручка за два дня и взятка, пожарная охрана должна была приехать.

– Ну, считай, сэкономил, – хохотнул «левый» и поднял свой смартфон повыше, потому что фасад с лисой тоже занялся огнём.

Впрочем, вполне возможно, что у парня был не смартфон, а айфон, например.

– Откуда в такой сараюхе сейф? – усомнилась женщина в шубе. – Он же здоровый.

– Так переносной, наверное. Ящичек такой. Тяжёлый, конечно, зараза, но даже ломом просто так не подцепить. Защита на пятёрочку.

– Лицензий! Весь документ! – взвыл носатый и рухнул на колени, раскачиваясь из стороны в сторону, схватившись руками за поблёскивающую лысину. – Всё прапал!

Ленка начала протискиваться вперёд. Чем она помочь могла, Старообрядцева понятия не имела, но ей так носатого жалко стало, что хоть вместе с ним плачь. А тут ещё смотрят, снимают.

– Куда тебя понесло? – сердито спросили над самым ухом, крепко придержав Лену за плечо. – На, подержи лучше. – Невесть откуда нарисовавшийся Макс сунул ей куртку с воротником из несчастного волка. Куртка оказалась неожиданно объёмной, пришлось обнять её обеими руками, прижав к груди, как младенца. – Пожарных кто-нибудь догадался вызвать? – крикнул Петров. – А кабель обесточить? – И ещё громче, ещё злее. – Вы хоть детей-то уберите, черти!

– Ты же в Китае, – пробормотала ничего не понявшая Старообрядцева.

– В Китае я был вчера, а сегодня я здесь, – пояснил Макс, хмуро глянув исподлобья. Опять она его чем-то рассердила. – Андрюха вон из аэропорта подвёз. Сейф-то где? – спросил он невесть кого.

– Слэва, слэва, хароший чэлавек. Как зайдёшь, сразу слэва, на столике, – зачастил носатый, не вставая с колен, но вроде даже и приободрившись.

– Слэва, так слэва, – согласился Петров и пошёл куда-то, Ленка не сразу догадалась, куда.

Только когда его силуэт вдруг стал странно чёрным на фоне слишком близкой, ещё не горящей, но будто светящейся стены, сообразила и пискнула испуганно. Толпа тоже, видимо, до чего-то такого додумалась, ахнула хором, но тихо и опять с места не сдвинулась.

– Сгорит же! – восторженно мяукнул девчачий голосок. – Сашка, снимаешь? Лайков наберём!

– Да мужики, сделайте же что-нибудь! – ахнула женщина. – Или вы не мужики?

Ни опровергать, ни поддерживать её предположения никто не стал. А Старообрядцевой примерещилось, что время остановилось, хотя, может, это Макс на самом деле притормозил у двери, будто обведённой оранжевым по контору. А потом Петров поднял ногу, да пнул филёнку, и это было совсем не красиво, не как в фильмах, без всяких прыжков и разворотов. Зато эффективно, потому что вышибло не дверь, рухнул весь простенок, подняв целые снопы искр и заставив Петрова отшатнуться, прикрыть лицо локтем.

– Макс! – Ленке показалось, что она это прошептала, но, наверное, всё-таки крикнула, потому что на неё начали оборачиваться.

А сам он даже ухом не повёл, шагнул прямо в горящий и до сих пор сыплющий искрами проём.

Тишина тянулась и тянулась, как изжёванная резинка, даже почему-то треска огня слышно не было и мир посерел, словно выцвел.

– Вот тебе и Макс, – сказали рядом и вроде с сочувствием. – Писец котёнку, срать не будет.

– Да ладно тебе, человек всё-таки, – одёрнул его другой. – Слушайте, в самом деле, пожарников то вызвали или нет?

А Ленке было очень, очень холодно. И даже волчий мех, щекотавший щёку, казался ледяным.

Глава 6.3

Макс как рухнул в сугроб, так, кажется, даже вставать не собирался, сидел, опершись локтями о широко расставленные колени, свесив голову, тяжело дышал загнанной лошадью. Ленка пристроилась рядом на корточках, по-прежнему обнимая куртку обеими руками, умильно разглядывая его шевелюру, занавесившую и лоб, и щёки – резинка, стягивающая короткий «хвостик» то ли потерялась, то ли лопнула. Особое умиление у неё будила одна прядь – обгоревшая, вдвое короче других, выгрызенным клоком болтавшаяся над левым глазом.

За Ленкиной спиной прохаживались, никуда не торопясь, пожарные, двое зачем-то разматывали рукав, хотя уже было выяснено, что ближайший люк с гидрантом наглухо перегорожен старенькой бесхозной «пятёркой», и тот, что в техкаморке тоже не доступен, потому как доподлинно не известно, у кого ключи от двери. Наконец-то рухнувший внутрь себя теремок скромно догорал на фоне празднично взрывающихся салютов: петарды с визгами уходили в начавшее по-настоящему темнеть небо, ракеты взлетали, ухали, рассыпая фонтаны разноцветных искр, шутихи крутились по истоптанному снегу. В общем, было весело и по-новогоднему. Правда, люди уже начали расходиться, поняв, что больше ничего интересного не предвидеться и даже скорая никому не понадобится.

– Слющай, хароший человэк, – решился-таки нарушить затянувшееся молчание носатый владелец бывшего ёлочного базара, сидящий тут же, в сугробе и нежно прижимающий к груди подкопченную коробку сейфа. – А зачеэм ты сказал: «Валим?» Каго валим, э-э?

– Понадеялся на национальный менталитет, – буркнул Макс, не поднимая головы. – Раз валим, значит, надо брать руки в ноги, а потом уж спрашивать зачем. Сработало же.

– Ещё бы не сработало, – тоненько, обрадованно пискнула Ленка. – Ты бы себя со стороны видел. Выскакивает такой из огня, страшный, как леший и орёт дурниной! Я сама испугалась, едва не чесанула вместе со всеми. Люди-то ка-ак бросились в стороны! Хорошо, не затоптали никого. А тут они ка-ак начали взрываться! Ужас кошмарный!

– А я-то как пере… к-хм!.. перепугался, когда эти коробки увидел, – хмыкнул Петров. – Слушай, хороший человек, ты почему не сказал, что у тебя там целый склад фейерверков?

– Лицензий нету, нэльзя торговать, штраф будэт, – застенчиво признался носатый и тяжко вздохнул. – Тыперь точна будэт.

Макс покачал головой, глянул на Ленку из-под «выгрызенной» пряди и тихонько, будто стесняясь, засмеялся. Девушка подумала и засмеялась тоже.

Ну правда ведь, было смешно: чертиком из табакерки выскочивший Петров, когда его уже все, включая Лену, успели похоронить и даже частично оплакать; его дикий, по-настоящему дикий вопль: «Валим!»; мигом всё просекшая толпа, ведь даже секунды на раскачку народу не понадобилось; сам Макс, бегущий едва не впереди всех, прижимающий к боку сейф – ну точь-в-точь атакующий американский футболист с мячом-тыквой, как их в кино показывают; и начавшийся салют, от которого во всех дворах хором завыли автомобильные сигнализации.

Ведь смешно же. Если б не было так страшно. Особенно теперь.

– А ты спецназовец, да? – спросила Ленка, враз перестав смеяться и так же разом разозлившись – Отряд «Омега»?

– «Альфа», наверное, – проворчал Макс. – Отряд «Омега» – это коммандос Великой армии Республики во времена Войн клонов.

– Чего?

– Ничего.

– А раз ничего, то на кой ты туда попёрся?

– Она меня ещё отчитывать будет! – хмуро буркнул Петров.

– И буду! Ты хотя бы об Элизе Анатольевне подумал! Что бы с ней стало, если б… Если б случилось чего!

– Да ничего бы не случилось! – кажется, Макс разозлился всерьёз. – Я тебе кто, герой-октябрёнок, чтобы на рожон лезть? При такой кубатуре помещения, температуре горения фанеры и учитывая, что её сейчас пропитывают…

– Плевать мне на кубатуру! Там огонь был!

– Дэвушк, а дэвушк, – примирительно, но очень осторожно протянул носатый. – Нэ ругай сваго мущщин! Нэ харашо. Савсем нэ харашо и жизн он мнэ спас.

– Деньги он вам спас и бумажки, а с жизнью чуть сам не расстался!

– Иногда эти бумажки могут быть поважнее всего остального.

– Ну да, вам ли не знать! – вконец окрысилась Ленка.

– Вот именно.

Макс попытался встать, опираясь ладонью о снег, и зашипел, скривившись, отдёрнул руку, как от горячего. Ладони у него были красные, обожженные, на мякоти левой вздулся белёсый пузырь.

– Чёрт! – выругалась Макс.

– Бли-ин! – дуэтом с ним выдохнула Старообрядцева.

– Ай, шайтан, нэ харашо, – поддержал носатый, качая головой.

– Подождите, надо снег приложить, – засуетилась Лена, пытаясь сообразить, куда петровскую куртку девать. – Только здесь он весь грязный.

– Тебе не кажется, что на сегодня с меня снега достаточно? – ни с того ни с сего развеселился Макс. – Пойдём домой и ты обработаешь мои боевые раны.

– Только не к Элизе Анатольевне, она не переживёт.

– Ты удивишься, узнав, что может пережить Элиза Анатольевна, – пробурчал Макс. – Лучше встать мне помоги, неудобно, зараза. И пошли тогда уж ко мне. У меня, кстати, какое-то китайское зелье есть, уверяли, что покойников поднимает. То ли из когтей тигра, то ли из бивня мамонта.

– Тигры занесены в Красную книгу, – сообщила Ленка, придерживая куртку, чтобы Петрову удобнее было в неё влезть.

– Ты всё-таки вступила в Гринпис, – констатировал Макс, осторожно пытаясь просунуть руки в рукава.

– Да. И вас там уже предали анафеме.

Петров глянул на неё искоса, но ничего не сказал. Старообрядцева подсунулась было ему молнию застегнуть, но заработала ещё один взгляд, после которого желание помочь ближнему подугасло. Правда, дверь в квартиру все-таки Ленка открыла, Макс даже ключи самостоятельно достать не сумел, пришлось ей лезть в задний карман джинсов, аккуратно, чтобы работодатель ничего лишнего не подумал, выуживать брелок одним пальцем. Но могла бы и не стараться, потому как если он всё-таки подумал, то тут же об этом забыл. До неправильных ли мыслей, когда из собственной квартиры на тебе выпрыгивает зарёванная девица и кидается на шею с таким энтузиазмом, что едва на пол не валит.

– Макс, спаси меня! – пролепетала сквозь всхлипы Степашка, щедро размазывая по плечу его куртки косметику.

– И тебя тоже? – поразился Петров.

– Ты его не знаешь, он страшный человек! Жуткий! Он меня убьёт, точно убьёт!

– Кто убьёт? – не понял Петров, предплечьем придерживая певичку под спину. – Ты, вообще, что здесь делаешь, Лёль?

Ну да, красавица же была не только Степашкой, но ещё и Лёлей!

– Ой, Макс, я тебе хотела сюрприз сделать, выпросила у Андрюхи ключи от квартиры, почти всё приготовила, а тут он звонит… Мне так страшно, Максик. Я не знаю, что делать! Ты один можешь…

– Погоди, а у Андрюхи откуда ключи от моей квартиры?

Кажется, рыцаря сейчас больше волновала безопасность собственного замка, чем возможная гибель дамы в беде. Видимо, красавица это тоже просекла, поэтому томно вздохнула, закатила страшноватые от потёков туши глаза, навалилась на Макса и начала медленно сползать.

– Да чёрт! – выругался Петров, но всё-таки подхватил певичку на руки и добавил длинную фразу, сплошь состоящую из непечатных слов и связующих союзов.

Ленка, не выдержав, хихикнула, но даже злобного взгляда не была удостоена. И правильно, спасение дам дело многотрудное, требующее полной сосредоточенности.

Глава 6.4

Макс топтался возле уложенной на диван нимфы в обмороке и, как истинный рыцарь, явно не понимал, что ему дальше делать. Зато Ленка теряться не стала, сунула диве за так уместно-глубокое декольте ключи, которые так в руках и держала, и всех дел. Ключи-то холодные, нагреться не успели, вот певичка и пришла в себя мгновенно.

– Обалдела, кошка драная? – мигом завопила Степашка, резко садясь и пытаясь нашарить за пазухой связку.

– Где у вас это китайское снадобье, Максим Алексеевич? – сладко пропела Ленка. – Только сначала бы всё равно вам ладони под холодной водой подержать.

– Мне и так не жарко, – проворчал Петров.